Обратный отсчет

      В небольшом и густо заставленном кабинете казалось невыносимо тесно. Словно кто-то невидимой рукой сжал в кулак каменные стены, оставив между ними слишком мало воздуха. Явно недостаточно, чтобы Грейнджер могла хотя бы попытаться привести в порядок дыхание.              Ей нужно было успокоиться. Она не имела права пропустить ни единого слова предстоящего разговора, который должен был начаться с минуты на минуту и в прямом смысле решал судьбу магического мира. Слишком многое стояло на кону, а она банально не могла взять себя в руки. И осознание этого лишь усиливало её и без того выходящее за все допустимые рамки напряжение.              Голос профессора Макгонагалл, раздавшийся будто из-под воды, заставил Гермиону повернуться. Минерва сидела справа от неё на высоком стуле и, кажется, что-то спрашивала.              — Что, простите? — Гермиона и сама не поняла, как смогла выдавить из себя два этих, казалось бы, совершенно простых слова. Язык ощущался слишком тяжёлым. Словно и не принадлежал ей вовсе.              — Я спросила, всё ли в порядке. Вы выглядите очень бледной.              — Да-да, я в норме. Просто задумалась.              — Может, вам стоить отдохнуть? — женщина казалась крайне обеспокоенной, и Гермиона попыталась изобразить на своём лице хотя бы какое-то подобие улыбки. Она не хотела видеть этот полный сочувствия взгляд. Только не теперь, когда её должны были волновать другие, куда более важные вещи.              — Нет-нет. Правда, вам не о чем беспокоиться.              — Может, тогда вы объясните, почему я здесь? Вы сказали, что это срочно, и мне пришлось оставить свою работу.              — Да. Конечно, сейчас. Только дождёмся профессора Флитвика. Я отправила патронус и ему тоже.              Гермиона перевела взгляд на часы. Филиус вот-вот должен был прийти — она отправила послания практически сразу после того, как Малфой бросил ей в лицо это немыслимое предложение. Такое очевидное и такое невозможное одновременно, что первые несколько секунд Грейнджер просто ждала, когда он рассмеётся.              Но, кажется, никогда ещё Малфой не был так серьёзен. И в тот момент, когда она действительно осознала это, внутри словно что-то взорвалось от невероятного количества эмоций. Надежда в очередной раз дразнила её, рисовала в голове такие желанные картины, но Гермиона просто отказывалась ей верить. Не после того, как совсем недавно та буквально швырнула её с небес на острые скалы. Это было слишком больно, чтобы ещё раз так легко впустить её в собственное сердце.              Но Гермиона не имела права сомневаться. Практически сразу она отправила патронусы с просьбой прийти, надеясь, что Макгонагалл и Флитвик воспримут её послание серьёзно. Она действовала максимально быстро, просто не давая себе времени осознать происходящее. И что ещё более важно — не оставляя ему шанса передумать.              Взгляд её невольно соскользнул на сохранявшего поразительное спокойствие Малфоя. Он стоял над котлом, в котором медленно нагревалась пахнущая пережаренными орехами жидкость, и постепенно вливал в него бледно-жёлтый отвар календулы, заставляя зелье источать густой пар. Тот плавно поднимался над гладкой поверхностью, закручиваясь при этом в красивые витиеватые узоры, и завораживал своим изящным танцем.              Малфой. Находиться с ним в комнате было просто невыносимо. Одним своим присутствием он заставлял Грейнджер чувствовать себя иначе, словно она была под воздействием странного, неизвестного ей зелья. И если раньше она могла сделать вид, что ничего не происходит, то теперь, после их последнего поцелуя, Гермиона понимала, что не может себе позволить даже этого. Она проиграла самой себе, когда поддалась этой слабости. Когда решила, что может хотя бы ненадолго перестать пытаться быть сильной.              