Обратный отсчет

      — Тео в подземельях. Послезавтра утром они собираются казнить его.              Даже в тусклом свете зажжённой на конце палочки было тяжело не заметить, что Паркинсон находится на пределе. По крайней мере, Гермиона точно не видела её в таком состоянии ни разу. И думала, что никогда не увидит. Просто потому, что их миры не должны были пересечься в принципе. Но сейчас Пэнси стояла перед ней, и в широко распахнутых глазах было столько отчаяния, что казалось, она утонет, в прямом смысле захлебнётся, если Грейнджер не протянет ей руку.              — Но при чём тут я? — веки Гермионы просто закрывались от усталости, и она чувствовала, что едва ли в состоянии адекватно воспринимать этот разговор, хотя и прекрасно понимала всю его серьёзность. На самом деле слова Паркинсон не просто взволновали, они по-настоящему напугали Грейнджер. Потому что ей страшно было даже представить, во что мог ввязаться этот самоуверенный слизеринец. И уж тем более не хотелось в это вмешиваться. Слишком уязвимым было её собственное положение в последнее время. И она просто не имела права рисковать. Хотя Пэнси явно считала иначе.              — При том, что мне больше не к кому обратиться. Никто не станет помогать ни мне, ни ему. И ты это прекрасно знаешь!              — Я не всесильна, Пэнси. И если он действительно что-то натворил, то прости, но ему придётся за это ответить, — Гермиона сама не верила, что произносит это, но на этот раз от неё действительно хотели слишком многого.              — В том-то и дело, Грейнджер. Он ничего не натворил. Он там из-за меня. Из-за меня, понимаешь?              — Раз так, значит, просто расскажи им правду, — Гермиона развернулась и хотела уже уйти, как можно быстрее спрятаться, только бы не сдаться под действием пронизывающего взгляда, но брошенные в спину слова Пэнси заставили её остановиться.              — Если я расскажу правду, то они в этот же день казнят Драко. И для него они точно не станут устраивать разбирательства.              — Что ты имеешь в виду? При чём тут он? — победная искорка, пробежавшая в глазах Паркинсон, заставила Гермиону злиться, но она решила, что подумает об этом позже.              — Это долгая история. И боюсь, она слишком не понравится твоим нежным гриффиндорским ушкам.              — Ясно. Пойдём. Тут не самое лучшее место для разговоров.              На ходу открывая Укрепляющее зелье, которое понадобилось куда раньше, чем она рассчитывала, Гермиона направилась в сторону небольшой ниши, где она любила проводить время раньше. Теперь это место прочно ассоциировалось у неё с Брайном, и каждый раз внутри что-то словно стягивало, даже если она просто проходила мимо. Но сейчас было не лучшее время для сантиментов, тем более что совсем скоро замок должен был уже проснуться и начать жить своей обычной жизнью.              — Сюда, — Гермиона указала в сторону окна и, забросив на подоконник сумку, устало прислонилась к нему бёдрами. — Рассказывай. А я уж постараюсь, чтобы мои нежные ушки это как-нибудь вынесли.              — Драко убьёт меня, — Пэнси сокрушённо покачала головой и встала рядом, так, чтобы они с Грейнджер смотрели в одну сторону, но точно не друг на друга. — Скажи, что тебе известно о том, что происходило с ним на шестом курсе?              — Достаточно, — возможно, это было неправильно, но ей совсем не хотелось вспоминать его прошлое, и Гермиона даже не заметила, как пальцы правой руки с силой сжали собственное предплечье.              Услышав ответ, Пэнси кивнула, но заговорила далеко не сразу. Очевидно, ей нужно было время, чтобы как минимум не сказать лишнего, и Грейнджер прекрасно это понимала.              — Отлично. Хотя я не удивлюсь, если ты знаешь больше меня. В общем, не важно. Тогда творились действительно страшные вещи, и ты должна понимать, что Драко был раздавлен. Он не много рассказывал мне, почти ничего на самом деле, но я видела, что он в отчаянии. Поэтому, когда он попросил меня о помощи, я согласилась практически не раздумывая.              — Малфой просил тебя о помощи?              Ещё один неуверенный кивок.              — Да. Поттер тогда таскался за ним чуть ли не круглосуточно. И чтобы избежать неприятностей, Драко попросил меня, чтобы я кое-что у себя спрятала.              Нервно сглотнув, Гермиона непроизвольно облизнула потрескавшуюся губу и перевела наконец взгляд на Паркинсон.              — И что это было? — она совсем не была уверена, что действительно хочет услышать правду.              — Умная Смерть. Это был яд Умной Смерти.              В магическом мире было немало вещей, из-за которых у волшебника могли бы возникнуть серьёзные проблемы, но при этом лишь несколько факторов обеспечивали гарантированный билет в Азкабан. Причём в одну сторону. И зелье Умной Смерти, наряду с Непростительными заклинаниями, было одним из них. Даже в мирное время только лишь за хранение этого яда могли запросто казнить кого угодно без особого выяснения обстоятельств. Слишком часто в прошлом с помощью него решались любые, в том числе политические, вопросы.              И дело было даже не в том, что Умная смерть всегда считалась одним из самых сильнодействующих ядов. Она славилась своей коварностью. Не различимая на вкус, не оставляющая после себя ни единого магического отпечатка, она убивала только того, чей след использовался при её изготовлении. Для остальных же зелье было не вреднее тыквенного сока. И если бы хоть одна его капля попала на шестом курсе в общий котёл, то у Дамблдора просто не было бы шансов. И что ещё важнее — никто и никогда не узнал бы, что стало причиной внезапной смерти директора.              — Он не должен был просить тебя о таком.              Паркинсон в удивлении приподняла аккуратные тёмные брови и слегка скривила губы в язвительной усмешке.              — Серьёзно? Не думала, что мне придётся объяснять тебе значение слова дружба.              — Спасибо, не надо. Лучше расскажи, как в это оказался ввязанным Нотт?              — Никак. Он просто идиот, — Пэнси возмущённо взмахнула руками, но Гермиона видела, что в глазах у слизерински снова стали собираться непрошеные слёзы. — В наших спальнях по приказу Трэверса проводили обыск. И когда у меня нашли это проклятое зелье, он просто сказал, что это его, и с самодовольной улыбкой ушёл вместе с аврорами.              — Мерлин, — накрыв лицо руками, Гермиона медленно выдохнула, едва не застонав от бессилия. Она совсем не была готова к новым проблемам, которые сваливались на неё в последнее время так, словно она в определённый момент стала для них чёртовым магнитом. — Нотт знает, чьё это было зелье?              — Нет.              — Хорошо.              — Так ты поможешь?              Снова эта проклятая надежда в тёмно-зелёных глазах, при виде которой в горле вставал тугой ком от буквально физически давящей на неё ответственности. И ещё одно, слишком отчетливое воспоминание, настойчиво всплывающее в памяти. «Мне нравится думать, что Гермиона Грейнджер должна мне». Это была правда, вот только она очень сомневалась, что этот долг окажется ей по силам.              — Прости, но ты переоцениваешь значение моего слова. Особенно сейчас.              — Салазар. Неужели ты даже не попытаешься? Просто поставь себя на моё место!              — Я не говорила этого, — устало потерев глаза, Гермиона посмотрела на часы и вновь перевела взгляд на Пэнси. — Пока что нам нужно попробовать выиграть время. Через полчаса можно будет зайти к Макгонагалл. Хотя обычно она начинает работать даже раньше.              Паркинсон смотрела на неё с нескрываемым ужасом, судя по всему сильно сомневаясь в адекватности Гермионы.              — Ты что, собираешься рассказать ей?              — Пока нет.              — Что значит «пока»? Ты, может, забыла, но мы не доблестные львята, и она никогда не станет защищать нас. Может, тебе напомнить, по чьему приказу мы были заперты на не понять сколько времени? Ей плевать на нас.              — Именно поэтому она защищала Малфоя перед Кингсли, да?              Тишина, повисшая между ними, лучше любых слов выражала неверие, которое Паркинсон не решалась высказать вслух.              — Да, она помогла ему.              — Всё равно. Я не доверяю Макгонагалл, — в голосе Пэнси сквозило сомнение, и это уже можно было считать победой.              — Отлично. Тогда встретимся послезавтра.              — Грейнджер!              — Что? Скажи мне, а как ты себе это представляла? Что я с волшебной палочкой в руках ворвусь в подземелья и украду его верхом на драконе? — уточнять о реальности подобного опыта Гермиона посчитала лишним.              — Я не знаю.              Отчаяние, сквозившее в голосе всегда дерзкой слизеринки, казалось чем-то противоестественным, но Грейнджер давно уже привыкла к тому, что на этой войне не было тех, кто смог бы сохранить себя прежним.              — Тогда, пожалуйста, хотя бы не мешай мне. И да. Я ничего не могу обещать, но я постараюсь что-нибудь придумать, правда.              

***

                    Часовая стрелка не успела ещё добраться до цифры семь, а из кабинета Макгонагалл уже раздавался шум, и несколько голосов, часть из которых была хорошо знакома Грейнджер, уже отчаянно о чём-то спорили. Со стороны можно было подумать, что жизнь здесь не останавливалась ни на минуту, а сон для собравшихся давно перестал быть жизненной необходимостью. Или они все, втайне от Гермионы, давно нашли секретное зелье, позволяющее круглосуточно бодрствовать, не теряя при этом энергии. И в таком случае им просто не было прощения.              Потому что сама она с трудом справлялась с давившей на веки усталостью. Бессонная ночь, которая когда-то могла пройти для неё незаметно, теперь ощущалась словно изнурительная болезнь, настойчиво сжирающая её изнутри. Хотя по большому счёту так оно и было, но она всё ещё не могла привыкнуть к новой реальности, где собственное тело раз за разом подводило её, отказываясь преодолевать даже самые незначительные трудности.              — Можно? — Гермиона легонько постучала по косяку открытой двери костяшками пальцев, осторожно заглядывая внутрь.              В кабинете было действительно много народу. Кажется, здесь проходило очередное собрание, на котором присутствовали лишь причастные к конкретному вопросу или те, чья работа была так или иначе с ним связана.              — Да, конечно, мисс Грейнджер. У вас что-то срочное? — Минерва невозмутимо поправила очки, переведя на ученицу спокойный, но чуть настороженный взгляд.              — Нет-нет, я подожду, — Гермиона хотела уже развернуться, но голос бывшего декана остановил её.              — Хорошо. Проходите, садитесь, мы недолго, — Макгонагалл указала на небольшую софу, на которой Грейнджер, казалось, целую вечность назад ожидала допроса, и вернула своё внимание собравшимся. — Так на чём мы остановились?              Окинув взглядом просторную комнату, Гермиона насчитала только шесть человек, включая профессора, с которыми она так или иначе была знакома. Справа от Минервы сидели Блейз с Полумной, тихо переговариваясь над собственными записями, и что-то в них им очевидно не нравилось. Чуть дальше она увидела мадам Помфри, которая, как только заметила её, доброжелательно кивнула, и губы целительницы на несколько мгновений растянулись в удивительно доброй, практически материнской улыбке. В дальнем углу стоял Алан — высокий и чуть сутулый когтевранец, учившийся на три или четыре курса старше. Пару раз им выпадали совместные дежурства, и ещё однажды их поставили в пару на тренировке, где ему так ни разу и не удалось выбить из рук Грейнджер палочку, и под конец он выглядел настолько подавленным, что Гермиона едва удержалась от соблазна поддаться.              В центре же, прямо напротив Макгонагалл, сидела профессор Стебль, и очевидно именно ей предназначался последний заданный вопрос.              — Я говорю, что шиповник семилистный, растущий в наших теплицах, практически выродился, и если бадьян, клещевину и лирный корень я смогу предоставить уже на следующей неделе, то с ним всё далеко не так просто.              — Но из чего же мы будем варить Кровевосстанавливающее зелье? Вы хоть представляете, в каких количествах оно требуется нам буквально ежедневно, — мадам Помфри говорила непривычно высоким голосом, даже не пытаясь скрыть собственное беспокойство.              — Но что я сделаю? Вы, как никто другой, должны знать, как тяжело достать свежие, достаточно сильные саженцы, из которых может выйти пригодное для отвара растение.              