Обратный отсчет

Двое не спят, двое глотают колёса любви

Им хорошо, станем ли мы нарушать их покой?

Сплин.

      Гермиона привыкла спать одна. Изматывать себя за день до состояния полного изнеможения, а после прятаться ото всех под одеялом в ожидании очередного кошмара, справляться с которыми она так и не научилась. Так жили практически все, кого она знала. Делили большие спальни с десятками людей, на деле каждую ночь оставаясь наедине с собственными страхами, давно ставшими их неотъемлемой частью. Это превратилось для них в своеобразную норму. Настолько естественную, что Грейнджер не задумывалась, что может быть иначе.       Что рядом с тем, кто понимает твои кошмары, можно бояться не так сильно. Что, проснувшись в темноте, можно прижаться к кому-то близкому, вместо того чтобы монотонно раскачиваться на боку, надеясь, что это поможет унять рвущееся из груди сердце.       Что можно чувствовать себя действительно на своём месте.       Этой ночью Гермиона проснулась всего один раз. Правда, снилась ей не очередная битва или пережитые весной пытки. Нет. Сегодня она видела во сне хранилище. Грёбаное хранилище, где Пэнси и Драко занимались любовью, злобно смеясь и повторяя раз за разом одну и ту же не дававшую ей покоя фразу:       «Даже если она останется единственной ведьмой на планете…»       Мерлин, она и представить не могла раньше, что несколько очевидных, по сути, слов могут отдаваться внутри настолько острой болью.       Проснулась Грейнджер вся в слезах. Она хотела уже потянуться за палочкой, чтобы призвать к себе сумку с зельем, но стоило ей пошевелиться, как Драко обхватил её под грудью и мягко прижал к себе, сквозь сон прошептав что-то успокаивающее.       И чёрт возьми, этого оказалось достаточно.       В следующий раз она открыла глаза только поздним утром, когда часы показывали десять, а Малфоя уже не было рядом. Правда, несмотря на долгий и почти беспрерывный сон, девушка всё равно чувствовала себя разбитой. Ей нужно было принять зелье, чтобы прийти в более-менее удовлетворительное состояние, но вместо этого Грейнджер лишь закрыла руками лицо и медленно выдохнула. В один момент на неё навалился весь груз вчерашнего дня, и она не была уверена, что готова вынести это.       — Доброе утро, — раздавшийся справа голос Драко заставил её всё-таки открыть лицо, и она осторожно села, придерживая на груди одеяло.       — Доброе.       — Уже готовишь план побега?       Малфой лениво улыбнулся и прошёл в глубь комнаты, встав напротив кровати. Он был уже одет. Взгляд гриффиндорки невольно задержался на рукавах его рубашки, которые были небрежно закатаны вверх, обнажая предплечья и чернеющую на одном из них метку. Он больше не пытался спрятать её, и этот непримечательный факт показался Гермионе крайне важным, хотя она и сделала вид, что ничего не происходит, и лишь осторожно ответила на его улыбку.       — Пока нет. Ты давно встал?       — Часа четыре назад, — Драко небрежно пожал плечами. — Не хотел будить тебя.       — Спасибо.       — Ладно, — видя неловкость девушки, Малфой сделал небольшой шаг назад и, убрав руки в карманы, кивнул подбородком в сторону шкафа. — Там твоя рубашка, где душ, ты уже знаешь. Я буду ждать тебя в кабинете.       — Моя рубашка? — притворно возмутилась Грейнджер, высоко приподнимая аккуратные брови.       — Ну, будем считать, что, переехав сюда, я стал оптимистом.       — Иди уже, — нащупав свободной рукой подушку, Гермиона запустила её в сторону слизеринца, но тот ловко перехватил её и, бросив на кровать, укоризненно покачал головой, хотя на лице его всё ещё играла самодовольная ухмылка.       — Иду-иду.       Стоило Малфою скрыться за шкафом, Гермиона свесила ноги с кровати и, лениво потянувшись, всё-таки призвала к себе Укрепляющее зелье. Она забыла выпить его на ночь, и теперь всё тело словно наказывало её за совершённую ошибку.       Достав из сумки нужный флакон, девушка разочарованно закусила губу. Жидкость в бутыльке заканчивалась, и её могло хватить от силы на два-три раза. А это значило, что уже сегодня или крайний срок завтра ей вновь надо было отправиться в больничное крыло, чего Грейнджер совершенно не хотелось делать. Слишком свежи ещё были воспоминания с последней отработанной там смены.       