Быстрый и достаточно настойчивый стук, идущий со стороны коридора, выдернул её из тяжёлых мыслей, переключив внимание на входную дверь, которая практически сразу раскрылась, и в дверном проёме показался весьма встревоженный Флитвик.              — Добрый день, мисс Грейнджер. Мистер Малфой, Минерва, — Филиус по очереди поздоровался с каждым, кого увидел в кабинете, и вновь перевёл свой взгляд на девушку. — Вы сказали, у вас что-то срочное.              — Да, проходите.              Не зная, как справиться с волнением, Гермиона встала и прошла к письменному столу. Она понимала, что лежащие на нём бумаги никак не могут помочь ей, но само ощущение твёрдой опоры казалось сейчас жизненно необходимым. Словно гладкая столешница была единственным, что удерживало её в эту минуту от неминуемого падения.              Флитвик между тем бегло осмотрел небольшой кабинет и, выбрав для себя один из стоявших напротив Гермионы стульев, достал волшебную палочку, чтобы с помощью привычного уже заклинания придать сиденью более удобную для его не совсем стандартного роста форму.              — Мисс Грейнджер, у нас не так много времени, — привычно строгий взгляд профессора Макгонагалл заставил девушку вновь почувствовать себя прилежной ученицей, которая отчаянно ждала одобрения.              — Да-да, конечно, — боковым зрением Гермиона увидела, что Малфой оставил варившееся в котле зелье и встал рядом. Ей достаточно было протянуть руку, чтобы коснуться его предплечья, но она лишь сильнее сжала край деревянной столешницы и напряглась, словно любое неверное движение и она могла в прямом смысле слова обжечься. — Я понимаю. Но это действительно важно.              — Мы вас слушаем, — Флитвик убрал волшебную палочку в специальный внутренний карман и сцепил в замок руки.              — Кажется, мы нашли способ попасть в Малфой-мэнор.              Фраза повисла в тишине. Словно Гермиона бросила в озеро камень и теперь смотрела на круги, расходящиеся по водной глади — неподдельную реакцию людей, сидевших напротив.              — Ну же, не тяните, — Флитвик в нетерпении немного подался вперёд и нахмурил слишком густые брови.              — Я… Мы… — слова просто застряли в горле. Грейнджер не понимала, как может произнести вслух то, чему не решалась дать имя даже в собственном сознании. Но, к счастью, Малфой, кажется, не испытывал с этим никаких проблем и ровным и поразительно безразличным голосом закончил за неё эту совершенно немыслимую фразу.              — Мы хотим, чтобы вы провели магическую церемонию. Или, проще говоря, поженили нас.              Лицо Минервы вытянулось, и хотя женщина всё ещё старалась держать себя в руках, невозможно было не заметить, как сильно поразили её слова, так небрежно брошенные сейчас Малфоем.              — Но вы… Вы понимаете, что это значит?              — Интересно, что тут можно не понять? — Драко закатил глаза и раздражённо покачал головой. — И ладно, вы считаете идиотом меня, но Грейнджер вроде была вашей любимой ученицей.              — Нет, я… Просто… — Кажется, никогда ещё Гермиона не видела Макгонагалл настолько растерянной, но собственные переживания едва ли позволяли ей трезво оценивать чужие реакции. — Это звучит как чистое безумие.              Чёрт возьми, как же Грейнджер была с ней согласна. Но сейчас было не время, чтобы признавать это.              — Как и все последние несколько лет. Но сейчас это безумие хотя бы обрело смысл.              — Это слишком опасно, мисс Грейнджер, — Флитвик извлёк из кармана небольшой платок и, сняв очки, принялся взволнованно натирать стёкла, словно действительно внезапно стал хуже в них видеть. — Не собираетесь же вы отправиться в поместье одна.              — Почему нет? — Гермиона сложила на груди руки в защитном жесте и устремила на профессора немигающий взгляд, заставивший его стушеваться. — Мы не можем упустить такой шанс просто потому, что это опасно.              — Тем не менее… — Филиус хотел сказать ещё что-то, но договорить ему не дал вмешавшийся в разговор Драко:              — Это единственный способ попасть в поместье. И он куда более надёжный, чем все ваши долбаные артефакты. Её будет защищать магия мэнора. Я думаю, вы должны осознавать, что это значит.              — Конечно-конечно. Просто это слишком неожиданно: свадьба, вступление в род, — Филиус вернул на место очки и перевёл взгляд на Грейнджер. — Вы действительно готовы решиться на всё это?              — Более чем. Не понимаю, почему вы сомневаетесь во мне.              — Что вы, что вы… — Флитвик успокаивающе замахал руками. — Просто… Ну… Просто…              Не зная, как закончить свою мысль, Филиус перевёл беспомощный взгляд на коллегу, и Минерва, едва заметно покачав головой, продолжила начатую им фразу:              — Просто Малфои не разводятся.              Гермиона сглотнула и перевела взгляд на Драко. Он заметно помрачнел, когда дело коснулось этого давно известного всем факта. Впервые за весь их разговор, который и без того не казался Гермионе весёлым.              — Думаю, все мы здесь знаем, что в нашей ситуации это не имеет особого значения.              Конечно. Они знали. Грейнджер прекрасно понимала, что Малфой никогда не решился бы на подобный шаг, не будь он уверен, что у неё осталось совсем немного времени. Она понимала. И это почти не делало ей больно.              В конце концов, всё, что происходило между ними, стало возможным лишь потому, что впереди у Гермионы не было ничего, кроме беспросветной тьмы, день за днём затягивающей её всё сильнее. Она чувствовала это. Ощущала каждой своей клеткой. Видела в отражении, что показывало беспощадное зеркало.              Нет. Если бы не проклятие, она совершенно точно держалась бы от Драко как можно дальше. Просто потому, что была уверена: даже если бы война не сломала её — рано или поздно это сделал бы сам Малфой. Слишком слабой Грейнджер становилась рядом с ним. Слишком сильно начинала от него зависеть. И рано или поздно она бы пожалела об этом.              Макгонагалл выразительно кашлянула, привлекая внимание Гермионы. Женщина молчала, но её глаза говорили за неё. Она хотела, чтобы Грейнджер образумилась. Понимала, что, решившись на этот шаг, девушка не будет больше и думать о собственном спасении, словно утратит на него всякое право.              Не выдержав пронзительного взгляда, Гермиона опустила голову. Она знала, что Макгонагалл права, но всё это давно перестало иметь для неё значение. Так или иначе Грейнджер смогла принять неизбежное. И просто не имела права не воспользоваться тем, что судьба предлагала ей в качестве платы.              — И что же, неужели вы хотите провести церемонию прямо сейчас? — Флитвик был слишком взволнован происходящим и даже не пытался скрыть этого.              — Всё не так просто, — Драко сделал небольшую паузу, будто издевался, и перевёл взгляд на Грейнджер. — Чтобы провести обряд, нам нужны фамильные обручальные кольца. И насколько я знаю, они должны храниться в шкатулке у матери.              — Но миссис Малфой никогда не отдаст их мне, она не допустит, чтобы ты… Чтобы мы… — Гермиона запнулась, она действительно была растеряна, и насмешливая ухмылка Драко лишь ещё сильнее сбивала её с толку.              — Поверь мне, Грейнджер, ты можешь быть достаточно убедительна.              — Это не ответ, Малфой.              — Ну… Я мог бы написать ей письмо.              Гермиона лишь закатила глаза, представив краткое содержание такого послания, но всё же решила, что не стоит отметать эту идею полностью.              — Письмо. Отлично. Здравствуй мама, можешь поздравить меня со свадьбой. Просто великолепно.              — Да, примерно так. Ещё нужно не забыть добавить, чтобы она вовремя зачаровала гобелен. Не хочу, чтобы на торжество заявились незваные гости.              — Есть что-то ещё, мистер Малфой? — Минерва уже успела вернуть себе свойственную ей серьёзность и не обращала на перепалку своих студентов ни малейшего внимания. Кажется, ничего другого она от них и не ожидала.              