Часть 33
11 июня 2022 г., 20:02
Кажется, никогда ещё Гермиона так долго не сидела над своими часами, чтобы отправить сообщение. Ей не нужно было ничего придумывать... Она должна была всего лишь договориться о встрече. Не более. Но каждый раз, когда ладонь её уже тянулась к циферблату, девушка останавливалась и вновь убирала руку.
Наконец она решилась. Не обращая внимания на неприятное ощущение в районе живота, которое раньше бывало у неё перед экзаменом, Грейнджер закрыла глаза и сосредоточилась на послании.
«Миссис Малфой, нам нужно встретиться. Напишите, как сможете выбраться. Это важно».
Часы отозвались приятным теплом, и Гермиона хотела убрать уже руку, но внезапно пришедшая мысль заставила её замереть и отправить следом ещё одну короткую, но показавшуюся ей очень важной фразу:
«Не волнуйтесь, с Драко всё в порядке».
Да, так было лучше. Однозначно лучше. Она и представить не могла, как должна была переживать мать за единственного сына, жизнь которого каждый день находилась в подвешенном состоянии, и Грейнджер винила себя, что не написала Нарциссе раньше. Не рассказала ей, что Драко уже не в камере, что условия его разительно изменились и, хоть он и не выходит за пределы выделенного ему кабинета, его не держат больше в тех холодных подземельях, что женщина когда-то давно видела в Омуте памяти.
Теперь Гермиона сможет сообщить ей об этом лично. И как бы подобное ни претило её гриффиндорской натуре, она не исключала, что ей придётся использовать данную информацию как аргумент, чтобы хотя бы попытаться уговорить миссис Малфой отдать ей эти несчастные кольца. Но обо всём об этом у неё ещё будет время подумать позже.
Сейчас девушку куда сильнее волновало ощущение тепла на собственном запястье, которое она ни с чем не смогла бы спутать.
Ответ пришёл удивительно быстро, часы вновь нагрелись, а на месте небольшого циферблата высветились четыре коротких слова: «Я вас поняла. Спасибо». Они не несли в себе особого смысла, но ей стало ощутимо легче. Словно с плеч сняли тяжёлый рюкзак, лямки которого долгое время натирали кожу. Дело, не дававшее ей покоя практически сутки, было сделано, а значит, хотя бы ненадолго Грейнджер могла выдохнуть, пусть и в её случае это понятие имело весьма условное значение.
Сейчас ей нужно было отправляться к Малфою. Она не была у него со вчерашнего дня и чем дольше оттягивала этот визит, тем очевиднее для них обоих становилось её поражение. И она просто не могла себе этого позволить. Тем более что Драко должен был написать это дурацкое письмо. Гермиона не знала, когда Нарцисса сможет выбраться из поместья, и не хотела, чтобы сообщение об этом застало её врасплох.
А значит, она должна была быть готова. И чем раньше она всё сделает, тем увереннее будет себя чувствовать. Даже если ждать придётся действительно долго.
Оказавшись в мрачном кабинете, девушка едва сдержалась, чтобы не закрыть нос ладонью. Резкий, слишком приторный запах ударил по рецепторам, против воли заставив её поморщиться. Казалось, что кто-то переборщил с духами. Так пахла её двоюродная тётушка, которая иногда приезжала на Рождество в дом её родителей, когда Грейнджер была ещё совсем маленькой. И она не могла сказать, что визиты эти были лучшим воспоминанием из её детства.
— Что здесь происходит?
— Решил подработать парфюмером, — Малфой, стоявший над одним из котлов, раздражённо взмахнул палочкой, и источавшая запах жидкость мгновенно исчезла. — Грёбаное зелье никак мне не даётся. Это какое-то издевательство.
Гермиона подошла ближе. Теперь, когда источник удушающего аромата был ликвидирован, дышать стало значительно легче, но тошнота, подступившая к горлу, грозила теперь остаться с ней до вечера.
— Добрался до противоядия Зорберса? — только сейчас она вспомнила, что подобный эффект мог дать златоцветник, если лепестки не вовремя добавить к остальным ингредиентам.
— Добрался — это громко сказано.
— Давай попробуем вместе, — Гермиона поставила сумку на стул и принялась перебирать лежащие на столе свитки. — Где его рецепт?
— Грейнджер. Грейнджер, — Драко пришлось повторить её фамилию дважды, прежде чем девушка подняла голову. — Тебе что, нечем заняться?
— Я просто хочу помочь, — кажется, подобный вопрос нисколько не смутил гриффиндорку, и она практически сразу вернулась к прерванному занятию. Глядя на эту картину, Малфой разочарованно покачал головой, но, судя по всему, смирился со своим поражением и подвинул к ней небольшую, раскрытую посередине книгу.
— Ты уже варила его раньше?
— Нет. Но я много про него читала. Думаю, вместе мы справимся.
— Ты невыносима, ты знаешь?
— Знаю. Неси корень асфоделя. Его надо измельчить. Это первый этап, здесь пока нет ничего сложного.
Возмущённо закатив глаза, Драко шумно выдохнул и, в последний раз бросив на Гермиону весьма красноречивый взгляд, потянулся за нужным ингредиентом.
— Ты пришла, чтобы сварить это несчастное зелье?
— И за этим тоже. Я обещала тебе помочь, если ты не помнишь.
— Помню. Но я пока не просил об этом.
— Ты никогда ничего не просишь.
Взяв небольшой, но очень острый нож, Гермиона принялась осторожно нарезать лежащий перед ней корень. Как обычно, работа с головой утянула девушку, и она не сразу заметила, что Малфой отложил учебник с рецептом и пристально на неё смотрит, даже не пытаясь скрыть хитрой и какой-то самодовольной улыбки.
— Что? — Грейнджер чуть нахмурилась и, не выпуская ножа, тыльной стороной ладони убрала выбившуюся прядь за ухо.
— Ничего, — Драко отрицательно покачал головой, но, кажется, его улыбка стала в этот момент ещё шире.
— Малфой.
— Ты говоришь, что я ничего не прошу.
— И?
— И всё равно помогаешь мне.
Гермиона тоже отложила своё занятие и скрестила на груди руки.
— Я думала, мы прошли уже этот этап и выяснили, что я никогда не желала тебе смерти, поэтому… — Грейнджер хотела продолжить, но Драко перебил её, сделав при этом уверенный шаг в сторону девушки.
— Я знаю, что ты спасла мне жизнь. Но ведь сейчас я не умираю.
— Тогда считай, что это просто стало привычкой.
— Значит, я твоя привычка, да, Грейнджер? — Малфой подошёл ещё ближе и лукаво склонил голову набок.
— Возможно. И я бы сказала — очень вредная привычка.
Судорожно сглотнув, Гермиона вновь схватила нож и с ещё большим усердием принялась нарезать твёрдый корень, всем телом чувствуя, что Драко стоит совсем рядом. Куда ближе, чем хотелось бы её и без того расшатанной нервной системе… Но, очевидно, дальше, чем требовало тело.
— Что ж, — Малфой усмехнулся и мягким, но уверенным движением вновь заправил ей за ухо эту чёртову слишком непослушную прядь, что никак не хотела держаться. — Тогда не забывай, что привычка рано или поздно может перерасти в привязанность.
