Обратный отсчет

      Это было странно. Время, казалось, потеряло свои контуры, стало слишком размытым, и, как ни старалась, Гермиона не могла определить, как долго она находится в переполненной народом аудитории. Всё происходящее вокруг ощущалось ненастоящим, явной фальшивкой, и реальность словно пыталась пробиться сквозь густой туман, проникнуть в её сознание, которое отчаянно старалось защитить себя любыми доступными ему способами.              Она сидела на твердой скамье, обеими руками впившись в лежащую на коленях сумку, и слушала, что говорили стоящие на кафедре люди, хотя все эти слова были сейчас для неё не больше, чем серый шум, раздражающий барабанные перепонки.              Первым выступал Кингсли. Не отрывая карих глаз от небольшого пергамента, он выкладывал сухие факты, которые едва ли могли передать общую картину.              Похищенных оказалось восемь. Двоим среди них не было ещё и шестнадцати, и стоило Кингсли озвучить этот факт, как по просторному кабинету прошёлся неодобрительный гул, который, впрочем, довольно быстро стих, вновь уступив место холодному молчанию.              Как правило, подобные операции проводились утром, но сегодня из-за сильного тумана группа выдвинулась позже, чем обычно, и стоило им переместиться в город, как на них напал отряд Пожирателей, находившийся поблизости. Пока никто не мог сказать, было ли это случайностью или приспешники Волан-де-Морта ждали их прибытия. И это незнание, как и многое другое, тоже ложилось на плечи членов Ордена и заставляло лишь острее чувствовать собственную уязвимость и очевидную беспомощность.              О случившемся в замке узнали почти сразу. Ханна, перед тем как её схватили, успела отправить послание с помощью зачарованного кулона, висевшего у неё на шее. Уже спустя пять минут на место нападения прибыла дежурившая в Хогсмиде группа, но к этому времени авроры застали лишь пустой переулок, практически без следов битвы или какого-либо сопротивления.              Следующим вперёд вышел Трэверс. Его речь, как всегда, была жёсткой, сухой и по сути безэмоциональной, но сейчас это казалось даже по-своему правильным.              В первую очередь он дал предварительные указания для группы, занимающейся разведкой, хотя те, судя по ледяным выражениям их лиц, и без него прекрасно понимали, в чём заключается их работа.              После он приказал созвать новую группу, чтобы собрать воспоминания всех, кто так или иначе контактировал с попавшими в плен. Это должно было помочь хотя бы отчасти представить объём утечки информации, произошедший сегодня, и последствия, которые могли за этим последовать. Потому что похищенные не были простыми мирными жителями. Они участвовали в операции, а значит, являлись пусть и не самыми активными, но всё же членами Ордена. И под пытками могли рассказать куда больше, чем следовало бы знать Пожирателям.              И только после началось обсуждение дальнейших действий, сводившихся по большому счёту к ожиданию и формированию отрядов, готовых в любой момент перейти к наступлению, если это будет необходимо.              Закончив короткую речь, главнокомандующий негромко кашлянул и, не дожидаясь вопросов, скрылся за дверью небольшого кабинета, откуда совсем недавно появился Невилл. Ненадолго в аудитории повисла тишина, но никто из присутствующих не спешил расходиться.              Первой подала голос невысокая женщина лет сорока пяти, длинные волосы которой были убраны в неаккуратный пучок на затылке. Руки её дрожали, а взгляд беспорядочно перемещался от одного лица к другому, словно пытался найти жизненно необходимый якорь. Уже позже Гермиона узнала, что это была мать самого молодого из похищенных сегодня мальчишек, но и сейчас она просто не могла не расслышать отчаяния, сквозившего из её голоса.              — И… И что теперь делать?              — Ждать. Пока что нам нужно просто ждать, — в тоне ответившего ей мужчины читалось неприкрытое раздражение.              — «Ждать» говоришь? Чего нам ждать? Пока их убьют? — Невилл оттолкнулся от стены, у которой стоял всё это время, и подошёл ближе. — У нас нет времени просто ждать.              В аудитории повисло ощутимое напряжение, заставившее Гермиону нервно сглотнуть и ещё сильнее сжать ручку несчастной сумки.              — И что же ты предлагаешь делать, мальчик? — вмешался ещё один незнакомый мужской голос.              — Да что угодно, — Невилл возмущённо развёл руки в стороны. — Делать вылазки, ставить ловушки, чтобы отлавливать этих тварей, сражаться, в конце концов, а не сидеть, как трусы, спрятавшись в этом замке.              Лицо высокого и достаточно жилистого мужчины могло бы продолжать казаться беспристрастным, но слегка сощуренные глаза выдавали явное недовольство.              — «Ловушку» говоришь? И что предлагаешь сделать приманкой? Может, хочешь Поттера к дереву привязать и крикнуть: «Смотрите, кто у нас есть»? Таков твой план?              — Если это сработает, можете дать мне Оборотное и привязать меня!              Гриффиндорец сделал ещё один шаг вперёд, демонстративно показывая свою готовность в любую секунду осуществить сказанное, но в тот момент, когда он хотел выпалить ещё что-то, неожиданно раздался голос Блейза, который звучал достаточно уверенно, чтобы все обратили на него внимание.              — Невилл. Ты не понимаешь, о чём говоришь.              Глаза Невилла сузились. Это было похоже на спичку, зажжённую в нескольких сантиметрах от огромной бочки с бензином, и всё, что оставалось, — лишь отсчитывать мгновения до разрушительного и совершенно точно неминуемого взрыва.              — Не понимаю? Единственное, чего я не понимаю, так это того, что ты вообще тут делаешь?              Было видно, как дёрнулся кадык на шее продолжавшего неподвижно сидеть за партой Забини, и Гермиона в очередной раз удивилась тому, как искусно слизеринцы сдерживают собственные эмоции. Она так точно не умела.              — Я хочу помочь.              — А я не хочу твоей помощи. Не хочу помощи ни одного из вас, — голос Невилла срывался и был просто пропитан презрением, причиной которому совершенно очевидно служили боль и отчаяние, съедавшие его изнутри.              — Просто послушай. Ты не в состоянии сейчас рассуждать спокойно. А твоё безрассудство в данный момент может лишь навредить. Нам всем нужен план. Нормальный адекватный план.              — Пока что единственный план, который я услышал, — это сидеть в замке и ждать, пока их запытают до смерти. И этот план мне нихрена не нравится!              Прежде чем ответить, Блейз медленно выдохнул, и Гермиона заметила маленькую бледную ладонь, осторожно сжавшую под столом его предплечье.              — Мы не будем просто ждать. Портключи, которые мы создали… Они завязаны на крови волшебника, и мы хотим с их помощью попытаться найти пропавших. Это должно быть реально. Просто нужно хотя бы немного времени.              — У нас, мать его, нет этого времени!              — Я знаю. И понимаю, что ты чувствуешь, но ты должен хотя бы немного успокоиться, — Блейз хотел сказать что-то ещё, но в этот момент кулак Невилла с силой обрушился на парту, заставив окружающих вздрогнуть от неожиданности.              — Понимаешь? Что ты, чёрт возьми, понимаешь? Ты никогда не окажешься на моём месте и не сможешь понять меня. Потому что для этого нужно сначала научиться любить хоть кого-нибудь, кроме себя самого. Так что засунь себе своё понимание в…              Гермиона собиралась уже встать и подойти ближе. Ей хотелось вмешаться. Заступиться за Блейза, который совершенно точно не заслуживал, чтобы на нём срывались, тем более таким образом, но была опережена неожиданно решившей подать голос Полумной.              — Не надо, Невилл, — как обычно спокойная и слегка отстранённая речь казалась неуместной среди разрастающейся бури, но от этого лишь сильнее притягивала к себе внимание. — Ты пожалеешь о своих словах. Поэтому тебе лучше остановиться.              Сказанные с другой интонацией эти слова могли бы прозвучать как угроза, но сейчас они были пропитаны таким количеством тепла и заботы, что даже находящийся на пределе Невилл немного сник, и следующая его фраза прозвучала уже значительно тише.              — Не сейчас, Полумна.              — Потом будет поздно. Не отталкивай тех, кто искренне хочет помочь.              — Искренне? — Невилл сокрушённо покачал головой. — Нельзя быть такой наивной! Только не сейчас. Мерлин, да я прекрасно помню всю их компашку в школе. И это точно не те люди, которым стоит доверять.              — Это твоё право. Но я доверяю Блейзу. И это не изменится только потому, что ты считаешь это неправильным.              — Отлично. Тогда, я думаю, нам не по пути.              В последний раз окинув всех присутствующих негодующим взглядом, Невилл резко развернулся и поспешил покинуть ставшую слишком душной для него аудиторию.              Гермиона и Джинни понимающе посмотрели друг на друга, но так и не сказали ни слова. Обе знали, что Невилл был неправ, но едва ли кто-то посмел бы осудить его. Потому что никто даже мысленно не хотел представлять себя на его месте. И оставалось лишь догадываться о том, что происходило в его трещавшей по швам душе.              Тихо, словно все они находились в библиотеке, к девушкам подошли Гарри и Рон. Они выглядели ещё более удручающе, чем обычно, хотя вряд ли кого-то сейчас могли волновать подобные мелочи. Первым заговорил Рон, не отрывая взгляда от собственных ботинок:              — Дерьмово дело.              — Не то слово, — Джинни нервно поправила висящую на поясе кобуру и повернулась к Блейзу, который сидел, не обращая ни на кого внимания, и лишь изредка постукивал по столу большим и средними пальцами. — Вы правда сможете найти их?              — Не знаю. Но попытаться стоит. Сейчас должна освободиться Макгонагалл, и мы пойдём с ней смотреть старые записи.              Гермиона кивнула, мысленно пытаясь переварить услышанное за последние полчаса и хоть как-то разложить всё это по полочкам.              — Помощь нужна? — она переводила взгляд с Полумны на Блейза, не зная, от кого стоит ждать ответа, в то время как в голове её уже кружились всевозможные комбинации рун и известных ей заклятий, которые так или иначе могли оказаться полезными.              — Я думаю, мы позовём тебя, если возникнет такая необходимость. А пока тебе лучше отдохнуть и привести в порядок мысли. Я даже без спектральных очков вижу — ещё немного и твоя голова взорвётся, — Полумна говорила с непривычной серьёзностью, и хотя выражение её глаз всё еще оставалось достаточно тёплым, речь больше напоминала указания врача, нежели простое дружеское участие.              Кивнув, Грейнджер опустила голову. Она решила не спорить хотя бы потому, что на это требовались силы, а у неё их просто-напросто не было. Как, впрочем, и у всех остальных, кто находился сейчас рядом. Повисшее неловкое молчание внезапно прервал громкий плач, заставивший всех обернуться.              