Обратный отсчет

      — Почему она так долго не приходит в себя?       — Мистер Малфой, пожалуйста, сядьте. Прошло только полчаса.       — По-вашему, это мало? Если это, как вы говорите, обычный обморок, она давно должна была очнуться. А если нет, то почему вы не хотите позвать Помфри?       — Она должна очнуться сама. Просто её организму нужно время, чтобы восстановиться.       — Салазар, значит, дадим ей ещё зелья!       — Мы дали ей достаточное количество зелий. Прошу вас, просто сядьте. У меня голова уже кружится от вашего мельтешения.       Знакомые голоса раздавались словно из-под воды. Обрывками фраз они всплывали где-то на периферии сознания, но ни за одну из них Грейнджер не могла зацепиться. Реальность была настолько смазанной, что больше напоминала бессвязный сон, который с утра никак не получается вспомнить.       Темнота окутывала её. Даже мысль о том, чтобы открыть глаза, казалась невыносимой, а любая попытка прийти в себя, наоборот, лишь сильнее утягивала в бездну.       И всё, что было в этой всепоглощающей черноте, — голоса. Они как будто о чём-то спорили, но всё это ощущалось настолько неважным, что Гермионе хотелось, чтобы они вновь угасли. Слишком манящей была тишина, окружавшая её до этого.       — Я не понимаю, — голос Малфоя раздался на этот раз ближе, — почему она вообще потеряла сознание. Я был на грёбаных свадьбах десятки раз. Они заканчивались улыбками, слезами, иногда даже истериками, но никогда вот так. Какого хрена?       — Я предупреждала вас, что это может быть опасно.       — Вы говорили, что магия может навредить мне, но не ей.       Вспышками в голове стали загораться картинки воспоминаний. Ладони, окутанные магическим светом… Серые глаза… Рука, сжимающая её руку. А потом ничего… Падение в настолько глубокую пропасть, что она сомневалась, что сможет выбраться.       — Мистер Малфой, я не понимаю, почему вы игнорируете её состояние. Проклятие высасывает из неё силы. И, скорее всего, теперь подобные моменты будут случаться всё чаще.       Кажется, они говорили о ней. Нет. Она не должна допустить этого. Из горла вырвался сдавленный стон. Слишком тихий, но вслед за ним всё равно последовали быстрые шаги, которые явно приближались к её кровати.       — Грейнджер, твою мать. Наконец-то.       Губ коснулось холодное стекло, и тут же язык обожгла привычная горечь. Кажется, ей всё-таки решили дать зелье.       — Мисс Грейнджер, как вы?       Кое-как открыв глаза, Гермиона попыталась оглядеться, но всё вокруг было слишком расплывчатым. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы различить два силуэта: Макгонагалл, стоявшей возле книжного шкафа, и склонившегося над кроватью Драко. В руках у него было что-то блестящее, но она никак не могла разглядеть, что именно.       — Я… — собственный голос показался ей чужим и отвратительно хриплым. — Я… не знаю.       — Давай, тебе нужно попить.       Она почувствовала, как холодная ладонь скользнула к её шее, приподнимая голову, и перед глазами появился высокий бокал. Теперь она смогла сфокусировать зрение и разглядеть его, но всё внимание девушки в этот момент уже переключилось на напряжённое лицо Малфоя. Кажется, он действительно волновался за неё.       — Спасибо. — Вода освежала. Это было именно то, что нужно, чтобы прийти в себя окончательно. Собрав все силы, Гермиона приподнялась и облокотилась на высокую подушку, чтобы лучше видеть всё, что происходило в комнате. — Кажется, мне лучше.       — Когда-нибудь ты доведёшь меня, — Драко выпрямился, но не стал отходить от кровати, словно ждал, что в любой момент с ней опять может что-то случиться.       — Мы… — Грейнджер запнулась, и взгляд невольно зацепился за руку, на которой ярким пятном выделялось фамильное кольцо Малфоев. — У нас всё получилось?       — Ну если ты имеешь в виду твои попытки отправиться к Мэрлину, то нет.       — Мистер Малфой, сейчас не время для ваших шуток, — Минерва окинула слизеринца убийственным взглядом, а после уже с куда более мягким выражением лица повернулась к своей ученице. — Да. Церемония прошла успешно.       Услышав последнее замечание, Малфой саркастически хмыкнул, но не сказал ни слова. Все эмоции и без того были написаны на его лице, словно не он имел в своём арсенале десятки заготовленных масок. И ей однозначно нужно было время, чтобы привыкнуть к этому.       — Но погодите, а как же завершение обряда? — внезапное озарение заставило Грейнджер практически сесть на мягкой кровати и повернуться к Драко. — Ритуал на крови, о котором ты говорил? Мы же не успели провести его.       — Это может подождать, — интонация, с которой Малфой проговорил короткую фразу, начисто отбивала желание спорить, но неприятная тревога, царапающая изнутри рёбра девушки, просто не оставляла ей выбора.       — Я в порядке, правда.       — Ты только что была без сознания. Это не называется в порядке, — на последнем слове Драко поднял руки и пальцами заключил его в кавычки.       — Ты сам говорил, что ритуал совершенно безопасен, так в чём проблема?       — Как и сама церемония. Но это не помешало тебе упасть посреди кабинета.       — С тобой невозможно спорить, — Гермиона закатила глаза, а после, мысленно досчитав до пяти, повернулась к Макгонагалл в поисках поддержки. — Профессор, скажите хоть вы ему!       Минерва, до этого момента молча наблюдавшая за своими учениками, глубоко вздохнула.       — Мисс Грейнджер, — женщина сделала небольшую, но слишком ощутимую паузу, — надеюсь, вы не против, если я и дальше буду называть вас именно так?       — Конечно, — гриффиндорка кивнула. Вопрос показался ей настолько странным и неуместным, что она даже не сразу поняла, что именно имеет в виду Макгонагалл. — Главное, скажите ему, что нам не стоит тянуть время.       — На самом деле, я согласна с мистером Малфоем. Вам и правда лучше будет отдохнуть. Завершение церемонии вполне может немного подождать.       — Но… — Гермиона хотела добавить ещё что-то, однако взгляд, направленный на неё поверх старомодных очков, заставил девушку остановиться.       — Никаких «но». Я вернусь через несколько часов. И, если вы будете готовы, мы закончим начатое. А пока попробуйте поспать. Поверьте, сейчас это будет лучшим решением.       Признав своё поражение, Гермиона кивнула. Она действительно всё ещё чувствовала граничащую с полным изнеможением усталость, да и мягкая кровать никак не способствовала укреплению её силы воли. В конце концов, даже получи она сигнал прямо сейчас, едва ли бы Грейнджер смогла отправиться в поместье в подобном состоянии.       