Драко ненадолго задумался.              — Кольца, гобелен… Кажется, всё. Ах да, чуть не забыл — Грейнджер должна быть в платье.              — Странно, никогда не слышал ничего подобного, — Филиус нервно заёрзал на стуле и в сотый раз поправил свои очки. — Это какая-то древняя традиция?              — Нет. Считайте это моим условием. Едва ли после того, как всё это закончится, мне светит что-то, кроме апартаментов в Азкабане. Так что считаю, что имею полное право на подобную мелочь.              Малфой был невыносим, но, к удивлению Гермионы, никто не стал с ним спорить. Лишь только небольшая тень прошлась по лицу Макгонагалл, довольно быстро, впрочем, сменившись привычной сосредоточенностью.              — Что ж. Пожалуй, это можно устроить. Хотя, признаюсь, вы смогли меня удивить.              — Сочту за комплимент.              В кабинете ненадолго повисла тишина, которую нарушил высокий и слишком взволнованный голос Флитвика, заставивший девушку вздрогнуть.              — Но постойте. Чтобы обряд состоялся, брак должен быть консумирован!              — Это, конечно, очень мило, что вы так переживаете о чести Грейнджер, но можете быть спокойны. В прошлом браки между чистокровным заключались ещё в практически детском возрасте, так что для завершения обряда вполне будет достаточно несложного ритуала на крови. И да, это более чем безопасно.              Кажется, никогда ещё Гермиона не видела Флитвика настолько смущённым, и эта картина показалась ей до того комичной, что она едва смогла сдержать улыбку.              — О… Ну да… Конечно. Я должен был подумать, — Филиус поспешно перевёл взгляд на Грейнджер. — Значит, сейчас всё будет зависеть от вашей встречи с миссис Малфой, верно?              — Получается, что так.              Гермиона кивнула. Кажется, всё шло нормально. Она уже практически успела выдохнуть, но чуть напряжённый голос Макгонагалл вновь заставил внутри что-то неприятно сжаться.              — Но, мистер Малфой, вы уверены, что церемония не убьёт вас? Магия Непреложного обета может быть очень непредсказуема.              — Вот и проверим, — Драко совершенно равнодушно пожал плечами, словно речь шла о выборе блюда на завтрак, и вновь отошёл к котлу, чтобы проверить варившееся там зелье. В последний момент, когда Гермиона меньше всего этого ожидала, он обернулся, посмотрел на неё странным, чуть насмешливым взглядом, и, Мерлин, она могла поклясться, что ей не показалось, — подмигнул ей.              

      ***

                    Считалось, что Распределяющая шляпа не ошибается. Год за годом она помогала студентам не просто выбрать факультет, но и определить их дорогу. Путь, который был бы наиболее близок их душе, сердцу, складу ума и внутренним принципам, что в совокупности образуют характер.              Это было так естественно. Гермиона читала об этом в книгах, слышала во множестве историй и своими глазами видела, как сильно отличаются представители разных факультетов, поэтому у неё просто не было причин сомневаться.              Она верила, что Гриффиндор действительно подходит ей, и не считала себя трусихой… Ровно до того момента, как Макгонагалл и Флитвик не покинули кабинет зельевара, оставив Грейнджер наедине с неперестающим удивлять её слизеринцем. Сейчас вся её хвалёная храбрость словно испарилась, и она готова была малодушно сбежать вслед за преподавателями, только бы не смотреть Малфою в глаза. Только бы не стоять сейчас так непозволительно близко и не видеть его ироничной усмешки.              — Грейнджер, расслабься. Я не кусаюсь.              — Я бы не была в этом так уверена.              — Хочешь проверить? — Драко насмешливо поднял вверх светлые брови и потянулся за очередным ингредиентом, чтобы добавить его в томившееся на медленном огне зелье.              — Хочу наложить на тебя Силенцио. Ты слишком много разговариваешь.              — Надо же. А раньше ты угрожала бы мне физической расправой. Считаю это серьёзным прогрессом.              — Серьёзным прогрессом будет, если ты научишься понимать, когда стоит замолчать. Пока что у тебя с этим явные трудности.              Многозначительно усмехнувшись, словно главной его трудностью была сама Грейнджер, Драко добавил в котёл несколько капель крови летучей мыши и совершенно неожиданно сменил тему.              — Ты уже написала матери о встрече?              — Как раз собираюсь. Не представляю, что скажу ей, — Гермиона закрыла глаза и потёрла переносицу, пытаясь сосредоточиться.              — Ну пока что тебе рано об этом думать.              — А потом? У неё же от одного упоминания этих ваших дурацких колец приступ случится.              — Во-первых, они не дурацкие. А во-вторых, моя мать не глупа и, как ты могла уже убедиться, умеет, когда нужно, поступиться собственными принципами.              — Надеюсь, что ты прав и она не кинет в меня Аваду раньше, чем я закончу фразу.              — Прости, но по сравнению с тобой она выглядит как безобидный кролик, — Малфой уже не сдерживал улыбку и, когда Гермиона, не выдержав этой наглости, замахнулась на него лежащим на столе пергаментом, сделал широкий шаг назад, демонстративно выставив перед собой руки, словно и вправду опасался, что Грейнджер может его ударить.              Впрочем, он был не так уж далёк от истины.              — В следующий раз я не промахнусь.              — Вот, я же говорю, что ты дикая.              — Малфой!              Поддавшись банальной провокации, Гермиона ещё несколько раз попыталась атаковать его несчастным свитком, но Драко дважды с лёгкостью увернулся от её руки, а на третий неожиданно перехватил запястье и резко развернул девушку, так что её спина оказалась крепко прижата к его груди. Теперь она чувствовала горячее дыхание Малфоя на собственной шее. И, Мерлин, это было для неё слишком.              — Хочешь поиграть, Грейнджер? Мы же оба знаем, чем это закончится, — хриплый голос у самого уха заставил её нервно облизнуть губы. Да, она знала, но не позволяла себе об этом думать.              Не в силах пошевелиться и уж тем более сделать хотя бы малейшую попытку вырваться, Гермиона сглотнула. Кажется, вся она превратилась в один сплошной нерв и могла в любую минуту взорваться от чувств, которых было в эту минуту просто невыносимо много. Явно больше, чем может вынести человек, не лишившись при этом зачатков разума.              — Я… Мне нужно идти… — Грейнджер ненавидела себя за то, как неуверенно звучал сейчас её голос. И ещё больше ненавидела Малфоя за то, что он это прекрасно слышал.              — Кто бы сомневался, — Драко наклонился ещё ниже, так что кончик его носа то и дело касался кожи на её шее, отправляя вдоль позвоночника тысячи импульсов. Не выдержав, Гермиона слегка прогнулась, и Малфой, почувствовав это, ещё сильнее прижал её к собственному телу.              — Малфой, пожалуйста, — она и сама не поняла, что это было: просьба отпустить или мольба стать ещё ближе.              — Что?              — Мне правда нужно идти.              — Конечно.              Почувствовав, что Драко больше не держит её, Гермиона сделала резкий шаг вперёд, но не рискнула поднять взгляда. Сильнее всего ей хотелось сейчас исчезнуть, аппарировать куда угодно, только не находиться здесь, в этом кабинете, ставшем в последнее время её личным чистилищем.              — Я зайду к тебе позже. Мне нужно будет ещё раз просмотреть некоторые книги.              Быстрым и каким-то чересчур суетливым шагом она направилась в сторону двери, но замерла у самого выхода, услышав вкрадчивый, хоть и слишком насмешливый голос.              — Гриффиндор перевернулся бы в гробу, увидев, как ты в очередной раз сбегаешь, Грейнджер.              Чёрт. Кажется, Малфой мог запросто читать её мысли. И это значило, что она проиграла. На этот раз окончательно.              

