Обратный отсчет

      Каждый новый день Драко Малфоя начинался с одного и того же ритуала, на который сперва он даже не обращал внимания. Это было так же естественно, как сходить в душ, почистить зубы или позавтракать. Только, в отличие от всех этих банальных и вполне обычных процедур, его новая привычка раз за разом продолжала будить в нём странные ощущения, которым он так и не смог дать имя.              Это было что-то вроде обязательного к исполнению обряда, и Драко сам не до конца понимал, зачем делал это, но всякий раз, оказавшись в ванной, он словно заново знакомился с человеком, которого показывала ему гладкая поверхность висящего над раковиной зеркала. Заглядывал ему в глаза, пытался понять его, рассматривал зачем-то грёбаные шрамы, вспоминая, как те появились. Это было глупо, неправильно, он хотел бы забыть всё это как страшный сон, но всё равно продолжал терзать себя леденящими душу воспоминаниями.              Как будто ему было мало кошмаров, что раз за разом приходили к нему по ночам, заставляя просыпаться от собственных, раздирающих горло криков.              Возможно, в глубине души Малфой просто знал, что всё равно никогда не сможет ничего забыть… И даже больше — он считал, что заслужил всё это. Пусть Гермиона и пыталась убедить его в обратном.              Сейчас в отражении он видел ещё молодого парня, но с настолько уставшим взглядом, что тот казался ему стариком, доживающим последние дни в этой не лишённой удобств камере.              Усмехнувшись, Драко переключил внимание на причёску. В целом всё выглядело почти терпимо, хотя несколько прядей упорно торчали в стороны, не желая ложиться нормально. Как Драко и предполагал, парикмахер из Грейнджер вышел неважный, и она не слишком лукавила в первый раз, когда говорила, что ему повезло, что в подземельях не было зеркала.              А здесь было. И не только зеркало… Помимо очевидных вещей, таких, как еда, тёплая постель, нормальный душ и, в конце концов, магия, здесь было что-то ещё.              В этом мрачном и не самом уютном кабинете чувствовалась жизнь… И, возможно, даже надежда. Едва различимая, зыбкая, слишком наивная… Но его беспомощность уже не ощущалась так остро.              В подземельях он был заперт не только внутри каменных стен. Его главной темницей было собственное сознание. И если бы не Грейнджер, Драко наверняка сошёл бы с ума ещё раньше, чем сдох от голода или руки очередного решившего выпустить пар аврора.              Здесь же на душевные терзания у него попросту не оставалось времени. Практически всегда Малфой был чем-то занят. Бесконечные зелья, книги с рецептами, поиск информации о проклятии — всё это едва оставляло несколько часов на сон, но даже так было куда лучше, чем монотонно пересчитывать полосы на тонком матрасе в гнетущем ожидании смерти.              Помимо прочего, кабинет бывшего профессора оказался далеко не так прост, как можно было подумать вначале. Первое время Драко был уверен, что прежде, чем поселить его здесь, орденовцы проверили каждый сантиметр… Но совсем скоро выяснилось, что он ошибался. Среди сотен книг, флаконов с зельями и бесконечных полок с самыми разнообразными ингредиентами он постепенно стал находить то, что явно не должен был.              Так однажды, пытаясь отыскать рецепт очередного зелья, он обнаружил, что под обложкой ничем не примечательного учебника скрывалась совсем другая, пугающая одним своим названием книга.              Но эта его находка стала далеко не главной. Меньше недели назад совершенно случайно Малфой наткнулся на лакированную шкатулку, спрятанную под крышкой стола в увеличенной с помощью магии нише. Открыть её получилось далеко не сразу. Два дня у него ушло на то, чтобы подобрать нужное заклинание и вскрыть тайник, который почему-то никак не давал ему покоя.              Два дня, которые Драко мог потратить на что-то куда более важное. Но каждый раз, как только между варкой зелий у него выдавалась свободная минутка, он возвращался к этой проклятой шкатулке, хотя сам не понимал, почему делал это.              