Ещё не зная, что именно ответит, Грейнджер повернулась, чтобы возразить чересчур самонадеянному слизеринцу, но внезапно обнаружила, что тот уже увлечённо рассматривает флаконы, которые стояли на одной из полок высокого шкафа, находящегося прямо за её спиной.
— Что ты?..
— Нам нужен отвар чемерицы, чтобы замочить корень. Я приготовил вчера несколько порций, посмотри, — как ни в чём не бывало Драко протягивал ей стеклянный бутылёк, в котором плескалась практически прозрачная жидкость.
— Ты невыносим, Малфой.
— Какое совпадение. Значит, мы просто созданы друг для друга.
Скопировав его насмешливую улыбку, Гермиона забрала флакон, но прежде, чем открыть его, многозначительно посмотрела на Малфоя.
— Отлично. Вот так и напишешь своей матери, когда будешь объяснять ей, зачем тебе фамильные кольца.
— Отличный вариант. Но я предпочёл выбрать более мягкие формулировки.
Бегло осмотревшись, Драко взял со стола сложенный пополам лист бумаги и подал его Грейнджер.
— Ты уже написал его?
— Нет, просто решил пошутить, — голосом, полным сарказма, произнёс Малфой и уже чуть более настойчивее протянул руку. — Конечно, написал. Держи.
— О… Отлично.
Дождавшись, когда Гермиона заберёт письмо, Драко придвинул к себе все ингредиенты и потянулся за небольшими механическими весами, стоявшими неподалёку.
— Читай. Я займусь пока этим.
Понимая, что спорить бессмысленно, Грейнджер кивнула. Она и раньше ненавидела читать их письма, а теперь и вовсе готова была провалиться сквозь каменный пол, только бы не разворачивать плотную бумагу, на которой среди ровных строчек пряталось что-то настолько важное и сокровенное, что она едва сдерживалась, чтобы не закрыть глаза. Будто кто-то случайно застал её за подглядыванием.
— Если хочешь, я могу сделать это позже…
— Нет. Во-первых, ты всё равно прочитаешь его. А во-вторых… — Малфой ненадолго замолчал, словно в последний момент засомневался, стоит ли ему заканчивать фразу. — Во-вторых, даже если бы я не осознавал, что ты будешь это делать, мне всё равно нечего скрывать от тебя, Грейнджер. Ты и так знаешь обо мне куда больше, чем мне бы этого хотелось.
Взгляд юноши невольно скользнул к левому предплечью, скрытому под тканью рубашки, и Гермиона, заметив это, нервно облизнула губы. Он был Пожирателем. Она помнила это. Никогда не забывала, но почему тогда в груди в этот момент так болезненно кольнуло, словно какая-то её слишком наивная часть успела поверить, что метка, разделившая его жизнь на до и после, могла исчезнуть? Раствориться от её касаний, оставив после себя лишь неприятное воспоминание.
— Можно?
Грейнджер вытянула вперёд ладонь, и Малфой неуверенно вложил в неё свою руку. Кажется, никогда ещё он не выглядел таким уязвимым, как сейчас, и девушка нервно сглотнула, боясь всё испортить. Она чувствовала, что он всё ещё сомневался, когда её пальцы медленно принялись заворачивать рукав, обнажая леденящий душу рисунок. Ей казалось, что она вышла на встречную полосу, перешагнула черту, за границей которой заканчивалась их мнимая безопасность, и теперь ждала взрыва.
Пальцы осторожно коснулись бледной кожи. Словно зачарованная, Гермиона обводила ненавистную змею, проходя как можно ближе к чернеющему контуру, но не касаясь его.
— Она болит?
— Иногда. Я чувствую, когда он вызывает их.
Оба они говорили неестественно тихо, словно боялись разбудить кого-то или скорее что-то, что несло в себе смертельную опасность. Угрозу, которая могла погубить их обоих. Уничтожить то хрупкое, что зарождалось между ними и каким-то невероятным образом стало придавать жизни смысл.
— Это… Это немного пугает меня.
Возможно, эти слова были лишними. Стоило им вырваться наружу, как Гермиона тут же пожалела о сказанном и замерла, не решаясь поднять взгляд на Драко, который слишком долго молчал, но всё же не убирал руку.
— Я понимаю, — когда он наконец заговорил, Грейнджер поразилась, насколько сдавленно звучал его голос, словно что-то физически мешало Малфою говорить, пережимая горло. — Блядь. Если бы я мог что-то изменить. Сделать так, чтобы этой грёбаной метки никогда не было. Я ненавижу её и всё то, что с ней связано. И себя ненавижу тоже…
— Не надо. Она ничего не значит, — уверенным движением Гермиона опустила его рукав, но почему-то, даже не задумываясь, что делает, продолжила крепко держать Драко за предплечье.
— Не обманывай хотя бы себя, Грейнджер.
— Не хочешь, чтобы я доверяла тебе?
— А ты хочешь сказать, что смогла бы? — не скрывая сарказма, Малфой ухмыльнулся и убрал наконец руку. Он не сделал это резко, но Гермиона всё равно почувствовала странную пустоту, словно в этот момент она неожиданно для себя лишилась чего-то жизненно важного.
— Да. Смогла бы.
Взяв со стола палочку, Гермиона крепко сжала её и, не давая себе времени передумать, произнесла несложное заклинание, заставившее забытое на столе письмо свернуться в небольшой конверт, который тут же окутало серебристое свечение. Теперь лишь один человек сможет прочитать его после вскрытия. Драко прекрасно знал это. И просто не мог не понимать, что это значит.