Но пока что она не собиралась об этом думать. Около двадцати минут девушке потребовалось, чтобы умыться, привести себя в порядок и выйти в кабинет, где её ждал Драко.       — Всё-таки надела рубашку? — взмахнув палочкой, слизеринец уменьшил пламя под котлом, где варилось очередное зелье, и указал рукой в сторону стола, на котором стояли две порции каши. — Садись, будем завтракать.       — Ты ждал меня всё это время? — Гермиона удивлённо приподняла вверх брови.       — Вообще-то, я не думал, что ты проспишь до обеда.       Наигранный сарказм не смог скрыть слишком очевидного смущения Драко, и Грейнджер, решив не продолжать тему, молча села за стол и подвинула к себе тарелку с ещё тёплой кашей, температура которой всё это время, судя по всему, поддерживалась с помощью заклинания.       Не зная, что сказать, да и как вообще вести себя, Гермиона принялась за еду, игнорируя практически полное отсутствие аппетита. Едва ли голодовка в её состоянии была бы хорошей идеей, поэтому она давно уже привыкла съедать свою порцию вне зависимости от желания. Тем более что каша в тарелке была действительно вкусной.       Спустя пять минут достаточно тяжёлого молчания Гермиона услышала, как Малфой прочистил горло, и подняла голову, поймав себя на мысли, что вся эта ситуация по-своему даже пугает её, поскольку она совершенно не представляет ни что он хочет сказать, ни тем более — что она сможет ответить. Полнейшая нелепость для людей, которые буквально несколько часов назад спали вместе.       — Эм-м, — Драко неуверенно потёр заднюю сторону шеи. — Если ты хочешь поговорить о том, что случилось ночью…       — Нет, — слишком резко перебив его, Грейнджер отрицательно покачала головой и после, взяв себя в руки, продолжила уже гораздо более спокойным голосом: — Не хочу.       Несколько секунд Малфой смотрел на девушку пристальным, словно изучающим взглядом, а после кивнул и медленно отложил ложку в сторону.       — Мне просто нужно знать, что ты не собираешься теперь от меня бегать.       — Как видишь, я всё ещё здесь.       — Значит, ждём разгневанного Поттера с его картой?       — Думаешь, он будет защищать мою честь и пытаться заставить тебя жениться? — Гермиона невольно улыбнулась, заметно расслабившись, как только разговор утратил пугающую её серьёзность.       — К сожалению, у него ничего не выйдет, — Малфой демонстративно развёл руки в стороны. — Мы уже женаты.       — Мне страшно представить реакцию Гарри, если бы он узнал об этом.       — Салазар, хотел бы я это увидеть.       — Слушай, — чуть прищурившись, Грейнджер поставила локти на стол, чтобы положить подбородок на сцепленные в замок ладони, — а это могло бы стать сенсацией!       — О да. Держу пари, Скитер отдала бы палочку, только бы добраться до такой новости первой.       — Мерлин, не напоминай мне об этой женщине. Хотя ты прав, не удивлюсь, если бы она умерла на месте от восторга.       — А половина наших знакомых, включая Уизли, от сердечного приступа, — на удивление беззлобно сказал Малфой и потянулся за круассаном, лежащим в центре стола на широком блестящем блюде.       — А я ещё думала, Блейз и Полумна странная парочка.       — Куда им до нас. Хотя, признаюсь, я не верил до последнего, когда ты говорила, что между ними что-то происходит.       — Не ты один. Думаю, все в замке отрицали очевидное, пока это было вообще возможно. И я не исключение.       — Знаешь, — Драко улыбнулся и неторопливо потёр подбородок, — я тут подумал. А ведь с нами было бы точно так же.       — Что ты имеешь в виду?       — Что людям не нужна правда. Они видят только то, что хотят увидеть, и даже если бы ты сегодня зашла в Большой зал и объявила, что мы не просто вместе, а женаты, никто не обратил бы на твои слова внимания. Максимум все сочли бы их за не очень удачную шутку.       Гермиона сглотнула. Она не хотела показывать, как сильно брошенная вскользь фраза на самом деле потрясла её, но Малфой всё равно заметил замешательство девушки и, плотно сжав губы, опустил взгляд в тарелку.       