Наконец Защитные чары поддались. Это произошло так внезапно, что Малфой не сразу смог поверить, что у него получилось. Несколько секунд он сидел не шевелясь, словно не знал, что ему делать дальше. Открывать тяжёлую крышку внезапно стало слишком волнительно и даже страшно. Нет… Драко не переживал, что может наткнуться на ловушку или что-то подобное… Он проверил ларец множеством Обнаруживающих чар и был уверен в его безопасности. Куда больше он боялся разочароваться. Пожалеть о потраченном времени, почувствовав себя полнейшим идиотом.              Наконец, задержав дыхание, он заглянул внутрь.              Там, на чёрной бархатной ткани, были разложены яйца огневицы, колбы с готовыми порошками, перевязанные бечёвкой сухие травы, а также флаконы с разного цвета жидкостями, которые Малфой узнал практически сразу, и нервно сжал в руках шкатулку, не в силах поверить тому, что видел перед своими глазами.              Даже по отдельности многие из этих ингредиентов считались настоящим сокровищем, а вместе… Только идиот не понял бы, какую ценность они составляли вместе.              И как только Драко осознал, что именно попало к нему в руки, он почувствовал, что просто не сможет этим не воспользоваться.              Но, само собой, всё было не так просто…              Зелье, набор для которого он нашёл в тайнике профессора, было не только самым сложным из всех, что ему приходилось видеть раньше. Проблема была куда серьёзнее. Для его приготовления требовалось время. Шесть долбаных месяцев, которых у Малфоя просто-напросто не было.              И он знал только один способ, который мог это исправить. Способ, который, как и сама затея варить это несчастное зелье, точно не понравился бы Грейнджер.              И как бы Драко ни претила идея скрывать что-то от неё, сейчас он решил, что так будет лучше. И, возможно, даже правильнее. В конце концов, если всё у него получится, Гермиона в любом случае узнает правду… А пока им обоим будет лучше не усложнять их и без того не самое простое взаимодействие.              Особенно теперь, когда всё ему казалось ещё более хрупким, чем раньше. Вся эта затея с воспоминаниями. Малфой понимал, что это нужно для её безопасности. Он и сам был готов на всё, чтобы в поместье с ней ничего не случилось…              Но всё равно не находил себе места.              С тех пор, как Грейнджер вышла от него, прошло практически полчаса, ему пора было взять себя в руки, но всё это время Драко никак не мог заставить себя ничего делать.              Наконец, умывшись холодной водой и в последний раз взглянув на себя в беспощадное зеркало, Драко вернулся в кабинет и достал шкатулку. Поставив её прямо на стол, он на несколько секунд замер. Бояться было нечего, Грейнджер должна была вернуться в лучшем случае завтра, но, чтобы открыть этот несчастный ларец и всё-таки начать действовать, ему потребовалась вся его неизвестно откуда взявшаяся решимость.              Спустя несколько секунд колебаний Малфой принялся за работу. Это было удивительное ощущение. Любые сомнения, которые ещё мгновение назад буквально переполняли его, постепенно ушли на второй план, и то, что изначально казалось практически невыполнимым, стало превращаться в последовательность вполне понятных шагов, с которыми он просто не имел права не справиться. Тем более что на руках у него, кроме обычных учебников, были записи профессора Снейпа, оказавшиеся настоящим кладом.       Взмахом волшебной палочки Драко разжёг пламя под одним из свободных котлов и наполнил его водой. Ровно на треть, как требовал рецепт, который он ещё вчера специально освежил в своей памяти.              Дальше нужно было подготовить яйцо огневицы. Их в шкатулке было два, но Малфой всё равно понимал, что зелье не простит ему ни единой ошибки.              Так шаг за шагом он двигался от первого пункта рецепта к последнему, не обращая внимания ни на стрелку часов, что неумолимо скользила по циферблату, ни на появившийся на столе поднос с едой, ни на собственную усталость. Сейчас всё это было неважно. Значение имело только мерно бурлившее в котле зелье, от которого по кабинету стал расползаться чуть сладковатый запах с едва заметной примесью мяты. Точно такой, как было написано на потёртых страницах лежащего на столе учебника.              