***
Решение пойти к Джинни нельзя было назвать спонтанным. Грейнджер долго взвешивала все за и против, пыталась поставить себя на место подруги, даже всерьёз подумывала о том, чтобы составить список. Но в итоге поняла, что всё это не имеет смысла. С тех пор, как она узнала, где сейчас находится Уизли, у неё, по сути, просто не было выбора. Вопрос заключался лишь в том, когда она сможет принять это. И она приняла. Спустя несколько дней сомнений Гермиона решила, что просто обязана хотя бы попробовать её увидеть. Даже если та будет против. Даже если потом сама Грейнджер пожалеет об этом. Она не могла поступить иначе. Лаборатории встретили её привычным набором из звуков, запахов и сосредоточенных лиц, на каждом из которых читалась накопившаяся усталость. Люди работали на износ. Стандартная смена длилась уже больше десяти часов, и под конец зельевары совершали слишком много ошибок, но все давно уже приняли это как данность. Спрятанная под мантией-невидимкой Гермиона внимательно рассматривала мрачный кабинет, не боясь при этом быть замеченной. Она хотела найти Джорджа. Убедиться, что тот находится сейчас здесь и не станет мешать ей. Потому что она всё ещё сомневалась. Не способна была убедить даже саму себя, что поступает правильно, и любое препятствие, пусть и самое незначительное, могло заставить её остановиться. Отыскать Уизли оказалось несложно. Спустя буквально несколько секунд по лаборатории, подобно грому, разнёсся слишком знакомый голос, от которого Грейнджер невольно вздрогнула, хотя остальные, кажется, вполне привыкли к подобным вспышкам и даже не повернули головы в сторону звука. — Какого драккла ты творишь? Ты не видишь, что эти корни совсем молодые? Они не дадут взрыва, даже если ты подожжёшь их палочкой! — Может, проверим? Только не надо потом возмущаться, если кто-то опять подпалит свои рыжие брови. — Не нарывайся, Паркинсон. Я и так терплю тебя… — Только потому, что тебя заставили. Я в курсе, — девушка демонстративно закатила глаза и сложила на груди руки. — Будет что-то новенькое? — Будет. Новое зелье в твоём исполнении, — не отрывая от слизеринки взгляда, Джордж взмахнул палочкой и опустошил котел, в котором как раз только начинала закипать бурого цвета жидкость. — Отлично. Действительно, я же уже спала на этой неделе. Зачем мне ещё такая роскошь? Голос Паркинсон был насквозь пропитан сарказмом, но, к удивлению Гермионы, Пэнси не стала продолжать спорить и молча принялась собирать нужные ей ингредиенты. Убедившись, что Джордж занят, Грейнджер прошла дальше. К неприметной двери, располагавшейся за высоким шкафом, доверху набитым различными склянками. Там, запечатанная простейшим заклинанием, должна была находиться нужная ей комната. — Алохомора, — одними губами прошептала Гермиона и осторожно, так, чтобы не задеть мантию, вычертила палочкой несложную руну, заставившую дверь открыться. В последний раз обернувшись, чтобы удостовериться, что никто не смотрит, Грейнджер закусила губу и, не оставляя себе шанса передумать, проскользнула внутрь. В небольшой и достаточно мрачной комнате оказалось гораздо темнее, чем в лабораториях, и ей понадобилось время, чтобы привыкнуть к окружавшему её полумраку. Помещение, как и говорил Нотт, было разделено на две части. Созданная с помощью магии стена визуально практически не отличалась от остальных, и в голове у Гермионы невольно промелькнула мысль, что к её возведению приложила руку сама Макгонагалл — слишком уж искусно была проделана эта не самая простая работа. Подойдя к невысокой двери, девушка стянула мантию, несколько раз осторожно постучала и, не дожидаясь ответа, прошла внутрь. В открывшемся ей помещении тоже оказалось довольно темно и просто невероятно тесно, хотя, по сути, здесь был лишь минимальный набор мебели, включавший в себя узкую односпальную кровать, стол с небольшим котлом, круглый стул и невысокую, заменявшую шкаф тумбочку. Всё вместе это практически не оставляло свободного пространства, так что взрослый человек среднего роста не мог сделать даже одного полноценного шага, не врезавшись при этом в какой-нибудь особо острый угол. За столом, над которым висел единственный в комнате факел, сидела Джинни. Волосы девушки были убраны в ставшую привычной за время операций косу, а на плечи накинут связанный Молли свитер. Выглядела она уставшей и, кажется, успела немного похудеть, но всё это терялось на фоне абсолютно безжизненных глаз, в которых не читалось никаких эмоций, когда она смотрела на свою незваную гостью. Не было даже злости или ненависти, что Гермиона так боялась увидеть. — Здравствуй, — словно потратив на это несложное слово всю остававшуюся у неё уверенность, Грейнджер неловко переминалась с ноги на ногу, не зная, что ей делать дальше. — Ну проходи, раз пришла, — Уизли кивнула в сторону кровати и развернулась так, чтобы находиться лицом к своей посетительнице, которая в этот момент боялась оторвать взгляд от пола. — Рано или поздно это должно было случиться. — Спасибо. Сделав небольшой шаг, Грейнджер оказалась практически в центре комнаты и осторожно села на кровать, застеленную тёмно-бордовым покрывалом. — Как ты? — Это Гарри отправил тебя ко мне? — проигнорировала вопрос Джинни. — Нет. Гарри не знает. Он был против, считает, что тебе нужно время и даже отказался дать мне карту. Уизли невесело хмыкнула. — А ты? Ты так не считаешь? — А у меня нет времени. И ты это прекрасно знаешь. Гермиона подняла наконец свой взгляд, но так и не смогла найти в глазах подруги ничего от той сильной, полной энергии девушки, что всё ещё жила в её памяти. И это было больно. Действительно больно, словно кто-то вонзил в неё нож, и на этот раз попал в самое сердце. — Ясно, — Джинни покачала головой, словно о чём-то задумалась, но ни сказала больше ни слова. — Ты не ответила. — Потому что мне нечего отвечать. — Джинни… — Не надо, Гермиона. Я не дура и всё прекрасно понимаю. Я сама на твоём месте поступила бы точно так же. Но легче от этого не становится. Грейнджер кивнула. Она много что хотела сказать сидящей напротив девушке, выплеснуть всё, что выжигало изнутри её душу, но не стала. Потому что это было нечестно. Любые слова о прощении нужны были исключительно ей самой, и она, как никто другой, знала, что эгоизм порой заключается именно в стремлении помочь, навязать своё раскаяние, даже когда на самом деле оно лишь вскрывает старые раны, не принося ни крупицы облегчения тому, кого в теории должны были поддержать или по крайней мере не сделать хуже. — Давно ты здесь? — Достаточно. Здесь нет всех этих бесконечных сочувствующих взглядов и есть работа. Так моя бесполезность хотя бы не ощущается так остро. — Ты не должна так говорить, — Грейнджер уже потянулась, чтобы взять Джинни за руку, но вовремя остановила себя, столкнувшись с холодным и будто бы совершенно чужим взглядом. — Не надо указывать мне, что я должна. Для этого у меня есть мама, и она прекрасно справляется со своей обязанностью. Даже слишком. — Могу себе представить, — Гермиона попыталась улыбнуться, но её старания выглядели настолько натянутыми, что она сама едва не скривилась от собственной неискренности. Впрочем, Джинни не обратила