Обратный отсчет

***

             Пробуждение давно превратилось для Малфоя во что-то вроде лотереи. Оно могло быть тягучим, когда сознание постепенно возвращалось в замерзшее, истерзанное тело, и тогда ему казалось, что он отдал бы всё на свете, только бы вновь вернуться в сладкое и совершенно пустое небытие, которое, как правило, вовсе не желало пускать его обратно. В другие дни всё было иначе. Его буквально выбрасывало в реальность от собственного крика, и он, наоборот, готов был на что угодно, только бы иметь возможность никогда больше не засыпать вовсе, не видеть этих жутких, леденящих душу кошмаров.              Сегодняшнее же его пробуждение не было похоже ни на что из того, к чему он успел привыкнуть в последнее время. Его словно подцепило огромным крюком где-то в районе солнечного сплетения и вытянуло из вязкой, мутной трясины на поверхность так резко, что он едва не захлебнулся, почувствовав кислород, который внезапно наполнил его, казалось, давно иссохшиеся лёгкие.              С трудом разлепив глаза, Драко едва не застонал от боли, которая тут же впилась своими острыми когтями во всё его тело. В комнате было невыносимо светло. Он хотел уже вновь сомкнуть свои слишком тяжёлые веки, но та часть сознания, которая по клочкам сейчас пыталась урвать любые фрагменты окружавшей его реальности, не дала ему сделать это.              Раз. Он чувствовал. Постель, на которой Малфой лежал, казалась до неприятного мягкой и совершенно точно не имела ничего общего с тонким, чуть шершавым на ощупь матрасом, который был его единственной роскошью слишком долгое время.              Два. Здесь не было запахов. Вонь, ставшая уже едва ли не привычной, пропала, и это ощущалось так невероятно, что ему казалось, что он просто разучился дышать.              Три. Как только глаза хоть немного привыкли к свету, он стал различать очертания смутно знакомой ему комнаты, которая пусть и не была эталоном уюта, всё же не имела абсолютно ничего общего с подземельем, которое он ожидал увидеть.              И наконец — четыре. Знакомый голос, раздавшийся откуда-то слева, заставил его прийти в себя окончательно.              — Мистер Малфой, как вы себя чувствуете? — профессор Макгонагалл стояла чуть в стороне, в руках сжимая волшебную палочку, с помощью которой, судя по всему, только что привела его в чувство.              — Где я? — Драко повернул голову, чтобы осмотреться. Справа над его кроватью возвышался Кингсли, при виде которого внутри что-то словно оборвалось. Едва ли этот человек стал бы просто так тратить время на чудом выжившего пленника, до которого несколько месяцев ему не было совершенно никакого дела.              — Эта комната принадлежала раньше профессору Снейпу.              — Но какого…              — На остальные ваши вопросы мы обязательно ответим позже, — профессор неодобрительно покачала головой. Так, словно Малфой не написал заданное эссе, и вновь повторила вопрос, который в первый раз он просто проигнорировал: — Как вы себя чувствуете?              — Хреново.              — Мистер Малфой, я бы попросила вас не выражаться.              — А я бы попросил вас объяснить, что тут вообще происходит, — слишком длинная фраза обернулась для Драко приступом кашля, но тот достаточно быстро отпустил его, да и в целом уже не так сильно раздирал лёгкие.              Минерва раздражённо поправила очки и хотела уже что-то ответить, но Кингсли остановил её, примирительно подняв правую руку.              — Мистер Малфой, вы не в том положении, чтобы огрызаться.              — Разве для меня это что-то изменит?              — Оглянитесь вокруг, неужели вы не видите никакой разницы? — Бруствер развёл руки в стороны, словно показывая правдивость своих слов, и демонстративно поднял вверх брови.              Драко сглотнул. Разница была настолько очевидна, что больше напоминала затянувшуюся галлюцинацию. Очередной лихорадочный бред или проклятый сон. Что угодно, только не его грёбаную реальность.              — Допустим. Но что я здесь делаю?              — Вы можете остаться здесь жить. Если захотите, конечно.              Остаться. Здесь. Жить.       Малфой сдвинул брови, но не сказал ни слова. Он не готов был просто принять происходящее. Слишком сладкой была эта картинка. А он давно уже разучился верить в сказки.              — Мистер Малфой, — Минерва сделала небольшой шаг вперёд, и во взгляде её промелькнула странная обеспокоенность. — Вы должны описать нам своё состояние.              — Я… — Драко закрыл глаза и попытался к себе прислушаться: кашель стал ощутимо меньше, возможно, грейнджеровская мазь всё-таки была не бесполезной, да и в целом он хоть и чувствовал себя весьма дерьмово, мысль о том, что он, скорее всего, вот-вот умрёт, уже казалась ему какой-то далёкой и даже немного нелепой. — Слабость. И озноб. Меня всё ещё колотит и есть ощущение, что по мне прошлось стадо кентавров.              — Спасибо. Мы дали вам достаточно сильное зелье. Но некоторые особенности вашего организма не позволяют ему полностью принять лекарство.              — Отпечаток.              — Всё верно, — Макгонагалл кивнула и, обменявшись многозначительным взглядом с Кингсли, протянула Малфою то, что он меньше всего ожидал увидеть. — Думаю, это должно помочь.              Точно зачарованный, Драко смотрел на средних размеров волшебную палочку, которую держала заметно постаревшая за последние месяцы преподавательница. Неуверенно, словно всё это могло оказаться долбаной шуткой, Малфой вытянул руку и осторожно коснулся гладкого древка. Боли не последовало. Лишь лёгкая, практически незаметная магия прошлась приятной вибрацией от кончиков пальцев, но даже это заставило его тотчас же отдернуть руку.              — Что это значит? — не скрывая внезапно вскипевшей в нём злобы, Драко неотрывно смотрел на Макгонагалл в ожидании хоть каких-то ответов, но та лишь примирительно покачала головой.              — Это именно то, что вы подумали. Возьмите её.              Несколько секунд Драко продолжал сверлить взглядом палочку, не в силах ни отвернуться, ни вновь протянуть руку к её столь желанной магии, пока слишком знакомый голос, раздавшийся из-за спины Кингсли, не заставил его обернуться.              — Это твой второй шанс, Малфой, — Поттер, которого Драко не заметил в комнате сразу, поднялся с высокого, стоявшего в тени кресла и подошёл ближе.              — Чего вы от меня хотите?              — Для начала возьми уже эту чёртову палочку. Она не кусается, — Гарри устало махнул в сторону, где стояла Минерва, и та уже чуть настойчивее вытянула вперёд руку.              Едва ли Малфой смог бы это объяснить, но присутствие Поттера странным образом успокаивало его. Словно один лишь факт его дружбы с Грейнджер мог стать для Драко своеобразным гарантом безопасности, щитом, ограждающим его от идей остальных членов Ордена — людей, которые когда-то пытали его или одобрили эти самые пытки.               