Обратный отсчет

      Дождь лил как из ведра больше двух часов подряд, но никто из стоявших на заднем дворе Хогвартса не пытался спрятаться в замке. Около пятидесяти человек собралось на спонтанно возникшем несколько месяцев назад кладбище, чтобы отдать дань памяти тем, чьи тела остались далеко за пределами школы. И никого уже не удивляло, что вместо родных и близких людей в земле лежали зарытые дорогие им когда-то вещи. Это стало чем-то вроде новой традиции, которая от начала и до конца была продиктована суровой реальностью, в которой им приходилось проживать свою утрату.              Напротив небольшой каменной плиты стоял Невилл. Совершенно пустым взглядом смотрел он на белое надгробие, не замечая стекающей по волосам воды. В правой, опущенной вниз руке он держал не до конца распустившиеся пионы. Тоже белые. Белый всегда был её любимым цветом. Цветом их абсолютного счастья.              В другой его ладони был плотно сжат рукописный пергамент, защитная магия которого не давала ему размокнуть. Это было разрешение на создание международного портключа для Ханны, полученное от министра магии Швеции. Оно пришло вчера вечером, и с того времени Невилл не выпускал его из рук.              С тех пор как стало ясно, что Ханны больше нет, Невилл не произнёс ни слова. Ни когда сова принесла ему это разрешение, ни в тот момент, когда в землю погружалось его обручальное кольцо, ни даже тогда, когда на белом камне появились её имя и фамилия, к которой девушка даже не успела привыкнуть.              Справа от Невилла на небольшом расстоянии стояла Полумна. Она, как и большинство других волшебников, держала поднятой вверх свою палочку, защищая себя от разбушевавшейся погоды, но, в отличие от остальных, делала это настолько небрежно, что бледно-лиловое платье всё равно промокло насквозь, придавая ей вид бесплотного призрака. Вместо цветов она принесла с собой несколько веточек спелой ежевики и молча положила их возле надгробия. И почему-то это странное действие казалось сейчас удивительно правильным.              Гермиона стояла немного в стороне от остальных и, скрываясь в тени высоких деревьев, наблюдала за разворачивающейся перед ней картиной. Слёз не было. Всё это время её глаза оставались абсолютно сухими, а внутри она не ощущала ничего, кроме абсолютной, всепоглощающей пустоты. В какой-то момент в голове её промелькнула мысль, что это состояние останется с ней теперь навечно. Что боль и страдания, через которые всем им пришлось пройти, просто-напросто выжгли её изнутри, лишив возможности испытывать хоть какие-то эмоции. Но даже это не пугало её. Что угодно, только не боль. Слишком много было её вокруг в последнее время.              Внезапный шорох, раздавшийся откуда-то справа, заставил её обернуться, резко выставив перед собой палочку. Безусловный рефлекс, из-за которого вода теперь, не сдерживаемая заклинанием, бежала по волосам и мгновенно промокшей насквозь одежде.              — Мерлин, Блейз! Нельзя так подкрадываться к людям! — наспех осушив вещи, Гермиона вновь собиралась наколдовать себе зонтик, но Забини, опередив её, уже подошёл ближе, накрывая своим невидимым в воздухе щитом.               — Твоя реакция даже немного пугает.              — Рада, что ты это понимаешь. Потому что в следующий раз я могу выпустить заклинание раньше, чем пойму, кто именно решил, что подходить со спины — вполне себе хорошая идея.              — Не преувеличивай. Да и вообще, кричать тебе издалека сейчас было бы как минимум неуместно.              Что ж, с этим она действительно не могла поспорить. Не зная, что ответить, Гермиона вновь перевела свой взгляд на собравшихся на кладбище людей и только тогда заметила, судя по всему, совсем недавно подошедших братьев Уизли: Чарли и Джорджа. Они стояли немного вдалеке от остальных, и Грейнджер поразилась тому, как сильно похудел младший из близнецов за последние месяцы.              — Почему ты здесь?              — Что? — брови Блейза нахмурились, а в голосе можно было услышать несвойственную ему уязвимость.              — Не в этом смысле, — Гермиона махнула рукой в сторону стоявших на значительном расстоянии Джинни, Гарри и Рона. — Я прячусь от собственных друзей. А ты почему держишься подальше от остальных?              — Не говори глупостей. Я последний, кого они хотят сейчас здесь видеть, — боль, проскользнувшая в глазах слизеринца, показалась Грейнджер настолько знакомой и близкой, что ей потребовалось несколько секунд, чтобы восстановить утраченное равновесие.              — О чём ты?              — Я не должен был давать им надежду. О чём я только думал?              — Надежда иногда нужна гораздо больше, чем всё остальное.              — М-м-м, ну да. Иди скажи им это сейчас.       Гермиона видела, как сильно сжимались пальцы на поднятой вверх палочке.              — Ты ни в чём не виноват, Блейз.              Недоверчиво хмыкнув, юноша перевёл взгляд на затянутое тяжёлыми тучами небо.              — И как, хорошо тебе помогает эта фраза?              — Не особо, но я стараюсь повторять её себе как можно чаще, — даже не попытавшись улыбнуться, Гермиона заправила за ухо выпавшую из хвоста прядь и вновь нашла взглядом своих друзей, которые, не замечая её, спокойно переговаривались между собой, стараясь не привлекать к себе особого внимания. Она понимала, что не сможет прятаться от них вечно, но всё ещё оттягивала разговор, который едва ли мог стать от этого легче.              — Знаешь, — Блейз вновь вернул к себе её внимание спокойным, даже немного насмешливым голосом, — наверное, делать хорошие дела и стараться помочь кому-то просто не мой конёк.              — Покажи мне кого-то, у кого это получается лучше. И если ты думаешь, что назвать сейчас меня будет остроумным, — не обещаю, что в тебя не полетит парочка очень неприятных заклинаний.              — Ладно-ладно, — Забини поднял вверх вторую руку в своеобразном защитном жесте, но практически сразу опустил её, как и Грейнджер совсем не настроенный на веселье.              Постепенно толпа стала расходиться. Небольшими группами по два-три человека волшебники покидали кладбище, торопливо направляясь в сторону замка. Но уходили далеко не все. Часть продолжала всё так же неподвижно стоять напротив свежих совсем могил, не в силах смириться или даже осознать произошедшее.              Проследив за недовольным взглядом Блейза, Гермиона наткнулась на хрупкую фигурку Полумны, одетую в слишком лёгкое для разыгравшейся непогоды платье. Это заставило её саму невольно поёжиться и ниже натянуть рукава ставшего ей в последнее время большеватым свитера.              — Мне смотреть на неё холодно.              — О, даже не напоминай мне, — Забини обречённо закатил глаза, и стало понятно, что её пренебрежение тёплой одеждой было причиной нешуточных и, скорее всего, неоднократных их споров. Но едва ли у него были хотя бы малейшие шансы.              — Долго ещё собираешься здесь оставаться?              — Не знаю. Планировал дождаться Полумну, но, кажется, она уйдет только вместе с Невиллом. То есть плюс-минус никогда, — Блейз раздражённо покачал головой и стряхнул невидимые пылинки со своей идеально-чёрной мантии. — Она говорит, что нужна ему сейчас, но, Салазар, это же не значит, что от него нельзя отойти хотя бы на минуту.              — Я бы не была в этом так уверена.              Забини ничего не ответил, но Гермиона видела, как тяжело ему даётся сдерживать нарастающее недовольство. И это в очередной раз заставило её задуматься о том, в каких же отношениях находились эти двое. Потому что, какими бы очевидными ни были факты, поверить, что между ними и правда может что-то быть, казалось практически невозможным.              — Невилл разговаривает с ней?              — Нет, — Блейз отрицательно покачал головой. — Ни разу. Но она и не пыталась с ним заговорить. Она просто находится рядом, и я даже не уверен, что он замечает это.              Гермиона кивнула. В этом была вся Полумна. Она могла быть поразительно неуместной в обычной жизни, словно попала сюда из совершенно другого мира. Но если рядом кому-то по-настоящему требовалась помощь, то она, как никто другой, умела почувствовать, что именно нужно даже самому сложному и закрытому человеку. И Невиллу действительно важно было сейчас, чтобы его не трогали. И просто были рядом…              — Ладно. Мне пора идти, — Грейнджер подняла вверх свою палочку, собираясь выйти из-под созданного Забини зонтика, и в последний раз окинула взглядом картину, которая едва ли могла бы стереться когда-нибудь из её памяти. — И Блейз, не пытайся заставить её поменяться. Даже если тебе кажется, что ей так будет лучше.              — Я знаю. И скажу тебе больше. Возможно, из всех нас она единственная, кому на самом деле не стоит меняться.              Кивнув, Гермиона направилась в сторону школы. Она не соврала, и ей правда нужно было попасть в замок, чтобы забрать предназначенные ей зелья. Мадам Помфри ещё утром отправила ей самолётик, в котором сказала зайти к ней, а заодно попросила занести приготовленные в лабораториях отвары.              В больничном крыле было сегодня относительно спокойно. Так ощущался теперь практически любой день, когда не было безумного аврала после очередной неудавшейся операции или нового нападения на мирных жителей, отказавшихся от переселения в замок. Такие небольшие передышки позволяли хотя бы немного выдохнуть работавшим на износ целителям или привести в порядок имеющиеся у них запасы.              В палатах стоял знакомый ей запах зелий, которые, смешавшись между собой, давно пропитали насквозь местные стены и, казалось, навсегда въелись во всё, за что только мог зацепиться глаз. Пройдя внутрь, Гермиона оглянулась в поисках целительницы, стараясь при этом не обращать внимания на лежащих на койках раненых. Потому что знала — иначе они обязательно придут к ней во сне и снова и снова будут просить о помощи. А ей едва ли хотелось пополнять свою и без того обширную коллекцию кошмаров.              Мадам Помфри нигде не было видно, и Грейнджер, недолго думая, направилась в сторону ее небольшого кабинета, при виде которого у девушки невольно сжалось внутри от слишком болезненных воспоминаний. Случайно подслушанный разговор назойливо всплывал в её голове, заставляя всё острее ощущать собственную беспомощность и боль за действительно разбитое сердце друга, который едва ли когда-нибудь простит себе то, что не смог уберечь самого дорогого человека в своей жизни.              Осторожно постучавшись, Гермиона почти сразу заглянула внутрь, но в небольшой, заставленной высокими полками комнате Помфри не было. Вместо неё Грейнджер увидела миссис Уизли, которая торопливо смешивала в невысоком котле несколько специальных заготовок для зелий.               — Здравствуй, дорогая. Заходи-заходи. Поппи сейчас нет, но она предупреждала, что ты должна прийти. Подожди секунду.              Молли вновь поспешно развернулась к котлу, но Гермиона всё равно успела заметить перепачканный кровью передник, который та всегда надевала, работая в госпитале. При виде этой детали внутри словно что-то щелкнуло, и в очередной раз натянулась пружина, отвечающая за способность собраться, когда это было необходимо. Главное было не думать, какой у этого механизма оставался запас прочности, потому что, скорее всего, на самом деле она давно уже его исчерпала.              — Эм-м, — Грейнджер взглядом указала на пятна крови, выделявшиеся на пожелтевшей от времени ткани. — В замке раненые? Я могу чем-то помочь?              — Раненые? Здесь всегда раненые, — женщина эмоционально взмахнула руками, не сразу сообразив, что именно имеет в виду Гермиона. — А, ты об этом? — ненадолго прервавшись, Молли потянулась за палочкой и, наспех прочитав простейшее заклинание, очистила мешковатую одежду. — Нет, милая. Двадцать минут назад одна из эвакуированных в замок женщин родила девочку. Ну мне и пришлось помогать ей. Почему-то все решили, что если я столько раз прошла через это, то непременно должна знать, что нужно делать. Как будто в тот момент мне больше нечем было заняться, кроме как следить за целителем.              Миссис Уизли действительно выглядела возмущённой этим фактом, хотя сквозь негодование несложно было рассмотреть и другое, куда менее очевидное чувство, промелькнувшее в её глазах. Они искрились гордостью. Настоящей, неподдельной гордостью, что она стала причастной к появлению ещё одной жизни. Но в голове у Грейнджер, которая не успела ещё отойти от, по сути, не закончившихся похорон, просто не укладывался тот факт, что в этом падающем в бездну мире могут рождаться дети. Только не здесь и не сейчас. Не когда вокруг постоянно умирают близкие ей люди.              — Эм, хорошо. Тогда я просто поставлю это здесь, — Гермиона опустила на свободную полку принесённые ей отвары и вновь повернулась к миссис Уизли, которая выглядела слишком сосредоточенной, чтобы отвлекать её.              — Да-да. Секунду. Мне надо закончить для неё специальное снадобье. Чтобы она могла быстрее восстановиться после родов. Это недолго. Потом я отдам приготовленные для тебя зелья.              — Да-да, конечно, я не тороплюсь.              — Ты сама-то как себя чувствуешь? — в голосе продолжавшей размешивать зелье женщины сквозило столько сочувствия, что не догадаться, что ей всё известно, было практически невозможно.              — Рон рассказал вам? — внутри неожиданно пробудилось тянущее чувство вины, заставившее девушку опустить взгляд в пол и инстинктивно скрестить перед собой руки.              — Нет. Вообще, мне рассказала Джинни. Но я ведь давно знала. Кто, думаешь, варил для тебя большую часть этих зелий? — оставив наконец котёл, Молли подошла ближе и осторожно положила руку на плечо пытающейся прийти в себя Гермионе.              — Что? Вы знали? Но…              — Конечно, я никому не рассказала, — миссис Уизли улыбнулась ей, хотя глаза её продолжали оставаться печальными. — Ты сама должна была принять это решение. И пусть всё вышло не совсем так, как хотелось бы, но, в конечном счёте, я рада, что тебе не надо больше держать это в себе.              — И… То есть вы не сердитесь?              — Ну что ты? Сейчас не время для глупых обид. И мой слишком чувствительный сын скоро тоже поймёт это, — Молли устало покачала головой и после чуть вкрадчивым голосом произнесла ещё одну фразу, которая всё-таки заставила Гермиону улыбнуться. — Тем более ему повезло и у него есть сестра, у которой просто непревзойдённый талант вправлять мозги своим непутёвым братьям.              

***

                    В Большом зале было непривычно мало народу. Через пятнадцать минут заканчивался обед у последней группы, и у Гермионы оставалось совсем немного времени, чтобы съесть лежавший перед ней на тарелке яблочный пирог. Остальную порцию, состоящую сегодня из утки и жареного картофеля, она в очередной раз убрала для Малфоя, надеясь, что хотя бы сегодня он не станет использовать свою еду в качестве снаряда для метания.              Хотя на самом деле она не чувствовала себя готовой идти к нему. Не после того, как он попросил её уйти. Впервые за всё это время. Но едва ли у неё был выбор. Сама мысль о том, что она вынуждает его голодать, заставляла её чувствовать себя отвратительно. Потому что она понимала, что на этот раз именно она облажалась, и он точно не должен был расплачиваться за её ошибки.              Из собственных мыслей её вырвал звук приближающихся шагов, раздавшийся откуда-то справа. Повернув голову, Грейнджер увидела Кая, который уже почти подошёл к её столу и приветственно кивнул, стоило им пересечься взглядами.              — Привет. К тебе можно? — дыхание его было сбитым, а щёки непривычно порозовевшими, словно юноша только что зашёл с мороза в тёплое помещение.              — Да, конечно, — Гермиона чуть подвинулась и переложила сумку на другую сторону, освобождая для него место.              — Спасибо, еле успел. Задержался на тренировке, — он торопливо притянул к себе тарелку и, взяв вилку, с очевидным удовольствием стал поглощать горячее ещё мясо. — Давно, кстати, тебя там не видел.              — Есть такое, — Грейнджер виновато улыбнулась и придвинула к нему ближе блюдо с выпечкой. — Обещаю скоро исправиться.              Кай взял с тарелки несладкую булку и неловко поёрзал на скамье, не зная, как задать вертевшийся на языке вопрос.              — Я слышал, у тебя были проблемы? Говорят, что тебя вызывали на официальный допрос после последней операции.              Это точно не та тема, которую ей стоило обсуждать с кем бы то ни было.              — Слухи, как всегда, преувеличены. Назовём это скорее маленьким недоразумением, — заставив себя улыбнуться, Гермиона сделала несколько глотков тыквенного сока и отставила почти пустую кружку в сторону. Лучше было даже не представлять, что сказал бы на такое определение Малфой.              — Надеюсь, что это правда. Но если тебе вдруг нужна будет какая-то помощь, ты всегда можешь ко мне обратиться. Я, конечно, человек маленький, но упрямый, если для меня что-то действительно важно, — открытая тёплая улыбка не оставляла сомнений в его искренности.              — Спасибо. Ешь давай быстрее. Эльфам не нравится, когда кто-то их задерживает.              Кивнув, Кай последовал её совету и стал ещё усерднее налегать на лежащую в неглубокой тарелке картошку. Ему не понадобилось много времени, чтобы закончить, и он вновь развернулся к сидящей слева от него Гермионе.              — Ты занята? Прогуляться сегодня не выйдет, но мы могли бы просто посидеть где-нибудь в замке. Моё дежурство начнётся только через три часа, так что пока я абсолютно свободен.              Гермиона замялась. После обеда она собиралась направиться прямиком к Малфою, но отказать Каю, смотря ему прямо в глаза, было сложнее, чем могло показаться со стороны. Да и неосознанное желание как можно сильнее оттянуть пугающую её встречу никак не помогало в отстаивании собственных планов. Поэтому, решив пойти на компромисс с собственной совестью, она сверилась с часами и, убедившись, что у неё действительно есть время, ответила:              — И да и нет. Мне нужно заглянуть в библиотеку. Если ты не против — можешь составить мне компанию.              Энергично кивнув, Кай подхватил их сумки и тут же подал ей руку, помогая встать со скамейки. Подобные мелочи были безусловно приятны, но всегда заставляли её чувствовать себя неловко, словно за годы дружеского общения с парнями она просто-напросто разучилась принимать даже намёки на ухаживания.              В библиотеке было шумно. Сегодня здесь проходил инструктаж по использованию нескольких новых боевых зелий, разработанных в лабораториях Джорджа, и едва ли в подобных условиях было реально хотя бы немного разобраться с нужной ей информацией. Но отступать было поздно. Тем более что книги, которые она хотела посмотреть, должны были находиться на более или менее большом расстоянии от основной массы занимающихся.              — Пойдём. Мне нужно взять несколько книг о гоблинах. Если я не ошибаюсь, они стоят во-он там, — рукой она указала в находящуюся справа от них секцию и невольно поморщилась от звука небольшого, но всё же ощутимого взрыва, раздавшегося со стороны непутёвых исследователей. Нет, Гермиона никогда не смогла бы привыкнуть к подобному отношению к этому поистине уникальному месту.              — Ты уверена, что сможешь читать здесь?              — Уверена, что не смогу. Поэтому планирую найти то, что мне нужно, и забрать с собой. Подай мне, пожалуйста, сумку.              Достав потрёпанный блокнот, где Грейнджер давно еще отметила информацию, которая могла бы оказаться полезной, она принялась листать исписанные страницы в поисках нужной, в то время как Кай со скучающим видом рассматривал корешки стоящих напротив книг.              — Кхм… Э… Ты была сегодня?..              — На похоронах? — Гермиона подняла голову, чтобы посмотреть на него, — Да, была. Я пусть и не близко, но знала Ханну, — ком, образовавшийся в горле, не дал ей закончить предложение.              Кай кивнул и быстро отвёл взгляд, словно жалел, что коснулся этой слишком болезненной ещё для всех темы. Наугад достав первую попавшуюся книгу, он, не особо всматриваясь, пролистал её и осторожно вернул на место.              — Я знал Роба. Мы были с ним на нескольких вылазках. Но всё равно не думаю, что моё присутствие там было бы правильным. Чёрт. Даже представить не могу, что они чувствовали, когда их схватили. Это же просто в голове не укладывается.              — А я как раз очень хорошо представляю. Даже слишком. Так что точно не хотела бы обсуждать это.              — Прости.              — Ничего.              Закусив губу, Грейнджер вновь заглянула в блокнот и, сверившись с записями, потянулась к стоявшей на одной из верхних полок книге. «Жизнеописание Рагнука Первого и его потомков» — тяжёлый манускрипт в потёртом кожаном переплёте сразу отправился в сумку, а чуть позже к нему были добавлены ещё две книги, куда менее редкие, чем первая.              — Как твои дела с зельем?              — Признаться — не очень. Кабинет, где я хотел заняться им, заняли под новую лабораторию. А едва ли Кингсли понравится, если я начну варить его прямо в Большом Зале.              Гермиона задумалась. Задача была не из лёгких. Но явно не самой сложной из тех, что попадались ей в последнее время.              — Бери всё, что у тебя есть, и встретимся через двадцать минут у главного входа. Кажется, у меня есть одна мысль.              