Гермиона слушала их, а в голове непроизвольно всплывали страницы из прочитанных когда-то учебников. Шиповник семилистный прекрасно мог выращиваться в теплицах, но, к сожалению, лишь ограниченный отрезок времени. После, напитавшись сторонней магии, он терял собственные лечебные свойства, и единственным решением была посадка новых саженцев. И вот в них-то и заключалась вся сложность. Для дальнейшего разведения подходили лишь те образцы, что выросли вдали от любой направленной магической активности, и собирать их можно было только в определённые дни лунного цикла. Правда, здесь память подвела её, и, как ни старалась, Грейнджер не могла вспомнить, в какие именно.              — Но раньше же вы их где-то доставали! — не желала отступать целительница.              — Раньше мы закупали их в Норвегии, но сейчас они отказались от какого бы то ни было сотрудничества с нами. Поэтому нам придётся добывать саженцы самостоятельно. Любыми способами.              — Других поставщиков точно нет? — Минерва, до этого молча слушавшая своих коллег, решила наконец тоже принять участие в диалоге.              — Нет, нет и нет. И если вы не хотите остаться без него совсем, то вам следует поторопиться. До следующего полнолуния осталось чуть больше недели!              — Но в Англии едва ли найдётся даже десяток мест, которые удовлетворяли бы всем требованиям. Мы можем потратить слишком много времени, — Макгонагалл вновь поправила очки и сосредоточенно поджала губы. Не нужно было быть сильным эмпатом, чтобы понять, насколько ей не нравится услышанное.              — Отец говорил мне, что семилистный шиповник очень любят морщерогие кизляки. Он находил его побеги в одной из своих экспедиций несколько лет назад. И я могла бы показать, где это, — безмятежный голос Полумны мгновенно приковал к себе внимание собравшихся, вызвав на лицах большинства ничем не прикрытое раздражение.              — Лавгуд, ты, может, не заметила, но нам сейчас не до твоих идиотских шуток, — невысокий юноша, лицо которого Грейнджер показалось смутно знакомым, повернулся к Полумне и окинул её недоброжелательным взглядом, но девушка, впрочем, как и обычно, не обратила на это ни малейшего внимания.              — Я не шучу. Шиповник помогает кизлякам самоисцеляться. Поэтому они почти всегда селятся там, где он растёт. Это же очевидно.              — Конечно. Как и то, что тебе, кажется, тут не место.              — Тебе лучше забрать свои слова назад, Роб, — пальцы Блейза с силой сжали пухлый блокнот, сминая тонкие страницы.              — Да ну. Скажи ещё, что ты веришь в весь этот бред. Я думал, что здесь собрались те, кто может принести реальную пользу, а не просто разрядить обстановку своими нелепыми фантазиями.              — Это ты будешь рассказывать про пользу? Может, ты забыл, но если бы не она, то вы до сих пор попадали бы в замок через Хогсмид. Или портключи, которые лежат в кармане каждого, кто здесь сидит, тоже для тебя нелепые фантазии?              — Мистер Забини, мистер Тейлор, вы, кажется, не понимаете, где вы находитесь, — голос Минервы звучал настолько твёрдо, что ни у кого из присутствующим не возникло ни малейшего желания пререкаться дальше. — Мисс Лавгуд, вы уверены, что место, о котором вы говорите, это действительно то, что нам нужно? Вы должны понимать, что подобная экспедиция не только потребует много времени, но и весьма опасна. Особенно в нынешних условиях.              — Да, конечно. На самом деле, мой отец узнал про это место на чёрном рынке. Если бы там не рос шиповник, зачем бы ему было искать там кизляка?              Аргумент, казавшийся Полумне очевидным, вызвал в кабинете волну сдавленных смешков, и даже Гермиона с трудом подавила улыбку. Хотя на самом деле веселого тут было мало.              — Но как мы попадём туда, если этот ваш шиповник не переносит магию? — Грейнджер не могла увидеть, кто говорит, но высокий женский голос был ей совершенно не знаком.              — Пешком, — Полумна слегка склонила голову и направила свой взгляд в сторону Гермионы. — Тем более среди нас есть люди, которые вполне умеют обходиться без магии.              Дальнейшее собрание проходило уже в обсуждении деталей экспедиции, сам факт которой казался всем решенным, хотя Грейнджер так и не смогла понять ни в какой момент это произошло, ни как она внезапно оказалась ко всему этому причастна. Как, впрочем, и всегда в последнее время.              Когда народ стал расходиться, Гермиона смогла наконец подойти к Макгонагалл, надеясь, что та всё же уделит ей хотя бы несколько минут. Хотя видно было, что этот ресурс находился у директора сейчас в самом большом дефиците. Слишком многое легло на плечи этой немолодой уже женщины, но она точно была не из тех, кто стал бы на что-либо жаловаться. И в этом она всегда была для Грейнджер главным примером для подражания, пусть и казавшимся ей практически недосягаемым.              — Профессор Макгонагалл, у вас есть минутка?              — Да-да, конечно, — Минерва оторвала взгляд от лежавшей перед ней карты и в ожидании вопроса сложила перед собой сцепленные в замок ладони.              — Скажите, вы слышали что-нибудь про арест Нотта?              Лицо женщины мгновенно изменилось, и тёплое участие, с которым она только что смотрела на свою ученицу, сменилось холодной маской, не пропускающей ни единой эмоции.              — Конечно, мне известно об этом. Но почему вы спрашиваете? Вы и здесь умудрились оказаться каким-то образом замешаны?              — Нет. Не совсем. У меня есть основания утверждать, что он невиновен. Но, чтобы доказать это, мне нужно время.              — Мисс Грейнджер, он сам признался, что этот яд принадлежал именно ему.              — И вам не кажется это странным?              — Мне многое сейчас кажется странным, но если вы хотите выступить в его защиту, то вам нужны более веские аргументы, нежели простое сомнение. Подобное и в мирное время не могло бы остаться безнаказанным.              — Я понимаю это.              — И чего же вы хотите от меня?              — Времени. Только времени.              Профессор Макгонагалл ответила не сразу. Несколько бесконечно долгих секунд она сидела, сосредоточенно поджав губы, и слегка постукивала друг о друга большими пальцами, пытаясь принять единственно верное решение. Наконец она подняла голову и заговорила ровным, не предполагавшим даже намёка на возражение голосом.              — Хорошо, мисс Грейнджер. Я задержу разбирательство, но ровно на три дня. И не часом больше. И очень надеюсь, что не пожалею об этом после.              