Протянув руку ещё раз, Драко на этот раз уже крепко сжал предложенную ему палочку и едва не застонал, когда знакомое, но практически забытое тепло разлилось по телу, заставив его на мгновение закрыть глаза от удовольствия.              — Отлично, попробуйте что-нибудь наколдовать. Что-нибудь безопасное, — голос Макгонагалл звучал слишком напряжённо, но Малфой не обращал внимания ни на что, кроме ощущения магии, которая, растекаясь по венам, пробиралась к самому сердцу и заставляла его биться чаще.              С трудом присев на кровати, так, что спина всё ещё полностью опиралась на мягкие подушки, Драко поднял руку и произнёс простейшее заклинание. Первое, что пришло ему в голову.              — Вингардиум Левиоса!              Скрученный в свиток пергамент приподнялся в воздух сантиметров на двадцать, после чего неуверенно покачался и вновь опустился на письменный стол, стоявший практически напротив кровати Малфоя.              — Великолепно, — лицо старухи было настолько восторженным, словно только что на её глазах он не едва справился с простейшим заклинанием, а как минимум вызвал патронус при помощи обыкновенной осиновой ветки. — Чем больше вы будете практиковаться, тем быстрее восстановится ваш отпечаток. Попробуйте ещё что-нибудь. Давайте.               Немного подумав, Малфой вновь взмахнул волшебной палочкой. На этот раз он попытался притянуть этот же пергамент к себе, но тот лишь несколько раз прокрутился вокруг своей оси, после чего мелко задрожал и наконец вовсе замер, отказываясь сдвинуться с места.              — Твою мать, — видеть, как собственная магия подводит его, казалось невыносимо, и Драко с силой сжал челюсти, а затем ещё раз, уже громче произнёс заклинание: — Акцио пергамент!              На этот раз свиток всё же заскользил по поверхности стола, но вновь остановился спустя пару секунд, словно на большее ему просто не хватило энергии.              И Малфой, как никто другой, мог понять его. Рука, в которой он сжимал палочку, дрожала, а лоб покрылся мелкими каплями пота. Облизнув пересохшие губы, он хотел попробовать ещё раз, но Кингсли властным, хотя и относительно мягким голосом остановил его:              — Думаю, пока хватит. У вас будет ещё достаточно много времени практиковаться… Если вы примете правильное решение, конечно.              Малфой сглотнул. Кажется, они наконец подобрались к сути, и он даже представить не мог, что они ему скажут.              — Сомневаюсь, что на самом деле у меня будет выбор, — Драко пытался сохранить в голосе хотя бы немного достоинства, но приступ кашля в очередной раз заставил его согнуться, пальцами хватаясь за мягкое одеяло.              — Выбор есть практически всегда. Просто зачастую он нам не нравится, — Макгонагалл чуть нахмурилась и перевела взгляд на Кингсли.              Мужчина кивнул — очевидно, речь шла о чем-то, что они успели обсудить раньше, и Драко лишь молча ждал, когда кто-нибудь из них продолжит.              — Что ж, — Бруствер сцепил пальцы в замок, и взгляд Малфоя невольно скользнул по массивным кольцам, которые поразительно уместно смотрелись на его крупных руках, ничуть не лишая их мужественности. — Не буду ходить вокруг да около. Нам нужен зельевар. Действительно хороший зельевар, который смог бы по крайней мере частично взять на себя ту работу, которой занимался Слизнорт. И хотя я, если быть честным, сомневаюсь, что обычный студент справится с такой задачей, профессор Макгонагалл говорит, что мы должны попробовать. Взамен вы получите возможность использовать простую палочку, жить в этой комнате, ну и, конечно, нормально питаться. Потому что, если мисс Грейнджер и дальше будет недоедать, рано или поздно её просто унесёт ветром.              — И что, вы думаете, кто-то прикоснётся к зелью, сваренному Пожирателем?              — А вы планируете писать своё имя на этикетке? Для вашей же безопасности лишь несколько человек будут знать о том, что происходит в стенах этой комнаты и иметь сюда доступ.              — То есть, по сути, вы предлагаете мне просто сменить камеру.              — Я предлагаю вам просто жизнь, — Кингсли уже не выглядел доброжелательно и значительно понизил голос. — Потому что в том состоянии, в котором мы нашли вас в подземельях, вы продержались бы от силы дня три. Не больше. Так что подумайте хорошенько, прежде чем ответить. И да, — мужчина немного подался вперёд, медленно проговаривая каждое слово, — когда будете принимать решение, не забывайте о тех, кто рисковал ради вас. Полагаю, вы не хотели бы, чтобы их усилия оказались напрасными.              Выбор. Они ведь только что пытались доказать ему, что у него есть грёбаный выбор. Малфой рассмеялся бы им всем в лицо, будь у него на это силы. Но единственное, что он мог себе позволить, — это горькая усмешка, на которую никто даже не обратил бы внимания. Проклятые лицемеры. Они смотрели на него, говорили что-то про хренов второй шанс, строили из себя таких правильных, справедливых и милосердных, что ему было тошно. Потому что он помнил, как его пытали, день за днём доводили до полусмерти, заставляя срывать горло от нечеловеческих криков, а после бросили умирать в полупустой камере. А вот они, кажется, забыли это. Или напрочь игнорировали тот факт, что, если бы не Грейнджер, он сдох бы куда раньше и сейчас им просто некому было бы предлагать этот несчастный, долбаный выбор. Но разве могли их волновать подобные мелочи?              Хотя в одном Кингсли всё-таки был прав: даже если сам Малфой и хотел бы сейчас послать их всех куда подальше, одна только мысль о Грейнджер и её дурацких завтраках заставляла его держать язык за зубами. И конечно, он не мог забыть о матери. Тот риск, которому она подвергала себя день ото дня, сейчас окончательно подписывал его приговор — теперь он будет служить Ордену, выполнять его приказы и, словно послушный щенок, принимать его подачки, если, конечно, они решат, что он заслужил их.              — Я согласен.              Короткая фраза, последствий которой Драко на самом деле не мог ещё представить, далась ему куда проще, чем он думал. В конце концов, он ничего не терял. Да и едва ли ему откажут в просьбе вернуться в камеру, если эти довольно мрачные стены успеют надоесть ему раньше, чем всё закончится.              — Прекрасно. Я рассчитывал на ваше благоразумие, — Бруствер взмахнул волшебной палочкой, и пергамент, который так упорно не хотел поддаваться Малфою, в одно мгновение оказался в раскрытой мужской ладони. — Здесь полный список зелий, изготовлением которых занимался Слизнорт. Мы дадим вам два дня на восстановление, а после рассчитываем, что вы приступите к работе. Если будут какие-то трудности — вы всегда можете рассчитывать на помощь. И да, скучать вам теперь точно не придётся.              