Последним в котёл нужно было добавить перетёртый порошок руты обыкновенной. На этом этапе ошибиться было уже сложно, но рука Малфоя всё равно едва не дрогнула, когда он занёс прозрачную колбу над блестевшей в свете факелов жидкостью. Слишком ответственным был момент. И слишком пугающим то, что за ним должно было последовать.              В последний раз нагрев стоявший перед ним котёл, Драко взмахнул палочкой и погасил поддерживаемое с помощью магии пламя. В классическом рецепте зелью требовалось полгода, чтобы настояться, но Малфой давно уже перестал мыслить в подобных масштабах. Это было для него непозволительной роскошью. Вся временная шкала в его сознании была не длиннее нескольких недель — отрезку, отведённому проклятием Гермионе.              О том, что будет дальше, он просто отказывался думать. Может, именно поэтому Драко так отчаянно цеплялся за это проклятое зелье… Что угодно, только бы занять голову и даже близко не подпускать к себе мысли о её смерти.              Внезапно возникшее в сознании слово заставило его с силой стиснуть зубы и шумно выдохнуть. Малфой не готов был смириться и принять это, даже если сама Грейнджер вбила себе в голову, что теперь, после этой грёбаной свадьбы, не имеет права бороться. Он видел это в её глазах и, возможно, рассмеялся бы, не будь ему так больно от этого полного абсолютной безысходности взгляда.              Нет. Она не могла. Не имела права умирать. И, чтобы не свихнуться от отчаяния, Драко повторял себе, что у него есть время. Что он обязательно что-нибудь придумает. А пока она должна была пережить вылазку в Малфой-мэнор. Потому что, если Гермиона погибнет там, ничто другое уже просто не будет иметь значения.              Продолжая повторять это как самое мощное заклинание, Драко вернул своё внимание к котлу, в котором медленно остывало зелье. Полгода. Даже мысль о том, что кто-то имел в запасе такое безумное количество времени, казалась теперь Малфою невероятной.              Но магия умела иногда идти на уступки. Пусть и требовала за это, как правило, слишком высокую цену.              И он готов был заплатить её. Просто потому что знал, что должен был это сделать.              На самом деле всё было просто. Взамен на часы, дни и месяцы, которых у Драко не было, ему нужно было отдать частичку себя: своих силы, магии и той энергии, что удерживала жизнь в его только начинавшем восстанавливаться теле. Элементарное уравнение, но далеко не каждый готов был на это решиться.              Но меньше всего Малфоя волновало сейчас, станет ли он когда-либо великим волшебником. Да и полгода, которые магия добавляла к его возрасту, словно острым лезвием укорачивая линию жизни, едва ли могли иметь какое-то значение для человека, чье существование сводилось к последовательной смене камер… В конечном счёте, он не рассчитывал, что сможет избежать Азкабана, даже если эта проклятая война закончится победой Избранного.              Куда хуже для него ощущалась сама необходимость обращаться к этой древней могущественной магии, которую едва ли можно было назвать светлой. Этому не учили в учебниках. Даже Пожиратели старались избегать её, лелея свою силу, словно та могла помочь избежать необходимости пресмыкаться перед Тёмным лордом или хотя бы обеспечить выживание. Идиоты.              Сам Драко узнал о ней практически случайно. Последнее время находясь в поместье, он старался не вылезать из библиотеки, будто та действительно была способна укрыть его от ужасов, происходивших в стенах родного дома. Так ему в руки попала книга. Та самая книга, что сейчас могла позволить ему закончить начатое. Нужно только сделать последний шаг. Кажется, он уже даже чувствовал, как магия тянет к нему свои жадные щупальца, словно она могла прочитать его мысли, предугадать намерения… И была уверена, что Малфой не отступит.              Потому что цель ведь порой оправдывала средства. Он верил в это старое как мир правило. И именно эта черта больше всего различала их с Грейнджер. Он точно знал, что Гермиона была бы против. Если бы она была здесь, то никогда не позволила бы ему вновь обратиться к тёмной магии. Но её здесь не было.              