***

                    Как Гермиона и предполагала, Паркинсон ждала её снаружи кабинета, нервно расхаживая из стороны в сторону.              — Я же сказала ждать меня в той нише. Пойдём, мы всё равно не сможем разговаривать прямо здесь.              — Тебя не было целую вечность. Я бы с ума сошла ждать тебя там! — несмотря на всё своё возмущение, слизеринка послушно направилась следом за Гермионой, которая не оглядываясь шла в нужном им направлении, пока обе они не достигли наконец цели.              — У нас есть три дня, — опершись ладонями на подоконник, Гермиона устремила невидящий взгляд в окно и, не дожидаясь реакции Паркинсон, продолжила: — Три дня и ни одной идеи, как вытащить его оттуда.              — Ты должна что-нибудь придумать.              — Что-то слишком много я должна всем в последнее время, — устало закрыв глаза, Гермиона приложилась лбом к холодному стеклу окна и шумно выдохнула.              — Проси что хочешь, Грейнджер, но он не должен умереть. Только не из-за меня.              — Если бы всё зависело только от меня… — оттолкнувшись от подоконника, Гермиона поправила на плече сумку и буквально заставила себя посмотреть в полные отчаянной мольбы глаза Паркинсон. — У меня сегодня дежурство, и мне надо хотя бы немного поспать. А после обещаю — я постараюсь что-нибудь придумать.              — А что пока делать мне?              — Постарайся успокоиться. И главное — не натвори новых глупостей за это время. Это лучшее, что мы обе сейчас можем сделать.              

***

                    Просыпаться было сложно. Никогда ещё собственная кровать не казалась Гермионе настолько привлекательной, да и тёплое одеяло буквально придавливало её к постели, лишая возможности двигаться. Несколько раз она порывалась открыть глаза, но окончательно прийти в себя ей удалось лишь с третьей попытки, когда до дежурства оставалось меньше двадцати минут. К счастью, встречались они сегодня не в Хогсмиде, а у главных ворот замка. Иначе у неё бы просто не осталось шансов прийти вовремя. Хотя и теперь вероятность этого была далеко не стопроцентной.              Выпив очередную порцию Укрепляющего зелья, Грейнджер проверила свои запасы и, убедившись, что ближайшие дни у неё есть возможность более или менее нормально функционировать, быстро продолжила собираться. И, кажется, удача в кои-то веки была на её стороне. По крайней мере, душ оказался свободен, а эльфы, которых Гермиона готова была обнять каждого лично, переместили её обед прямо в спальню, так что она смогла привычным движением соорудить себе контейнер и отправить его в сумку. Теперь у неё был шанс, что, если дежурство выдастся относительно спокойным, она не погибнет мучительной голодной смертью. И это уже можно было считать успехом.              К воротам замка Гермиона пришла практически последней. До общего отправления в Хогсмид оставалось меньше минуты, и она даже не успела перевести нормально дыхание, когда их группа выдвинулась в сторону деревни. Первым, что девушке бросилось в глаза, стало количество человек, которые шли сейчас с ней рядом. Их было как минимум в два раза больше, чем обычно, и едва ли это могло значить хоть что-то хорошее. Скорее очень даже наоборот. Авроры очевидно готовились к возможной атаке или нападению, и оба эти варианта заставляли потеть спрятанные в карманах ладони.              Разговаривать ни с кем не хотелось. Даже одна мысль о том, чтобы обсудить с кем-то погоду, ощущалась острым лезвием где-то в районе желудка. Потому что им не было дела до погоды. Как, впрочем, и до всего остального, кроме войны, и все это прекрасно понимали. Но на этой теме и вовсе лежало негласное табу, нарушить которое означало поверить в происходящее. Признать, что не все из них вернутся сегодня назад и для кого-то этот вечер вполне может стать последним.              Стараясь держаться чуть ли не в самом конце их нестройной колонны, Гермиона молча смотрела в спины идущих впереди людей, представляя, о чём они могут думать. Практически никого из них она не знала, только в нескольких метрах от неё шёл Алан, которого с утра она видела на собрании, но он упорно делал вид, что они никогда не встречались раньше. И если честно, её это ни капли не волновало. Гораздо больше её заботили контейнер, лежавший в наплечной сумке, и мысли о том, будет ли у неё возможность открыть его.              Как обычно разделившись на небольшие группы, они разместились в брошенных жителями домах, и каждый занялся своими делами в мучительном ожидании, когда активируется магическая сеть. Потому что в последнее время редко у какой группы выдавалось дежурство без единой сработки, и день от дня ситуация становилась лишь хуже.              Спустя примерно пятнадцать минут, когда Гермиона открыла уже свой контейнер, в центр комнаты вышел невысокий и чуть полноватый молодой человек, громким покашливанием привлекая к себе всеобщее внимание.              — Всем добрый день. Объявление для всех, кто не успел ознакомиться с новым протоколом, — убедившись, что все присутствующие смотрят в его сторону, он развернул небольшой листок и принялся зачитывать написанный на нём текст высоким, чуть свистящим голосом: — Для упрощения экстренного взаимодействия между членами группы введён общий код для быстрого реагирования. В случае возникновения непредвиденной ситуации каждый член группы обязан действовать согласно установленному коду. Основной код «Зелёный» соответствует сигналу атаки, дополнительный «Красный» — немедленной эвакуации. Каждому участнику группы необходимо проверить и донастроить имеющиеся кулоны в соответствии с новыми требованиями согласно инструкции.              Закончив слишком официальную речь, молодой аврор окинул взглядом комнату, пока не остановился на высокой девушке, которая единственная из всех решилась поднять руку.              — А где взять эту самую инструкцию?              — Да-да, сейчас, — покопавшись во внутреннем кармане куртки, парень извлёк ещё один листок, который выглядел куда более помятым, чем первый, и положил на высокий стол, стоявший от него неподалёку. — Вот здесь всё указано достаточно подробно.              