на это никакого внимания, словно речь сейчас шла и не о ней вовсе. — Не можешь. Никто из вас не может представить. И даже не пытайся меня убедить в обратном, — Уизли ненадолго задумалась и закрыла глаза, прежде чем продолжить: — Знаешь, мне каждую ночь снится, что я лечу на метле. Взмываю высоко-высоко, туда, где никто не может достать меня. И твою мать, я бы отдала всё, что у меня есть, всё… только бы не просыпаться. Не возвращаться в эту грёбаную реальность, где меня ничего уже не держит. — Джинни… Гермиона не нашла слов и была лишь рада, когда подруга, резко распахнув глаза, перебила её: — Я знаю, что ты хочешь сказать. Что есть люди, которым я нужна. Но это всё ложь. Им нужна не я. Они ищут во мне ту Джинни, которой я была раньше. Но её больше нет. Никогда уже не будет. Она умерла. Осталась где-то под завалами в поместье Кэрроу. Понимаешь? — Почему ты не хочешь дать нам хотя бы шанс? — Я не хочу дать шанс себе. И это совсем разные вещи. — Тебе нужно время… — Мне не нужно время. Мне нужна моя нога. Моя, а не эта грёбаная железяка, — Уизли махнула рукой в сторону кровати, и только тогда Гермиона увидела, что к её спинке приставлен блестящий металлический протез, вроде того, что был когда-то у Грюма. — Я вообще не понимаю, какой смысл от всей этой конструкции, если с ней не то что летать, даже ходить нормально нереально? — Может, поговорить с Макгонагалл? Она могла бы попробовать перезачаровать его. Должно быть, там какая-то ошибка. Может быть, он… — сухой и совершенно невеселый смех Джинни заставил Грейнджер остановиться. — Он прекрасно зачарован, Гермиона. Думаю, практически идеально. Проблема не в нём. Помфри говорит, что протез будет слушаться, когда я смогу принять его. Принять, можешь себе представить? — Но… — Нет, никаких «но». Это бред полнейший. Я не хочу принимать ни его, ни себя, ни всё это, — девушка раздражённо обвела комнату руками. — Я не готова к такой жизни, я не хочу её, понимаешь? — Понимаю, — Гермиона кивнула, она и правда прекрасно понимала, что Джинни не создана для того чтобы жить запертой в клетке, но разве это понимание могло сделать хоть кому-нибудь из них легче? Уизли молчала. Взглядом уставившись в ненавистный протез, она думала о чём-то своём, и Грейнджер даже представить не могла, насколько мрачными должны были быть эти мысли. Чтобы не утонуть в вязкой тишине, заполнившей собой всё пространство, Гермиона принялась осторожно рассматривать незнакомую комнату, в которой приходилось жить теперь её подруге. Здесь было мрачно. Безнадёжность буквально пропитала серые стены и, казалось, стала их частью, которую нельзя уже было изгнать с помощью тепла, света или даже магии. — Как Гарри? — тихий, чуть неуверенный голос Джинни звучал настолько неправильно, что хотелось встряхнуть её, сделать что угодно, только бы вернуть её интонации хоть каплю той силы, без которой невозможно было представить гриффиндорку раньше. — Плохо. Ему не хватает тебя. — Он поймёт. — Поймёт. Но ты должна знать, что он ни за что не оставил бы тебя, будь у него выбор. — Я не стану ему обузой. — Ты была его светом! Единственным светом, который он был в состоянии увидеть. — В том-то и дело. Была. И больше не могу. Ты не можешь требовать от меня этого. — Я не…. Боже, Джинни, прости, — Гермиона не удержалась и, придвинувшись ближе, всё же взяла Уизли за руку. — Я не пытаюсь заставить тебя передумать. Никто не вправе решать за тебя. И ты права, мы никогда не сможем понять и представить, каково тебе. Но я хочу, чтобы ты знала: если однажды ты всё же поймёшь, что готова — мы будем ждать тебя. И даже если прошлая Джинни действительно мертва, это ничего не решает. Мы сделаем всё, чтобы узнать и принять тебя новую. Но только если ты сама этого захочешь. Гермиона замолчала. Она не имела ни малейшего представления, как Джинни отреагирует на её слова, и замерла в ожидании реакции. Прошли секунды. Несколько бесконечно долгих секунд, прежде чем Уизли сжала её руку в ответ, заставив девушку задержать дыхание от переполнявших её эмоций. Это было не согласие. Это ничего не значило… и значило слишком много одновременно…***
Проснувшись от очередного леденящего душу сна, Грейнджер резко села на кровати и, словно вынырнув из воды, принялась хватать ртом воздух. Подобные приступы в последнее время стали случаться всё чаще, но она старалась просто не обращать на это внимания, понимая, что реальность сейчас может посоревноваться с любым, даже самым страшным кошмаром. Как только дыхание пришло наконец в норму, а пульс в висках перестал заглушать все остальные звуки, Гермиона заметила весьма настойчивое тепло в районе запястья. Сигнал. Она так отчаянно ждала его всё это время и едва не пропустила просто потому, что сообщение пришло среди ночи. И хотя Гермиона прекрасно понимала, что со стороны миссис Малфой это явно не было прихотью, она всё равно не смогла сдержать раздражения и с шумом выдохнула, когда на циферблате высветились аккуратные строчки. «Жду вас через тридцать минут на том же месте». Короткое послание не оставляло Грейнджер времени на раздумья. Наспех переодевшись и приведя себя в порядок, девушка проверила письмо, портключ, волшебную палочку и, закинув на плечо сумку, осторожно направилась в сторону выхода. Правда, как ни старалась Гермиона торопиться, дорога вместе со сборами заняла у неё около сорока минут, что явно было больше отведённого в сообщении времени. Но даже тот факт, что она опаздывала, тревожил её сейчас куда меньше, чем предстоящий разговор. Волнение, зародившееся ещё в тот момент, когда она получила послание, с каждой минутой нагревалось подобно стоящему на огне зелью и закипело, достигнув своего пика, стоило ей оказаться у двери, ведущей в кабинет в доме бывшего профессора. Тонкая полоска света, идущая из небольшой щели над полом, говорила, что миссис Малфой уже ждала её. Глубокий вдох. Ладонь опустилась на дверную ручку, и проржавевший механизм уныло щёлкнул. Нарцисса сидела за письменным столом, сохраняя величественную осанку и сложив на коленях руки. Несмотря на позднее время, выглядела она, как всегда, безупречно, и Грейнджер натянуто улыбнулась, невольно пытаясь вспомнить, когда последний раз её собственное отражение вызывало внутри хоть какой-то отклик, кроме раздражения или даже отчаяния. — Здравствуйте, миссис Малфой. Извините, что заставила ждать. — Доброй ночи. Думаю, это мне стоит извиниться, что выдернула вас в такое время, но, как вы понимаете, — Нарцисса развела руки в стороны, — я не сделала бы этого, будь у меня другая возможность выбраться. — Да, конечно. Я понимаю. Гермиона прошла в глубь комнаты и, не решившись перевести разговор к нужной ей теме, неловко поставила на стол сумку. Молчание затянулось, и Нарцисса, видя неуверенность девушки, осторожно задала главный для себя вопрос, ответ на который, кажется, сама боялась услышать: — Как Драко? — Он хорошо. На самом деле хорошо. Он больше не в камере. Надежда, которая, словно огонёк, зажглась в глазах сидевшей напротив женщины, заставила Гермиону едва заметно улыбнуться. — Что вы хотите этим сказать? — Его перевели. Теперь у него есть что-то вроде небольшого кабинета, где он