Не оставляя себе шанса передумать, Драко вытянул левую руку вперёд и простейшим Режущим заклинанием рассёк ладонь прямо посредине. Боль появилась не сразу. Первые мгновения он не чувствовал вообще ничего, и только после, когда рана раскрылась и по руке побежали две ярко-алые струйки крови, Малфой ощутил сильное жжение.              Плотно сжав пальцами древко, Драко вновь взмахнул палочкой и сквозь зубы принялся повторять заклинание. Короткая и, казалось бы, несложная формула, но уже на третьем круге он почувствовал, как что-то внутри начало меняться, а кровь, что ещё мгновение назад спокойно стекала вниз, стала собираться в чуть дрожащие в воздухе капли. Медленно они принялись двигаться по спирали над котлом, в котором всё ещё томилось только что сваренное зелье, а после соединяться по двое и исчезать, словно никогда их и не было.              Но Драко не смотрел на чарующую картину. Всё внимание его было сосредоточено на том, чтобы продолжать читать это проклятое, вытягивающее все силы заклинание и не выронить палочку из дрожащей руки, которая к тому же то ли от волнения, то ли от боли стала отвратительно влажной и скользкой.              Спустя ещё несколько повторений Малфой не выдержал. Ноги подкосились, и колени с шумом ударились о каменный пол, но даже тогда он всё ещё продолжал читать заклинание. Ему нужно было повторить его ещё шесть раз. Шесть долбаных раз. И умудриться при этом не сдохнуть.              В глазах темнело. К горлу неотвратимо подступала тошнота, а кости, казалось, выворачивало наизнанку. Боль была адской. Она словно возвращала Малфоя назад, во времена бесконечных пыток, но, несмотря ни на что, он упорно продолжал выдавливать из себя хриплые звуки, в которых с трудом уже можно было признать нужные слова. Но магия признавала. Драко чувствовал это каждой клеточкой своего тела, в глубине души надеясь, что, как только всё закончится, он отключится.              И его желание сбылось. Последний раз он прошептал заклинание, находясь уже где-то на грани сознания, а очнувшись, не смог сказать, сколько прошло времени, пока не перевёл взгляд на настенные часы, показывавшие половину двенадцатого.              Два часа. Ему потребовалось два грёбаных часа, чтобы прийти в себя, но даже теперь Драко всё ещё казалось, что по его телу прошлось стадо кентавров. Встать с первого раза не получилось. С трудом он дополз до ванной, где его практически сразу вырвало. Здесь, на одной из полок, Малфой нашёл Укрепляющее зелье. Оно не могло помочь ему полностью, но явно не должно было сделать хуже.              Жадно проглотив горьковатую жидкость, слизеринец ещё раз попытался подняться на ноги. Собственное тело практически его не слушалось. На самом деле, он не помнил, когда чувствовал себя так отчаянно хреново, но даже когда очередной приступ тошноты заставил его вновь склониться над унитазом, он всё равно ни на секунду не пожалел о сделанном.              Боль можно пережить. Тело и магия так или иначе восстановятся, а шесть месяцев, что были отданы зелью, казались ему смехотворным сроком. Главное, чтобы чары сработали. Чтобы всё было не зря. Больше всего ему хотелось проверить, что всё получилось, но Малфой понимал, что сейчас просто-напросто не в состоянии этого сделать.              Не дожидаясь, когда вновь потеряет сознание, Драко добрался до кровати. Как был, в рубашке и брюках, он лёг на мягкое покрывало и практически сразу отключился, но перед тем, как темнота охватила его полностью, единственная мысль успела, словно искра, вспыхнуть в затуманенном разуме. Мысль о Грейнджер. Больше всего на свете он не хотел, чтобы Гермиона в очередной раз видела его в таком состоянии, и одновременно с этим всё внутри него разрывалось от практически болезненного желания, чтобы она сейчас просто была рядом…                     