      ***

                    Гермиона Грейнджер шла вдоль длинных школьных коридоров, не замечая никого вокруг и не обращая внимания ни на что, кроме оглушающего стука, которым отдавалось в ушах её собственное сердце. С трудом она сдерживалась, чтобы не перейти на бег, хотя даже не представляла, куда несут её сейчас ноги и что она будет делать, когда достигнет наконец своей цели.              Главное было идти. Не останавливаться, не думать, не вспоминать. И что ещё более важно — не встретить никого из знакомых. Потому что ей казалось, лишь слепой не догадался бы о том, что не могло спрятать её взбудораженное сознание — она стала зависима. Все мысли, переживания и чувства так или иначе возвращались к проклятому слизеринцу, в присутствии которого она теряла остатки контроля. Это было неразумно, неправильно и даже опасно. Но она просто не могла ничего с собой поделать. И даже не была уверена, что хочет.              Никогда раньше Гермиона и близко не испытывала ничего подобного. Это было похоже на заклинание… Магию — настолько сильную, что ей просто невозможно было сопротивляться. И она знала, что в её жизни такое больше не повторится. Обратный отсчёт, запущенный неизвестным Пожирателем, просто не оставлял ей шанса.              Поэтому хотя бы иногда Грейнджер позволяла себе не думать. Растворяться в ощущениях, чувствах, эмоциях, не пытаясь просчитать последствия. Забывая, что для него она лишь вспышка. Помешательство, вызванное слишком затянувшимся одиночеством.              Спустя пятнадцать минут Гермиона неожиданно для самой себя оказалась у Чёрного озера. К счастью, погода сегодня располагала к неторопливым прогулкам, и она могла не беспокоиться о Согревающих чарах, от которых она по большому счету давно уже успела отвыкнуть. Словно никогда и не было в её жизни такой удобной и весьма практичной магии, которую даже не замечают большинство волшебников, воспринимая как что-то естественное, как свет солнца или воздух, день за днём наполняющий жадные лёгкие.              Над головой девушки пролетела серая сова, направлявшаяся в сторону замка. Птицы уже долгое время практически не использовались по назначению и лишь изредка выбирались из своего жилища, чтобы хоть немного размять крылья. Картина, на которую раньше Гермиона даже не обратила бы внимания из-за её обыденности, сейчас отозвалась в сердце неприятной тоской. Словно что-то царапало её изнутри стальными когтями, оставляя невидимые, но такие болезненные раны. Война изменила всё. Не сохранила ничего от той жизни, что Грейнджер так любила и считала частью самой себя. Она разрушила целый мир. И что самое главное — сломала её саму, оставив лишь пустую, умирающую оболочку.              Добравшись до ставшего привычным места, Гермиона села на камень и закрыла глаза. Когда она шла сюда, то думала, что хочет побыть одна, но теперь с каждой секундой всё отчетливее понимала, что в действительности боится этого. Её пугали собственные мысли, и в попытке сбежать от них девушка достала книгу. Это был относительно новый учебник по защите от тёмных искусств, который она выписывала себе ещё на шестом курсе для дополнительного чтения. На самом деле, Грейнджер не особо рассчитывала найти там что-то полезное, но едва ли это было подходящее место для более серьёзной литературы.              Открыв раздел, посвящённый тёмным артефактам, Гермиона принялась читать несложный, по сути, текст, но даже на нём её взгляд то и дело соскальзывал с ровных строчек, а мысли убегали далеко от содержания. Это было невозможно. Она просто теряла время и прекрасно понимала это. Спустя не меньше двадцати минут Грейнджер захлопнула наконец книгу, но не убрала её, надеясь, что, немного отдохнув, сможет вернуться к ней и закончить начатое.              В сумке уже скорее по привычке лежал термос. Гермиона хотела достать его, но в последний момент передумала. Слишком прочно он стал ассоциироваться с Малфоем. С тем человеком, к которому и без того так или иначе сводились все её мысли.              