живёт и варит зелья для Ордена. — Вы хотите сказать, что Орден доверяет ему? Но… как вам удалось это? После всего… Миссис Малфой запнулась, кажется пожалев, что коснулась весьма неоднозначной темы. Было видно, как сильно боится навредить эта женщина своему сыну, и Гермиона поняла, что просто не хочет заставлять её заканчивать слишком болезненную даже для неё самой фразу. — Это не я. Можете сказать спасибо Гарри. Это ему удалось убедить Кингсли, что Драко безопасен. — Поттер? Вы шутите, — Нарцисса удивлённо приподняла вверх аккуратные брови и неверяще покачала головой. — Они всегда были врагами. Он не стал бы помогать Драко. — Как и я. Но жизнь бывает очень непредсказуема, — Гермиона неопределённо пожала плечами и, чтобы хоть как-то занять руки, перевернула небольшие песочные часы, стоявшие на одной из полок высокого книжного шкафа. — Но вы же позвали меня не только затем, чтобы поведать всё это, не так ли? — спустя достаточно долгую паузу настороженно спросила Нарцисса. — Не только. — Тогда, может, расскажете, что вам нужно? Я не уверена, что мне стоит задерживаться надолго. Гермиона кивнула. Миссис Малфой была права: не стоило продолжать тянуть время, которого у них просто-напросто не было. — Я лучше покажу вам. Достав из кобуры палочку, Грейнджер отлевитировала на стол уже знакомый Омут и осторожно принялась извлекать воспоминания, чтобы показать их Нарциссе. Она решила, что будет гораздо проще, если обо всём этом сумасшествии женщина услышит из уст собственного сына. Так она хотя бы сможет убедиться, что они не заставили его и все прошлые слова Гермионы являются правдой. — Вот. Прошу. Всё готово. Гриффиндорка сделала небольшой шаг назад и призывно указала миссис Малфой на чашу, от которой исходило мягкое серебристое свечение. Кажется, ни перед каким экзаменом девушка не волновалась ещё так сильно, да и само это возникшее в голове сравнение показалось ей сейчас неуместным и даже отчасти глупым. Наблюдать за тем, как мать смотрит воспоминания о находившемся в плену сыне, было слишком неловко, и в попытках отвлечься Грейнджер повернулась к шкафу и принялась изучать стоявшие на уровне её глаз книги. Она знала, что весь процесс не займёт много времени. Отрывок, который она решилась поместить в Омут, был, по сути, совсем коротким и заканчивался там, где Драко упоминал их фамильные кольца. Дальнейшая их перепалка явно не предназначалась для глаз миссис Малфой и никак не помогла бы ей переварить и без того шокирующую информацию. Спустя буквально пару минут Гермиона вновь обернулась, когда боковым зрением увидела, что Нарцисса медленно подняла голову и замерла, не сводя с неё поражённого взгляда. — Мисс Грейнджер… Вы… Он… Неужели вы правда?.. Вы же понимаете, что это нельзя будет исправить? Потрясение слишком явственно читалось на лице этой обычно невозмутимой женщины. Кажется, с него сошли все краски, хотя цвет её кожи и раньше выделялся практически болезненной бледностью. Теперь же аристократичный образ и вовсе словно утратил любые живые оттенки, превратившись в чёрно-белый набросок, в котором лишь угадывались былая стать и величественность. — Нет-нет. Всё не так, как кажется, — словно защищаясь, Гермиона выставила перед собой раскрытые ладони. — Исправлять будет нечего. Руки сами потянулись к металлическому замку плотной толстовки, которая надёжно скрывала темнеющие на её теле пятна. Убрав края кофты в стороны так, чтобы стали видны ключицы, Грейнджер замерла. Пытаясь справиться с волнением, она плотно сжала губы, но не отвела взгляда. Меньше всего на свете ей хотелось показывать миссис Малфой свою слабость. Даже сейчас, когда ей приходилось обнажать свою самую главную тайну. — Как давно это у вас? — С мая. Так что можете не переживать, — Грейнджер горько усмехнулась и едва заметно покачала головой. — Мне осталось не больше месяца. Моя кровь не будет осквернять ваш род слишком долго. Несколько секунд миссис Малфой молчала, и Гермиона принялась уже вновь застёгивать кофту, когда тихое и произнесённое практически без эмоций замечание буквально оглушило её своей внезапностью: — Какой интересный кулон. Я бы даже сказала — уникальный. Это было похоже на удар в солнечное сплетение. Чёткий, резкий и напрочь выбивающий воздух из лёгких. Пальцы девушки невольно сжали висевший на шее медальон. Она давно перестала замечать его, словно он стал её частью, и теперь очень жалела об этом. — Да. Конечно. Драко сам отдал мне его. Ещё давно. Если хотите, я могу вернуть его вам, — Грейнджер уже потянулась к застёжке, когда увидела, как Нарцисса отрицательно качает головой. — Ну что вы. Эта вещь принадлежала Драко. И он сам вправе решать, как распорядиться ею. Гермиона кивнула и, опустив взгляд, всё-таки застегнула замок несчастной толстовки практически до самого подбородка. Так было легче. Даже дышать стало проще, когда плотная ткань вновь скрыла ненавистные следы, хотя она всё так же продолжала чувствовать их влияние. — Это не то, что вы могли подумать. — О, поверьте, я сейчас совсем не знаю, что мне думать. — Может быть, это поможет вам принять решение? Достав из кармана письмо, Гермиона протянула его миссис Малфой. При виде запечатанного конверта женщина удивлённо изогнула бровь, но комментировать явно заинтересовавший её факт, к счастью, не стала. — Спасибо. Чуть дрожащими пальцами Нарцисса раскрыла листок и, повернувшись к свету, принялась читать короткое послание, текст которого оставался для Грейнджер загадкой. Она могла лишь предполагать, какие слова заставляли глаза женщины становиться влажными, а уголки губ чуть приподниматься в грустной, но действительно искренней улыбке. Дойдя до последней строчки, миссис Малфой не сразу смогла оторвать взгляд от знакомого почерка. Несколько секунд она молчала, но видно было, что на языке её вертится вопрос, но она просто не может решиться задать его. — Как вы полагаете, если всё это закончится… Если у вас получится… У Драко есть хотя бы шанс оказаться на свободе? Гермиона сглотнула. Она и сама в последнее время стала всё чаще думать об этом, но, к сожалению, даже сейчас от неё зависело не так уж много, и уж тем более она не могла отвечать за то, что будет происходить после того, как её не станет. — Я не знаю, — возможно, правда в этот момент была не лучшим вариантом, но Грейнджер просто не могла поступить иначе. — На самом деле не знаю… Но сделаю всё, что в моих силах, чтобы это случилось. — Спасибо. Мне кажется, вы и так уже сделали невозможное. — Даже если так. Едва ли всё это будет иметь смысл, если вы не поможете нам. Миссис Малфой кивнула. Короткое, едва заметное движение, которое можно было принять за игру света, в один момент словно ослабило тиски, сжимавшие грудь Грейнджер, и девушка едва сдержала облегчённый вздох, слишком очевидно показывающий её слабость. — Что именно от меня нужно? — холодная маска вновь скрывала любые эмоции, заставляя Гермиону даже восхищаться силой, что была спрятана в этой, казалось бы, хрупкой женщине. — Фамильные кольца, зачаровать гобелен, чтобы никто не смог увидеть там моего имени… И, если сможете, сообщить, когда его не будет в поместье. — Я принесу их, как только появится возможность. А что касается гобелена, — в какой-то момент Грейнджер даже показалось, что она слышит в голосе Нарциссы странную горечь, — можете не переживать. Те, кто помечен вашим проклятием, уже не могут оставить след на фамильном древе.***