Выслушав короткий инструктаж, Драко кивнул и потянулся за свитком. В другой его руке всё ещё была зажата палочка, и он всё ещё чувствовал едва заметное тепло от окутывавшей всё его тело магии. Если так будет продолжаться и дальше, то через два дня он и правда сможет полностью встать на ноги.              — Есть что-то ещё, что я должен знать?              В разговор снова вступила Макгонагалл. Со стороны можно было подумать, что она действительно хочет помочь, но Малфой практически сразу отмел эту идею, как совершенно бессмысленную.              — Все подробности мы обговорим позже, когда вы немного поправитесь. А пока вы можете осмотреться здесь. Мы несколько изменили эту комнату, так что теперь она полностью должна удовлетворять ваши потребности. В гардеробе вы найдёте чистые вещи. За той дверью ванная комната, сам кабинет отделён от жилой зоны шкафом. И да, мистер Малфой, надеюсь, вы понимаете — мы рассчитываем на вас.              Твою мать. Малфой не понимал ни хрена, но точно не собирался это озвучивать. Он и без того чувствовал себя полнейшим идиотом. И скорее всего, был не так уж далёк от истины. Не зная, чего ему ждать дальше, Драко обвёл всех присутствующих настороженным взглядом, невольно задержавшись при этом на Поттере. Мыслями Избранный, казалось, давно был где-то не здесь, да и в целом выглядел он, мягко говоря, хреново.              — Я понял.              — Ну вот и отлично. Значит, сейчас мы вас оставим. Скорейшего выздоровления. И да, пергамент зачарован, — рукой Кингсли махнул в сторону свитка. — С его помощью мы сможем поддерживать связь. Так что что не забывайте периодически проверять его.              — Поправляйтесь, мистер Малфой, — Минерва сдержанно кивнула ему и перевела взгляд на Поттера, который в это время стоял, прислонившись плечом к стене, и рассеянно рассматривал рукав собственной куртки. — Вы идёте?              — Нет, я зайду к вам немного позже.              Не то чтобы Драко был рад такому раскладу. Больше всего ему хотелось сейчас остаться одному. Закрыть глаза и попытаться привести в порядок сознание. Разложить по полочкам всё, что только что обрушилось на него. Да просто, мать его, уснуть. Но точно не вести беседы с грёбаным героем, стоявшим сейчас напротив его кровати.              Когда Кингсли и Макгонагалл закрыли за собой дверь, Гарри оттолкнулся наконец от стены и подошёл ближе.              — Ну что, Малфой, поздравляю с переездом.              — Твоих рук дело?              Поттер невесело хмыкнул и как-то слишком неопределённо пожал плечами.              — Ну допустим. Какая разница?              — Просто не понимаю.              — И не надо.              — Но как тебе вообще удалось уговорить их?              — Ну я же «Избранный». Должны же у меня быть хоть какие-то привилегии.              Сарказм, сочившийся из голоса Поттера, заставил Драко ухмыльнуться и добавить пару очков стоявшему напротив гриффиндорцу. Возможно, он был не таким уж и идиотом. Хотя окончательные выводы делать было ещё однозначно рано.              — Где Грейнджер? — вопрос возник у него в голове слишком неожиданно, и Малфой даже не успел его толком обдумать, но Гарри, как ни странно, вовсе не выглядел удивлённым.              — Когда последний раз проверял, она ещё спала. Уже соскучился?              Проигнорировав насмешливый выпад, Малфой кивнул и закрыл глаза. Сил даже на обычный разговор практически не осталось, но он ещё не готов был признать это. Горло в очередной раз сдавило, и новый приступ кашля заставил его на локтях приподняться на кровати.              — Ах да, чуть не забыл, — Поттер подошёл к шкафу и взял с одной из полок два стеклянных флакона. — Тебе нужно пить их три раза в день, пока не пройдёт кашель.              Договорив, он демонстративно поставил зелья на стол, после чего скрестил на груди руки и неторопливо встал рядом. Всё это действие настолько походило на неприкрытое издевательство, что Малфой в ответ лишь удивлённо поднял брови.              — Макгонагалл говорила, что ты должен как можно чаще использовать магию. Так что можешь начинать, — Поттер махнул рукой в сторону зелий и вновь устремил полностью лишённый эмоций взгляд себе под ноги.              Возразить Драко было нечего, поэтому он лишь плотнее стиснул зубы, пытаясь сдержать охватившее его раздражение, и вновь поднял палочку.              — Акцио зелье!              Стеклянный флакон, который Малфой отчаянно гипнотизировал взглядом, чуть задрожал, затем медленно наклонился и после со звенящим звуком покатился по гладкой поверхности стола, словно кто-то перерезал держащие его нити. Набирая скорость, он практически достиг края, но упасть ему не дала рука Поттера, который, поймав бытылёк, тут же поставил его на место.              — Нравится издеваться?              — Очень. Давай ещё раз.              Несмотря на сильнейшую усталость, которая практически придавливала Драко к кровати, изнутри его стала заполнять ярость. Такая чистая и всепоглощающая, что он чувствовал, как тепло, собиравшееся на кончиках пальцев, постепенно стало перетекать в палочку, заставляя её искриться.              — Акцио зелье!              Флакон сорвался наконец со стола и, пролетев немного, упал на кровать, прямо в ноги неверящему своим глазам Малфою. У него получилось! У него, мать его, получилось. Это было так ошеломительно, что он едва сдержал восторг, криком рвущийся наружу, и перевёл взгляд на Гарри.              — Поздравляю, — сухо бросил Поттер и кинул Драко второй флакон, в котором, судя по цвету, было Укрепляющее зелье. — Думаю, пока с тебя хватит, а мне пора. И Малфой, — он сделал небольшую паузу, словно сомневался, стоит ли заканчивать фразу, — на тебя правда рассчитывает очень много людей. И я дал им слово, что ты не подведёшь их. Постарайся сделать так, чтобы я не пожалел об этом.              — Я… Спасибо… И я тебя услышал, — Малфой сглотнул. Он просто не знал, что может ещё на это ответить. Злость почти улеглась, и в голову всё настойчивее стало пробираться осознание, что Поттер не просто сделал ему одолжение. Избранный действительно спас ему жизнь, и едва ли Драко сможет когда-нибудь понять, почему бывшие враги, те, кто должны были сильнее всего его ненавидеть, раз за разом помогали ему, и ,кажется, даже не находили в этом ничего удивительного.              Поттер ушёл, и Драко в очередной раз остался один с собственными мыслями, которые, впрочем, не смогли долго удерживать в сознании его ослабленное тело, и уже спустя пять минут он вновь на несколько часов погрузился в сон. И за всё это время ему ни разу не приснились кошмары.                     