***

                    Проснулся Малфой спустя четыре с половиной часа от буквально разламывающей черепную коробку боли. С трудом разлепив глаза, он попытался сесть, но даже это действие далось ему далеко не с первого раза. Блядь. Он не особо рассчитывал, что после сна ему станет легче, но это, кажется, было уже слишком. Ему срочно нужно было выпить зелье. Желательно двойную порцию. Иначе он не был уверен, что сможет дожить до прихода Грейнджер, и тогда она застанет лишь его скрюченное на кровати тело. Собрав все силы, он всё-таки поднялся и, периодически останавливаясь, чтобы перевести дыхание, направился к шкафу, где хранилась основная часть имеющихся у него зелий.              Нужный флакон стоял на полке третьим справа. Дрожащей рукой Драко потянулся, чтобы взять его, но даже это действие оказалось сейчас слишком сложным, и несколько стоявших рядом бутыльков с шумом покатились на каменный пол. Малфой выругался, но даже не попытался поймать ни один из них. Всё его внимание сейчас сконцентрировалось на зелье, которое просто обязано было хотя бы немного унять головную боль и прояснить сознание.              Скользкими пальцами он кое-как достал слишком тугую пробку и сделал несколько жадных глотков, даже не думая об отвратительном вкусе. В это же мгновение по телу пробежала волна приятного холода, и Драко закрыл глаза, надеясь, что зелье на самом деле поможет ему.              Спустя несколько минут ему действительно стало легче. Голова всё ещё болела, а сил едва хватало на то, чтобы передвигаться по комнате, но теперь он мог более-менее трезво мыслить, и это уже можно было назвать огромным успехом.              Первым делом ему нужно было разобраться с зельем. Проверить, что всё получилось, и как можно скорее убрать в тайник оставшиеся ингредиенты. В конце концов, у Грейнджер не было привычки предупреждать его о своих визитах, как и об их непредсказуемом отсутствии тоже.              Волшебную палочку Драко нашёл на полу. Она выпала из его руки, когда он потерял сознание и теперь, словно затаив обиду на подобное обращение, упорно отказывалась слушаться. Твою мать. Это ощущалось куда хуже, чем обычная физическая слабость. Магия значила для него слишком много. Она была его частью, такой же неотделимой, как зрение, слух или способность выражать свои мысли. Малфой просто не мог представить себя без неё. Особенно теперь, когда после нескольких месяцев в камере она вновь вибрировала у него под кожей, заставляя чувствовать себя настоящим.              Но жалеть себя времени не было. С трудом сотворив простейшее заклинание, которое позволило наконец проверить готовность зелья, Драко облегчённо выдохнул. Даже голова, кажется, стала болеть меньше, как только он увидел над котлом приятное золотистое сияние. Оно значило, что всё получилось. Что всё было правильно и, главное, не напрасно.              Перелив драгоценную жидкость в небольшой флакон, который тут же был спрятан в ящик стола, Драко принялся наводить порядок. Без магии это оказалось не так просто, но в последнее время он отвык жаловаться на что бы то ни было. Когда все ингредиенты были убраны наконец в тайник, котёл очищен и в нём забурлила новая заготовка для Оборотного зелья, Малфой выдохнул и устало опустился на стул.              Ему требовалось хотя бы немного отдыха, а после, чтобы не выбиться из установленных сроков, он должен был вновь приступать к своим повседневным обязанностям.              Следующие несколько часов прошли для Драко словно в тумане. Зелья помогали, он чувствовал, что пусть и очень медленно, но всё же приходит в себя. Только вот этого явно было недостаточно. Тем более что в любой момент в кабинет могла войти Грейнджер.              И это вызывало в нём слишком много самых противоречивых эмоций. Она сама была одно сплошное противоречие. Загадка, разгадать которую он не смог бы, проживи они хоть тысячу жизней. Но у них не было и одной, и эта мысль заставляла его едва не выть от отчаяния.              Грейнджер. Никогда в жизни Малфой не встречал более удивительного человека. Она стала для него всем, а он так и не успел понять, когда именно это случилось. Иногда это пугало его. И дело было не только в этой войне и её долбаном проклятии. Просто он никогда не испытывал ничего подобного раньше. И что-то подсказывало ему, что если он потеряет её, то всё остальное тоже навсегда утратит для него смысл.              