Вместе.       Глупо было отрицать это, но какая-то часть сознания Грейнджер всё равно отказывалась принять очевидное. Просто потому, что она не готова была к последствиям. К тому острому желанию жить и быть счастливой, что буквально разрезало по кусочкам её изнутри, когда она сидела с ним за столом в его рубашке. Когда целовала его. Когда он, чёрт возьми, просто был рядом.       — Пэнси догадывается, — слова сами собой вырвались наружу, хотя Гермиона прекрасно понимала, что это не самый удачный способ перевести тему.       — Тебе не о чем переживать. Она умеет держать язык за зубами.       — Я не переживаю. Просто решила — ты должен знать.       Не поднимая взгляда, Драко кивнул и продолжил медленно перемешивать ложкой остатки каши в тарелке.       — Ну, я не удивлён. Пэнси никогда нельзя было назвать глупой. Но я не уверен, что хочу говорить об этом сейчас, — Малфой невольно сжал кулак, и Гермиона наконец увидела его глаза. В них плескалось столько невысказанных эмоций, что девушка едва сдержала себя, чтобы не отвернуться. — Эти воспоминания сделали хреново не только тебе. До сих пор не могу избавиться от ощущения, что мне залезли в душу, перебрали её по кусочкам и выставили на свет самые грязные и мерзкие части. Я не знаю, что именно показала тебе Паркинсон, но вполне могу представить… Учитывая её характер. И, Салазар, я не перестаю задавать себе вопрос, почему после всего увиденного ты всё ещё рядом…       Тихий вздох. Рука сама потянулась вперёд, и ладонь Гермионы легла на предплечье Малфоя, мягко сжав на нём тонкие пальцы.       — И буду здесь как минимум до обеда, если ты не планируешь выгнать меня раньше, — короткая улыбка получилось достаточно неуверенной, но Драко всё равно немного расслабился. — У тебя были какие-то планы на это время?       — Думал погулять по Косому переулку или полетать на метле. Но потом вспомнил, что заперт. Представь, какое недоразумение.       Услышав привычный сарказм, Гермиона закатила глаза, хотя на самом деле перемена в его голосе не раздражала её, а наоборот, даже чуть успокаивала скопившееся в груди напряжение.       — Боже, Малфой…       — Драко, — слизеринец сделал небольшую паузу, дожидаясь, пока Грейнджер обратит на него внимание, и повторил настойчивым, хотя и достаточно невозмутимым тоном: — Меня зовут Драко.       Неожиданное замечание застало девушку врасплох. Всё, что происходило между ними, не подчинялось никаким известным ей законам логики и уж точно не могло быть вписано в рамки нормальных отношений, где за одним этапом непременно следует другой и различные стадии последовательно сменяют друг друга. Нет. Уже несколько месяцев они кубарем скатывались в пропасть, считая секунды до неминуемого столкновения. И учились наслаждаться тем немногим, что у них было. Редкими, но безумно важными мгновениями чего-то слишком похожего на счастье, что всё ещё позволяло им чувствовать себя живыми и нужными в этом давно рассыпавшемся на осколки мире.       — Приятно познакомиться.        Не сумев сдержать улыбки, Гермиона протянула руку, но Малфой, вместо того чтобы пожать её, с ухмылкой прижал к губам тонкие, чуть холодные пальцы.       — О, это взаимно.       В серых глазах заплясали искры. Медленно, но верно они вытесняли тяжёлые, давящие эмоции, что переполняли взгляд Драко во время разговора о Пэнси. Конечно, боль не могла исчезнуть так быстро, но он словно не позволял себе об этом думать и даже если и чувствовал ещё неприятный осадок, то точно не хотел, чтобы Грейнджер видела это.       — И всё-таки что ты сейчас собираешься делать?       — Варить зелья, но, если ты хочешь помешать мне, я не против.       Мягко усмехнувшись, Малфой обхватил запястье Гермионы и потянул девушку на себя так, что спустя мгновение она внезапно оказалась у него на коленях. И едва ли могла сказать, что это положение ей не нравится.       — Зелья нужны Ордену.       — Плевать на Орден, — Драко крепче прижал её к себе, и Грейнджер, не удержавшись, взъерошила его светлые волосы.       — Нет, не плевать. То, что ты делаешь, действительно важно. Ты хоть представляешь, что начнётся в замке, если, например, укушенные не получат вовремя Аконитовое зелье?       Слизеринец закатил глаза.       — Да знаю я, знаю. Не обязательно быть такой занудой.       — Я не зануда, — возмутившись, Гермиона отвесила Драко шутливый, но при этом всё равно достаточно увесистый подзатыльник.       — Хватит меня бить!       — А ты не перебивай меня. Я вообще-то хотела предложить помощь, — Гермиона попыталась встать, но Малфой, почувствовав это, лишь ещё крепче обнял её за талию.       — Я, конечно, понимаю, что ты привыкла общаться с придурками, но я, в отличие от них, умею варить зелья.       Шутливый тон слишком контрастировал с неровным дыханием, которое девушка ощущала на шее, когда Драко шептал ей на ухо очередную едкую фразу.       — Ты невыносим.       — Я знаю.       Грейнджер не могла этого увидеть, но каким-то образом всё равно почувствовала, что губы Малфоя изогнулись в насмешливой улыбке.       — Напомни мне, почему я тебя ещё не прибила?       — Вообще-то, я твой муж.       Что ж, с этим аргументом сложно было поспорить. Тем не менее Гермиона повернулась так, чтобы видеть глаза слизеринца, и, положив руки ему на плечи, хитро сощурилась.       — Многих женщин это не останавливает.       — Это нормально, что я всё ещё боюсь тебя?       — Я бы сказала, что это полезно.       Слегка склонив голову набок, Малфой многозначительно хмыкнул.       — Значит, я буду осторожен.       Не отрывая взгляда от карих глаз, Драко положил руку на затылок девушки и притянул её к своим губам, заставляя Гермиону буквально задохнуться от окутавшей её в этот момент нежности. Она и представить не могла раньше, что простой поцелуй может быть таким интимным. Куда более искренним и личным, чем всё, что было между ними раньше. И гораздо более важным, чем все слова или признания, что уже слишком долгое время томились внутри них, но всё ещё не были озвучены. Возможно, потому что они так и не смогли до конца поверить в происходящее, а возможно, в этом просто не было необходимости. Потому что, как бы Грейнджер ни хотелось это отрицать, она чувствовала, что всё это давно перестало быть лишь страстью или попыткой спастись от одиночества. Это было настоящим. И оба они, кажется, совершенно не представляли, что с этим делать.       — Так что насчёт помощи? — не зная, что ещё может сказать, мягко спросила Гермиона, когда Драко отстранился.       — Тебе не нужно придумывать повод, если ты хочешь остаться. Я, кажется, уже говорил об этом, — лукаво протянул Малфой, едва не заработав очередной подзатыльник.       — Нельзя быть таким самовлюблённым.       — Нельзя всё контролировать.       — Я и не пыталась, просто Блейз сказал, что из-за его визита ты мог выбиться из графика.       Вместо ответа Малфой неопределённо покачал головой, заставив Гермиону недовольно нахмуриться.       — Драко, — включив типично грейнджеровскую интонацию, девушка разочарованно вздохнула, — неужели так сложно хотя бы иногда просто принять помощь?       — Мне не нужна нянька, — беззлобно ответил Малфой и мягко провёл подушечками пальцев по её бедру, выглядывающему из-под слишком большой рубашки. — А ты должна хотя бы немного отдыхать. Нельзя так нагружать себя, слепо надеясь на зелья.       — Я не…       — Именно это ты и делаешь. Не переживай. Я справлюсь.       — Но обещай, если…       — Если я пойму, что не успеваю, то скажу. В конце концов, я лучше признаю своё поражение перед тобой, чем буду выслушивать нотации старухи или Поттера. Это слишком.       — Её зовут профессор Макгонагалл, — Грейнджер многозначительно приподняла вверх брови. — И что я должна делать, пока ты работаешь? Смотреть на тебя?       — Ну, если тебе так нравится, я не против, — слизеринец самодовольно улыбнулся, но Гермиона решила просто проигнорировать эту демонстрацию наигранного нарциссизма. — А вообще, если ты совсем разучилась просто отдыхать и ничего не делать, можешь пока почитать что-нибудь.       — Договорились.       