***

             Проснувшись, Малфой не сразу понял, где он находится. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить состоявшийся не так давно разговор и осознать, что всё это действительно было правдой. Правдой, в которую Драко до сих пор не мог поверить, даже во сне продолжая сжимать палочку, будто стоит выпустить её из рук — и та сразу исчезнет. Растворится, как сон, что утром невозможно удержать в сознании.              Приподнявшись на локтях, он понял, что старуха говорила правду. Зелья действительно работали, и пусть Малфой всё ещё был достаточно слабым, он чувствовал, что вполне может встать и даже попробовать привести себя в порядок.              Но сначала нужно было выпить зелья, горький вкус которых давно уже успел стать ему привычным, как тыквенный сок, что в школе всегда подавали на ужин. Думать про все прошлые годы, находясь в тепле, на мягкой постели оказалось куда проще, и он уже вполне допускал, что со временем смог бы вспомнить не только то, как он жил и что окружало его когда-то, но и кем был он сам. Вспомнить, что за человек на самом деле был Драко Малфой. Да, он совершенно точно смог бы. Но почему-то уже не уверен был, что он действительно этого хочет.              В небольшой и достаточно скудно обставленной комнате было куда теплее, чем в сырых подземельях, но Малфой всё равно никак не мог согреться. Казалось, что холод за то время, что он прожил в камере, успел пробраться ему под кожу и теперь заставлял мёрзнуть, где бы Драко ни находился.              Взмахом волшебной палочки он разжёг стоявший у стены камин и едва не застонал от практически забытого ощущения магии, которое в этот момент волной прошлось сквозь всё его тело.              Принять горячий душ, умыться, надеть чистую одежду, которую до него не носил никто из Уизли, — любое простейшее, по сути, действие вызывало в нём столько эмоций, что они ощущались физически чем-то, что буквально переполняло его грудную клетку, словно отчаянно пыталось вырваться наружу.              Закончив умываться, Драко обхватил двумя руками края белоснежной раковины и замер, не в силах оторвать взгляд от висевшего на стене зеркала. Это было странное, отвратительно неправильное ощущение, но он действительно с трудом узнавал человека, смотревшего на него в отражении. Всё в нём было слишком. Слишком худое тело. Слишком много шрамов. Слишком затравленный взгляд, который теперь никогда уже, наверное, не сможет стать прежним. Он был слишком чужим, но Драко всё равно не мог отвернуться.              Всё так же не отводя взгляда, чуть дрожащей рукой Малфой коснулся собственного лица, словно сомневался в реальности того, что он видел. Только сейчас он действительно смог рассмотреть все свои шрамы, каждый из которых прятал в себе столько боли, что страшно было представить. Но, как ни странно, другое воспоминание оказалось ярче. Стоило Драко провести пальцами по тонкому рубцу прямо над бровью, как в сознании всплыл образ Грейнджер — и их сплетенные руки, которые она когда-то точно так же вела вдоль его лица, чтобы показать эти самые шрамы.              Малфой сглотнул.              Вспышкой в голове возникла мысль, заставившая его нервно облизнуть губы. Ей больше незачем было приходить к нему. Сейчас он не нуждается в этих чёртовых завтраках, а значит, она может не тратить на него своё время. Включив воду, Малфой нервно умылся и вновь перевёл взгляд на зеркало. Он не должен был так бояться. Только не теперь, когда у него есть еда, свет и даже долбаный огонь в камине. Его не должно волновать, увидит ли он Грейнджер. И уж тем более он не должен хотеть вернуться в эту грёбаную камеру. Нет. Это просто немыслимо.              Звук открывающейся двери вырвал его из плена собственного разума. Медленно он вышел из ванной комнаты, стараясь не обращать внимания на слабость, которая всё ещё не отпускала его тело, и остановился, увидев в кабинете Гермиону. Она стояла возле самой двери, отчаянно вцепившись в ручку собственной сумки.              — Малфой.              — Грейнджер.              Они стояли друг напротив друга, не в силах сдвинуться с места. Он видел, как дрожали её губы, как неестественно побелели сжимавшие сумку пальцы, но не решался подойти ближе.              — Я… Я думала, что ты умер.              Грёбаный Поттер даже не предупредил её. Хотя с чего ему было считать, что это имеет для Грейнджер какое-либо значение.              — И что, уже успела открыть бутылочку эльфийского игристого?              — Боже, какой же ты идиот, — Гермиона отчаянно затрясла головой, но губы её невольно растянулись в улыбке.              — Идиот, — Малфой согласно кивнул и обвёл рукой небольшую комнату, в которой сам толком не успел ещё освоиться. — Проходи, чувствуй себя как дома.              Осторожно, словно сомневаясь, что ей действительно стоит это делать, Гермиона прошла внутрь и остановилась возле камина, от пламени которого продолжало исходить приятное тепло, согревающее большую часть комнаты.              — Я рада, что тебя выпустили, здесь даже почти уютно.              — Меня не выпустили. Мне выделили другую камеру, но суть осталась та же.              Гермиона раздражённо повела плечами.              — Эта камера не только удерживает тебя внутри, но в первую очередь не пускает сюда всех, кто снаружи. И ты прекрасно это знаешь.              — Я не об этом. Я здесь, пока нужен им и ни минутой дольше.              — Это будет зависеть и от тебя тоже.              Наивность Грейнджер поражала, но, блядь, она выглядела в эту минуту настолько уязвимой, настолько беззащитной и хрупкой, что Малфой просто не решился с ней спорить. Он и так не понимал, как в этом худом, буквально невесомом теле может умещаться столько силы, что ей до сих пор удаётся не сломаться. Хотя сейчас она, кажется, действительно была на грани. И это совершенно точно была не та картина, которую Драко хотел бы когда-либо ещё увидеть.              — В любом случае, если я не хочу назад, мне придётся стараться.              — Ты знаешь уже, что будешь делать?              — Да, мне дали список. Сейчас найду, — взяв со стола волшебную палочку, Малфой вывел в воздухе несложную руну и притянул к себе пергамент, который на этот раз с лёгкостью влетел в раскрытую ладонь, заставив его едва заметно улыбнуться. — Вот, можешь посмотреть, если интересно.              