Вокруг практически сразу столпились люди, и Гермиона могла лишь искренне порадоваться, что прекрасно помнит, как настраивается подобный сигнал, и может не стоять сейчас вместе с ними. Тем более что еда в контейнере казалась ей куда привлекательнее помятого листка с не самыми сложными заклинаниями.              Правда, долго наслаждаться даже относительным спокойствием ей не удалось. Уже через полчаса висевшая в углу карта засветилась насыщенным красным светом, и все, как один, подскочили на ноги в ожидании дальнейших указаний.              — Перемещаемся по очереди, группами по три человека. В каждой группе должна быть как минимум одна запасная палочка. Каждая следующая группа ждёт подтверждения предыдущей. Ориентируемся на эту точку в пятидесяти метрах от источника сигнала, — тот же аврор, что зачитывал недавно инструкцию, стоял теперь напротив карты, координируя их деятельность. Скорее всего, именно он был назначен сегодня за главного, но Гермиона умудрилась прослушать это объявление и теперь пыталась вникнуть в происходящее, не упустив на этот раз ничего важного.              На тройки разбились быстро. По странному совпадению Грейнджер и Алан перемещались вместе, и теперь он наконец решил кивнуть ей, словно только сейчас заметил Гермиону в небольшой, по сути, комнате.              — Сегодня много народу, — неловко переступая с ноги на ногу, попытался завязать разговор юноша.              — Ещё бы. Говорят, Пожиратели ждут сегодня подкрепление, так что сработка может быть весёлой, — невысокая девушка с ярко-фиолетовыми волосами поразительно напоминала Нимфадору, думать о которой было всё ещё слишком больно, но сейчас Грейнджер куда больше волновали сказанные ею слова.              — Откуда такая информация?              — Ходила в туалет и случайно услышала разговор на кухне. Меня, кстати, Джейн зовут, — игнорируя Алана, девушка протянула Гермионе руку и, непривычно крепко пожав её, повернулась в сторону карты. — О, мы, кажется, следующие.              Ждать подтверждения её слов пришлось недолго. Спустя буквально пару секунд кулон, висящий у Гермионы на шее, сработал, и все трое, не теряя времени, взялись за руки, чтобы вместе переместиться к указанной точке.               В целом аппарацию можно было назвать успешной. По крайней мере Грейнджер удалось сохранить на этот раз содержимое своего желудка и даже не потерять равновесие в закрутившей их с пугающей скоростью воронке. Хотя ей всё равно понадобилось некоторое время, чтобы понять, где она и что происходит. Первой в себя пришла Джейн. Быстро осмотревшись, она мягко потянула Алана и Гермиону к стене и сразу же отправила сигнал следующей группе.              Чтобы узнать место, где они находятся, Грейнджер потребовалось несколько секунд, и за это время на узкой улочке появилось ещё трое авроров, один из которых уже не смог похвастаться удачным приземлением и, кажется, подвернул ногу. В иной ситуации Гермиона, скорее всего, постаралась бы помочь ему, но сейчас всё её внимание целиком было приковано к высокому, прогоревшему до основания зданию, в котором когда-то располагался самый известный во всей магической Британии госпиталь. Теперь же здесь были лишь каркас с едва различимым силуэтом крыши и покосившиеся стены, которые, казалось, в любой момент могут сложиться на манер карточного домика.              К горлу подступила тошнота. При одной мысли о произошедшем здесь желудок скручивало мучительным спазмом, и, судя по побледневшим лицам некоторых ребят рядом, не только она чувствовала себя подобным образом. Потому что всё это было слишком.              — Обходим здание по периметру. Держимся так же по трое и ждём зелёного сигнала. Всё ясно? — всё тот же высокий голос раздавал указания их подгруппе откуда-то из-за спины, но Гермиона даже не посмотрела в его сторону, взглядом продолжая прорисовывать каждую неровную линию обуглившихся стен, словно хотела впечатать их зачем-то в собственную память.              — Пожиратели там? Почему здесь так тихо? — ещё один незнакомый голос, казавшийся слишком детским, чтобы находиться здесь.              — Там. Можете быть уверены.              — Но что им здесь нужно? Тут ничего не осталось.              — А вот это мы сейчас и узнаем.              Обойдя здание с восточной стороны, Гермиона и её напарники принялись ждать, что будет дальше, ни на секунду не выпуская из рук зачарованные кулоны. Как оказалось, здесь располагался один из двух действовавших когда-то запасных выходов лечебницы, и даже сейчас через них можно было попасть в практически разрушенное здание.              — Заходим, — голос Джейн впервые за сегодняшний день звучал неуверенно.              Кулон Гермионы засветился зелёным, а после на нём появилась короткая, но более чем ёмкая надпись с достаточно однозначным посланием:              «Проверить восточное крыло, первый и второй этаж. Отчитаться сразу же».              — Идём… — странный то ли вопрос, то ли призыв к действию из уст Алана, кажется, никому не добавил уверенности, но все они понимали, что просто не имеют права терять драгоценное время.               Внутри здание выглядело ещё более удручающе, чем снаружи. Большая часть перегородок прогорела, но то тут, то там торчали почерневшие металлические перекрытия, напоминавшие теперь огромную клетку. Три палочки практически одновременно вычертили в воздухе простейшую руну, отправляя в разные стороны обнаруживающие заклинания, но ни одно из них не достигло цели.              Медленно они стали продвигаться в глубь первого этажа, крепко сжимая в руках палочки, которые, казалось, вибрировали от переполнявшего их владельцев напряжения. Потому что всё вокруг выглядело неправильно. Слишком неестественная тишина, окружавшая их, была настолько тяжёлой, что звук собственных шагов заставлял нервно закусывать губы и ещё сильнее сжимать и без того побелевшие пальцы.              — Здесь ничего нет. Надо подниматься выше, — Джейн говорила максимально тихо, но даже шёпот сейчас заставил бы Гермиону поморщиться, поэтому вместо ответа она молча кивнула, рукой указывая в сторону полуразрушенной лестницы.              Первой на не вызывающие доверия ступеньки наступила Гермиона, следом за ней, стараясь держаться как можно ближе, шёл Алан, и замыкала их небольшой строй Джейн, которая то и дело оглядывалась, как и остальные ожидая в любой момент внезапной атаки. Толстый слой пыли и пепла, покрывавший всё вокруг, поднимался в воздух при каждом шаге, отчего в горле нестерпимо першило, а глаза постепенно начинали слезиться, но все они старались не обращать на это внимания и упрямо двигались дальше.              