Не выдержав напряжения, та самая женщина с пучком на голове стояла сейчас, с силой вцепившись в мантию седого и чуть полноватого мужчины, который, скорее всего, был её мужем, и практически выла, не обращая внимания на стоявших вокруг людей. Смотреть на чужую боль казалось неправильным, и все, не сговариваясь, старались отвести взгляд, хотя и понимали, что это немногим лучше.              Не зная, что делать, Гермиона нервно закусила губу и неосознанно сделала небольшой шаг к стоявшему возле неё Рону. Больше всего на свете ей хотелось спрятаться, закрыть уши ладонями, сделать всё что угодно, лишь бы не слышать целиком состоящего из отчаяния звука. И, словно прочитав её мысли, друг осторожно положил руку ей на плечо, притягивая к себе ближе. В других обстоятельствах Грейнджер, возможно бы, напряглась, но сейчас девушка действительно нуждалась в поддержке, да и в простом жесте было больше от старшего брата, чем от заинтересованного парня, и она позволила себе не думать, а просто дать ему быть рядом.              К счастью, развернувшаяся перед ними драма не длилась долго. Почти сразу разразившуюся рыданиями женщину повели в сторону выхода, и Гермиона слышала, как громко выдохнула Джинни, не скрывая своего облегчения.              — Как вообще туда попали дети, я не понимаю, — Уизли возмущённо взмахнула руками, даже не заметив, что едва не задела лицо сидящей рядом Полумны.              — Вспомни наш Отряд Дамблдора, — не отрывая взгляда от пола, Рон немного скованно пожал плечами. — Они не хотят быть в стороне от происходящего.              — А ещё я помню, как нас пытались оградить от всего этого. А их отправляют на операции, что дальше? — Грейнджер подняла голову, рассчитывая увидеть поддержку, но все продолжали молчать, и лишь одна Полумна не прятала своего взгляда.              — Кхм-кхм, — Макгонагалл, подошедшая слишком тихо, сдержанно обозначила своё присутствие, прежде чем обратиться к ждавшим её ученикам: — Мисс Лавгуд, мистер Забини, вы готовы?              Глаза, скрытые за тонкими стёклами, выглядели уставшими, и Грейнджер могла поклясться, что в какой-то момент она впервые в жизни увидела в них страх. Настоящий страх, который поселился сейчас практически в каждом, кого она знала. Но именно Макгонагалл всегда казалась Гермионе единственной, у кого был иммунитет к любой способной сломать человека эмоции. И в этот момент рассыпался ещё один маленький кирпичик в шаткой конструкции, на которой лишь чудом продолжала держаться её выдержка.              — Готовы, — Блейз невозмутимо кивнул, но, если присмотреться к его движениям, можно было заметить, как сильно на самом деле ему не терпится покинуть переполненную аудиторию.              Оглянувшись, Гермиона увидела, что ещё несколько групп, которые до этого как и они осторожно переговаривались между собой, стали постепенно пробираться к выходу. Заметила это не только она. Гарри, который всё то время, что они находились здесь, не сводил взгляда с собственных ладоней, поднял наконец голову и севшим голосом озвучил то, что можно было назвать очевидным:              — Думаю, нам тоже пора. Здесь делать больше нечего.              Гермиона кивнула, боковым зрением отметив, что желающих возразить не было. И это было неудивительно. Непроизвольно взгляд её задержался на Гарри. Друг казался ещё более подавленным чем обычно. Слишком сильно давил на его плечи груз ответственности, заставляя каждый раз, когда случалось что-то страшное, чувствовать невыносимую горечь от вины за собственное бездействие. Грейнджер тоже ощущала что-то подобное, но всё же понимала, что ей приходится значительно легче.              Уже на подходе к двери друзьям вновь пришлось остановиться, чтобы не создавать давку и не мешать выйти остальным. Справа от себя, на расстоянии примерно пары метров, Гермиона заметила профессора Трелони и невольно поджала губы, не в силах скрыть собственного недовольства. Само её присутствие на подобных собраниях казалось девушке не просто бессмысленным, а даже неправильным. Слишком гнетущую атмосферу создавала она вокруг себя своими нелепыми и неизменно мрачными предсказаниями. А сейчас и без неё люди с трудом поддерживали даже иллюзию надежды на счастливое будущее.              Практически поравнявшись с бывшей преподавательницей, Грейнджер хотела уже ускориться в надежде, что та просто-напросто не заметит их, как обычно витая где-то далеко от реального мира. Но как раз в этот момент Сивилла, словно запнувшись о невидимый камень, начала падать и, скорее всего, уже через секунду столкнулась бы с холодным полом, если бы не отточенная реакция Гарри, который в последний момент успел схватить её под локоть и неловко поставить на ноги.              — Спа… — она хотела поблагодарить его, но, не успев договорить даже слова, запрокинула голову, словно в грудь ей прилетело невидимое заклинание, заставившее мышцы непроизвольно сократиться и так же резко расслабиться.              Грейнджер хотела уже подойти ближе, чтобы понять, нужна ли женщине её помощь, но хриплый, словно потусторонний голос заставил её замереть на месте.              — Когда пепел последней битвы осядет и земля укроется снегом, тот, кто рождён, чтобы победить Тёмного лорда, вернёт себе то, что считал безвозвратно потерянным. Но лишь на могиле друга, что носит на себе клеймо грязной крови, сможет он обрести утраченное.              Словно поперхнувшись, женщина схватилась за горло и сипло откашлялась. Ей потребовалось некоторое время, чтобы вновь сконцентрировать абсолютно рассеянный взгляд, но, даже когда лицо её вновь обрело осмысленность, несложно было понять, что она не имеет ни малейшего представления, почему все смотрят на неё, не в силах произнести и слова.              