Увидев, что никто не собирается спорить, Макгонагалл перевела взгляд на наручные часы, а после вновь обратилась к своей ученице:       — Ждите меня не раньше, чем через четыре часа. Мне как раз нужно будет уладить несколько вопросов, касающихся безопасности замка. А вам, повторюсь, настоятельно советую отдохнуть, мисс Грейнджер. Вы должны уметь грамотно распределять свои силы.       Последнее замечание повисло в воздухе сдержанным укором. Макгонагалл была права — что бы ни происходило, Гермиона должна была помнить о своём проклятии. Хотя, на самом деле, сложно было представить ситуацию, в которой она смогла бы забыть о нём.       Находиться с Драко наедине было странно. Она больше не испытывала в его присутствии той неловкости или абсолютно иррационального страха, которые охватывали её, когда она спускалась к нему в камеру раньше. Теперь всё было по-другому. Рядом с ним она чувствовала себя… в безопасности. И одновременно с этим настолько уязвимой, что это заставляло её каждый раз буквально собирать себя по частям, когда он просто смотрел на неё.       Так, как он делал это сейчас. Пристально и чуть склонив голову набок.       — Что, Грейнджер, так боишься секса со мной, что готова рисковать жизнью, только бы как можно быстрее провести этот дурацкий ритуал?       — Не говори ерунды, Малфой.       — Значит, нет?       Он сделал уверенный шаг в её сторону, заставив девушку так плотно вжаться в несчастные подушки, что это могло бы быть смешно… Если бы не было так оглушающе.       — Это значит только то, что я не хочу оказаться неготовой в момент, когда у меня появится возможность проникнуть в поместье. Просто потому, что второго шанса я могу уже не дождаться.       Да. Это было то, что нужно. Короткая фраза, способная отрезвить их обоих.       — Грейнджер, — Драко тяжело вздохнул и взъерошил волосы, которые давно уже опять начали лезть ему в глаза.       — Хочешь сказать что-то ещё?       — Нет, — он неслышно выругался и с силой сжал кулаки, хотя, скорее всего, не хотел, чтобы она обратила на это внимание. — Макгонагалл права, тебе нужно отдохнуть.       — Эм… Да… Ты же не против, если я здесь?.. — не заканчивая это всё ещё казавшееся ей абсурдным предложение, девушка обвела рукой кровать и неуверенно подняла взгляд на Драко.       — Да, конечно. Сейчас я дам тебе рубашку.       — Что?       — Ну ты же не собираешься спать в платье?       — Ну да… Но…       — Это просто рубашка, — он посмотрел на неё так, словно действительно сомневался в её адекватности.       — Да.       Это была просто рубашка. Его рубашка. Его кольцо на её пальце. И его постель, которая ощущалась куда более интимно, чем потёртый матрас, брошенный на кровать в холодной камере. Но как бы странно всё это ни было, Гермиона решила, что не готова думать о происходящем. Она обязательно вернётся ко всему этому позже. А сейчас… Сейчас ей больше всего хотелось закрыть глаза и укутаться чёртовым одеялом. Одеялом, от которого доносился слишком знакомый и такой успокаивающий запах.

***

      Малфой разбудил Гермиону примерно через три часа. Так у неё оставалось время, чтобы переодеться и привести себя в порядок, не боясь при этом, что Макгонагалл застанет её здесь в, как ей казалось, совсем неподобающем виде.       Это сложно было признать, но рубашка Драко ощущалась поразительно удобной. Настолько, что Грейнджер захотелось закрыть глаза и нарисовать вселенную, где она могла провести бы в ней весь день, не думая о том, насколько это глупо, неправильно или неуместно. Где разница в их крови не имела бы никакого значения, а над ней самой не нависла бы смерть, в любой момент готовая сомкнуть свои челюсти. Вселенную, которая совершенно точно не могла бы существовать, как сильно бы ей этого ни хотелось.       Переодевшись, Грейнджер вышла в кабинет. Всё время, пока она спала, Драко работал, и сейчас он всё ещё стоял над бурлящим котлом, с поразительной сосредоточенностью вливая в него бледно-жёлтый отвар, который, смешиваясь с остальными ингредиентами, громко шипел, словно возмущался подобному обращению.       — Тебе лучше? — не отрываясь от своего занятия, спросил Малфой.       — Да, намного. Спасибо.       Взгляд Гермионы невольно скользнул к висящему у стены платью. Одним своим видом оно всё ещё вызывало в её груди невероятный трепет. Возможно, даже больший, чем раньше. Теперь она помнила, как сильно горела кожа под его пальцами, когда он застёгивал эти проклятые крючки, и невероятную тяжесть, разлившуюся внизу живота, когда эти же пальцы помогали ей расстегнуть их после.       Боже. Она не должна была думать об этом. Точно не когда Драко был рядом и, казалось, мог прочитать на её лице все эти совершенно недопустимые мысли.       — Скоро придёт Макгонагалл?       — Да. Она уже отправила нам патронус, пока ты была в душе.       — Хорошо, — Гермиона кивнула и неловко убрала за ухо непослушную прядь. — Я могу чем-то помочь?       — Можешь. На столе стоят томатный суп и кукурузные лепёшки. Я буду очень тебе благодарен, если ты поможешь мне с ними справиться.       — Я серьёзно, — слова слишком контрастировали с предательской улыбкой, которая против воли заставляла уголки её губ подниматься.       — Я тоже. Тебе нужно восстановить силы. А мне, — взмахом волшебной палочки он отлевитировал к себе длинную серебристую ложку и принялся медленно помешивать бурлящую жидкость против часовой стрелки, — мне нужно закончить с этим. Поэтому, пожалуйста, дай мне ещё хотя бы десять минут.       Гермиона кивнула. Ей не надо было объяснять, как важно иногда бывает просто сосредоточиться. Поэтому она постаралась как можно тише пройти к столу, чтобы действительно исполнить его крайне непростое поручение. Хотя на самом деле куда сложнее ей было бы устоять от восхитительного запаха, который источало её любимое блюдо.       Всё происходящее было слишком странно. Они находились в одной комнате, занимались своими делами… И ни слова не говорили о том, что случилось и как им следует на это реагировать. Потому что, по сути, ничего не случилось. Всё это было не более, чем формальностью…       И Грейнджер уже почти поверила, что так будет и дальше, но, когда тарелка оказалась пуста, она увидела, что губы Малфоя изогнулись в ироничной и явно не обещающей ей ничего хорошего улыбке.       — Что такое? — не выдержав его взгляда, Гермиона выпрямилась и убрала в сторону лепёшку, доедать которую в этот момент пропало всякое желание.       — Ничего особенного, — Драко сделал небольшую паузу, улыбнувшись при этом ещё шире, отчего вдоль позвоночника девушки мгновенно пробежались предательские мурашки, которые не так легко было игнорировать. — Просто я тут подумал… А ведь старуха права.       — Я бы попросила тебя более уважительно отзываться о Макгонагалл. В конце концов, она помогает тебе.       Чувствуя, что разговор не сулит ничего хорошего, Гермиона вызывающе скрестила на груди руки, что, кажется, только позабавило её слишком расслабленного собеседника.       — Ладно-ладно, профессор Макгонагалл права. Так лучше?       — Определённо. И в чём же?       — Ну как минимум в том, что чисто технически даже сейчас я уже не могу больше называть тебя Грейнджер.       — Какая жалость, — Гермиона закатила глаза. Она явно не могла оценить масштаба трагедии, с которой вынужден был столкнуться Малфой. — Неужели тебе придётся обращаться ко мне по имени? Боюсь, как бы не пошла сыпь от такого стресса.       — Гермиона? — слизеринец замер, словно пробовал на вкус новое для себя слово, но спустя мгновение отрицательно покачал головой. — Слишком банально. Оставим это твоим друзьям-придуркам.       — Хочешь вернуться к привычной тебе грязнокровке? — оскорбительное прозвище против воли заставило девушку поморщиться. — Хотя не думаю, что это будет более оригинально.       — Ну-у… Ты правда считаешь, что это всё, на что способна моя фантазия?       — Удиви меня.       — Как тебе вариант «дорогая»? — насмешка в его голосе была буквально осязаемой, как и раздражение, что сейчас волной подступало к её горлу.       — Только попробуй!       — Что-то не так, дорогая?       — Малфой! — Гермиона искренне надеялась, что её интонация звучит достаточно угрожающе, но, судя по невозмутимому выражению лица Драко, ей однозначно стоило ещё работать над этим. Очень много работать.       — Привыкаешь к новой фамилии?       Вдох. Выдох. Иначе она рисковала остаться вдовой, а это явно не было частью их плана.       — Знаешь, я, кажется, поняла, почему ты согласился на этот фиктивный брак.       Гермиона склонила голову набок и повторила его насмешливую улыбку.       — Внимательно тебя слушаю.       — Я думаю, хотя нет… На самом деле, я практически уверена, что во всей магической Британии просто не нашлось ведьмы, которая согласилась бы терпеть тебя добровольно.       — Интересная теория. Только знаешь, в чём проблема? — он сделал уверенный шаг в её сторону, в очередной раз выбивая почву из-под ног и заставляя чувствовать себя загнанным в ловушку кроликом. — Во всей магической Британии есть только одна ведьма, которую готов терпеть я сам.       — Ты просто обязан познакомить меня с этой несчастной.       — Разумеется.       Самодовольная улыбка на лице Драко заставила Гермиону плотно сжать губы. Она старалась не подавать виду, но даже сейчас он всё ещё запросто выводил её из себя, и это действительно пугало, заставляя чувствовать себя уязвимой. Слишком слабой в том мире, где она просто не могла себе этого позволить.       Спустя примерно пятнадцать минут в кабинет постучалась Макгонагалл. Женщина выглядела ещё более уставшей, чем несколько часов назад, но едва ли им стоило акцентировать на этом внимание. Лёгкий кивок вместо приветствия и пристальный, словно изучающий, взгляд заставили Грейнджер практически услышать вопрос ещё до того, как он был озвучен.       — Как вы себя чувствуете?       Четыре слова, которые на самом деле с каждым разом заставляли её чувствовать себя лишь хуже.       — Отлично.       — Мистер Малфой, — женщина повернулась ко всё ещё стоявшему над котлом слизеринцу, — вы готовы?       — Да-да, сейчас, — Драко в последний раз взмахнул палочкой, делая огонь тише, и подошёл к Грейнджер.       Это было странно, но она совсем не ощущала волнения. Словно часть мозга, отвечавшая за эту эмоцию, перегорела перед самой церемонией и теперь просто не успела восстановиться.       — Вытяните руки. Ладонями вверх.       Послушно исполнив короткий приказ, Гермиона замерла, ожидая, что будет дальше. Знакомый, чуть сдавленный голос принялся читать длинное заклинание. Минерва говорила тихо и совершенно безэмоционально, так что речь её казалась бесцветным, обволакивающим пространство туманом. Не удержавшись, девушка посмотрела на Малфоя. Слишком интересно ей было, что может твориться сейчас у него в голове. Парень выглядел расслабленным, даже скучающим и лишь изредка бросал в её сторону короткие взгляды, словно хотел убедиться, что всё в порядке. Неожиданно он кивнул ей, привлекая внимание, и подбородком указал на вытянутые руки.       Кажется, что-то должно было произойти сейчас.       Макгонагалл тем временем продолжала сосредоточенно произносить магические слова, словно дирижёр выводя палочкой одну за другой древние руны. Всё шло гладко. Пока внезапно ладонь не пронзила короткая, но достаточно острая боль, а на коже не выступили красные, притягивающие взгляд капли.       Словно в невесомости, они поднялись в воздух и принялись кружить вдоль невидимой спирали прямо на уровне их глаз. Такое чарующее и вместе с тем пугающее зрелище, что Грейнджер невольно задержала дыхание.       Волшебный танец не прекращался ни на секунду. Казалось, что в их крови всё это время скрывалось нечто, что, как магнит, заставляло частицы притягиваться друг другу. И в её сознании это определённо имело смысл. Гораздо более глубокий, чем просто магия, связывающая капли их такой несовместимой крови.       Наконец две частицы встретились и бесшумно слились в единое целое. Гермиона закрыла на мгновение глаза. Слишком символичным было всё происходящее, и она просто не могла в это поверить. Когда веки вновь поднялись, она увидела, что капля их крови, слегка подрагивая, кружится вокруг своей оси, с каждым оборотом уменьшаясь в объёме. Это было практически незаметно и могло бы показаться обманом зрения, если бы спустя буквально пару секунд она не исчезла полностью.       — Готово. Можете опустить руки.       Только сейчас девушка увидела, как сильно побледнела её преподавательница. Дрожащими пальцами Макгонагалл достала из мантии небольшой, ослепительно белый платок и промокнула им лоб, на котором выступило несколько бисеринок пота.       — Значит, всё? — Гермионе потребовалось прочистить горло, чтобы произнести эту короткую, но слишком значимую фразу.       — Всё, — поджав губы, Минерва отрывисто кивнула. — Магия признала ваш брак. Теперь вы мистер и миссис Малфой. Связаны клятвой и кровью до самого конца… Пока смерть не разлучит вас.