Грейнджер уже почти дошла до конца лестницы, когда слишком громкий треск вперемешку с испуганным вскриком заставили её обернуться.              Одна из ступенек практически рассыпалась под ногой Джейн, и теперь та сидела на пыльном бетоне, отчаянно хватая ртом воздух. Опустив взгляд ниже, Гермиона с трудом сдержала себя, чтобы не зажмуриться. Правая ступня девушки была вывернута под настолько неестественным углом, что вся её фигура больше напоминала брошенную на пол мягкую игрушку.              — Силенцио, — не дав Джейн закричать, Грейнджер быстро спустилась вниз, чтобы ближе рассмотреть очевидно сломанную лодыжку, которая вблизи выглядела значительно хуже из-за начавшего разрастаться отёка.              Наложив на ногу Обезболивающее заклинание, Гермиона попыталась поймать взгляд девушки и крепко сжала её руку.              — Всё будет хорошо. Тебе нужно возвращаться в замок. Ты должна сейчас достать портключ и переместиться в больничное крыло. Действие заклинания не сможет продержаться долго, — Грейнджер говорила медленно, не обращая внимания на отчаянно колотящееся в груди сердце. Ей было важно, чтобы Джейн смогла сейчас не только услышать, но и понять её.              Девушка смотрела на неё широко распахнутыми глазами, но из-за наложенного заклинания всё ещё не могла произнести и слова. И Гермиона была этому только рада. Потому что взгляд, направленный на неё, тоже слишком сильно напоминал Нимфадору. Столько в нём было протеста и желания идти дальше, что Грейнджер едва не сдалась под его напором. Но глупо было даже пытаться игнорировать подобное ранение. Поэтому она молча ждала, пока Джейн медленно доставала лежавшие в кармане часы, и, не сводя с неё серых глаз, открывала их, чтобы коснуться наконец циферблата.              Глухой щелчок, и на полуразрушенной лестнице вновь стало безупречно тихо. Гермиона настороженно посмотрела на Алана, всё ещё продолжавшего сверлить взглядом опустевшее место, и напряжённо выдохнула. Юноша стоял на три ступеньки выше, но даже отсюда было видно, как предательски дрожит правый уголок его губы в неконтролируемом нервном тике. Попытавшись улыбнуться, Грейнджер поднялась на ноги и махнула головой в сторону второго этажа. Пусть они теперь и остались только вдвоём, это не означало, что им не нужно двигаться дальше.              — Что? А как же мы? Без Джейн?              — Есть другие варианты?              Гермиона начинала раздражаться на незадачливого когтевранца, который казался настолько неприспособленным к окружавшей их действительности, что она едва сдерживала себя, чтобы не выпустить в него самого не самое безобидное заклинание. И хотя она прекрасно понимала, что в этом нет его вины, в глубине души не могла не сожалеть о том, кто именно достался ей сегодня в напарники.              Поднявшись на второй этаж, они вновь синхронно выпустили Обнаруживающее заклинание, но на этот раз свечение, сорвавшееся с палочки Гермионы, не потухло, а замерцало золотистыми искрами, обозначая вдалеке чьё-то присутствие. Осторожно они стали двигаться в нужном направлении, стараясь как можно тише наступать на покрытый пылью и обломками пол, чтобы случайно не привлечь к себе лишнее внимание.              Во рту пересохло. В какой-то момент Грейнджер даже начала сомневаться, что сможет произнести заклинание, когда это потребуется. Просто потому что язык внезапно стал слишком тяжёлым и словно перестал принадлежать ей. Но она не верила, что собственное тело может так подвести её. Поэтому, вместо того чтобы остановиться, лишь ненадолго замедлилась, чтобы отправить послание руководителю группы, и, стараясь не смотреть на обгоревшие человеческие кости, разбросанные повсюду, уверенно пошла дальше.              Внезапный шум, раздавшийся из-за спины, заставил Грейнджер обернуться. Она уже собиралась буквально испепелить идущего позади неё Алана взглядом, когда увидела направленную в её сторону палочку, и, действуя исключительно на инстинктах, выставила перед собой щит, получившийся на удивление мощным.              Два волшебника, чьих лиц она не могла разглядеть из-за масок, вышли из-за образовавшегося в стене проёма, который Гермиона просто-напросто не заметила, и, кажется, были совершенно не настроены на беседу. Второе проклятие, последовавшее сразу следом за первым, тоже попало в не успевший ещё ослабнуть щит, и это дало Грейнджер несколько драгоценных секунд, чтобы сориентироваться. Выпустив несколько несложных заклинаний, она начала двигаться в сторону покосившегося металлического перекрытия, за которым надеялась спрятаться, и вновь выставила щит, чтобы проверить Алана.              Дела у парня были явно не очень. Дрожащей рукой он выпускал одно за другим слишком слабые заклятия, ни одно из которых даже не достигло цели. Но едва ли у Гермионы была возможность действительно помочь ему. Потому что второй двигающийся на неё Пожиратель с лёгкостью отбил все направленные в него проклятия и теперь с пугающей скоростью наступал на неё.              Резко пригнувшись, чтобы очередной красный луч не угодил ей прямо в голову, Гермиона бросила в сторону Алана серебряный щит, который должен был позволить ему хотя бы немного прийти в себя, и, не теряя больше времени, скрылась за полуразрушенной колонной. В это же мгновение совсем рядом взорвался сноп красных искр, часть из которых, попав на неё, неприятно обожгла правую руку.              Зашипев от внезапной, но достаточно отрезвляющей боли, Грейнджер с поразительной скоростью вынырнула из своего укрытия и, слегка присев, бросила в нападавшего простое Оглушающее заклятие, которое наконец достигло цели, отбросив Пожирателя на несколько метров. Не дожидаясь, когда противник очнётся, она вновь подняла палочку, и во всё ещё неподвижное тело прилетело сразу несколько Связывающих заклинаний, которые по крайней мере с одной стороны могли гарантировать ей хоть какое-то подобие безопасности.               