Ей было не просто интересно. Это слово и близко не могло описать эмоций Грейнджер, когда та разворачивала зачарованный свиток, и Драко в очередной раз изумился, как быстро менялось выражение лица девушки, стоило ей столкнуться с очередной нерешенной пока ещё задачей.              — Невероятно. Это… Здесь так много всего, — Гермиона нахмурила брови и пальцем указала куда-то в середину длинного списка. — И вот это зелье. Я никогда не сталкивалась с ним раньше. Чёрт. Я и представить не могла, что это будет так сложно.              — Никто не говорил, что будет просто, — Драко пожал плечами и попытался изобразить на своём лице улыбку. — Ну в одном, по крайней мере, Кингсли был прав — скучать мне теперь точно не придётся.              — Эм-м да. — Малфою показалось, что Грейнджер, услышав последнюю его фразу, помрачнела, но он не мог сказать этого наверняка — слишком быстро девушка отвернулась к камину и принялась рассматривать пляшущие в нём языки пламени. — Думаю, мне придётся искать новое место для чтения. Едва ли у тебя сейчас будет время на что-то, кроме всего этого.              Гермиона помахала в воздухе пергаментом и так неискренне усмехнулась, что Драко наверняка закатил бы глаза или не удержался от очередной порции сарказма, не будь он сейчас так отвратительно взволнован её словами, в которые она, судя по всему, действительно верила или упорно заставляла себя поверить.              — Вообще-то, я думал, ты сможешь помочь мне. То есть мы могли бы и дальше работать вместе. Если ты не против. Просто я и правда не уверен в некоторых зельях, — Малфой говорил какой-то несвязный бред и едва сдерживался, чтобы не начать биться головой о стену, но энергичный кивок Грейнджер заставил его облегчённо выдохнуть.              — Да-да. Тогда в следующий раз я принесу книги. Тайник всё ещё в подземельях. Если честно, я просто забыла про него. И не подумала, когда, — она запнулась, — когда увидела, что тебя нет в камере.              — Я польщён. Гермиона Грейнджер забыла про книги.              Драко ожидал очередной ехидный ответ, очередную её колкую фразу, что угодно, только не отвратительное молчание, которое повисло в комнате, заставив его кадык предательски дёрнуться.              — Я думала, что опоздала, понимаешь? — не отрывая взгляда от огня, Гермиона наконец заговорила, и Малфой поразился тому, как сильно дрожал её голос. — Я не должна была оставлять тебя так надолго. Я не простила бы себе… Я просто больше не могу. Я устала. Сначала Джинни, потом ты. Это… Это слишком.              — Уизли мертва?              — Нет-нет, — она отчаянно затрясла головой, словно боялась, что иначе его слова могут стать правдой. — Она жива. Просто… Она… Мы были вместе на последней операции. Там был взрыв… Её придавило. Камень… Он был слишком тяжёлый… И стена… Мы не могли аппарировать… Её нога… Она…              — Я понял.              Что-то переворачивалось внутри от её голоса. В нём было столько боли, столько горечи и отчаяния, что Малфой просто не выдержал. Не дав себе шанса передумать, он сделал уверенный шаг вперёд и крепко прижал к себе девушку, которая показалась ему в этот момент как никогда беззащитной.              — Что… Что ты делаешь?              Если бы он только знал…              Грейнджер не пыталась оттолкнуть его. Она стояла совершенно неподвижно, но Драко чувствовал, как напряжено было всё её тело. Кажется, она даже не дышала, словно превратилась в стеклянную статую — настолько хрупкую, что хватит одного неверного касания, чтобы разбить её вдребезги.              — Это же неправильно, — то ли вопрос, то ли утверждение прозвучало так неуверенно, что Малфой лишь крепче прижал её к себе, словно боялся, что иначе она растает. Что грёбаный мир, ждавший Грейнджер снаружи, просто сломает её — и тогда вся эта война окончательно потеряет для него смысл.              — Плевать. Разве нет?              Кажется, он уже говорил ей что-то подобное раньше. В другой жизни, где ему был абсолютно неважен её ответ. Там, где её боль не имела для него совершенно никакого значения. Где он и представить не мог, что его смерть может действительно напугать её. Теперь же он прижимал её к своей груди и чувствовал, как рубашка становится влажной от её слёз, и это казалось настолько естественным, что он готов был стоять так хоть целую вечность, только бы ей стало хоть чуточку легче.              Чуть отстранившись, Гермиона подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Твою мать, человек не должен задыхаться от одного только грёбаного взгляда. Но Малфой просто не понимал, как дышать, когда она смотрела на него вот так… Точно весь мир в эту минуту переставал иметь хоть какое-то значение.              Неуверенно, словно Драко всё ещё мог оттолкнуть её, она потянулась к нему и осторожно, практически невесомо коснулась его губ своими. Будто спрашивала разрешение. Будто всё ещё сомневалась… Блядь. Неужели она не понимала? Неужели не видела, как сильно он в ней нуждается.              Да. Всё, что происходило, было неправильно. Малфой даже не стал бы с ней спорить, доказывая обратное. Но сейчас это было совершенно неважно. Значение имели только её поразительно нежные губы и та робость, с которой она раскрывала их, подаваясь ему навстречу.              Этот поцелуй был другим. Абсолютно непохожим на то безумие, что накрыло их в первый раз, когда оба они просто потеряли голову. Сейчас всё было иначе. Словно теперь они узнавали друг друга по-настоящему. Учились видеть то, что всегда было скрыто под масками, и старались запомнить каждую деталь, каждую секунду этой внезапной нежности, которая буквально затопила их, заставив закрыть глаза от удовольствия.              С удивительным трепетом, которого он, кажется, никогда не знал раньше, Малфой положил руку Гермионе на щеку и осторожно провёл по скуле большим пальцем, едва не застонав, когда её маленькая ладошка скользнула ему на шею. Лаская, царапая, притягивая ближе. Её тонкие пальцы на его коже. Они посылали тысячи импульсов, пьянили его, разжигая внутри что-то, о чём он и не подозревал раньше. И это было так охеренно, что, казалось, он запросто может сойти с ума от одного лишь этого грёбаного касания.              Рука Малфоя, лежавшая на тонкой талии, скользнула выше, заставляя его ненавидеть надетый на Грейнджер свитер. За то, что тот не позволял ему коснуться её. Ощутить под пальцами бледную кожу. Дотронуться до каждого из шрамов, которые доказывали ему, что оба они всё ещё живы. Он чувствовал, как борются в ней страх, неуверенность и желание раствориться в другом человеке. С поразительным отчаянием Гермиона сжимала ткань его рубашки, с каждым мгновением углубляя их поцелуй. Делая его всё более страстным. Живым. Настоящим.              