***

      Утром следующего дня в спальню, где жила Гермиона, влетел аккуратный, сложенный из белоснежной бумаги самолётик. С трудом проскользнув под дверью, он на мгновение замер, несколько раз встряхнул чуть помявшиеся крылья и только после вновь набрал высоту и уверенно направился прямо к кровати едва проснувшейся девушки, чтобы плавно приземлиться ей на колени.       При виде письма Грейнджер невольно нахмурила брови. Она не ждала никаких новостей и уж тем более не рассчитывала, что они будут хорошими. Любая необходимость сталкиваться с чем-то новым в последнее время лишь усиливала чувство тревоги, которое и без того стало для неё теперь постоянным спутником.       Медленно выдохнув, Гермиона огляделась и, убедившись, что никто не обращает на неё внимания, протянула руку к проклятому самолётику. К её удивлению, на ощупь он оказался чуть шершавым, и это странное открытие ненадолго отвлекло её от необходимости узнать его содержание. Но пауза просто не могла длиться долго. Нехотя развернув плотную бумагу, девушка увидела там весьма лаконичное послание, выведенное знакомым строгим почерком, который она успела запомнить ещё на первом курсе. Профессор Макгонагалл писала, что хочет видеть её и просила зайти в кабинет директора после завтрака.       Перечитав сообщение ещё два раза, Гермиона перевела взгляд на наручные часы и едва не застонала от разочарования. Умиротворяющий бальзам, который она выпила накануне вечером, решив, что заслужила хотя бы одну ночь крепкого здорового сна, прекрасно справился со своей задачей. Она не только не видела сегодня кошмаров, но и умудрилась проспать завтрак, и теперь у неё не оставалось времени даже на то, чтобы как следует собраться.       Наспех умывшись и убрав в хвост непослушные волосы, Грейнджер надела первые попавшиеся джинсы и плотную водолазку, позволявшую без проблем скрыть следы от проклятия, которые с каждым днём поднимались всё выше.       Дорога до кабинета заняла пятнадцать минут. Возможно, Гермиона могла бы дойти быстрее, но удача сегодня была явно не на её стороне. Сначала ей пришлось успокаивать Полную даму, которая, не выдержав напряжённой обстановки, в очередной раз разразилась громкими рыданиями и отказывалась впускать пришедших с завтрака девушек, а после буквально в паре шагов от кабинета директора Грейнджер встретила профессора Трелони, и та несколько минут отчаянно пыталась убедить свою бывшую ученицу в необходимости как можно чаще раздвигать границы реальности в эти смутные времена, полные опасности, страха и боли.       Когда гриффиндорка смогла наконец оторваться от слишком общительной преподавательницы и попасть в нужный ей кабинет, профессор Макгонагалл уже ждала её, сидя за рабочим столом и перебирая лежащие на нём бумаги.       — Доброе утро, мисс Грейнджер.       — Доброе. Простите, что опоздала, — неловко переминаясь с ноги на ногу, девушка поправила висящую на плече сумку и тут же мысленно отругала себя за глупую и совершенно неуместную нервозность.       — Ничего-ничего. Я должна была предупредить вас раньше. Проходите, садитесь, — женщина указала на высокое кресло, стоящее прямо напротив стола, и Гермиона, не став спорить, осторожно опустилась на мягкое сиденье. — Надеюсь, я не оторвала вас от чего-то важного.       — Нет-нет, всё в порядке. Вы хотели о чём-то поговорить?       — Всё верно, — Минерва сделала небольшую паузу, от которой всё тело Грейнджер сковало, словно от Парализующего заклятия. — Скажите, как ваше самочувствие?       — Вполне удовлетворительно, — натянутая улыбка едва ли могла выглядеть искренне, но Гермиона даже не попыталась это исправить, устав от бесконечных и совершенно бессмысленных вопросов о её здоровье.       — Что ж. Хорошо, — чуть прокашлявшись, женщина сцепила в замок пальцы и только после перевела на Гермиону задумчивый взгляд, в котором, кроме привычного уже сочувствия, было ещё что-то, что девушка уже не могла прочитать так явно. — Скажите, когда вы планируете пробраться в Малфой-мэнор?       — Как только получу сообщение от миссис Малфой.       — И как же вы, позвольте узнать, собираетесь это сделать?       Гермиона сглотнула. Всё происходящее слишком напоминало страшный сон, где она оказалась на экзамене, к которому совершенно была не готова.       — Думаю, что мне придётся импровизировать.       — И вы полагаете, что это достаточно надёжный план?       — Не помню, когда в последний раз даже самые надёжные наши планы осуществлялись хотя бы наполовину.       — Мисс Грейнджер, — Макгонагалл поправила очки и после продолжила говорить гораздо более мягким, возможно, даже чуть снисходительным тоном, — вы должны понимать, что раньше вы были втроём. Сейчас же вам придётся действовать в одиночку, и вы не сможете рассчитывать на чью бы то ни было помощь.       — Я прекрасно понимаю это.       — Значит, вы должны понимать и то, что импровизация в данном случае — не самая хорошая идея.       — И что вы предлагаете? У вас есть вариант лучше? — не выдержав напряжения, Гермиона подалась вперёд и скрестила на груди руки, но Макгонагалл в ответ лишь едва приподняла правую бровь и продолжила говорить, даже не изменив интонации:       — Полагаю, что есть. На самом деле, вся эта затея с проникновением в Малфой-мэнор по-прежнему кажется мне чистейшим безумием, но едва ли я смогу отговорить вас. Поэтому я хочу помочь. Вы должны понимать, что собираетесь пробраться в одно из самых опасных мест во всей магической Британии. Так что, если это действительно ваше обдуманное решение, а не просто попытка свести счёты с жизнью, вы не можете идти неподготовленной.       — Именно поэтому мы провели церемонию. Магия поместья должна будет принять меня.       — Не совсем. Магия поместья действительно впустит вас, но едва ли она поможет вам ориентироваться в его лабиринтах, состоящих из сотен комнат, не считая подсобных помещений, коридоров и подземелий. Чтобы перемещаться внутри и тем более аппарировать, вам нужны воспоминания, образы, которые вы смогли бы воссоздать у себя в голове, когда в этом возникнет необходимость.       