Тем не менее расслабляться времени не было. Ещё выпуская заклятия, она слышала какой-то грохот, который слишком напоминал звук падающего тела, только до этого момента у неё просто не было возможности проверить, кто это. Теперь же, на автомате выставляя перед собой новый щит, она развернулась в сторону, где по её ощущениям должен был быть второй Пожиратель, но вместо него наткнулась взглядом на распластанное по полу тело Алана. В руке его всё ещё лежала волшебная палочка, но пальцы были уже абсолютно расслаблены и больше не сжимали гладкое древко. Одного быстрого взгляда хватило, чтобы у Грейнджер не осталось сомнений — в пустых немигающих глазах больше не было жизни. И помочь ему она уже была не в силах.              — Ну привет, грязнокровка, — знакомый, слишком знакомый голос раздался откуда-то справа, заставив Гермиону резко обернуться, но из-за обвалившейся стены она не смогла разглядеть источника звука, и это вызвало новую волну мурашек, пробежавшихся по коже.              — Гойл? Какая встреча!              Она сделала несколько шагов в сторону, надеясь, что сможет наконец найти своего противника взглядом, но вместо этого наступила на какой-то обломок и едва не упала, больно подвернув при этом ногу.              — О да. Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть.              Чёртово эхо сбивало с толку. Звук, ещё минуту назад раздававшийся справа, теперь отчетливо слышался за спиной, и это путало, заставляя её чувствовать себя слепым, потерявшимся котёнком.              — Почти так же, как тогда, в Выручай-комнате? Когда мы спасли тебя?               Она сама не понимала, зачем говорит это. Едва ли в прятавшемся за маской Пожирателя сокурснике можно было разбудить хоть какие-то человеческие эмоции и уж тем более совесть. Чувство, которое в последнее время казалось ей чем-то уникальным и практически вымершим. Но молчать было выше её сил.              — Ах да. Забыл про этот маленький должок. Ну надеюсь, тебе о-очень понравится моя благодарность, — низкий насмешливый голос отражался от пустых стен и, казалось, проникал напрямую под кожу, минуя барабанные перепонки.              — Спасибо, обойдусь.              Гермиона наугад выпустила Обнаруживающее заклятие, но искры быстро погасли, и ей пришлось резко сменить направление.              — Тёмный лорд обрадуется, когда увидит тебя. Как думаешь, что я получу в награду, если приведу ему подружку Поттера? Он заметит меня. Не идиота Малфоя, который сжёг Выручай-комнату, а меня. Меня, слышишь, грязнокровка?              — Сначала поймай меня, — чёрт, если бы она испытывала хоть каплю той уверенности, что пыталась показать сейчас. Но на деле кровь слишком громко стучала в висках, мешая нормально думать, а ладони потели так, что она всерьёз начинала опасаться, что палочка в нужный момент просто-напросто выскользнет из рук, оставляя её один на один с окончательно лишившимся рассудка садистом. И это была совсем не та перспектива, к которой она могла бы быть готова. Поэтому, продолжая судорожно искать взглядом источник голоса, левой рукой Грейнджер пыталась нащупать в кармане портключ. Она ещё не собиралась активировать его, но ей казалось безумно важным физически ощущать знакомый холод металла, из которого были сделаны небольшие карманные часы, не раз уже успевшие спасти её жизнь за последнее время.              — Упрямая сучка. Такая же, как эта подстилка вашего придурка травника. Блядь, как же она орала.              Гойл захохотал, а Гермиона выпустила из левой руки часы, которые сжимала секундой ранее. Она больше не собиралась бежать. И даже засветившийся красным кулон не смог повлиять на её решение. Применив ещё несколько Обнаруживающих заклятий, она начала наконец двигаться в нужном направлении, но внезапный взрыв, раздавшийся откуда-то сбоку, откинул её в сторону, так что она ощутимо приложилась плечом о металлические полки, которые, не выдержав удара, рухнули вместе с ней на пол.              Но ей не дали прийти в себя. Гойл, появившийся, казалось, из ниоткуда, с силой сжал тонкое запястье, заставив её вскрикнуть и выпустить волшебную палочку. Но даже оставшись безоружной она ни на секунду не подумала сдаться. Потому что, как только он аппарирует, смерть станет единственным её спасением. Но и эту роскошь она сможет позволить себе далеко не сразу.              Резко развернувшись, Гермиона изо всех сил ударила головой в лицо ничего не успевшего понять Гойла. Из носа его тут же неконтролируемым потоком хлынула кровь, заставив отпустить побелевшую руку девушки. Но освободиться полностью у неё не вышло. Второй ладонью слизеринец схватил её за волосы и движимый теперь уже одной лишь яростью с силой дёрнул её в сторону, так что Грейнджер едва не потеряла равновесие.              — Сука. Тупая грязнокровная сука. Ты сдохнешь, и никто даже не вспомнит о тебе. Я, блядь, убью тебя. Убью, как твою беременную подружку, ты поняла меня? — он продолжал выплёвывать ей в лицо новые и новые ругательства, с каждым словом всё сильнее разгоняя адреналин по уже, казалось, успевшим раскалиться венам. Внезапно взгляд Гермионы зацепился за небольшой старинный кинжал, висевший в кобуре у Гойла. Вроде того, что носила с собой Беллатриса. Чёртова сумасшедшая, кажется, была его кумиром.              Не дожидаясь, когда Гойл закончит свою речь, Грейнджер резко ударила коленом ему прямо в пах, и, воспользовавшись его беспомощностью, вытащила оружие, о существовании которого он, судя по всему, даже не помнил. Небольшой кинжал идеально лёг в её ладонь, и, не давая себе времени опомниться, Гермиона молниеносно вонзила его прямо в шею всё ещё согнувшегося от боли одногруппника.              — За Ханну! — она уже не могла остановиться и, достав лезвие, тут же вонзила его снова. — За Алана! — Ещё один, не менее сильный удар. — За всех нас!              Руки тряслись. Во рту резко пересохло, и она просто не могла понять ни что происходит, ни что она делает. Кулон продолжал отчаянно пульсировать красным. С трудом подавив подступившую к горлу тошноту, Грейнджер упала на колени и, хватая ртом воздух, принялась шарить руками по грязному полу, пытаясь найти упавшую палочку. Наконец успевшее стать родным древко оказалось в её ладони, и она, не теряя больше ни секунды, достала портключ и, закрыв глаза, переместилась в замок. В первое место, которое сумело нарисовать в голове, её ещё не собравшее себя по кускам сознание.              