Миссис Малфой сдержала данное Гермионе слово. Не прошло и трёх дней, как девушка забрала из дома профессора серебряную шкатулку, в которой хранились поразительной красоты кольца, а также старинную книгу, оставленную на столе так, что на неё просто невозможно было не обратить внимание. Это был тяжёлый манускрипт, буквально завораживающий одним своим видом. Кожаную обложку, веками оберегающую тонкие, рукописные страницы, украшали сложные витиеватые узоры из белого золота и драгоценных камней, которые сплетались в центре, образуя единственное слово — «Малфой», заставившее Грейнджер беззвучно усмехнуться. Перед ней лежала история их рода. Неизменно богатого, величественного и чистокровного. И что бы ни происходило вокруг, Драко не должен был забывать об этом. К счастью, Гермиона и не думала требовать от него обратное. Она вообще старалась как можно меньше думать, всё чаще действуя на успевших сложиться за время войны рефлексах. Так было проще. И она не исключала, что, возможно, даже намного эффективнее. Слишком мрачными, тревожными и неправильными были мысли, которые порой всё же брали верх над её истерзанным и практически разбитым сознанием. Забрав всё, что принесла ей Нарцисса, Грейнджер отправила патронус Макгонагалл и поспешила вернуться в замок. Кольца были у них, а значит, сегодня должна была состояться церемония, и у неё оставалось совсем немного времени, чтобы осознать, что ничего уже не будет как прежде. Ещё до полуночи они произнесут магическую клятву, которая навсегда свяжет их с Драко, сделав её его законной женой и представительницей рода Малфой.***
Гермиона застала Малфоя за книгами. Ей давно уже казалось, что слизеринец стал от них буквально зависим, и она не могла объяснить это одними лишь трудностями со свалившейся на него работой. Практически каждую свою свободную минуту он посвящал поискам информации, делая это в ущерб сну и даже забывая порой нормально пообедать. — Привет. — Да, привет. Проходи, — Драко ненадолго оторвал взгляд от длинного свитка, чтобы махнуть рукой в сторону комнаты, и почти сразу вернулся к прерванному занятию. — Я сейчас. Мне нужно пару минут, чтобы закончить. — Конечно. Грейнджер коротко кивнула и прошла в глубь кабинета к камину. Зачарованное пламя привычно согревало небольшое помещение, придавая ему странный ненавязчивый уют и ощущение безопасности, которого так не хватало им всем в последнее время. — Есть новости? — оторвавшись наконец от своего занятия, Малфой положил на стол пергамент и повернулся к Гермионе. — Есть. Не говоря больше ни слова, Грейнджер достала шкатулку и поставила её перед Драко. Сама не понимая почему, она ни на секунду не отрывала взгляда от его лица. Словно боялась упустить любую, даже самую мимолетную реакцию. — Когда? Непонятная, казавшаяся ей совершенно неуместной ухмылка на его лице сбивала с толку, но Гермиона смогла довольно быстро взять себя в руки. — Сегодня. Если ты не передумал, конечно. Я уже написала Макгонагалл. — Не передумал, — Малфой насмешливо прищурился, слегка наклонив при этом голову, и небрежным движением указал в сторону Грейнджер. — Но, кажется, мы договаривались о платье. — Ты же не думал, что я пойду в нём через весь замок? — Гермиона закатила глаза и чуть приподняла свою сумку. — Оно здесь. Я рассчитывала, что ты позволишь мне переодеться в ванной. Хотя, на самом деле, мне всё ещё кажется это глупым. — Нельзя всегда быть настолько рациональной. Вместо ответа Грейнджер лишь раздражённо покачала головой. Она действительно считала всю эту затею с платьем не более, чем причудой избалованного аристократа, но не могла не признать, что просил он, по сути, не так уж и много. Поэтому скрепя сердце она положила сегодня в сумку запечатанный свёрток, который ещё накануне вечером при помощи эльфов передала ей Макгонагалл. Самого платья Гермиона ещё не видела. Отказываясь признавать, что боится столкнуться лицом к лицу с собственными чувствами, она твердила себе, что просто не видит в этом смысла. Не считает чем-то важным. И у неё почти получалось в это поверить. — Есть ещё кое-что, — решив сменить тему, Грейнджер достала переданную Нарциссой книгу и положила её возле шкатулки. — Думаю, это предназначалось тебе. Лицо Малфоя в одно мгновение стало мрачным, но Гермиона поразилась не тому, как быстро менялись его эмоции. Гораздо больше её удивило, что он даже не пытался скрыть их, презрительным взглядом сверля ни в чём не повинную книгу. — Мама в своём репертуаре. — Неважно. Главное, что она передала кольца. — Она не должна была… — не зная, как закончить фразу, Драко раздражённо указал рукой в сторону фолианта, чем вызвал у Гермионы лишь ироничную улыбку. — Напоминать тебе, кто ты? Или кто я? Я бы даже удивилась, если бы она поступила иначе. — Грейнджер, — Малфой закрыл глаза и сделал небольшую паузу, пытаясь всё же взять себя в руки, — мне давно плевать на всё это. С шумом выдохнув, Гермиона перевела взгляд на огонь. Это было странно, но слова, которые всегда казались ей просто невозможными, неожиданно кольнули куда-то в самое сердце и, вместо того чтобы согреть, сделали больно. Куда больнее, чем десятки оскорблений, брошенных до этого. Потому что, в отличие от них, они ранили не смыслом, а надеждой, на которую девушка просто не имела права. — Я… Ты… Думаю, мне стоит начать готовиться. Малфой кивнул и, спрятав руки в карманы, тоже повернулся к камину. — Когда придёт Макгонагалл? — Примерно через час. Мы не можем тянуть. Никто не знает, когда Тот-Кого-Нельзя-Называть решит вновь покинуть поместье. — Конечно, — ещё один отстранённый кивок, словно речь шла о чём-то, не имеющем к Драко никакого отношения. — Ты знаешь, где ванная. Прежде чем уйти, Гермиона отправила патронус Макгонагалл. Она должна была дать знать директрисе, что всё в силе. Что Малфой не передумал и может в ближайший час оставить приготовление зелий, чтобы провести церемонию. При виде серебристой выдры, соскользнувшей с кончика её палочки, слизеринец чуть приподнял уголки губ, словно хотел, но не решался улыбнуться. — Что такое? — Ничего. Просто только сейчас обратил внимание, что твой патронус — выдра. Грейнджер закатила глаза. Меньше всего ей хотелось выслушивать шутки Малфоя на эту успевшую надоесть ещё на пятом курсе тему. — Да, выдра. Есть какие-то вопросы? — Даже не знаю. Как думаешь, а какой патронус мог бы быть у меня? — Гермиона хотела уже открыть рот, но Драко предупреждающее выставил вперёд руки. — Только не надо говорить сейчас про хорька. Я жду от тебя чего-то более оригинального. На несколько секунд девушка сделала вид, что задумалась, а после с видом человека, на которого снизошло озарение, подняла вверх указательный палец. — Индюк. Да, точно. Я уверена, индюк подошёл бы идеально. — Грейнджер, — предостерегающий голос Малфоя заставил Гермиону сдержать смех, хотя губы её всё равно растянулись в чуть лукавой улыбке, которую она просто не могла остановить. — Иди