И он тоже хотел раствориться в ней.              Вплести образ Грейнджер себе в подкорку. Запомнить каждую деталь. Каждый штрих, составлявший эту невозможную, но такую восхитительную картину в его сознании. Её губы, касания, нежность, даже странный, едва уловимый запах её волос, который казался ему смутно знакомым. Он хотел сохранить любую деталь, потому что понимал, что всё это может больше не повториться.              Грейнджер отстранилась первой. На этот раз она не стала отталкивать его и лишь неуверенно опустила голову, чтобы не сталкиваться взглядами, пока Малфой продолжал прижимать её к себе, уткнувшись в кудрявую макушку носом. Ему не хотелось отпускать её. Что угодно, только не возвращаться в реальность с её отвратительными неловкостью и банальными фразами, любая из которых казалась ему сейчас ужасно неуместной.              И Гермиона, пожалуй, была с ним согласна. Она не пыталась вырваться и, даже наоборот, прижималась к нему так близко, что Драко чувствовал её дыхание. И ещё что-то. Дурацкий запах не давал ему покоя, но он никак не мог вспомнить, что это… Странная горечь. Не похожая на зелья или что-то другое, к чему он привык.              Но он без сомнений сталкивался с ним раньше. И почему-то ему было безумно важно понять, когда именно.              Точно. Это было, кажется, на пятом курсе. Придурок с Пуффендуя, с которым Драко поставили в паре на трансфигурации, баловался маггловскими сигаретами, и от него постоянно шёл этот вечно бесивший Малфоя запах.              Сигареты.              Блядь, ни в какой вселенной он не мог представить, чтобы Грейнджер держала в руках сигарету, но он бы не спутал этот запах ни с чем другим. Не теперь, когда тот с поразительной чёткостью всплыл в его сознании, заставив убрать ладони в карманы и сделать медленный шаг назад. Подальше от Гермионы, которая смотрела на него с таким грёбаным непониманием, что ему было тошно.              — Не знал, что ты куришь, Грейнджер.              — Что? О чём ты? — кажется, она хотела подойти ближе, но не решилась.              — Я говорил тебе, что не собираюсь больше играть в эти игры.              Злость переполняла Малфоя. Она вспыхнула слишком внезапно, и теперь он просто не представлял, что с ней делать. Как выплеснуть всю ту горечь, что подступала к горлу при мысли, что Грейнджер касался кто-то другой. Что она, не задумываясь, целовала его после.              — Игры? — Гермиона несколько раз моргнула, прежде чем на её лице отразилось понимание. Но, твою мать, судя по всему, она даже не чувствовала себя виноватой.              — Ты прекрасно понимаешь, о чём я.              — Кажется, да. Понимаю, — Грейнджер опустила руку в карман и достала оттуда измятый листок, заставивший сердце Драко биться чаще. — Думаю, ты об этом. И если так, то, во-первых, нехорошо читать чужие письма, а во-вторых, — она положила листок на стол и направилась в сторону выхода, — если ты правда думаешь, что я стала бы играть с тобой, то ты до сих пор совершенно не знаешь меня, Малфой.              Она ушла, а Драко долго ещё смотрел в закрытую дверь, понимая, что, кажется, никогда ещё не чувствовал себя таким идиотом.                     

***

                    Кабинет профессора, в котором поселили Малфоя, не отличался особыми удобствами. По большому счету здесь было лишь самое необходимое, хотя даже это казалось ему сейчас неслыханной роскошью, о которой он буквально пару дней назад не мог и мечтать. Но было здесь и то, что действительно восхищало его.              Библиотека Снейпа.              Множество самых разнообразных книг, среди которых не было ничего лишнего. Сейчас они не просто удовлетворяли его интерес или помогали справиться со скукой. Нет. Они нужны были Драко, чтобы хотя бы попытаться справиться с той работой, которую взвалил на него Орден.              Весь день, с перерывом лишь на еду, он просидел за многочисленными фолиантами, надеясь разобраться с лежащим перед ним списком. Он строил схемы, выписывал ингредиенты и рисовал графики, пытаясь понять, как лучше ему организовать свою работу. Так дремоносные бобы встречались как минимум в трёх рецептах и в измельчённом виде без проблем хранились семьдесят два часа. Значит, он вполне мог заготовить их сразу несколько порций и не тратить лишнее время позже.              Часть указанных в списке зелий были и вовсе ему незнакомы, но прежде, чем попросить помощи, Драко сам пытался найти в книгах любую информацию, которая так или иначе могла бы оказаться ему полезной. Практически не вставая из-за письменного стола, он одну за другой внимательно просматривал старинные книги, стараясь не обращать внимания на давящую на веки усталость. Потому что так было проще. Так он мог хотя бы ненадолго вытеснить из своей головы мысли о Грейнджер, которые буквально затапливали его, стоило Малфою отвлечься.              Сейчас перед ним лежал учебник, написанный около ста лет назад, и на его страницах Драко смог найти довольно развёрнутый список свойств когтей гриффона, который вполне мог пригодиться ему позже. Чтобы не потерять его, Малфой решил выписать основные положения на пергамент, но в памяти в очередной раз всплыла последняя брошенная Грейнджер фраза, и рука, державшая обычное школьное перо, невольно сжалась в кулак, с хрустом ломая пишущую принадлежность. Кажется, в третий раз за сегодняшний вечер.              Медленно выдохнув, он потянулся за палочкой. Простейшее заклинание с лёгкостью вернуло перу прежний вид, но даже этих нескольких секунд хватило, чтобы мысли Драко успели уйти далеко от пожелтевших страниц, и он обречённо опустился лбом на сцепленные в замок руки.              Это было невозможно. Слишком много самых противоречивых эмоций бурлило в нём, мешая нормально сосредоточиться. Он злился на неё, на себя, на эту грёбаную записку и Поттера, который не умел нормально составлять предложения. Злость кипела, буквально сжигала его изнутри, оставляя после себя липкий, неприятный осадок — страх. Мысль, что Гермиона не придёт, действительно пугала его и заставляла Малфоя то и дело переводить свой взгляд на дверь в надежде, что та наконец откроется.              