Никогда раньше Гермиона не видела ничего подобного, но, даже если бы Гарри никогда не рассказывал им о случившемся на третьем курсе, сейчас она всё равно без труда смогла бы сопоставить очевидные факты.              Это было равносильно удару в солнечное сплетение. Никто из стоявших рядом не мог понять, как сильно впечатались в её голову ужасные слова… Собственная могила словно ожила в её воображении, превратившись из эфемерной картинки во что-то реальное, практически осязаемое… и до боли близкое.              Первым пришёл в себя Рон. Вернув руку на плечо уставившейся в пространство перед собой Грейнджер, он слегка подтолкнул её в сторону, подальше от всполошившейся толпы, и постарался хотя бы частично закрыть её от любопытных взглядов.              — Гермиона, посмотри на меня. Ты же знаешь, она всегда несёт бред. Скажи, Гарри, — он поднял голову в сторону успевшего подойти ближе друга, но тот не смог ответить сразу. Слишком большая пауза, которой хватило, чтобы Грейнджер почувствовала ещё один удар, заставивший что-то внутри сломаться.              — Рон прав. Это же Трелони. У неё всегда кто-нибудь умирает, — Джинни возмущённо взмахнула руками, но замолчала, стоило Гарри начать говорить.              — Да. И все мы знаем, кто это должен быть на самом деле. Так что на этот раз она действительно просто бредила.              Гермиона посмотрела в поразительно безэмоциональные глаза друга, и внутри неё словно что-то взорвалось. Гарри. Пророчество предназначалось именно ему, и это было той мыслью, за которую она уцепилась. Гарри мог пережить финальную битву, вот что было действительно важным. Потому что с остальным у неё уже было достаточно времени, чтобы смириться.              — Конечно. Просто бредила. Пойдёмте скорей отсюда. Я хочу на свежий воздух.              

***

             Стая похожих друг на друга, как две капли воды, самолётиков ворвалась в большой зал, когда друзья уже заканчивали завтракать. За их стол, находящийся в небольшом отдалении от остальных, прилетело сразу два письма, и Гермиона с Джинни едва не уронили стоявший между ними кубок, когда одновременно потянулись за ними.              Гарри и Рон при виде этой картины привычно обменялись недовольными взглядами, но не сказали ни слова. Они почти смирились с тем, что никого из них не допускали к операциям, но едва ли смогли бы когда-нибудь принять тот факт, что те, кого им хотелось защищать больше всего на свете, день ото дня подвергали себя опасности.              Прочитав как обычно короткое послание, девушки переглянулись, даже не пытаясь скрыть своего замешательства.              — Хогсмид? Через тридцать минут? Это шутка какая-то?              Никогда раньше на их памяти сбор не проходил за пределами замка. Тем более времени, которое им отвели на «приготовления», кое-как хватало, чтобы просто дойти до нужного места, а о том, чтобы банально переодеться, не шло и речи. Но едва ли всё это было шуткой. Только не сейчас.              — Непохоже, — Гермиона ещё раз перечитала текст, прежде чем убрать в сумку специально оставленные бутерброды. Ещё до начала завтрака Блейз незаметно протянул ей небольшой контейнер, но она прекрасно понимала, что этого просто не может быть достаточно и даже в таких случаях почти всегда старалась добавить что-то от себя.              — Да уж. Ладно, мы побежали, — на ходу дожёвывая бутерброд, Уизли наклонилась, чтобы обнять Гарри, и, уже перекинув одну ногу через скамейку, в последний раз отпила тыквенного сока из стоявшего напротив кубка.              — Вечером зайдёшь? — в голосе Гарри слышалась надежда, странным образом смешанная с упреком, но Уизли давно уже старалась не обращать на это внимание.              — Конечно, — с поразительной лёгкостью Джинни выпорхнула из-за стола и встала возле продолжавшей собираться Грейнджер.              — Пока, — Гермиона неловко помахала рукой и, не зная, что ещё добавить, повернулась к ожидающей её подруге.              Выйдя из переполненного народом Большого зала, Грейнджер облегчённо выдохнула. Слишком большое количество людей давило на сознание, заставляя то и дело оглядываться, словно кто-то мог следить за ней, хотя после вчерашнего пророчества к их компании и правда было приковано слишком много внимания. И это давалось ей совсем не просто.              — Думаешь, это связано с похищением? — не сбавляя быстрого шага, спросила Джинни, которая наедине казалась куда более серьёзной.              — Практически уверена. Иначе не представляю, откуда такая срочность и почему они не могли обойтись дежурной группой.              — Я слышала, Трэверс в принципе выступал против того, чтобы тратить на это ресурсы.              Услышав знакомое имя, Гермиона невольно поморщилась.              — К счастью, не всё в замке решает именно он.              Вместо ответа Джинни кивнула и закинула в рот небольшой леденец, которые она часто носила с собой в карманах, хотя Грейнджер и не представляла, где та умудряется пополнять свои запасы.              — Будешь?              — Давай, — развернув цветастую обёртку, Гермиона положила на язык ярко-красную конфету и едва смогла сдержать улыбку, почувствовав во рту насыщенный вкус спелой малины.              — Не видела сегодня Невилла?              — Нет, — Грейнджер отрицательно покачала головой. — Как думаешь, он будет там?              — Если честно, надеюсь, что нет, — Уизли посмотрела на Гермиону немного виноватым взглядом и продолжила: — Он, конечно, рвётся сейчас на передовую, но, боюсь, может сделать только хуже.              