***

                    Малфой привычно сидел на кровати, читая очередную оставленную для него книгу. Ни разу за всё это время Грейнджер не перемещалась к нему прямо в камеру, и её появление заставило его буквально подскочить на месте. Гермиона и представить не могла, как выглядит со стороны: руки и лицо перепачканы сажей, одежда залита кровью Гойла. Вся она словно вышла прямиком из ада. Хотя, возможно, именно так и было на самом деле.              — Блядь, что с тобой?       Переполнявшие её чувства не дали Гермионе заметить искреннего испуга, написанного на лице Драко. Она не видела ничего вокруг, не понимала, что происходит, и даже не до конца осознавала, где она. Всё, что она знала, — это то, что ей нужно было как-то справиться с кипящими внутри эмоциями, выплеснуть их, пока они не разорвали её изнутри.              Палочка в руках вибрировала. Она словно просила, требовала дать ей возможность разобраться со всем этим. Со злостью, страхом и отчаянием, переполнявшими каждую клеточку готового взорваться тела. И Гермиона не выдержала.              — Бомбарда! — первое заклинание полетело в стоявшую напротив стену, и Грейнджер даже не заметила, что Малфою, который уже встал и хотел подойти к ней, пришлось пригнуться, чтобы летящие во все стороны осколки не задели его.              — Твою мать. Ты что творишь?              — Бомбарда! — Ещё одна вспышка, и стул, на котором всё равно никто никогда не сидел, взорвался тысячами мельчайших осколков. — Я убила его. Убила. Убила. Убила. Убила.              — Кого? — Драко не шевелился, не зная, чего ожидать от, кажется, окончательно свихнувшейся гриффиндорки.               — Бомбарда! — Ещё несколько крупных обломков стены с шумом повалились на пол. — Гойла. Я убила Гойла. Понимаешь?              — И?       Она не понимала, как он может оставаться настолько спокойным.              — Я убила твоего друга, — Гермиона вновь взмахнула палочкой, и ещё несколько камней откололись от стены и приземлись на кровать, ответившую жалобным скрипом.              — Плевать. Он никогда не был мне другом.              — Он убил Ханну, — она чувствовала, как по щекам побежали солёные дорожки, но даже не пыталась сдержать их, вместо этого вновь поднимая палочку. — Бомбарда! Бомбарда! Бомбарда!              Новая серия заклинаний полетела в стену, и Грейнджер даже не заметила осколков, врезавшихся в её плечо и левое бедро, которые и без того обещали ей завтра не самый приятный день после недавнего падения. Ей было всё равно. Не имело значения ничего кроме собственных обжигающих эмоций и магии, с помощью которой они выходили наружу.              — Грейнджер!              Она не поняла, как Малфой оказался рядом. Отголоском той части сознания, которая всё ещё оставалась в хоть каком-то подобии ясности, Гермиона успела подумать, что сейчас он заберёт её палочку, выбьет наконец из рук вышедшее из-под контроля оружие. Но вместо этого он развернул её к себе и сделал то, чего она ожидала меньше всего на свете. Потому что это просто не могло быть реальностью.              За считаные мгновения преодолев разделявшие их сантиметры, Драко впился в её губы своими, не оставив ей ни единой возможности осознать происходящее. Несколько бесконечно долгих секунд Грейнджер стояла неподвижно. Ей казалось, достаточно лишь моргнуть и вся эта камера растворится в воздухе. Исчезнет, как наркотическое видение. Но Малфой не исчезал. Сквозь пелену охватившего её безумия она чувствовала тепло его губ, и всё остальное утрачивало в этот момент смысл. Не понимая, что делает, даже не пытаясь хоть как-то осознать масштаб совершаемой ошибки, Гермиона подалась ему навстречу. И это показалось ей взрывом. Никогда прежде она не испытывала ничего подобного, и ни в этот момент, ни позже не смогла бы ответить — было ли тому причиной переполнявший её адреналин или пальцы, неожиданно крепко сжавшие тонкую талию.              Продолжая держать палочку, будто та оставалась её последним и единственным якорем, Гермиона положила руки Малфою на плечи, словно хотела притянуть его ещё ближе. Раствориться в нём и в этом поцелуе, который всё ещё казался ей слишком невозможным. И если это не могло быть реальностью, то разве был хоть какой-то смысл задумываться о последствиях.              И, кажется, Малфой считал точно так же. Продолжая одной рукой сжимать её талию, вторую он положил Гермионе на затылок, притягивая к себе ещё ближе, углубляя и без того жадный поцелуй, прикусывая её слишком обветренные, такие неподходящие для ласк губы. Но ей было плевать. Ничего в этот момент не имело значения, кроме странного ощущения в грудной клетке, из-за которого сердце, казалось, вот-вот выскочит наружу.              Но это не могло продолжаться вечно. Всё закончилось так же внезапно, как началось, и реальность придавила Грейнджер каменной плитой, упавшей ей прямо на рёбра. Дышать стало трудно. Смотреть Малфою в глаза — практически невозможно.              — Ч-что это было?              — Ну знаешь ли, едва ли у меня была другая возможность привести тебя в чувство, — снова это невыносимая сдержанность, которой у неё никогда не было.              — Никогда. Слышишь, никогда больше не делай так, — Гермиона наконец нашла в себе силы, чтобы оторвать взгляд от пола, и, словно маленькая девочка, ткнула ему в грудь указательным пальцем.              — Только если сама попросишь, — едва заметная и совершенно непонятная ей улыбка проскользнула на его лице, заставив Грейнджер ощущать себя ещё более отвратительно, чем прежде. Чувствуя, что не может находиться здесь больше ни секунды, она поспешила к выходу, но обернулась, понимая, что всё же должна оставить за собой последнее слово.              — Никогда, Малфой. Даже не думай об этом.