***

                    Идея прийти в Визжащую хижину пришла в её голову совершенно неожиданно. Хогсмид по всему периметру тщательно охранялся, и здесь, как и прежде, было достаточно безопасно. Но слишком много воспоминаний хранилось в этих обветшавших со временем стенах. И каждое из них отзывалось в груди неприятной тянущей болью.              — Жутковатое место, — Кай огляделся и, бросив вокруг пару Очищающих заклинаний, положил сумку на пол.              — В этом весь смысл. Сюда никто не сунется, и ты сможешь сделать то, что нужно.              — И то верно. Кажется, мне уже пора завести блокнот, куда я буду записывать свои долги перед тобой.              Не теряя времени, Кай достал из рюкзака совсем небольшой котёл и с помощью заклинания наполнил его водой ровно до половины.              — Не бери в голову. К тому же я сама говорила обращаться ко мне, если нужна будет помощь. Тем более что я не раз уже варила это зелье и имею какой-никакой опыт.              — Я помню… Я, на самом деле, даже хотел подойти. Но потом эти похищение, похороны. И я решил, что это будет слишком неуместно, — он неуверенно пожал плечами и стал выбирать место, где можно было поставить небольшую магическую горелку, чтобы уже сегодня начать варить так необходимое ему зелье.              — Знаешь… Вокруг творится такое… Что если ждать удачного момента, то проще не начинать ничего делать вовсе.              — И не поспоришь, — Кай опустился на коленки и достал небольшую коробку с собранными ингредиентами. — Вот. Будешь проверять?              Гермиона кивнула и забрала коробку. Ей хватило беглого взгляда, чтобы понять, что там действительно есть всё, что им нужно, и, пока Кай занимался установкой котла, она начала подготавливать водоросли, которые в рецепте шли первыми.              — Разберись пока со Спорышем, его надо хорошенько потолочь.              Грейнджер потянулась к ингредиентам, чтобы подать Каю нужный, но он и сам успел уже взять небольшой кисет с травами, и они лишь неуклюже столкнулись руками и натянуто рассмеялись.              — Извини, — Кай выглядел до предела смущённым от одного этого неловкого касания, и Гермиона невольно задумалась, почему за всё это время она ни разу не посмотрела на него не только как на друга. Дело было лишь в её проклятии или всё же причина была в чём-то другом? И теперь, когда в глазах парня она увидела так много переполнявших его эмоций, ответ стал для неё очевиден. Потому что она, задев его руку, не почувствовала ничего. Абсолютно.              Оставшуюся часть работы они доделывали практически молча, лишь изредка перекидываясь короткими фразами. Возникшая внезапно неловкость никуда не делась, но оба они старательно делали вид, что этого не замечают. Потому что то, что они делали, было на самом деле куда важнее любого как.              

***

                    — Можно? — Гермиона стояла на пороге Малфоевской камеры, впервые не решаясь войти и не совсем понимая, как ей стоит вести себя.              — Проходи.               Привычным уже движением Драко подтянул к себе ноги, освобождая ей место, и облокотился на спрятанные под одеялом колени. Выглядел он не очень. Даже в свете тусклого, начавшего мерцать факела Грейнджер сразу заметила его красные, опухшие глаза, под которыми пролегли глубокие тени. Он очевидно не спал. Слишком долго, чтобы нормально функционировать, но едва ли ей сейчас стоило акцентировать на этом внимание.              Взмахнув палочкой, Гермиона первым делом восстановила магический запас в энергетическом шаре, поддерживающем камеру в состоянии, пригодном для жизни. Спустя пару секунд свет факела пришёл в норму, и, кажется, даже дышать стало сразу значительно легче.              — Держи. Я принесла тебе обед.              Не решившись сесть, она достала из сумки контейнер и осторожно положила его на кровать так, чтобы Драко без проблем смог до него дотянуться.       — Спасибо, — Малфой поднял голову, задержавшись на ней странным, словно изучающим, взглядом. — Садись. Или ты куда-то торопишься?              Гермиона нервно сглотнула, но не сдвинулась с места.              — Малфой. Послушай, я хотела сказать… Я понимаю…              — Только книги сначала достань. А то мы такими темпами за год с ними не разберёмся, — не обращая внимания на её практически бессвязное бормотание, Драко открыл контейнер и с нескрываемым удовольствием поднёс его ближе, чтобы насладиться ароматом жареного мяса. — Ты, кстати, не хочешь дать мне вилку? А то, если я потом жирными руками перелистну хоть одну страницу, мне кажется, ты лично оторвёшь мне голову. Причём без палочки.              Грейнджер медленно кивнула и, всё ещё не веря происходящему, вновь потянулась к сумке. Это было странно, но Малфой разговаривал с ней так, будто ничего не случилось. Она видела по его глазам, что он не забыл и что каждое слово даётся ему далеко не так просто, как он пытался показать, но всё равно по какой-то причине он сдерживал свои эмоции, не давая им выйти наружу и всё испортить.              — Держи, — она протянула Драко вилку и, не дожидаясь, пока он передумает, направилась к тайнику, чтобы достать лежащие в нём книги.              — Вкусно. Не помню, когда последний раз ел утку. Ты пробовала её?              — Да, конечно, — безобидная ложь сорвалась с её языка так быстро, что она даже не успела этого заметить. Возможно, врать было и неправильно, но лишать Малфоя первого за несколько дней обеда она точно не собиралась, поэтому с чистой совестью почти сразу вернула своё внимание к тайнику, ставшему на время видимым. — Вот этого, думаю, на сегодня хватит.              Гермиона достала два довольно тяжёлых фолианта и, положив их на кровать, добавила принесённые из библиотеки книги. Хотя глядя на изможденное от бессонницы лицо Драко, ей хотелось убрать всё это подальше и отправить его спать, дав перед этим как можно больше Умиротворяющего бальзама. Но он явно думал иначе.              — Так, это тебе. Помнишь, что смотреть?              Малфой кивнул и, забрав предложенную книгу, вернул своё внимание недоеденной ещё утке, запах от которой успел уже разойтись по камере.              — Помню.              — Эм-м. Хорошо. Блокнот нужен? — практически не осознавая, что делает, Гермиона отчаянно пыталась заполнить любые паузы и продолжала задавать бесполезные вопросы, на которые и сама прекрасно знала ответ.              — Нужен. Как и всегда. И, Грейнджер, ради Мерлина, убери уже этот взгляд побитой собаки, он тебе не идёт.              — Я вообще могу не смотреть в твою сторону, если тебе это так не нравится!              — Вот. Так уже лучше, — он отставил подальше пустой контейнер и слегка склонил набок голову. — Теперь я узнаю своенравную гриффиндорку, сломавшую мне нос на третьем курсе.              — Ты просил не напоминать тебе об этом.              — А ты взяла и послушала меня, конечно. Ты же всегда именно так и делаешь, — насмешливо улыбнувшись, Малфой поправил одеяло и вытянул вперед руку. — Давай уже сюда свой блокнот.              Чисто механическим движением Гермиона вложила в его ладонь дешёвую маггловскую записную книжку, в которой Драко ещё в прошлый раз оставлял необходимые ему записи, и так же бессознательно открыла лежащую перед ней книгу, даже не прочитав название.              — Малфой, послушай, я должна сказать, — как бы он ни пытался перевести тему, запертые внутри слова никак не могли оставить её и, казалось, физически давили на грудную клетку, мешая сделать нормальный вдох и спокойно сидеть дальше. — Я не могу так.              — Хорошо, — отложив книгу, Драко развернулся, и лёгкая ирония мгновенно пропала из его взгляда, сменившись поразительной, практически пугающей серьёзностью. — Но сначала скажу я, договорились?              Гермиона кивнула, и Малфой, продолжая смотреть ей прямо в глаза, начал говорить совершенно спокойным, ровным и даже немного гипнотизирующим голосом.              — Отлично. Только постарайся не перебивать меня, — Драко сделал небольшую паузу, которая, скорее всего, нужна была ему, чтобы подобрать слова, и, скрестив перед собой пальцы, неуверенно прочистил горло: — Знаешь, Грейнджер. Я всегда был уверен, что ты ненавидишь меня. Это казалось мне настолько естественным, что, когда я первый раз увидел тебя в камере, я ждал, что ты просто рассмеёшься. Что после всего, что я сделал, ты будешь только рада моей смерти. Но ты не смеялась. И тем более не собиралась убивать меня. Тогда я подумал, что ты всё ещё надеешься найти через меня лазейку в поместье. Но нет, ты ведь не глупая, и ты сразу поняла, что это невозможно. Поняла и всё равно продолжала приходить, так, словно тебе было не плевать. И это просто не укладывалось у меня в голове. Тогда я попробовал предложить тебе деньги. Но нет, нет и ещё раз нет. Тебе не нужно было ничего. И это казалось мне настолько нереальным, что я просто не мог поверить и поэтому постоянно ждал подвоха. И я злился, огрызался и ненавидел тебя, именно потому что не мог принять тот факт, что тебе действительно может быть не все равно. И как ни старался, я не мог понять тебя. Абсолютно.              — И что-то изменилось теперь? — воспользовавшись его небольшой паузой, едва слышно спросила Гермиона.              — Изменилось. Я перестал пытаться понять тебя и просто поверил. И, Грейнджер, если я что-то и знаю о тебе, так это то, что ты никогда бы не предала человека, который хоть каплю от тебя зависит. Так что неважно, как я вчера злился, психовал или боялся. Я уверен, что ты сделала всё, что было в твоих силах. Но это не значит, что я меньше переживаю или готов свободно говорить об этом за кружкой чая. Поэтому, пожалуйста, давай как можно скорее закроем эту тему. Только пообещай мне, что расскажешь, если… — он запнулся, не в силах произнести слишком пугающую его фразу, и Гермиона продолжила вместо него, решив, что он и без того сказал сегодня более чем достаточно.              — Чтобы ни случилось, я расскажу тебе. Обещаю.              Малфой кивнул и, прочистив горло, вновь обратился к ней, но уже с гораздо более нетерпеливой интонацией.              — Ну что, тебе всё ещё есть что сказать мне?              — Эм-м, наверное, нет. Я поняла тебя.              — Спасибо. А теперь давай читать. Нам обоим будет лучше отвлечься, — словно ничего не было, Драко вновь развернулся, открыл блокнот и, чтобы освежить память, принялся читать свои старые записи.              Спорить было глупо, поэтому Гермиона молча опустила взгляд и попыталась сосредоточиться на открытом перед ней содержании очередной старинной книги, язык которой явно не подходил для лёгкого, расслабляющего чтения. Печально вздохнув, она ещё раз пробежалась глазами по тексту и, объективно оценив свои силы, потянулась за словарём, который вместе с остальными жизненно-необходимыми вещами всегда лежал в её зачарованной сумке.              Начинать работать было сложно. Мыслями она то и дело возвращалась к услышанным от Драко словам, и это заставляло её несколько раз перечитывать каждую строчку, а то и вовсе возвращаться к началу длинного абзаца в попытках уловить смысл запутанных предложений.              Не упрощали задачу и негнущиеся от холода пальцы, которыми у неё едва получалось перелистывать тонкие страницы потрёпанного словаря. Минуты шли и нарастающий дискомфорт лишь сильнее отвлекал её, вызывая с трудом сдерживаемое раздражение. Больше всего ей хотелось оказаться сейчас в тёплой гостиной родного факультета, но она вновь и вновь заставляла себя возвращаться к пожелтевшим страницам, каждый раз думая о том, как Драко умудряется не только выживать, но и сохранять в подобных условиях человечность. В отчаянной попытке согреть замёрзшие ладони собственным дыханием Гермиона поднесла их к лицу, но замерла от раздавшегося скрипа. Не произнеся ни слова, Малфой поднялся с кровати и с абсолютно каменным лицом подошёл к ней ближе, держа в руках одно из имеющихся у него одеял, которое минутой раньше лежало у него на коленях.              — Что ты делаешь?              — Уж не знаю, чем тебе так не угодили Согревающие чары, но я не могу больше слушать, как ты стучишь зубами, — не давая Грейнджер времени возразить, Драко накрыл её плечи тонким одеялом и быстро вернулся на кровать, всем своим видом показывая, что обсуждать свой поступок он не намерен. И даже её неуверенное «спасибо» повисло без ответа, словно Малфой вовсе её не услышал.               Поплотнее укутавшись, Гермиона потянулась к палочке и, направив её в сторону слизеринца, шепотом произнесла Согревающее заклинание, мысленно коря себя, что не додумалась сделать этого раньше. В конце концов тот факт, что телесная магия находилась для неё под запретом, точно не означал, что Драко должен был мёрзнуть с ней за компанию. Так что теперь она была даже рада, что он не стал никак комментировать её поступок и лишь коротко улыбнулся, когда их взгляды случайно встретились.              Надеясь, что смущение на её лице не слишком очевидно, Гермиона в который раз за сегодняшний день прочитала первую строчку книги о жизни прославленного гоблина, но и в этот раз ей не суждено было продвинуться дальше. Стоило ей потянуться к блокноту, чтобы сделать небольшую пометку на будущее, как в камеру сквозь закрытую дверь влетел серебристый терьер, мгновенно осветивший небольшое помещение нежно-голубым сиянием.              Патронус Рона сделал небольшой круг и, остановившись прямо напротив кровати, заговорил слишком знакомым голосом, который она надеялась никогда здесь не услышать.              — Эм-м… Гермиона, я знаю, что ты злишься. Но нам надо поговорить. Мне жаль, что так вышло, правда. Просто я растерялся. И то, что ты сказала… Тебе стоило сказать раньше. И вообще, ты должна понимать… Ай, больно же. — Гермиона не могла видеть друга, но в голове её отчетливо вырисовалась картина, как Джинни с силой ударяет его локтём куда-то под ребра. — В общем, ты знаешь, где меня найти. Я буду ждать тебя.              Закончив говорить, патронус задержался на мгновение в воздухе, а после беззвучно растворился, так, словно его и не было вовсе. И лучше бы его действительно не было.              — Никогда не слышал более дерьмовых извинений.              Лицо Малфоя исказилось от нескрываемой неприязни, и Гермиона тут же опустила взгляд, не в силах справится с нахлынувшими воспоминаниями. Слишком часто раньше он смотрел так на неё — словно она была жалким ничтожеством и не заслуживала даже находиться с ним в одном классе. И да, Грейнджер давно не видела в его глазах ненависти. У неё даже почти получилось забыть как это. Но она не могла сказать точно, действительно ли он смог увидеть в ней равную или всё это не более, чем игра, единственно-доступный для него способ выжить. И что пугало её ещё сильнее — она не понимала, почему это вдруг стало для неё на самом деле важным.              — Не думаю, что это тебя как-то касается.              — Действительно. Меня никак не касаются ваши отношения, — раздражение, сквозившее из голоса Драко, было настолько очевидным, что заставляло Гермиону злиться. Она знала, что он, мягко говоря, недолюбливает всё семейство Уизли, но не понимала, что толкает его выплёскивать весь этот яд наружу.              — Рада, что ты это осознаешь.              — И всё-таки мне интересно, что умудрился натворить этот придурок?              — Его зовут Рон, если что. И он не придурок. Просто он решил, что раз я под Веритасерумом, то он может выяснить все интересующие его вопросы. Например, из-за чего мы расстались и всё в таком духе, — почему-то Гермиона не видела смысла скрывать от Малфоя правду. Возможно, даже наоборот, глубоко внутри ей даже хотелось поделиться наконец хоть с кем-то своим возмущением. Пусть она и выбрала не самого удачного собеседника.              — Идиот.              — Малфой.              — Что?              — Я не хочу, чтобы ты оскорблял моих друзей.              — Это не оскорбление. Это констатация факта.              — Ты неисправим, — Гермиона укоризненно покачала головой и поплотнее закуталась в начавшее сползать одеяло.              — Ты правда надеялась меня исправить? — Драко вопросительно приподнял брови и ухмыльнулся, поражая Грейнджер мгновенной сменой слишком противоречивых эмоций.              — Ни в коем случае. Ты можешь оставаться мудаком столько, сколько тебе будет угодно, — наградив Малфоя самой ядовитой улыбкой, Гермиона демонстративно вернулась к книге, боковым зрением отметив, что Драко благоразумно последовал её примеру.              Спустя не меньше двадцати минут Грейнджер всё-таки смогла добиться от своего мозга хотя бы минимальной концентрации, чудесным образом осилив до конца исписанную мелким шрифтом страницу. Это сложно было назвать успехом, но по крайней мере уже и не считалось полным провалом, и она с чистой совестью могла поставить в своем сознании воображаемую галочку за проделанную работу.              Однако, как ни старалась она сосредоточиться, взгляд её то и дело скользил в направлении Малфоя, который, как и она, усердно выписывал в блокнот короткие, но всегда максимально содержательные заметки. Правда, получалось у него откровенно плохо. То и дело ему приходилось тереть слипающиеся глаза, и даже со стороны было видно, что он несколько раз перечитывает одни и те же фразы, чтобы вникнуть в их смысл.              — Малфой. Тебе надо поспать.              — Нет, — злость в его голосе странным образом смешивалась с испугом, который он явно не собирался ей показывать. Но несложно было догадаться, что именно он так сильно боится увидеть в своих снах после случившегося.              — Книги подождут… — Грейнджер хотела продолжить, но Драко слишком резко перебил её, не дав закончить.              — Я не хочу спать.              — Я дам тебе Умиротворяющий бальзам. Двойную дозу, — она видела, что он снова хочет возразить, но в этот раз не дала остановить себя: — Мне надо работать, и, если ты не против, я останусь здесь, но тебе стоит поспать хотя бы немного.              Странным образом она почувствовала, что должна сказать именно это. Потому что Драко никогда не признался бы ей, что боится оставаться один. Только не он. Но кому, как не ей, было знать, как важно, чтобы кто-то рядом хотя бы иногда прощал тебе твою слабость. И что не менее значимо — никогда не вспоминал об этом после.              — Хорошо, всё равно ведь ты от меня не отстанешь.              Нехотя Драко поднялся с кровати, чтобы умыться, а после протянул Гермионе ладонь, в которую она тут же вложила приготовленное для него зелье. Двойную порцию, как и обещала.               — Я точно не буду мешать тебе? — она и сама не понимала, зачем задала этот банальный и очевидно бессмысленный вопрос.              — Ну я же сам предлагал тебе переехать. А я от своих слов не отказываюсь, — подмигнув, Малфой открыл флакон и залпом выпил бальзам, слегка поморщившись от явно слишком обжигающей горечи. Зелье было совсем свежим и, скорее всего, ещё не успело достаточно настояться, чтобы обрести более тонкий, чуть солоноватый привкус. Но, к счастью, это никак не влияло на его эффективность.              Подвинув стоявший рядом стул, Драко сложил на него все книги, кроме той, что Гермиона держала в руках, и устало опустился на кровать, явно не предназначенную для двоих, но они за последнее время давно уже успели к этому привыкнуть.              — Грейнджер.              — М-м?              — Те похищенные… — бальзам начинал действовать, и с каждым словом голос Драко приобретал всё более спокойные оттенки, словно кто-то уверенно закрашивал его пастельными красками              — Их больше нет.              — Мне жаль.              — Я знаю.              Гермиона видела, как на мгновение сжались челюсти Малфоя, но почти сразу лицо его полностью расслабилось, вновь поддавшись действию зелья. Слишком мощного, чтобы позволить ему любые, даже по-настоящему сильные эмоции. Спустя ещё пару минут дыхание Драко стало гораздо ровнее и лишь иногда прерывалось на хриплый, так и не прошедший до конца кашель.              — Спокойной ночи.              Уверенная, что Малфой давно спит, Гермиона хотела уже вернуться к начатой работе, но внезапно услышала его голос. Настолько тихий и неразборчивый, что ей пришлось встать и подойти ближе, чтобы понять, что он от неё хочет.              — Грейнджер.              — Да. Я здесь, — она отвечала, хотя видела, что Драко говорит сквозь сон и едва ли может её услышать.              — Только не уходи, Грейнджер. Я больше не хочу оставаться здесь один. Пожалуйста. Останься.              — Тише-тише. Я не уйду, — словно зачарованная, Гермиона всматривалась в покрытое шрамами лицо, и рука её непроизвольно потянулась вперёд, чтобы убрать упавшую на глаза прядь светлых волос. Просто потому, что внезапно это стало так просто и удивительно правильно. — Обещаю, Драко. Я буду рядом.              

***

                     В замке было темно и непривычно тихо. Лишь в некоторых кабинетах из-под полуприкрытых дверей лился тусклый свет, и можно было расслышать приглушённые голоса людей, сон для которых этой ночью оказался непозволительной роскошью. Пустые коридоры выглядели неуютно и даже немного враждебно, и Гермиона шла по ним максимально быстрым шагом, освещая себе дорогу палочкой и искренне при этом надеясь, что никто из друзей не успел потерять её.              Потому что сегодня она действительно задержалась. Под действием зелья Драко проспал больше десяти часов и, судя по всему, впервые за несколько дней или даже недель не видел кошмаров. Всё это время она, как и обещала, была в камере и, отчаянно стараясь не заснуть, читала принесённую из библиотеки книгу, которая с каждой строчкой казалась Грейнджер всё более муторной, словно человек, писавший её, решил просто поиздеваться над своими читателями. И теперь, когда Малфой наконец проснулся, она готова была буквально застонать от радости. Глаза слипались, и хотя Драко несколько раз предлагал ей остаться, чтобы не идти по замку среди ночи, она отказалась и практически сразу направилась в сторону своей башни. Спать ей оставалось недолго. От силы пару часов, но это вовсе не значило, что она о чём-то жалела. В конце концов, Укрепляющее зелье всегда в достаточном количестве лежало у неё в кармане, и она вполне могла изредка позволить себе несколько дополнительных глотков, чтобы привести себя в чувство.              Она уже подходила к гриффиндорской гостиной, когда едва заметное движение в конце коридора заставило её замедлиться. Здесь точно не должно было никого быть в это время, но едва ли ей могло это просто показаться. Сделав ещё несколько уже куда более осторожных шагов, Гермиона смогла наконец различить впереди силуэт, который явно двигался ей навстречу.              — Паркинсон? Что ты здесь делаешь?              Гермиона нервно сглотнула, не в силах ничего поделать с абсолютно иррациональным страхом, сковавшим всё её тело. Ей казалось, что слизеринка всё знает. Знает, где она была всё это время. И главное — с кем. И почему-то от одной этой мысли ей хотелось сжаться в комок, а лучше и вовсе исчезнуть, раствориться в темноте пустого коридора и никогда не возвращаться обратно. Но вместо этого она сделала шаг вперед и только тогда смогла разглядеть опухшие от долгих слёз глаза девушки, губы которой отчаянно дрожали от несдерживаемых рыданий.              — Тео в подземельях. Послезавтра утром они собираются казнить его.