Хотя на самом деле он не имел ни малейшего представления, что скажет Грейнджер, когда та вернётся. Да, он ревновал её. Скрепя сердце ему пришлось признать этот факт, но он совершенно не представлял, что с этим делать. Потому что прекрасно понимал, что не должен был. Не имел на это никакого права. Но вот только ему было глубоко плевать на это. Одна только мысль, что этой ведьмы мог касаться кто-то другой, заполняла всё внутри такой неподдельной яростью, что хотелось разнести этот грёбаный кабинет, не оставив камня на камне.              Никогда раньше он не испытывал ничего подобного. Даже когда Пэнси рассказала ему про тот проклятый поцелуй, он не почувствовал ничего, кроме банального раздражения. Теперь же весь его годами выращенный контроль разбивался вдребезги, а он буквально ничего не мог сделать.              И это просто убивало его.              Перед тем как уйти, Грейнджер сказала, что он не знал её. Но она ошибалась. Он не знал в первую очередь самого себя. И это была главная его проблема.              Входная дверь неожиданно скрипнула, заставив Малфоя обернуться. Гораздо быстрее, чем хотела бы того его гордость. Но вместо Гермионы в проёме он увидел высокую женщину лет сорока, с которой никогда не встречался раньше. Однако не узнать её было просто невозможно. Слишком сильно Андромеда походила на свою сестру, и от этого сходства по коже побежали предательские мурашки, словно его против воли окунули в собственное прошлое.              — Добрый вечер, Драко. Меня зовут миссис Тонкс, хотя, судя по выражению лица, ты и так узнал меня.              — Узнал, — Малфой кивнул и медленно отодвинул лежащую перед ним книгу. — Что вам от меня нужно?              Женщина закатила глаза и неодобрительно покачала головой, словно разговаривала с умалишённым.              — Для начала, чтобы ты пригласил меня войти. Я думала, Нарцисса лучше воспитала единственного сына.              — Едва ли вам нужно моё приглашение. И вы так и не ответили на мой вопрос. Зачем вы здесь?              Так и не дождавшись приглашения, женщина прошла в глубь комнаты, остановившись прямо напротив камина. Как раз на том месте, где стояла несколько часов назад Гермиона.              — А ты как думаешь?              — Ни одного предположения.              — Скажем так: я знаю, что мисс Грейнджер помогала тебе. И в какой-то момент мне захотелось понять, почему она это делала.              — Что ж, — Малфой усмехнулся и демонстративно развёл руки в стороны, — я задаюсь этим вопросом уже несколько месяцев, так что, если найдёте ответ, мне будет очень интересно его услышать.              — Ну, пока что ты не упрощаешь мне задачу.              — Почему бы вам тогда не спросить об этом у неё самой?              — Боюсь, что она тоже не сможет мне ответить. Хотя лично я всё ещё уверена, что ей стоило бы держаться от тебя подальше. Это было бы куда разумнее. Для вас обоих.              Слова врезались в него словно бладжер. Блядь. Слишком больно. Потому что в глубине души он знал, что это правда.              — И часто ли вы сами поступали разумно?              Впервые за всё то время, что Андромеда пробыла в новом жилище Драко, губы её изогнулись в немного печальной, но при этом достаточно искренней улыбке.              — Возможно, нет. И не жалею об этом. Но ты совсем другое дело.              — Вы так говорите, будто знаете меня.              — Я знаю твою семью.              — Какая ирония. Это ведь и ваша семья тоже.              — Моя семья — это мой внук. И только.              В комнате повисла неприятная тишина, но миссис Тонкс, кажется, не спешила уходить и с поразительным спокойствием наблюдала, как пляшут в камине языки пламени.              — Как вы узнали, что я здесь?              — Гарри рассказал. Он приходил повидаться с Тедди, и я спросила, где могу найти тебя.              Конечно, куда же без грёбаного Поттера.              — Надеюсь, вы удовлетворили своё любопытство?              — Уже выгоняешь? — Андромеда усмехнулась и перевела взгляд на Драко. — Когда ты злишься, становишься особенно похож на отца.              — Я — не мой отец.              — Конечно, нет. Он не стал бы даже разговаривать с предательницей крови. Правда, я и сама не особо рвусь с ним общаться. Хотя, слышала, Нарцисса была счастлива с Люциусом. По крайней мере, пока не случилось то, чего они так долго ждали.              — Была. Они действительно любят друг друга.              — Что ж. Значит, хотя бы одной из трёх сестёр повезло быть счастливой. Бэлла никогда не знала любви, а я в итоге заплатила за неё слишком большую цену.              — Скажите, — Малфой запнулся, он был не уверен, имеет ли право задавать, крутившийся на языке вопрос, но любопытство оказалось сильнее, — вы ни разу не пожалели?              — Нет, — миссис Тонкс отрицательно покачала головой, и рука её невольно потянулась к обручальному кольцу, которое Драко не заметил раньше. — Единственное, о чём я жалею, что не смогла поддержать свою дочь, когда узнала, что та выбрала Люпина. Это была моя самая большая ошибка.              — Но он же был оборотнем.              — И что? Разве мы можем указать сердцу, в кого не стоит влюбляться?              — Но… — Малфой хотел возразить что-то ещё, но взгляд тёмных, слишком проницательных глаз заставил его опустить голову. — Нет. Не можем.              — Что ж. Рада была познакомиться, Драко. Но вижу, что ты занят. Не смею тебя больше отвлекать.              — И что? Нашли вы ответ на свой вопрос?              — Возможно.              Андромеда многозначительно улыбнулась и направилась уже в сторону выхода, но ещё один вопрос внезапно возник в голове Малфоя и теперь не давал ему покоя.              — Миссис Тонкс.              — Да, Драко?              — Как вы поняли, что мистер Тонкс тот самый человек? Что ради него вы готовы отказаться от всего остального?              — Знаешь, как-то на последнем курсе я забрела в заброшенный класс и нашла там зачарованное зеркало, — при воспоминании о прошлом взгляд женщины заметно потеплел, и на лице появилась непривычная мягкость. — Оно показывало самые сокровенные желания. Те, что действительно могут сделать нас счастливыми. И я не увидела там богатств, славы или статуса. Я увидела себя, Теда и маленькую Дору у него на руках. И всё стало удивительно просто. Ты тоже должен понять, что показало бы тебе это зеркало. И для этого не нужна магия. Ответ давно спрятан в глубинах твоего сердца. Осталось просто найти его.              