уже, переодевайся. — Иду-иду, — решив, что согласиться будет не только разумно, но и безопасно, Грейнджер последовала его совету и, не переставая улыбаться, направилась в сторону ванной. Оказавшись в душевой комнате, девушка огляделась и едва не застонала от накатившего на неё чувства зависти. Пусть здесь было совсем немного места, само помещение выглядело чистым и даже уютным, а главное — принадлежало лишь ему одному, что исключало постоянные очереди и необходимость каждый раз торопиться, когда хочешь смыть с себя как реальную грязь, так и накопившуюся за день усталость. — Малфой, — дверь была закрыта, но Гермиона говорила достаточно громко, чтобы он наверняка её услышал, — скажи, кому нужно продать душу, чтобы получить собственную ванную? Я уже почти готова не торговаться. Это было странно. Она не могла видеть Драко, но точно знала, что он улыбается. — Не помню, чтобы я был против того, чтобы ты здесь мылась. — Это не смешно. — А кто смеётся? Если я больше не в камере, это не значит, что моё предложение переехать утратило силу. Даже наоборот, с учетом того, что мы собираемся пожениться, оно становится как никогда актуальным. — Ты невыносим, ты знаешь об этом? — Знаю, но заметь, ты первая начала пускать слюни на мою ванную. Неужели ты думала, что я правда оставлю этот факт без внимания? Грейнджер покачала головой. Они могли перекидываться подобными колкостями вечность. Это стало для них привычным, а сейчас и вовсе помогало хоть немного унять волнение, которое, словно морская волна, накатывало на неё и грозило обернуться настоящей паникой. Но минутная стрелка на зачарованных часах неумолимо двигалась по кругу, напоминая, что время для шуток вышло. Она должна была готовиться, чтобы не опоздать на собственную свадьбу. Абсурд. Едва сдерживая истерический смех, девушка потянулась к сумке, чтобы всё-таки достать из неё сверток с платьем. Упаковка из плотной бумаги была перевязана самой обычной бечёвкой, вроде той, что всегда лежала в ящике у них на кухне. Гермиона была совсем маленькой, но помнила, как год от года её мама заворачивала с помощью грубой нити мясо, делая фирменный рулет, без которого в их семье не обходился ни один праздник. Воспоминание о родном доме отозвалось внутри глухой болью, но не заставило её отвлечься. Взмахнув палочкой, Гермиона прочитала несложное заклинание, и платье, освободившись от упаковки, повисло в воздухе. Несколько секунд гриффиндорка зачарованно смотрела на наряд, который хоть и нельзя было назвать свадебным, вызывал в её груди странный трепет. Тёмно-бордовый бархат не выглядел вызывающе, но при этом казался настолько великолепным, что у неё просто перехватывало дыхание. Медленно, словно перед ней стоял неприрученный хищник, Грейнджер провела рукой по мягкой ткани, поражаясь тому, насколько нежной она была на ощупь. Всё в этом платье казалось ей идеальным. Достаточно закрытый фасон позволял спрятать следы проклятия, но при этом смотрелся так элегантно и изящно, что невозможно было отвести взгляда. Ни одной лишней детали, пестроты или вычурности. Оно словно было создано специально для неё, и даже она сама едва ли смогла бы подобрать одеяние лучше. Куда меньше радовало её отражение, что рисовало висевшее над раковиной зеркало. Идея просто надеть платье больше не казалась Гермионе удачной. Это было кощунством. Надругательством над красотой, которой было слишком мало в этом утонувшем в темноте мире. Сняв с себя одежду, Грейнджер забралась в душ. Горячая, практически обжигающая вода не только согревала, но и помогала отпустить напряжение, расслабляя скованные стрессом мышцы. Торопиться не хотелось. Она знала, что время ограничено, но всё равно старалась как можно сильнее растянуть этот обыденный, но такой приятный процесс, словно это могло позволить ей хоть немного отсрочить неизбежное. После горячего душа воздух в ванной казался холодным, колючим и заставлял Гермиону двигаться быстрее. Наспех вытершись небольшим, сложенным на тумбочке полотенцем, девушка с помощью привычного заклинания высушила волосы и, не давая им распушиться, собрала в аккуратный низкий пучок. Прическа вышла незамысловатой, но достаточно элегантной. В обычной жизни она не выдержала бы даже самой простой тренировки. Но сейчас… сейчас она была как никогда к месту. Удовлетворившись результатом, Грейнджер потянулась к платью. Как и ожидалось, размер подошёл идеально. Словно кто-то, пока она спала, снял с неё мерки, и теперь мягкая ткань ненавязчиво подчеркивала плавные изгибы стройного тела. Ещё раз взглянув в зеркало, Гермиона улыбнулась собственному отражению и вновь открыла сумку, чтобы достать спрятанные там туфли. Она была почти готова. Оставались лишь несколько застежек на спине, которые она не решалась скрепить с помощью магии, боясь случайно повредить дорогую материю. — Малфой. — Я думал, ты утонула, — голос, звучавший из-за двери, казался настолько беспечным, что она едва сдержалась, чтобы не закатить глаза от возмущения. — Не дождёшься, — сделав небольшую паузу, она всё же продолжила говорить, но уже куда тише, чем раньше. Так что было даже удивительно, что Малфой на самом деле смог её услышать. — Мне нужна твоя помощь. — Ты хочешь, чтобы я вошёл? — простой вопрос прозвучал как-то неуверенно, но она решила, что подумает об этом позже. — Да, пожалуйста. Деревянная дверь скрипнула и отворилась, впуская в ванную рассеянный свет, в котором отчётливо выделялась тень замершего в проходе юноши. Гермиона стояла спиной, не решаясь обернуться. Она не могла видеть его лица и тем более взгляда, но неподвижность его позы и слишком громкий для неловкой тишины вдох заставили сердце стучать чаще. Так, что ещё немного и Драко наверняка услышал бы его биение. Просто не смог бы не услышать. Потому что самой ей оно казалось просто оглушительным. — Поможешь? Рукой девушка неловко указала на спину, и Драко, словно придя в себя, медленно подошёл ближе. — Да, конечно. Секунда, и сухие пальцы мягко коснулись спины в районе лопаток. — Они похожи на крылья, — осторожно , едва задевая кожу, он провёл вдоль одного из шрамов, заставляя Гермиону задержать дыхание. — Скорее на то, что от них осталось. Малфой ничего не ответил. Вместо этого с поразительной нежностью он прошёлся костяшками пальцев вдоль её позвоночника, опускаясь к первой застёжке. Раз. Они совершенно точно не дышали. Иначе она ни за что не услышала бы, как щёлкнул потайной крючок. Два. Подушечки его пальцев то и дело, словно случайно, задевали гладкую кожу, пуская по телу тысячи импульсов. Три. Он был слишком близко. Она чувствовала это каждой своей нервной клеткой. Четыре. Гермиона невольно закрыла глаза, пытаясь собрать все свои силы, чтобы не обернуться. Пять. Горячее дыхание опалило кожу за её ухом… — Готово. Застегнув последний крючок, Драко сделал уверенный шаг назад и замер, словно оценивая проделанную работу. — Истинная гриффиндорка. Раньше он говорил бы это с презрением… В попытке оскорбить или высмеять её безрассудство. Сейчас всё изменилось. Обернувшись, Гермиона посмотрела Малфою прямо в глаза. Его взгляд казалось просто невозможно прочитать, в нём было слишком много всего… Но она совершенно