Гермиона вздохнула. Слова Макгонагалл в теории звучали более чем убедительно, но на практике всё разбивалось о данный Малфоем обет, который без сомнения убил бы Драко, реши он пустить её себе в голову ради небольшой экскурсии по родному дому.       — Вы прекрасно знаете, что это нереально. Мы не можем просмотреть его воспоминания.       — Не переживайте, я помню, что мистер Малфой весьма ограничен в этом плане. Но он не единственный студент, который так или иначе знает поместье.       — Что вы имеете в виду? — вопрос сорвался с губ Грейнджер раньше, чем она успела понять, что и сама прекрасно знает ответ на него.       — Я попросила мистера Забини и мисс Паркинсон поделиться некоторыми своими воспоминаниями. Думаю, этого будет достаточно, чтобы вы имели возможность перемещаться по территории поместья.       Невероятно. Это было так очевидно и просто, что пальцы Гермионы с силой сжались в кулаки от накатившего на неё раздражения. Она должна была подумать об этом раньше. Она просто не имела права упускать из вида подобные вещи. Слишком многое сейчас зависело от её успеха.       — Но как? Неужели они согласились на это?       Не переставая смотреть своей ученице прямо в глаза, Макгонагалл чуть наклонила голову, так что взгляд её больше не скрывался за бликами старомодных очков, и на лице женщины в этот момент, впервые за всю их беседу промелькнула едва заметная и весьма ироничная улыбка.       — Скажем так: пока мы находимся на территории школы, у меня есть определённое влияние. И вам не стоит недооценивать его. Так что не теряйте зря времени — никто не знает, когда именно вам напишет миссис Малфой.       — Ни в коем случае, — Гермиона улыбнулась, на этот раз куда более искренне, чем раньше, и поднялась с мягкого, но не очень удобного кресла. — Тогда я, пожалуй, пойду. Спасибо за то, что вы сделали, профессор.       — Не за что, — кивнув, Минерва вновь опустила взгляд к лежащему перед ней пергаменту, и Гермиона уже развернулась, чтобы направиться в сторону выхода, когда услышала чуть напряжённый голос, не обещавший ей ничего хорошего. — Мисс Грейнджер.       — Да?       — Скажите… — Макгонагалл явно колебалась, что было слишком несвойственно обычно невозмутимой женщине. — Вы не думали… Вы ведь спасли мистеру Малфою жизнь и…       — Нет, — ни на секунду не сомневаясь в том, что говорит, Гермиона медленно покачала головой. — Нет. И ещё раз нет. Об этом не может быть и речи.       — Но… — надежда медленно угасала в глазах преподавательницы, и девушка, не выдержав этой картины, поспешно отвела взгляд в сторону.       — Никаких «но». Вы обещали, что никому не скажете. И я рассчитываю, что вы сдержите данное вами слово.

***

      Солнце клонилось к закату, окрашивая лес миллионами оттенков розового. Невероятное, чарующее зрелище отзывалось тёплом в районе грудной клетки, и это было так приятно, что Гермиона даже удивилась, как редко она обращала внимание на подобные мелочи раньше.       Казалось, она вообще ни на что не обращала внимание. Вся жизнь её проходила в постоянной борьбе, попытках стать лучше, доказать что-то себе и остальному миру, который зачастую вовсе не собирался её слушать. Теперь же ей захотелось остановиться. Вдохнуть полной грудью удивительный воздух, что бывает лишь в начале осени… Впитать как можно больше уходящего тепла и запечатать его внутри, чтобы в любой момент иметь возможность вернуться к этому забытому и одновременно совершенно новому для неё ощущению невесомости… Нереальности всего происходящего, которая так парадоксально сочеталась с чувством единения с окружающим её миром.       Она шла слишком медленно. Грейнджер понимала это, но просто не могла заставить себя ускориться и лишиться этого удивительного волшебства, которое казалось ей в этот момент куда прекраснее и чище растекавшейся по венам магии. Оно было настоящим. Оно было здесь. И она была его частью.       Но как бы то ни было, хижина с каждым шагом неумолимо становилась всё ближе. Они договорились встретиться у Хагрида в восемь. Короткая записка от Гарри пришла в её спальню больше часа назад, и Гермиона далеко не сразу решила, что ответит. Она не была уверена, что готова к встрече с друзьями, и уже почти написала отказ, но в последний момент что-то заставило её передумать.       Теперь она стояла напротив знакомой двери в ожидании, когда та откроется, и пыталась убедить себя, что всё делает правильно. Что странное чувство неловкости, которое никогда не возникало у неё в этом месте и с этими людьми раньше, обязательно пройдёт. Нужно только унять волнение и убедиться, что, даже если сами они изменились, нить, связывающая их долгие годы, осталась прежней. Что они всё ещё друзья просто потому, что это не могло быть иначе. Пальцы невольно потянулись к кольцу, которое висело теперь на цепочке вместе со ставшим уже привычным кулоном. Она прятала их от посторонних глаз, но сама, казалось, ни на минуту не переставала чувствовать удивительное тепло, которое когда-то так не вязалось в её сознании с фамилией Малфой.       Наконец давно не смазанные петли скрипнули, и в дверном проёме появился Хагрид. Кажется, Гермиона успела забыть, насколько высоким был лесничий, и теперь она едва сдержала удивлённый вздох, когда полувеликан положил тяжёлую руку ей на плечо.       — Ох, Гермиона. А мы уж заждались. Проходи-проходи, я уже как раз и чай поставил.       Видеть, как суетится Хагрид, было чуть неловко, но это всё равно не ощущалось неправильно. Казалось, что после долгого отсутствия она вернулась наконец в родной дом и не понимала, почему не сделала это раньше.       — Чай — это отлично.       Чудом вырвавшись из весьма травмоопасных объятий Хагрида, Грейнджер тут же оказалась лицом к лицу с Гарри. Впервые за долгое время друг улыбался, и хотя взгляд его все ещё был полон печали, в его глазах искрилась жизнь. И это вне всякого сомнения стоило того, чтобы выбраться сегодня из замка.       — Привет, мы боялись, что ты не придёшь, — Поттер слегка приобнял её, а после пропустил в комнату, где за большим деревянным столом сидел Рон и с очевидным сомнением поглядывал на лежащую перед ним выпечку.       — Привет.       Лёгкая неловкость, сквозившая в приветствии Уизли, словно цунами, была снесена неуклюжим и беспощадным гостеприимством Хагрида, который уже разливал чай по слишком большим кружкам и выставлял на стол ещё одну порцию не внушавшего доверия печенья.       — Садись-садись. Давай, вот сюда. Ага. Так… Вот, — лесничий ещё раз проверил, есть ли у всех чашки, и тоже опустился на высокий стул, после чего обвёл гостей тёплым, но чуть беспокойным взглядом. — Как же давно я вас… И вы вот так… Чтоб все вместе.       Глаза Рубеуса тут же стали влажными, и ему пришлось достать из кармана не первой свежести платок, который по размерам напоминал скорее небольшое полотенце.       — Ну ладно тебе. Мы ж заходим иногда. Просто время такое сейчас, — Рон ободряюще похлопал Хагрида по плечу и в поисках поддержки перевёл взгляд на Гарри.       — Да, и ещё зайдём обязательно, — Поттер энергично закивал головой, заставив лесничего широко улыбнуться.       — Да знаю, что заходите. Не забываете старого друга, это вы молодцы. Я ж понимаю. Эт я так, — полувеликан с шумом втянул носом воздух и, вновь промокнув платком глаза, повернулся к Гермионе. — И что у тебя нет и минутки, тоже понимаю. Время действительно непростое сейчас.       Было видно, что Хагрид улыбается и говорит от всего сердца, но что-то, что скорее всего называлось совестью, всё равно ощутимо кольнуло Грейнджер в районе солнечного сплетения, заставив почувствовать себя предательницей.       — Слишком много всего происходит, прости. Я давно хотела забежать к тебе, правда, — девушка виновато улыбнулась, но Хагрид, кажется, даже не заметил её смущения.       — Конечно, происходит. Ты ж герой у нас. О тебе везде говорят. Да. Уничтожила камень Эрдмана. Это все слышали, — не скрывая гордости, которая казалась Гермионе совершенно неуместной, Хагрид повернулся к Гарри и Рону и замер, увидев их мгновенно помрачневшие лица. — Ох. Зря я это сказал.       — Всё нормально, — девушка улыбнулась и, сжав его огромное предплечье, попыталась перевести тему. — Слышала, тебе дали палочку?       — Да, дали. Представляете, я даже поверить сначала не мог. Думал, напутали что. А оно вон оно как, — с практически благоговейным трепетом Хагрид достал из странной, судя по всему, самодельной кобуры палочку и вытянул вперёд руку, чтобы продемонстрировать своё сокровище. — Вот она — моя красавица. Настоящая.        Словно по команде, трое друзей привстали со своих стульев, чтобы лучше рассмотреть простую палочку вроде той, что получил от Ордена Драко. В огромной ладони полувеликана она казалась неуместно маленькой и хрупкой, но никто не обратил на это внимания. Потому что это было неважно. Гораздо большее значение имело то, как восторженно смотрел на неё её хозяин. С удивительной скоростью смятение, возникшее во время разговора на лице Хагрида, сменила невероятная, поражающая своей искренностью улыбка, лучше любых слов говорившая о том, как не хватало ему этого ощущения концентрированной магии в руках и что ещё более важно — подлинного признания собственной невиновности, которого он несомненно заслуживал.       — Покажешь что-нибудь? — Рон отодвинул стул и подошёл ближе к лесничему, заставив его улыбаться ещё шире, хотя ещё минуту назад это казалось просто невозможным.       — Ну даже не знаю. Я не то чтобы уж прям хороший волшебник. Скорее так… — очевидно смущённый Хагрид несколько секунд сомневался, а после решительно махнул свободной рукой и поднял вверх палочку: — Ладно. Так. Что же… Вингардиум левиоса!       Тяжёлый медный чан, висевший на стене, устремился к потолку и практически взлетел, но в последний момент одна из ручек зацепилась за натянутые верёвки, на которых сушились связанные в пучки травы, и всё это с шумом обрушилось вниз, заставив всех вздрогнуть от испуга.       — Ох. Неловко вышло, — Рубеус виновато оглядел гостей и хотел уже было попытаться всё исправить, но Гермиона резко шагнула вперёд, надеясь, что её улыбка смотрится достаточно искренне.       — Ничего страшного, не переживай. Мы поможем.       — Да, всё нормально, — последовав её примеру, Гарри достал свою палочку, и вдвоём они с помощью нескольких заклинаний вернули комнате прежний вид, параллельно переглядываясь и осторожно наблюдая за заметно приунывшим лесничим.       — Может, попробуешь что-то ещё? — девушка сама не верила, что произносила это, но одного взгляда на полные надежды глаза Хагрида хватило, чтобы убедиться, что она всё делает правильно.       — Думаете, стоит? — Рубеус неуверенно пожал плечами. — Я как-то привык к своему зонтику, а тут оно ж совсем по-другому.       — Конечно, — Рон широко улыбнулся, но стоило Хагриду отвернуться, как Уизли тут же поднял взгляд к потолку, чтобы убедиться, что над их головами не висит ничего тяжёлого.       — Так… Ну это… — шумно выдохнув, хозяин дома вновь поднял вверх палочку и, немного подумав, рассёк ею воздух, пробуя сотворить ещё одно пришедшее ему в голову заклинание: — Протего!       Серебряное свечение, озарившее небольшую комнату, на мгновение заставило Гермиону сощуриться. Не веря своим глазам, она смотрела на переливающийся щит, который, словно стеклянная стена, разделил на две части помещение и теперь мерцал бледным, чуть голубоватым светом. Это было удивительно. Волшебников, способных сотворить настолько мощную защитную магию, можно было пересчитать по пальцам, но и они на глазах Грейнджер никогда не проделывали ничего подобного при помощи простой палочки. Инструмента, служившего скорее запасным вариантом и никогда не воспринимавшегося серьёзно.       — Вау, — Рон первым нарушил молчание и, даже не пытаясь скрыть своего удивления, обвёл взглядом всех присутствующих. — Это было…       — Невероятно, — Гермиона тоже наконец обрела дар речи. — Это было невероятно, Хагрид!       Напряжение, которое ещё буквально пару минут назад, казалось, могло заставить взорваться стоявшие на столе чашки, испарилось, будто бы его и не было. Рубеус стоял посреди комнаты, всё также держа в руке волшебную палочку, но теперь он буквально светился от счастья, хотя щёки его в это время могли посоревноваться по цвету с самыми спелыми томатами.       — Ну прям уж вы. Засмущали меня.       — Тебе есть чем гордиться, — Гарри подошёл к Хагриду и дружески похлопал того по плечу, вызвав у него очередную волну смущения.       — Ох, ладно вам. Устроили тут представление на пустом месте. А ну за стол. Чай, между прочим, стынет.       Не переставая восхищаться увиденным, друзья вернулись на свои места и практически синхронно подвинули к себе высокие чашки, от которых исходил приятный запах самых разнообразных трав и ягод.       — Вообще, я считаю, они давно должны были вернуть тебе палочку, — Рон осторожно подул на чай и сделал неуверенный глоток, явно боясь обжечься.       — Да я как-то и не думал, привык уже вроде, — Рубеус пожал плечами и, взяв со стола печенье, скормил его Клыку, который, пока никто не видел, уже успел положить свою большую голову ему на колени. — Ну что мы всё обо мне? Рассказывайте, как вы.       — По-разному, — не стал врать Гарри. — Думаю, мало кто может сказать, что у него сейчас всё в порядке. Но сейчас мы вместе. Думаю, это главное.       Гермиона кивнула. Девушка не знала, хочет ли она просто поддержать друга или же правда испытывает нечто подобное. Слишком много чувств смешалось в последнее время в её сердце, и она так и не решалась разобраться с ними, откладывая это до подходящего момента, хотя в глубине души даже не верила, что он действительно когда-нибудь наступит.       — И то верно, — Хагрид потрепал за ухом довольного вниманием пса и повернулся к Рону. — Ты, кстати, брату своему передай, Чарли который, пусть заходит. Мы в тот раз так хорошо посидели с ним. Он мне всё про драконов рассказывал. Про Норберту мою. Она же большая уже совсем. Поди и не помнит меня уже.       — Обязательно передам. Давно он был у тебя?       — Да уж с месяц как. Я и сам сейчас редко когда свободен. То тренировки, то операции. Да и обычные мои обязанности никто не отменял.       — Тебе, может, помощь нужна? — Рон улыбнулся, и в этот момент Гермиона увидела, как тот пытается незаметно подсунуть Клыку под столом печенье, которое Уизли минутой ранее всё-таки рискнул попробовать.       — Да какая помощь. Вам и без того дел хватает.              Хагрид махнул рукой и с шумом отхлебнул из кружки горячего чая.       — Ну ты смотри, если что, мы только за, — подтвердил слова друга Гарри. — К тебе ещё кто-нибудь заходил?       — А то. Полумна бывает. Но она больше не ко мне, она к фестралам всё ходит. Нравятся ей мои красавцы. В прошлом месяце как раз два детёныша родились. Не хотите посмотреть? Они такие милые, — при упоминании этих удивительных, но очень мрачных животных, очарование которых способен был оценить далеко не каждый, глаза Хагрида стали влажными, словно речь шла действительно о самых милых и прекрасных созданиях на свете.       — Может, как-нибудь в другой раз, — Гарри ощутимо пнул под столом скривившегося Рона и, улыбнувшись, продолжил: — Клювокрыл так и живёт с ними?       — Живёт. Правда, после того случая с Малфоем его никто так уже и не называет, — при упоминании Драко Хагрид презрительно поморщился, заставив Гермиону опустить глаза в чашку с чаем, которую она держала в руках, не решаясь отпить слишком горячую жидкость. — Года два, наверное, как только на Махаона и откликается.       — Грёбаный Малфой, — Рон буквально выплюнул имя давнего врага, вогнав ещё один нож в и без того пошатнувшееся от слов лесничего самообладание Грейнджер. — Не понимаю, почему Дамблдор ещё тогда не выгнал его из школы. Сразу же было понятно, что от этой гниды не стоит ждать ничего хорошего.       Гермиона сглотнула. В голове невольно всплыл последний их с Драко поцелуй, и одно лишь это воспоминание заставило сердце биться чаще. Всё происходящее вокруг внезапно стало казаться ей абсурдом. Она смотрела на Рона и не понимала, как вышло, что меньше чем за полгода они разошлись так далеко, что едва ли смогли бы понять друг друга, узнай он хотя бы частичку разделявшей их правды. Рука сама собой потянулась к шее. Казалось, что цепочка, на которой висело скрытое от чужих глаз кольцо, только и ждёт, чтобы сдавить горло, наказывая за ложь, ставшую в последнее время неотъемлемой её частью.       — Я думаю, он сполна отплатил за всё, что сделал, — не отрывая взгляда от чашки, тихо произнесла Грейнджер, сразу же пожалев об этом.       — Это ничего не меняет. Жалеть его я точно не собираюсь, — Рон заметно напрягся и с шумом отодвинул свой чай. — Вообще не понимаю, зачем нам портить такой вечер разговорами о Малфое.       — Я просто сказала, что он не заслужил всё то, через что ему пришлось пройти.       — Не думал, что ты будешь защищать этого сукина сына после того, как тебя пытали в его доме. И вообще. Ты так говоришь, будто мы заслужили всё это.       — Нет. Этого я не говорила, — Гермиона медленно выдохнула, чтобы не сказать лишнего. В конце концов, она понимала, что сама едва ли рассуждала бы иначе, не узнай она Малфоя ближе. Гораздо ближе, чем Рон мог бы себе представить.       — В любом случае, что бы он ни сделал, Орден не должен был уподобляться Пожирателям и пытать его, — уверенность в голосе Гарри словно подводила черту в этом неприятном для всех разговоре, за что Грейнджер была искренне благодарна другу. — Мне всё ещё хочется верить, что мы чем-то от них отличаемся.       — Тоже мне сравнил, — упрямо возмутился Рон, хотя голос его звучал уже далеко не так уверенно, как раньше. Да и в целом видно было, что продолжать эту тему Уизли совсем не хочет.       