***

             Три дня. Грейнджер не было три грёбаных дня, и этого времени оказалось достаточно, чтобы Малфой успел возненавидеть свои новую клетку и магию, которая держала его взаперти, не давая выйти наружу.              Он понимал, что был неправ. Да, он облажался, но Гермиона не могла просто оставить его здесь, не дав даже возможности оправдаться.              Поэтому он ждал. Искал нужные слова, подбирал аргументы в свою защиту, хотел даже извиниться, но, когда Грейнджер ураганом влетела в его кабинет, Драко понял, что ей совершенно плевать на всего его заготовленные речи.              Она в принципе практически не обращала на Малфоя внимания. Лишь бросила ему короткое «Привет», после чего стремительно прошла внутрь комнаты и, с шумом поставив на стол зачарованную сумку, принялась доставать из неё просто невозможное количество книг, большую часть из которых он даже не видел раньше.              — Решила ограбить библиотеку? — убрав руки в карманы, Драко подошёл к столу, но остановился, когда до Гермионы оставалось примерно два широких шага. Он не был уверен, что ему стоит подходить ближе. Слишком сильно хотелось придушить эту ведьму, которая, судя по всему, все три дня, пока он сходил с ума, просто занималась поиском долбаных книг и даже не соизволила отправить ему самолётик.              — Как смешно, Малфой. Здесь, между прочим, есть и для тебя тоже, — не отвлекаясь от своего занятия, Грейнджер махнула в сторону высокой стопки, на самом верху которой лежал классический учебник по зельеварению.              — Ну спасибо. Ты щедра как никогда. Даже не знаю, как отблагодарить тебя.              — Тогда просто не мешай. Мне нужно будет работать.              — Грейнджер.              — Да, Малфой.              — Тебе не кажется, что нам стоит поговорить?              — Нет, не кажется. Послушай, сейчас правда не время для глупостей. Я должна думать о том, как попасть в поместье. Ты же даже не представляешь, что происходит снаружи. Пожиратели вчера опять напали на Хогсмид, и никто не знает, как долго мы сможем сдерживать их атаки. Вот что сейчас действительно важно.              — Как скажешь.              Малфой сделал уверенный шаг назад и повернулся к котлу, в котором совсем недавно поставил заготовку для Аконитового зелья. Он точно не собирался уговаривать её. Не тогда, когда ей это было совершенно не нужно.              И он даже готов был притвориться, что это правда.              Что он не видит, как она теребит свой грёбаный заусенец и закусывает губу, словно находится на самом важном экзамене в своей жизни. Смелая гриффиндорка опять боялась его. Жалела, что поцеловала Пожирателя. Считала это ошибкой, но не хотела признавать собственную слабость.              А Малфой признал. Грейнджер давно уже стала самой сильной, самой ненавистной его слабостью, которой он не мог сопротивляться, даже несмотря на все установки, которые с детства внушали ему родители. Салазар. Как же хорошо, что отец не мог залезть сейчас к нему в голову. Его точно хватил бы удар, узнай он даже самые безобидные мысли своего единственного сына.              Но отец со всеми своими правилами был сейчас слишком далеко. В отличие от Гермионы, которая только что в очередной раз заправила непослушную прядь себе за ухо. Убедившись, что девушка с головой ушла в работу, Малфой тоже сел за стол и притянул к себе книги. Он не сомневался, что Грейнджер смогла найти для него самые подробные рецепты, но решил, что посмотрит их позже. Всё равно в первую очередь ему сказали заняться волчьим противоядием — слишком опасным был его дефицит для жителей замка.              Поэтому сейчас в его руках лежал не один из множества учебников по зельеварению, а увесистый том о тёмных проклятиях, который Драко ещё вчера нашёл в библиотеке Снейпа.              Уже второй день, словно одержимый, Малфой пытался найти хоть какую-то новую информацию о проклятии, поразившем Грейнджер. Он пересмотрел уже, кажется, сотни страниц, но до сих пор не нашёл ни единой строчки, которая хотя бы приблизительно описывала следы, похожие на те, что он увидел на теле девушки, или то, что он слышал от Пожирателей раньше.              И это выводило его из себя. Потому что он, блядь, просто не готов был сдаться. Даже если сама Грейнджер давно уже решила опустить руки.              Больше трех часов они просидели за столом, разделённые множеством книг, пергаментов и пожелтевших тетрадей, но не сказали друг другу ни слова. Лишь изредка Гермиона шептала себе под нос странные маггловские ругательства, заставлявшие Малфоя изо всех сил сдерживать улыбку до тех пор, пока Грейнджер не бросила карандаш и не начала яростно рвать листы ни в чём не повинного блокнота.              — Всё нормально?              — Ни черта не нормально. Это всё бесполезно, — Гермиона закрыла глаза и обречённо опустила голову на руки.              — Может, покажешь? Что ты там хочешь сделать?              Убрав в сторону лежащую перед ним книгу, Драко развернулся и пододвинул стул ближе к Грейнджер, которая уже подняла голову и пыталась вновь взять себя в руки.              — Ты слышал когда-нибудь про камень Эрдмана?              — Слышал. Правда, насколько я знаю, он был безвозвратно утрачен ещё пару веков назад.              — Я тоже так думала, но Пожиратели смогли найти его и хранили в поместье Кэрроу.              — Хранили? Вам удалось его выкрасть?              — Если бы, — Гермиона устало потёрла переносицу и, встав со стула, принялась нервно мерить шагами небольшую комнату. — Мы пытались, но он самоуничтожился, стоило Джинни дотронуться до него. Тогда и… Этот взрыв…              — Можешь не продолжать, я понял. Но если камня больше нет…              — Но как-то же его создали. Я пыталась понять, как он работает. Сам принцип магии, которая способна снять практически любые защитные чары.              — Не любые, Грейнджер. Даже с долбаным камнем Эрдмана ты не смогла бы попасть в Малфой-мэнор.              — Хватит говорить мне, что это невозможно! — Грейнджер перешла уже на крик и с силой сжимала кулаки, в которых на этот раз, к счастью, не было волшебной палочки. Малфой не удивился бы, реши она разгромить и это его жилище тоже.              — Я просто устал смотреть, как ты долбишься в закрытую дверь. Это бесполезно, — Малфой тоже встал и подошёл к Грейнджер вплотную, так что мог бы, кажется, услышать её слишком тяжёлое дыхание.              — Всегда есть способ. В конце концов, Пожиратели всегда могут привести меня туда сами!              — Даже не думай…              — Какая разница? — Грейнджер подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза настолько вызывающим взглядом, что он едва сдержался, чтобы не сжать пальцы прямо на её грёбаной шее. — Я всё равно умираю, Малфой. Так моя смерть хотя бы обретёт смысл. Я должна попытаться сделать хоть что-то.              — Не смей говорить так, — практически прошипел Драко, не разжимая челюсти. — Не смей даже произносить это!              — Что говорить? Что я умираю? Но это правда, и ты должен уже понять это.              — И поэтому ты решила выбрать самый мучительный способ?              — Неужели ты не понимаешь? Мы должны уничтожить крестраж. Я должна, слышишь, должна попасть в это чёртово поместье. Чего бы это ни стоило.              Шестерёнки закрутились в голове Малфоя с пугающей скоростью, и он даже не успел осознать собственную мысль, прежде чем слова вырвались наружу:              — Если тебе так не терпится попасть к Пожирателям, есть куда более безопасный способ.              — Неужели. Просвяти меня.              — Ну же, Грейнджер. Ты же умная девочка, — Малфой усмехнулся и наклонился так низко, что его губы практически задевали кожу возле самого её уха. — Всё гораздо проще, чем ты думаешь. Ты хочешь преодолеть защиту Малфой-мэнора? Значит, ты сама должна стать Малфой.