Потеряет. Драко нервно усмехнулся, помешивая варившееся в котле зелье, и покачал головой, словно хотел поспорить с собственными мыслями.              Потому что Гермиона никогда не принадлежала ему. Даже сейчас, после церемонии, она продолжала держать его на расстоянии, и дело было вовсе не в физической близости. Нет. Она не позволяла никому из них даже думать, что происходящее может хоть что-нибудь значить… И он не мог за это на неё злиться.              Сделав последний оборот против часовой стрелки, Драко убрал в сторону серебряную ложку и сел на стоявший неподалёку стул, чтобы передохнуть, пока у него выдалось немного условно-свободного времени. Следующий ингредиент нужно было добавлять не раньше чем через полчаса, и он мог позволить себе потратить несколько минут, чтобы восстановить силы и в очередной раз попытаться привести в порядок мысли.              Правда, второй пункт с недавних пор начал казаться ему практически нереальным. О каком порядке могла идти речь, когда в его голове так плотно поселилась Грейнджер? Причём в последнее время она не только занимала его мысли днём, но и всё чаще стала сниться ночью. Хотя стоило заметить, к счастью, как правило, это были совсем не кошмары…              С каждым днём игнорировать собственное желание становилось всё сложнее. Драко чувствовал себя идиотом, но иногда ему правда казалось, что в тот момент, когда Гермиона заходила в кабинет, кто-то выкачивал из помещения весь воздух. Это было невыносимо. Любое, даже самое невинное её касание отзывалось практически болезненным напряжением внизу живота, заставляя Малфоя чувствовать себя долбаным третьекурсником, который мог завестись оттого, что соседка по парте случайно задела его предплечье.              А касания Гермионы всё чаще были далеко не невинны. Салазар. Драко хотел её настолько сильно, что это порой казалось ему помешательством. Он ведь даже уже и не помнил, когда думал о ком-то, кроме неё, задерживаясь в душе. Каждый раз, опуская руку на член, Малфой закрывал глаза и вспоминал Грейнджер… Её губы, волосы, шею, бёдра… Блядь. Он слишком много думал о её бёдрах. Представлял, как касается гладкой кожи… Разводит их в стороны… Притягивает ближе… До безумия ему хотелось целовать её… везде. Каждый грёбаный сантиметр.              И что-то подсказывало, что она не была бы против. Не оттолкнула бы. Эта мысль просто сводила Малфоя с ума, но он был уверен, что, как только они перешагнут черту, всё закончится. Наутро она непременно пожалеет и начнёт вновь избегать его. И это пугало Драко куда больше отказа.              Между тем время, отведённое на перерыв, подходило к концу. Чтобы не испортить зелье, Малфою уже сейчас нужно было начать готовить следующие ингредиенты. Чуть поморщившись от тупой боли, которая всё ещё не отпускала его тело, слизеринец прошёл к столу и, подвинув к себе водоросли, задумался. Из-за своего состояния у него никак не получалось вспомнить, какое их количество было указано в рецепте. А это был явно не тот случай, где он мог рисковать, положившись на удачу.              Негромко выругавшись, он направился в спальню за нужным учебником. Чтобы освежить память, Драко периодически просматривал его перед сном, поэтому для удобства тот зачастую лежал прямо на прикроватном столике.              Взяв тяжёлую книгу, Малфой принялся уже искать нужную ему страницу, но не успел даже дойти до содержания, когда услышал звук открывающейся двери и чуть неуверенный голос Грейнджер, заставивший его улыбнуться и облегчённо выдохнуть.              — Малфой?              — Да, дорогая. Прости, но сегодня ты опоздала, так что мне уже пришлось одеться.              Не убирая книги, Драко направился в сторону кабинета, но замер, услышав ещё один, не менее знакомый, полный язвительной усмешки голос.              — А вот это уже интересно. Кажется, я только что проиграл Пэнси желание.              Не веря своим ушам, Малфой вышел из спальни и в изумлении поднял брови. Перед ним, возле готовой убить его одним лишь взглядом Грейнджер, стоял сам, мать его, Блейз Забини.              — Мерлин. Как ты тут оказался?              Беспечно пожав плечами, Блейз ухмыльнулся.              — Знаешь, подобное обращение не может не льстить, но я всё-таки ожидал более тёплого приёма от старого друга. Хотя, судя по всему, я немного не вовремя.              Блейз многозначительно поднял брови вверх и перевёл взгляд на Грейнджер, но та, к удивлению Драко, не стала отпираться и лишь разочарованно покачала головой, всем своим видом показывая Малфою, что именно она думает о его идиотских шутках.              — Ну, кажется, мне пора, — Гермиона натянуто улыбнулась и перевела взгляд на Забини. — Дорогу назад, полагаю, найдёшь самостоятельно.              — Конечно, — слизеринец кивнул и, на мгновение задумавшись, обратился к Драко: — Где тут у тебя уборная, не подскажешь?              — Там, — Малфой махнул рукой в нужную сторону и, про себя улыбнувшись умению друга понимать, когда стоит исчезнуть, повернулся к Гермионе. — Разве ты не останешься?              — Зачем? — девушка выглядела искренне удивлённой. — Вы сто лет не виделись, и я буду как минимум лишней. Вам явно есть о чём поговорить без посторонних.              — Ты не посторонняя. И мне нечего скрывать от тебя, — на последних словах внутри неприятно заныло, но Малфой решил, что сейчас не время думать об этом, и, убедившись, что Забини скрылся в ванной, продолжил: — А обсуждать то, что происходит между нами, я ни с кем не собираюсь. Так что ты можешь спокойно посидеть с нами.              Гермиона покачала головой и улыбнулась, на этот раз уже гораздо искреннее, чем раньше.              — Если после своего приветствия ты надеешься убедить его, что между нами ничего нет, можешь не стараться. Это бесполезно, я уже пробовала с Гарри.              — Значит, нам придётся убить его.              — Отличная идея, — Гермиона хотела сказать что-то ещё, но вместо этого, нахмурившись, внимательно осмотрела Малфоя. — Как ты себя чувствуешь? Выглядишь неважно. Жара нет?              Драко успел заметить, как рука девушки дёрнулась, чтобы проверить его температуру, но Грейнджер почти сразу остановила себя, взглядом невольно проверив проход, откуда в любой момент мог показаться Забини.              — Не выспался. Не обращай внимания.              — Уверен, что всё в порядке?              — Конечно, — Малфой кивнул для убедительности. — Ну так что? Ты останешься?              — Нет, — коротко ответила Грейнджер, отрицательно покачав головой, и после небольшой паузы продолжила: — Слишком много змей на квадратный метр. Не думаю, что смогу это выдержать.              Изобразив максимально невинный взгляд, на который только был способен, Драко склонил голову набок.              — И не стыдно тебе оставлять меня на растерзание Блейзу после всего, что он услышал?              — Нет, — Гермиона пожала плечами, но через пару секунд, судя по всему сжалившись, прошептала: — Но если он будет слишком невыносим, намекни, что знаешь про Полумну и теплицы.              Сказав это, она улыбнулась и поспешила прощаться, оставляя Драко наедине с другом. С другом из прошлой жизни, который слишком неправильно ворвался в эту.              Как только дверь за Гермионой захлопнулась, с другой стороны кабинета показался Блейз.              — Мог бы для приличия задержаться на пару минут и хотя бы сделать вид, что не подслушиваешь.              — Я тебя умоляю, — не дожидаясь приглашения, Забини сел на один из стоявших возле стола стульев и закинул ногу на ногу. — Кому нужны эти формальности?              Взмахнув волшебной палочкой, Драко погасил всё ещё горевшее под котлом пламя и, развернув удобнее стул, сел напротив Блейза.              — Рад тебя видеть.              — Я тоже, но, сказать честно, выглядишь ты хреново.              Не самое тактичное замечание заставило Малфоя усмехнуться.              — Поверь, ты выглядел бы не лучше.              — Даже не пытаюсь спорить, — Блейз поднял руки в примирительном жесте. — А ты, оказывается, живучий сукин сын. Мы ведь правда думали, ты умер.              — Не дождётесь. И все-таки, как ты умудрился попасть сюда?              — А ты думал, я позволю копаться в своих воспоминаниях безвозмездно? — Блейз ухмыльнулся и поднял свободную от браслета руку.              — Что ты показал ей? — от напряжения голос Малфоя стал хриплым, а пальцы с силой сжали ни в чём не повинную палочку.              — Твои постоянные рассуждения о собственном превосходстве и сожаления, что василиск не сожрал Грейнджер на втором курсе. Салазар, Малфой, ты правда думаешь, что все, кроме тебя, идиоты?              — Очень смешно.              — Расслабься. У меня не было цели заставить её тебя ненавидеть. С этим ты всегда прекрасно справлялся и без посторонней помощи.              Малфой напрягся. Ему хотелось как можно скорее отвести разговор от Гермионы, но искры, пляшущие в глазах Забини, лучше любых слов говорили, что это явно не входит в его планы.              — Видимо, я плохо старался.              — Да уж, — Блейз весело рассмеялся. — Хотя, на самом деле, ты реально смог меня удивить. Я до последнего не верил, что ты и Грейнджер…              Малфой махнул рукой. Кажется, Гермиона была права — проще приручить дракона, чем переубедить Блейза, что всё совершенно не так, как он надумал.              — Что бы ты там себе ни нафантазировал, я не собираюсь обсуждать это.              — Ну, по крайней мере, стало понятно, почему она помогала такому придурку.              — Потому что она — Гермиона Грейнджер. Представь себе, этого может быть достаточно.              — Как скажешь. Если хочешь, сделаю вид, что я тебе поверил.              Не скрывая наслаждения от этого разговора, Блейз весело подмигнул, но, вместо того чтобы разозлиться, Драко, к своему удивлению, лишь закатил глаза и шумно выдохнул. Он и забыл, какими раздражающими могли быть его однокурсники.              — А я тогда могу попытаться сделать вид, что не знаю про тебя и Лавгуд. Но это будет очень тяжело. Не уверен, что справлюсь.              Забини всё так же улыбался, но глаза его при упоминании когтевранки мгновенно стали серьёзными.              — Можешь не стараться. Мы вместе, и я не скрываю этого.              Решительность, с которой друг произносил такие, казалось бы, немыслимые вещи, тот час отбила у Драко желание соревноваться в сарказме, а внутри в этот момент проснулось что-то вроде уважения и даже зависти…              — Я просто никак не могу понять, как так вышло, правда, — беззлобно пожал плечами Малфой.              — Не знаю. Действительно не знаю, — пожав плечами, Блейз сделал небольшую паузу и огляделся. — Ну показывай свои новые владения. Не каждому сейчас, знаешь ли, везёт иметь отдельные комнаты.              — Только не говори, что ты снял свои оковы, только чтобы зайти ко мне в гости. Я, конечно, не сомневаюсь, что ты меня любишь, но не думаю, что настолько.              — Теперь я могу защитить её. Хотя бы попытаться.              — Значит, ты у нас отныне храбрый рыцарь?              — А ты — прекрасная принцесса, запертая в башне. Хотя насчёт прекрасной я бы сейчас поспорил. И нет. Я не рыцарь. Но там наверху война. И рано или поздно мне всё равно пришлось бы выбрать сторону. Ты ведь тоже уже сделал свой выбор.              Драко ответил не сразу. Несколько секунд он сверлил взглядом сжатую в руке палочку, а после выдавил из себя короткую фразу, которая тут же заставила его пожалеть об излишней откровенности:              — У меня нет стороны. Есть только родители и она. И они по-прежнему желают убить друг друга.              — Хреново дело.              Забини опустил на пол ногу, отчего его поза мгновенно потеряла былую расслабленность, и, достав из потайного кармана что-то блестящее, подался вперёд. Тут же на столе под ними появилась небольшая, отражающая блики огня фляжка.              — Откуда такие богатства? — скорее чтобы потешить самолюбие друга, спросил Малфой.              — Подкинул Нотту несколько ингредиентов. Решил, что сегодня нам предстоит длинный разговор. Ну так что, расскажешь, что тут с тобой было? Можешь не верить, но мы ведь действительно волновались о тебе.              Медленно кивнув, Драко призвал к ним два бокала и с помощью магии придал им нужную форму. Им и правда предстоял длинный разговор, но, сами не замечая, уже спустя пятнадцать минут они ушли в своих темах далеко в прошлое. Туда, где оба чувствовали себя в безопасности и не знали настоящей боли.