На несколько минут в хижине повисла неприятная тишина, которая прерывалась лишь сопением Клыка, успевшего уснуть возле ног своего хозяина.       — Кстати. У меня же есть вино. Кто-нибудь хочет? — идея, пришедшая в голову Гермионы, показалась ей настолько гениальной, что она едва не подпрыгнула на месте от восторга. — И огневиски. Думаю, сейчас идеальный момент, чтобы открыть их.       — А ты умеешь удивлять, — Уизли широко улыбнулся и отставил в сторону чай, который успел порядком остыть за время их незадавшегося разговора.       — Ты даже не представляешь насколько, — повторив нехитрое действие с чашкой, Гарри перевёл взгляд на Гермиону, и она буквально замерла, не в силах понять, что происходит. Друг не злился, не пытался в чём-то винить её и даже не осуждал. Он видел, что она не может рассказать Рону правду, не испортив отношения с ним окончательно, и хотя, по сути, принимал это, всё же позволил себе единственное колкое замечание за весь вечер.       Не дожидаясь, пока Уизли решит развить слишком опасную тему, девушка потянулась к сумке и достала из неё две взятые у Нотта бутылки, заставив глаза Рона заметно округлиться от изумления.       — Откуда у тебя такое вино? И огневиски? Мерлин, они же стоят целое состояние.       — Можно сказать, что это плата за небольшую услугу от одного моего знакомого.       — Твою мать, я тоже хочу таких знакомых, — усмехнулся всё ещё поражённый Рон и продолжил крутить в руках бутылку с огневиски, которая по стоимости наверняка могла сравниться с годовой зарплатой его отца.       — Считай, что сегодня такой знакомый — это я, — Грейнджер рассмеялась и протянула вторую бутылку Гарри, чтобы он открыл её.       После того как Гермиона достала вино, беседа словно бы стала живее. И дело было даже не в выпитом алкоголе. Изменилась скорее сама атмосфера: напряжение ушло на второй план, лёгкая суета отвлекла всех от мрачных мыслей, а разговор постепенно перетёк в куда более безопасное русло общих воспоминаний, так что совсем скоро Малфой был забыт, и это позволило Гермионе облегчённо выдохнуть.       Всего друзья просидели в хижине около трёх часов. За это время они успели вспомнить не только уроки лесничего, но и совместные походы в Запретный лес, Святочный бал и даже не забыли про Пушка, который уже несколько лет жил где-то в Греции, и Хагрид едва не прослезился, рассказывая гриффиндорцам о судьбе бывшего своего питомца.       Под конец, когда чуть развеселевший Хагрид всё-таки вытащил Рона во двор, чтобы показать ему свой новый арбалет, Гермиона и Гарри остались одни и некоторое время молча продолжали сидеть столом, изучая содержимое своих бокалов.       — Как ты? — Грейнджер оторвала наконец взгляд от собственных рук и попыталась посмотреть в глаза другу.       — Сейчас или в принципе?              — И сейчас, и в принципе.       — Сейчас — спокойно. А вообще… — Поттер откинулся на спинку стула и на несколько секунд накрыл ладонями лицо, словно хотел спрятаться от этого мира. — Вообще хреново. Мне не хватает Джинни. И я всё время думаю, как она. Это невыносимо. Мне постоянно кажется, что я предал её.       — Ты прекрасно знаешь, что это не так.       — Но она ведь одна сейчас. Джинни всегда поддерживала меня, когда мне было плохо, а теперь, когда плохо ей, она говорит, что никто ей не нужен. И я уже совсем не понимаю, что правильно. Иногда хочется плюнуть на это проклятое письмо, найти её и не отпускать больше.       — Не думаю, что Джинни из тех, кто отталкивают только затем, чтобы за ними быстрее бежали.       — Я знаю. Знаю. И поэтому я всё ещё здесь. А не с ней рядом, — Гарри опустил локти на стол, и Гермиона ободряюще сжала его предплечье. — Я пробовал написать ей. Не удержался и до сих пор не знаю, стоило ли это делать.       — И?       — Ничего. Она вернула его, даже не открывая.       — Ей нужно время. Я правда верю, что рано или поздно она сможет пережить это.       — Надеюсь, — тяжело вздохнув, Гарри вновь отпил из бокала и перевёл усталый взгляд на Грейнджер. — Ты-то как?       — Я не знаю.       На некоторое время оба замолчали. Было видно, что на языке у друга вертится много не озвученных вопросов, но он слишком не уверен, стоит ли ему задавать их.       — Как Малфой?       — Тебе действительно интересно? — коротко и чуть иронично улыбнулась Грейнджер.       — Ну… В камере он и правда выглядел, мягко говоря, не очень. К тому же очевидно, что ты волнуешься о нём. Пусть и не хочешь показывать этого.       — Он в порядке, — Гермиона опустила взгляд, не понимая, как ей вести себя. — И что бы ни говорил Рон, Малфой работает сейчас на Орден и… Да, мы всё ещё общаемся… Боже, я не хочу обманывать Рона… Но… У меня слишком мало времени. Ты видел его реакцию. Я просто боюсь, что он не успеет простить меня.        — Я знаю. Знаю. Хотя, если честно, мне до сих пор сложно поверить, что ты и Малфой… — Поттер покачал головой, не в силах облачить в слова то, что вертелось у него на языке.       — Гарри! О чём ты? Между нами ничего нет! — слишком громко возмутилась Гермиона и тут же перевела взгляд на дверь, испугавшись, что кто-то может её услышать. Но в хижине было тихо, и даже Поттер несколько секунд ещё молчал, прежде чем сделать ещё один глоток обжигающей горло жидкости и горько усмехнуться, даже не смотря на девушку.       — Конечно. Осталось понять, кого ты сейчас пытаешься обмануть: только меня или себя тоже?       — Даже если так… Между нами всё равно ничего не может быть. Не в этой жизни, Гарри. Я родилась и выросла в семье магглов. Мы ненавидели друг друга все эти семь лет. Я умираю, в конце концов. Так что всё, что ты говоришь, — абсурдно.       — Он всё это прекрасно знает. Гермиона, — Гарри дождался, пока подруга посмотрит ему в глаза, и только после продолжил: — Хватит решать за других, что им нужно, а что нет. Подумай хоть раз о том, что нужно тебе. Пожалуйста.