точно знала, что никто так не смотрел на неё никогда раньше. — Думаю, это была маленькая месть Макгонагалл за то, что ей приходится мириться с твоими капризами. — Тогда она просчиталась. Тебе слишком идёт этот цвет. Даже сквозь волнение, которое буквально сковывало всё её тело, Гермиона не смогла сдержать улыбки. — Ты веришь, что мы правда вот-вот сделаем это? — Ну-у… — сделав вид, что задумался, Драко чуть наклонил голову, а после растянул губы в уже знакомой ей ухмылке. — На самом деле, я предпочёл бы, чтобы в поместье отправился Поттер, а ещё лучше — Уизли, но, если честно, не готов ни с кем из них породниться. — Дурак. — Абсолютный. Не отрывая от Гермионы взгляда, Малфой вновь подошёл ближе. Он двигался бесшумно и невыносимо медленно, словно оставлял ей шанс передумать… Не дать ему вновь совершить ошибку… Хотя оба они прекрасно понимали, что это не имеет абсолютно никакого смысла. Потому что никто из них не хотел останавливаться. Не в силах пошевелиться, Грейнджер закрыла глаза. Время замедлилось, а всё окружающее пространство сжалось до пары сантиметров, что разделяли их губы. Один вдох до поражения… Меньше секунды до взрыва… Последний шаг до падения в бездну… и безумного полёта, которого так жаждало её сердце. Громкий и уверенный стук, за которым последовал протяжный скрип входной двери, заставил их замереть на месте. — Добрый вечер. Мистер Малфой? Мисс Грейнджер? Они слышали, как Макгонагалл прошла в кабинет и замерла в ожидании, когда хоть кто-нибудь ей ответит. — Блядь, — едва различимо выдохнул Драко и, мягко коснувшись губами виска Гермионы, отстранился. — Мы идём, сейчас. Вдох. Выдох. Ей нужно было привести в порядок дыхание. Она не могла поддаться эмоциям. Только не в эту минуту. Минерва встретила их странным, словно изучающим, взглядом. От него хотелось спрятаться. Закрыться на сотни замков, только бы не показывать этой похожей на кремень женщине свою слабость. Не дать ей проникнуть в то запретное, что принадлежало лишь им двоим. — Здравствуйте, профессор. Макгонагалл кивнула и чуть склонила голову, как обычно делала во время экзамена, выслушивая нерадивых студентов. — Вы готовы? — Да, мы можем начинать, — Драко сделал шаг вперёд и перевёл вопросительный взгляд на Грейнджер, словно хотел убедиться, что она не передумала. Едва заметный кивок получился таким нерешительным, что с головой выдал охватившее её волнение, но Гермиона всё равно попыталась изобразить на лице улыбку. — Мисс Грейнджер, как вы себя чувствуете? — Минерва с трудом подбирала слова, как и всегда, когда касалась этой слишком непростой темы. — Обряд может потребовать достаточно много сил. Вы уверены, что справитесь? — Я в норме. Давайте не будем тратить время, — гриффиндорка с трудом узнала собственный голос, который звучал так холодно, что со стороны можно было позавидовать её решительности. Но Драко не поверил ей. Это видно было в его непривычно мягком, но слишком настороженном взгляде. — Мистер Малфой, — женщина повернулась к своему бывшему студенту и, поправив очки, произнесла ещё одну, не самую приятную для них всех фразу: — Я не могу не напомнить вам про риск, связанный с Обетом. Надеюсь, вы понимаете, насколько это может быть опасно и… — Более чем, — тоном, не терпящим возражения, перебил её Драко. — Что ж, — в последний раз окинув каждого из них многозначительным взглядом, Минерва махнула рукой в сторону камина. — Если вы уверены, давайте приступим. Несколько шагов отделяло Гермиону от выбранного Макгонагалл места. Небольшое расстояние, но, чтобы преодолеть его, девушке потребовалось собрать все свои силы. Собственные ноги отказывались её слушаться. Это было странно. Она сама не могла понять, почему её так взволновало происходящее. Простая формальность. Это ничего не должно было значить для неё. Но в одном Малфой был прав — что бы ни происходило сейчас, у неё не будет шанса пройти через это снова. Боковым зрением Грейнджер видела, как Драко передал Минерве фамильные кольца. Они начинали. В последний раз оглянувшись, девушка подобрала подол слишком длинного платья, чтобы опуститься на колени, но слизеринец неожиданно задержал её. Не обращая внимания на направленный на него удивлённый взгляд, он трансфигурировал из чистого листа бумаги небольшую, почти плоскую подушку и, положив ту напротив Гермионы, невозмутимо опустился на пол. Стараясь не смотреть Малфою в глаза, Грейнджер осторожно села напротив и попробовала вновь сконцентрироваться на дыхании. Так было проще. Не думать о том, что происходит. Не пытаться понять, может ли это хоть что-нибудь для него значить… Внезапно чужая рука накрыла её ладонь и на мгновение сжала в коротком, поддерживающем жесте. Таком необходимом… Чтобы просто почувствовать, что он рядом… — Вы готовы? — сохраняя сосредоточенное выражение лица, в последний раз спросила Минерва. — Да, — в унисон ответили два голоса, и с волшебной палочки Макгонагалл сорвалось золотистое сияние, которое Гермиона уже видела раньше. Ханна… Болезненное воспоминание заглушило всё вокруг, так что она едва не пропустила короткое, сказанное бесстрастным тоном указание. — Вытяните руки. Задержавшись всего на секунду, Гермиона подняла ладонь и замерла, встретившись с неожиданно холодными пальцами. Лёгкое касание отозвалось на коже странной вибрацией, проникающей куда-то очень глубоко и заставляющей сердце биться чаще. Поддавшись импульсу, девушка оторвала наконец взгляд от мерцавших повсюду искр и посмотрела на Драко. Даже в тёплом свете окружавшей их магии он выглядел непривычно бледным. — Клянусь видеть тебя, — стараясь не обращать внимания на растекавшуюся по венам тревогу, тихо прошептала Гермиона. — Клянусь. Брови Малфоя сдвинулись к переносице, и только тогда Грейнджер почувствовала, как сильно дрожат пальцы его вытянутой руки, которую уверенно окутывало бледное сияние. — Клянусь слышать тебя. — Клянусь. Драко говорил отрывисто, словно каждая фраза стоила ему неимоверных усилий. — Клянусь быть с тобой. Ему было больно. Это становилось слишком очевидно, и Гермиона хотела уже прекратить ритуал, но Малфой одним взглядом заставил её продолжить. — Клянусь. С каждой новой фразой сияние усиливалось, но всё это уже не волновало Грейнджер. Значение имели только серые, наполненные болью глаза… и магия, которая словно не могла решить, позволить ли им пойти дальше. Казалось, это длилось вечность. Свет становился всё ярче, но Гермиона просто не позволяла себе закрыть глаза. Будто стоит ей сомкнуть веки — и Драко исчезнет. Растворится среди янтарных искр, обжигавших его бледную кожу. Наконец мерцание начало гаснуть. Кабинет больше не тонул в потоках слепящего света, и Грейнджер медленно выдохнула. Драко был жив. Всё закончилось. У них получилось. Она хотела уже улыбнуться постепенно приходящему в себя Малфою, как комната неожиданно несколько раз покачнулась, стала размытой, а затем и вовсе утонула в черноте, в одно мгновение охватившей её сознание.
Примечания:
Надеюсь вам понравилась глава и предположение Гермионы о патронусе для Малфоя. Мне кажется идеально подходит.
А всем, кому не хватает спойлеров, напоминаю, что у меня есть тг канал.
https://t.me/White_Horse_fb