Жестокая правда, с которой глупо было спорить. Невилл не просто находился на пределе. Он давно пересёк эту невидимую черту и теперь едва ли мог отдавать отчёт в собственных действиях и тем более задумываться об их последствиях. Но сам он точно не согласился бы остаться в стороне ни под каким предлогом.              — Я тоже. Хотя даже представить не могу, каково ему сейчас, — тягостное молчание, повисшее между ними после последней фразы, практически заставило Грейнджер резко сменить тему. — Как у вас с Гарри?              — Хорошо, — голос Джинни звучал непривычно неуверенно, и Гермиона молча ждала, когда та продолжит. — Скажи, что сейчас вообще может быть хорошо?              Она печально вздохнула и нервно хрустнула костяшками пальцев. Новая привычка, которую Грейнджер заметила у подруги пару недель назад.              — Ну ты же сама хотела этого. Ты жале…              — Нет! — Джинни остановилась так резко, что Гермиона едва в неё не врезалась. — Я не жалею ни о чём. Просто… — она беспомощно развела руками и посмотрела Грейнджер прямо в глаза, словно пыталась найти в них нужное слово.              — Тебе страшно?              — Не совсем, это другое, — Уизли вновь начала медленно передвигать ногами, но скорее чтобы просто помочь себе сформулировать собственные мысли. — Я счастлива, когда мы вместе. Несмотря ни на что, я счастлива… Но наше счастье всегда идёт за руку с болью. Каждый раз, когда я обнимаю его, когда он целует меня, я чувствую приближающийся конец и ничего не могу с собой поделать.              Карие глаза наполнились слезами, и Джинни нервно смахнула их, очевидно злясь на себя за собственную слабость.              — Он хотел уберечь тебя от этого.              — Я знаю. Я всё это знаю, но чувствую, что нужна ему сейчас. Понимаешь?              Гермиона медленно кивнула, хотя не была уверена, что действительно понимает, через что им приходится пройти. Потому что сама она выбрала совершенно другой путь и ни разу не пожалела об этом.              — Я вижу это.              — Знаешь, — Джинни немного замялась, словно сомневаясь, стоит ли ей говорить дальше, — каждый раз, когда мы вместе, каждый раз мне кажется, что мы украли у судьбы этот кусок счастья, который не принадлежал нам. И что когда-нибудь за это придётся расплачиваться.              Не выдержав, Грейнджер схватила подругу за руки и развернула к себе лицом, надеясь поймать полный безысходности взгляд.              — Не смей. Никогда не смей говорить так. Это не вы, это судьба украла ваше счастье, которое вы оба заслуживаете.              Печальная улыбка на мгновение тронула губы Джинни, но, не задержавшись надолго, сошла на нет, стоило Уизли заговорить снова.              — Я… Я понимаю, что не должна раскисать; что Гарри сложнее и будет неправильно, если я стану для него обузой. Просто… Просто иногда это бывает невыносимо, — осторожно высвободив руки, девушка обняла себя за плечи и, пытаясь не заплакать, подняла взгляд наверх, к пасмурному и слишком тяжёлому небу. — На прошлой неделе он заговорил об этом прямо в постели. Я хотела уже собираться, когда он ни с того ни с сего сказал, что хочет, чтобы я была счастлива. Чтоб нашла когда-нибудь, кого-то другого, вышла замуж, чтобы смогла полюбить, — её голос уже заметно дрожал, заставляя что-то внутри Гермионы сжиматься. — А меня он не спросил, чего я хочу? Могу ли я представить кого-то другого рядом? Да я с долбаных десяти лет люблю его. Люблю, понимаешь? По-настоящему.              Слезы, не выдержав натиска эмоций, покатились по покрытым яркими веснушками щекам, и Грейнджер наконец решилась обнять подругу.              — Я знаю. Знаю. И он ещё жив. Ты не должна терять надежды. Тем более что ты слышала пророчество.              Сделав небольшой шаг назад, Уизли с нескрываемым негодованием посмотрела на ожидавшую подобную реакцию Гермиону.              — Отличное пророчество. Мне же будет намного легче, если погибнешь ты, а не он. Даже не заикайся больше об этом.              — Мы обе знаем, что Гарри для тебя дороже любого другого из нас, даже если ты не скажешь этого вслух. Да я и не прошу тебя делать это. Просто хочу, чтобы не переставала верить. А теперь пойдём. Сегодня точно нельзя опаздывать.              Кивнув в сторону пролегавшей вдоль Чёрного озера дороги, Гермиона медленно пошла вперёд, убедившись, что Джинни идёт за ней следом. Они не сказали больше друг другу ни слова, до самого Хогсмида пытаясь уложить в голове услышанное. И с каждым новым шагом Грейнджер лишь сильнее убеждалась, что всё, что она делает, — правильно. Даже если иногда это было чертовски больно.              В деревне же постепенно собирался отряд, и к моменту, когда Гермиона с Джинни прибыли к указанному в записке месту, там их уже ждало девять человек, ни одного из которых они не знали по имени. Ещё трое должны были подойти с минуты на минуту, и обе они облегченно выдохнули, когда и среди них не увидели очевидно не знающего об операции друга.              Руководителем группы на этот раз была женщина примерно тридцати пяти лет, до войны работавшая аврором. Её звали Дороти, и в целом можно было бы назвать её привлекательной, если бы не слишком заметный след от проклятия, занимавший всю правую щеку и часть шеи. Со стороны он походил на родимое пятно, но так или иначе вызывал неосознанное желание отвести взгляд, не задерживая на нём внимание.              — Отлично, все на месте. Значит, можем выдвигаться. Подробности расскажу по дороге, — голос женщины оказался неожиданно хриплым и слишком контрастировал с достаточно хрупкой фигурой, но при этом отбивал всякое желание спорить или подвергать сомнению практически любые её решения. — У меня есть два портключа. Разбиваемся на группы и перемещаемся на место. До конечной точки будет минут пятнадцать пешком. Поэтому сейчас нет смысла тратить впустую время.              Гермиона и Джинни, не сговариваясь, прошли к группе, которая расположилась слева от них и более чем наполовину состояла из девушек и женщин разного возраста. В качестве портключа им досталась старая теннисная ракетка, которая уже спустя буквально минуту перенесла их всех в совершенно обычный лес, заставив поёжиться от проникавшей сквозь одежду сырости.              — Мы находимся недалеко от заброшенного поместья Блишвиков. Очередной чистокровный род, который загнулся из-за их фанатизма. По данным нашей разведки, пленных могут держать там, и, скорее всего, их неплохо охраняют. Говорю сразу, — Дороти обвела пронзительным взглядом всех присутствующих, — если они действительно там — второго шанса у нас не будет. Так что если идти, то идти до конца.              Пауза, которая длилась не больше минуты, была настолько оглушительна, что хотелось сжаться. Свернуться в клубок, а лучше и вовсе уменьшиться до размера атома, чтобы не чувствовать лежащего на плечах груза.              Перед глазами возник образ Невилла, настолько живой и реальный, что, казалось, он действительно идёт сейчас где-то рядом. Но это было не так. Он был в замке и понятия не имел об этой операции. Поэтому она просто не представляла, как будет смотреть ему в глаза, если они не справятся.              Нервно закусив губу, Гермиона поправила висящую на плече сумку. По ощущениям они шли уже примерно десять минут, но за макушками деревьев всё ещё не было видно даже намёка на какое-либо поместье. Зато с каждым шагом всё сильнее чувствовалась витавшая в воздухе магия. Кожа на предплечьях покрылась мурашками, а где-то в районе затылка собиралось странное вибрирующее тепло, которое никак нельзя было назвать приятным.              Владения Блишвиков появились перед ними внезапно. То, что ещё пару мгновений назад выглядело как непроходимая чаща, буквально в один момент превратилось в заброшенное каменное здание, над крышей которого кругами летали жуткого вида птицы.              Теперь их группа двигалась куда медленнее. Друг за другом они делали осторожные шаги, каждой клеточкой ощущая приближающуюся опасность. Гермиона повернула голову немного левее, глазами пытаясь найти идущую рядом Джинни. Девушка выглядела до крайности собраной, и сложно было поверить, что ещё меньше часа назад её губы дрожали, а сама она позволила себе поддаться накатившей на неё слабости.              Лёгкое тепло, неожиданно окутавшее правое запястье, едва не заставило Грейнджер отвлечься. Они уже практически подобрались к поместью, где их могло ожидать буквально что угодно, и едва ли можно было придумать более неудачное время для нового послания. Решив, что новость о принесённых книгах, какими бы ценными они ни были, ничем не поможет ей в спасении пленников и вполне может подождать её возвращения в замок, Гермиона сделала ещё один шаг вперёд, старательно игнорируя нарастающее жжение. В какой-то момент тепло, казалось, пошло на спад, но уже спустя пару секунд вернулось с новой силой, заставляя её заметно нервничать.              Наконец Грейнджер не выдержала и осторожно, надеясь, что никто этого не заметит, повернула к себе маленький циферблат, чтобы прочитать пульсирующую поверх него надпись. Восемь слов, сложенных в короткую фразу, заставили её споткнуться на ровном месте, так что она едва не потеряла равновесие.              

«Поместье Блишвиков — ловушка! Если вы рядом — бегите! Немедленно!»

      

      Гермиона замерла так резко, что идущий следом невысокий парень едва не врезался ей в спину, и она отчетливо услышала непроизвольно брошенное ругательство. Последнее прочитанное слово продолжало мерцать внутри маленьких часов, но ей казалось, что оно просто выжглось на её сетчатке и теперь останется с ней навечно.              Возможно, это было самовнушением, но ощущения в затылке в этот момент словно стали ярче, и, скорее всего, Грейнджер целиком бы ушла в это чувство, но лёгкое тепло в районе груди, идущее от давно уснувшего кулона, заставило её переключить своё внимание.              Не до конца осознавая, что делает, Гермиона схватила за руку ничего не подозревающую Джинни и резко дёрнула её в сторону леса, надеясь, что остальные услышат её крик и последуют их примеру.              — Все назад! Бежим! — она быстро оглянулась в сторону, где находилась большая часть группы, и, только убедившись, что ей поверили, побежала дальше, с ужасом понимая, что едва ли может сделать сейчас больше.              Всё, что происходило дальше, казалось ей нереальным. Постоянно проверяя, что Уизли всё ещё рядом, Гермиона как могла быстро перебирала ногами. Параллельно она пыталась найти в кармане лежавший там портключ, хотя всё равно понимала, что ни за что не уйдёт оттуда, пока не убедится, что подруга тоже готова переместиться.              Внезапно накатившая ударная волна сбила их с ног, и Грейнджер словно окаменела от тишины, в один момент захватившей окружающее их пространство. Это было странно. И невероятно пугающе. С трудом справляясь с разливающейся по венам паникой, она огляделась. Джинни была рядом и, к счастью, находилась в сознании. Судя по всему, они успели отбежать достаточно далеко, и она не представляла, каким ангелам должна была молиться, что так вовремя прочитала казавшееся ей навязчивым сообщение.              