Не понимая, как ей успокоиться, девушка несколько раз медленно выдохнула, и в этот момент взгляд её невольно зацепился за кольцо, надетое на палец. Похититель времени. Артефакт, спасший Джинни жизнь и в ту же секунду утративший для Грейнджер свою магическую силу. Оглушённая событиями она совсем забыла про него, но теперь не могла оторваться от странного узора, покрывавшего его чуть потёртую поверхность.              Удивительным образом кольцо напомнило ей своего хозяина. Нотт не был похож ни на кого из тех, с кем Гермионе доводилось общаться, выделяясь даже среди собственных одногруппников. Каждая встреча с ним выводила её из равновесия. Словно факир на дудке, он играл на нервах окружавших его людей, заставляя их чувствовать себя уязвимыми. И Гермиона не была исключением. Она так и не смогла ни понять этого человека, ни справиться с тревогой, которая неизменно возникала, стоило ему оказаться рядом.              Неожиданно ей захотелось как можно скорее снять кольцо. А лучше и вовсе от него избавиться. Чтобы не думать. Не вспоминать. Не переживать ещё раз минуты, когда ей пришлось им воспользоваться.              Стянув с пальца казавшееся ей теперь ужасно неудобным украшение, Грейнджер убрала его во внутренний карман и, не теряя времени, достала из сумки перо и бумагу. Писать, сидя на камне, было неудобно — строчки выходили неровными, а собственный почерк казался девушке практически неузнаваемым, так что она хотела даже стереть всё и начать заново, но в последний момент передумала и, взмахнув волшебной палочкой, сложила тонкий листок в самолетик, отправляя его в сторону подземелий, где по-прежнему обитали слизеринцы.              К её удивлению, Тео пришёл достаточно быстро. Она вообще не была уверена, что ей не придётся искать его самой, но уже спустя примерно пятнадцать минут после того, как послание улетело в Хогвартс, на тропинке, ведущей в замок, показался неразличимый силуэт, в котором постепенно стал вырисовываться её однокурсник, держащий в правой руке зажжённую сигарету.              — Приветствую, Грейнджер. Что, в замке закончились призраки и пришлось использовать самолётики?              — Как остроумно, Нотт. А ты что, хочешь пополнить их неупокоенные ряды? — разговаривать со слизеринцем снизу вверх было неуютно, но вставать Гермиона не стала, решив, что это будет смотреться как минимум глупо.              — Ну уж нет, увольте.              — А зря, думаю, тебе понравилось бы пугать первокурсников.              Слегка прищурившись, Тео склонил голову набок и поднёс к губам сигарету.              — Мы, конечно, можем и дальше обсуждать мои возможные развлечения после смерти, но, может, ты расскажешь всё-таки, зачем я здесь?              — Да, конечно. И спасибо, что пришёл. На самом деле, я не особо на это рассчитывала.              — Я не против иногда прогуляться. Ну так что?              — Вот, — Гермиона достала из кармана кольцо и протянула его Нотту. — Я хотела вернуть тебе это. И сказать спасибо.              — Надо же, — Тео забрал артефакт и несколько раз подкинул его в воздухе. — Я думал, ты будешь хранить его до старости и всё ждать тот самый, подходящий случай.              — На войне это слишком большая роскошь.              — Салазар, как же пафосно. Мне кажется, у меня свело скулы. Ты не пробовала выражаться попроще?              — Кто бы говорил, — неодобрительно покачав головой, Гермиона подтянула к себе колени и сложила на них сцепленные в замок руки.              — Мне это идёт, так что попрошу.              — Сколько самодовольства.              — А тебе нравится, когда прибедняются и напрашиваются на комплименты? Да, Грейнджер? Прости, но это слишком скучно.              — Мне нравится, когда человека можно хотя бы немного разглядеть за его эго.              — И это говорит мне Гермиона Грейнджер? Мне не послышалось?              Весь этот разговор очевидно забавлял ведущего себя вполне расслабленно слизеринца, чего нельзя было сказать о Гермионе.              — Как тебе угодно. Можешь сделать вид, что это был шум ветра или что-то в этом роде.              — Спасибо, что разрешила, — чуть склонив голову в шуточном полупоклоне, Тео ухмыльнулся и вновь впустил в свои лёгкие порцию зачарованного дыма. — Как поживает рог двурога?              — О прости, если бы я знала, что мне нужно будет отчитываться, обязательно приготовила бы письменный доклад. На трёх страницах.              — Хватило бы на двух, не люблю понапрасну тратить время.               — В таком случае не смею тебя задерживать, — Грейнджер натянуто улыбнулась и перевела взгляд на озеро.              — О гриффиндорцы! Макгонагалл следовало больше внимания уделять вашему воспитанию. Ты могла попробовать хотя бы изобразить благодарность.              Гермиона хмыкнула. В глубине души она была с ним даже согласна, но оба они понимали, что вся её агрессия — не более чем способ защиты. Пусть и не самый удачный.              — Кто бы говорил. Я думала, мы квиты. Разве нет?              — Конечно.              — Тогда чего ты от меня хочешь? Я не в том настроении, чтобы играть в твои игры. Правда.              Коротко кивнув, Нотт тоже устремил взгляд на озеро. Некоторое время они молчали, пока тишину, разбавляемую лишь небольшим ветром, вновь не прервал его чуть хрипловатый голос.               — Спасибо за Пэнси.              — Что? — Гермиона не сразу поняла, что он имеет в виду, и только после вспомнила, что Паркинсон уже достаточно долгое время должна была работать в отделе у Джорджа. — Ты про перевод? Как она там?              — Ну… — Нотт иронично хмыкнул. — Уизли практически перестал срываться на неё за то, что его заставили работать со слизеринкой, так что, можно сказать, неплохо.              — Она сама этого хотела, — Грейнджер безразлично пожала плечами, и ей пришлось поправить едва не соскользнувшую на землю сумку.              — В этом вся Пэнси. Она не ищет лёгких путей.              — Я думаю, ты тоже, — Гермиона понимала, что это не её дело, но не удержалась от замечания, сопровождавшегося весьма ехидной улыбкой. — Ну, если мне ничего не показалось, конечно.              — Не показалось. Но у меня большой прогресс, — Тео насмешливо изогнул бровь и щелчком пальцев заставил сигарету исчезнуть, после чего убрал руки в карманы.              — Даже так? Дай угадаю, она перестала бить тебя?              — Наоборот, на этой неделе мне досталось уже дважды. Думаю, это верный знак, что скоро мы будем вместе, — голос Нотта был полон нарочитой иронии, но при этом у Грейнджер сложилось отчетливое ощущение, что на самом деле он нисколько не сомневается в сказанном.              — Да ты оптимист.              — Просто я хорошо знаю Пэнси.              — Ну, тогда желаю удачи, — усмехнувшись, Гермиона всё-таки убрала книгу в сумку и поднялась с успевшего нагреться за день камня. Оставаться здесь и дальше не было никакого желания.              — Уже уходишь?              — Хочу немного прогуляться, — Грейнджер поджала губы и, подумав, добавила: — Ещё раз спасибо. За Похититель. Если бы не он, Джинни была бы мертва.              Она не была уверена, что ей правда стоит говорить это. По крайней мере, ему… Но, облачившись в звук, слова словно обрели новый смысл. И, кажется, ей стало чуточку легче.              — Не за что.              — Пока, Нотт.              Не отвечая, Тео безучастно смотрел куда-то вдаль. Казалось, он полностью погрузился в свои мысли, и Гермиона хотела уже уйти, чтобы не оставаться с ним рядом, но задумчивый и словно отстранённый голос заставил её обернуться.              — Знаешь, Грейнджер, Пэнси рассказывала на днях, что у них появился новенький. Вроде как кабинет рыжего разделили на две части, и теперь кто-то работает в этом закутке и, насколько мне известно, даже не выходит оттуда. Никто этого работника не видел, но ходят слухи, что Уизли не просто так оказался таким щедрым. Я ни на что не намекаю… но решил — тебе может быть это интересно.              Не зная, что ответить, Гермиона медленно кивнула. В голове роилось слишком много мыслей, и ей однозначно нужно было время, чтобы хотя бы попробовать привести их в порядок.