Но сейчас было не время для раздумий. Надо было бежать. Понять, что с остальными, и, не теряя ни одной секунды, сделать всё, чтобы оказаться как можно дальше от этого проклятого места. Потому что она кожей чувствовала смерть, пропитавшую воздух.              Немного приподнявшись на локтях, она подползла к Джинни, которая, схватившись за голову, пыталась прийти в себя и хоть немного сориентироваться в пространстве.              — Джинни! Джинни! Ты слышишь меня? — Немного щурясь, подруга повернулась в поисках источника звука, пока наконец не сфокусировалась на стоящей перед ней на коленях Грейнджер. — Нам нужно бежать. Где твой портключ?              Всё ещё двигаясь слишком медленно, Уизли потянулась к карманам, чтобы достать зачарованные часы, которые всегда должны были быть под рукой. Спустя несколько бесконечно долгих секунд она подняла на Грейнджер испуганный взгляд и тут же принялась обшаривать землю, надеясь, что те просто выпали от неожиданного падения.              — Иди. Проверь остальных. Я… Я сейчас, — голос Джинни дрожал, но пока она, кажется, справлялась с нарастающей паникой.              — Хорошо. Сейчас приду.              С трудом поднявшись с колен, Гермиона сделала несколько шагов вперёд, но в этот момент кулон на груди вновь напомнил о себе ощутимым теплом, и только тогда она почувствовала, что вокруг неё постепенно сгущается непонятный туман, которого она не замечала раньше. Достав из кобуры палочку, она произнесла первое пришедшее ей на ум заклинание, обнаруживающее магию, и замерла на месте. Золотые искры, сначала растворившиеся в продолжавшем сгущаться тумане, через мгновение вспыхнули и тут же осели на землю невесомым пеплом.              — Твою мать! — даже не пытаясь больше оглядываться по сторонам, Гермиона ринулась назад к Джинни, которая всё так же рыскала по земле, пальцами погружаясь в сырую траву и судорожно ощупывая каждый сантиметр. — Бежим!              Грейнджер крикнула это так громко, как только позволяли раздираемые едким воздухом лёгкие. Она надеялась, что хоть кто-то из группы сможет услышать её и тоже отступит, потому что сама она едва ли успела бы спасти ещё кого-то.              — Уходим, Джинни, — не дожидаясь ответа, она схватила Уизли за руку и закрыла глаза, отчаянно пытаясь представить знакомые улочки Хогсмида в надежде, что их не расщепит от поспешного перемещения. Но едва ли у них был выбор.              Даже на подсознательном уровне Гермиона понимала, что вряд ли их аппарация может сейчас пройти гладко, но явно недооценивала масштабы. Воронка, затянувшая их, как только она произнесла заклинание, больше всего напоминала блендер, стоявший когда-то на кухне у её родителей. И, кажется, его мощности вполне могло бы хватить, чтобы перемалывать кости.               Приземление тоже с трудом можно было назвать мягким. Картинка перед глазами всё ещё вращалась, не успев прийти в норму, когда колени и ладони с силой столкнулись с каменной брусчаткой, оставляя на коже новые ссадины. Желудок скрутило так, что Грейнджер не справилась с накатившей тошнотой и с характерным звуком оставила на земле не так давно съеденный завтрак.              Бросив Очищающее заклинание, она села наконец на колени и медленно выдохнула, пытаясь хотя бы отдаленно прийти в норму. Джинни была рядом, и, судя по тому, что её всё ещё тошнило, аппарация далась одинаково тяжело им обеим. Голова кружилась, а лёгкие всё ещё горели от ядовитого тумана, который едва не убил их буквально пару минут назад, и Гермиона не имела ни малейшего представления, смогли ли спастись остальные. При мысли об оставшихся участниках группы к горлу вновь подступила тошнота, но на этот раз она всё-таки сдержала позыв, вновь концентрируясь на дыхании.               Правая половина лица саднила, и Грейнджер осторожно коснулась скулы перепачканными в земле пальцами. Это оказалось больнее, чем она думала, а на подушечках отпечатался красный след, заставивший её поморщиться.              — Кх-Кхермиона, — голос Джинни звучал практически неузнаваемо, и Грейнджер тут же потянулась к своей сумке, в которой должна была лежать кружка.              Наполнив до краёв небольшую чашку с помощью магии, она убрала палочку в кобуру и протянула Уизли воду, при виде которой у подруги мгновенно загорелись глаза и, кажется, задрожали руки.              Джинни пила жадно. Роняя капли на пыльную кофту и шумно глотая. Как только чаша опустела, Гермиона наполнила её снова и опять протянула подруге. И только с третьего раза смогла утолить собственную жажду, которая ничуть не меньше раздирала её горло, словно туда засыпали раскаленный песок, ощущавшийся на языке дорожной грязью.              — Что это было? Где остальные?              — Ловушка. Не знаю, надеюсь, успели активировать портключи и переместились в Хогвартс, — опираясь на стену стоявшего рядом дома, Гермиона медленно поднялась на ноги и протянула руку Джинни. — Вставай, кажется, те ребята хотят с нами поговорить.              Головой она махнула в сторону окруживших их авроров, которые, судя по всему, только сейчас заметили их вторжение, и теперь сразу пять палочек были направлены в их стороны.              — Имена? — крупный мужчина с длинной бородой, доходящей до середины груди, сделал шаг вперёд и немного склонил голову, очевидно ожидая ответа.              — Гермиона Грейнджер и Джинни Уизли, — Гермиона подняла вверх руки. — Свои.              — Да, вижу, — мужчина дал сигнал остальным оставаться на месте, а сам подошёл ближе, доставая из кармана небольших размеров флягу. — Но проверить надо.              Не предупреждая, он брызнул на них холодной водой и добродушно улыбнулся, когда их лица вытянулись от удивления.              — Гибель воров. По новому протоколу обязательно, — он пожал плечами и убрал флягу на место. — Свои сейчас обычно перемещаются прямо в замок.              — Я потеряла портключ, — Джинни опустила голову вниз, так что выбившиеся из косы пряди упали ей на лицо, но она даже не обратила на них внимание.              — Вы как, целые? Выглядите не очень.              Гермиона кивнула, хотя целой она себя точно не ощущала.              — Да. Нам нужно в замок.              Спорить с ними никто не стал и даже наоборот — аврор, выступавший в их группе за главного, почти сразу выделил двух человек, чтобы сопроводить девушек хотя бы до границ деревни.              Идти, даже после выпитых зелий, было непросто. Ноги казались ужасно тяжёлыми, а голова всё ещё кружилась то ли после сильного падения, то ли после не самой удачной аппарации. Наконец, когда они вновь остались одни, Джинни повернулась к Гермионе, не скрывая своего нетерпения.              — Я не понимаю. Я так и не смогла понять, что произошло.              Грейнджер печально вздохнула, не до конца уверенная, что знает, что на это ответить. Но отвечать всё же было надо.              — Когда мы подходили к замку, я что-то почувствовала… — она не знала, что сказать, чтобы не выглядеть сумасшедшей, но и не выдать себя, и поэтому решила просто сменить тему, перескочив на несколько минут дальше. — А после взрыва я каким-то чудом заметила этот туман. Он показался мне странным, словно был не только снаружи, но и внутри меня. И я решила его проверить…              — Это же была Смертоносная Мгла? — рука Джинни непроизвольно потянулась к горлу.              — Да, — Гермиона кивнула и осторожно продолжила: — Я даже не успела найти никого из наших. Но надеюсь, они уже ждут нас в замке.              — Ты пробовала отправлять послание?              — Дважды.              Они замолчали, боясь, что любое сказанное сейчас слово может пошатнуть хрупкое равновесие, не дающее им впасть в истерику. Сначала нужно было дойти до замка. Нужно было понять, смогли ли выжить остальные, и уже после решать, что делать дальше. Гермиона действительно отправляла послание. И не только Дороти, но и миссис Малфой, надеясь, что та знает, где на самом деле могут быть спрятаны пленники. Но и часы, и связанный с руководителем группы кулон не подавали ни единого признака жизни, заставляя её балансировать на грани отчаяния.              Дорога от Хогсмида показалась им бесконечной, и к тому времени, как они дошли до высоких дверей, ведущих непосредственно в замок, силы их фактически были на исходе. Скорее всего, сказывалось отравление, хотя и мощный удар о землю едва ли мог пойти кому-то на пользу. В любом случае им нужен был отдых. Или хотя бы новая порция зелий и не только тех, что помогли бы им восстановить силы, но и хорошее противоядие, чтобы вывести из лёгких пропитавшую их гадость.              Но сначала нужно было узнать, что с остальными. Поэтому, с грустью миновав поворот, ведущий в сторону больничного крыла, девушки направились прямиком к кабинету Кингсли, где их, как выяснилось, уже ждали.              В просторном кабинете, куда их пропустили сразу, сидели четверо. Бруствер, размеренно постукивающий пальцами по гладкой поверхности заваленного бумагами стола, Дороти, при виде которой Гермиона не смогла сдержать облегчённого выдоха, хотя женщина не смотрела на них и в целом выглядела весьма напряженно, незнакомый мужчина с отчетливыми синяками под глазами, перед которым лежали перо и чистый пергамент. И Трэверс. Его Грейнджер хотела видеть сейчас меньше всего на свете. И ехидная улыбка, с которой он их встретил, лишь подтверждала её опасения, не обещая ничего хорошего.              — Добрый день. А мы вас уже заждались, — он картинно развёл руки в стороны, каждым своим жестом заставляя Гермиону раздражаться лишь сильнее. — Мисс Уизли, я слышал, вас искали в больничном крыле. Думаю, вам не стоит сейчас задерживаться.              — Но… — Джинни неуверенно перевела взгляд на подругу, пока спокойный и уверенный голос Кингсли не переключил на себя их внимание.              — Мисс Уизли, вам правда стоит уйти сейчас. Не переживайте. Я думаю, ваша подруга скоро сможет к вам присоединиться.              Джинни вновь перевела растерянный взгляд на Гермиону и, только дождавшись её уверенного кивка, медленно направилась в сторону выхода. И это было правильно. Что бы ни происходило дальше, Грейнджер знала, что не должна была втягивать в это подругу.              — Отчёт занесёте вечером, — небрежно бросил Трэверс уже в спину уходящей Уизли и вновь повернулся к Гермионе.              Внутренности сжались от его холодного взгляда, заставив Грейнджер нервно сглотнуть, хотя она всё ещё изо всех сил старалась не выдавать своего волнения. В глубине души она знала, что этот момент когда-нибудь настанет, хотя это вовсе не означало, что она была к нему готова. Но, к сожалению, едва ли у неё был выбор. Поэтому сделав небольшой шаг вперёд, она по очереди обвела взглядом всех присутствующих и, уже готовая всё отрицать, вновь повернулась к продолжавшему пристально смотреть на неё Трэверсу.              — Я так понимаю, вы что-то хотели от меня.              — Да. Думаю, нам стоит поговорить. И скажите, мисс Грейнджер, вы же знаете, что это?              Не убирая улыбку со всё ещё холодного лица, Трэверс протянул вперёд руку, и только тогда Гермиона заметила слишком знакомый флакон, лежавший в его ладони.              — Знаю, сэр. Это Сыворотка правды.