Подобный расклад вполне устроил Грейнджер, тревожность которой в последнее время действительно редко давала ей спокойно сидеть сложа руки. Решив, что разговор окончен, девушка уже попыталась встать, но Драко вновь остановил её.       — Подожди, у меня кое-что есть для тебя.       Чуть наклонившись в сторону, Малфой потянулся к лежащей на краю стола палочке и, взмахнув ею, призвал к себе небольшой блестящий предмет, который Гермиона не смогла разглядеть, пока Драко не вручил его ей прямо в руки.       — Держи. Это тебе.       Грейнджер показалось, что голос парня звучал немного неуверенно, но она была слишком шокирована в этот момент, чтобы думать о чём-то, кроме переливающегося флакона, лежавшего в её раскрытой ладони.       — Что это? Как?       — И ты ещё хотела помогать мне с зельями? Минус пятьдесят очков Гриффиндору.       — Не может быть, — Гермиона пропустила мимо ушей показавшуюся ей бессмысленной фразу и наконец перевела взгляд на Малфоя. — Где ты взял это?       — Нашёл, — Драко пожал плечами, пытаясь изобразить беспечность.       — Это Жидкая удача. Как ты мог просто найти её?       Лениво склонив голову, Малфой поднял вверх брови и ответил с той же невозмутимой интонацией, что уже начинала выводить из себя Грейнджер.       — Это же кабинет Снейпа. Думаю, если хорошо поискать, здесь можно найти даже философский камень.       — Ты можешь хоть когда-нибудь быть серьёзным?       — А ты можешь просто сказать спасибо?       Гермиона замерла, кажется только сейчас начиная осознавать происходящее. Несколько секунд она растерянно моргала, пока наконец не прижалась к губам Малфоя своими в коротком, но решительном поцелуе.       — Я… Я просто не могу поверить, — Грейнджер вновь перевела взгляд на флакон и нервно сглотнула. — Ты же понимаешь, какая это редкость… Если Гарри …       Но Драко не дал договорить ей. Зло сверкнув серыми, как сталь, глазами, он взял девушку за подбородок и повернул к себе так, чтобы она не смогла отвести взгляда.       — В задницу Поттера, — кажется, никогда ещё тон его голоса не был настолько пугающим. — Ты выпьешь это грёбаное зелье перед тем, как отправиться в поместье.       — Но… Ты не понимаешь… От Гарри зависит жизнь практически всех в этом замке. Это…       — Мне плевать. Ты должна пообещать мне, что выпьешь его. И если ты обманешь меня, я клянусь, что разнесу нахер весь этот кабинет со всеми его книгами, зельями и ингредиентами. И меня, блядь, не волнует, отправят меня в камеру или сразу отдадут на растерзание толпе, о которой я, по-твоему, должен сейчас беспокоиться. Мне важно только, чтобы ты вернулась живой оттуда.       — Но Драко… Ты же понимаешь, что я… я всё равно… — впервые Гермиона не смогла закончить эту ставшую ей своеобразным щитом фразу.       — Не надо… Просто пообещай мне, что не отдашь его, — Малфой сделал небольшую паузу, плотно сжав при этом побелевшие от напряжения губы, и опустил наконец взгляд, в котором Грейнджер не видела уже бушевавшего буквально несколько секунд назад пламени. Так, словно этот короткий разговор разом вытянул из слизеринца последние силы. — Ты должна его выпить. Мерлин, если бы не я, ты, возможно, никогда и близко не подобралась бы к этому проклятому месту. И, блядь… Я не прощу себя, если там с тобой что-нибудь случится.       В кабинете повисла тишина. Даже треск камина ощущался сейчас неуместным и каким-то до ужаса неправильным, и Гермиона наверняка погасила бы волшебное пламя, если бы смогла оторваться хоть на секунду от лица Драко. Словно зачарованная, Грейнджер смотрела на него, и ей казалось, что она никогда не видела слизеринца раньше. Или не хотела видеть. Впрочем, это было неважно. Прошлое, как и будущее, не имело для них никакого смысла. Значение имело только настоящее. И в этом настоящем она бы никогда не смогла обмануть или подвести его.       Вдох. Тихий шёпот. И несколько невозможных слов, которые Гермиона сама не ожидала услышать.       — Обещаю. Я вернусь к тебе, обещаю, Драко.

***

      Кабинет Малфоя Гермиона покинула только к ужину. Ей не хотелось признавать это, но его жилище стало для неё тихой гаванью. Местом, где она хотя бы ненадолго могла спрятаться от ужасов окружавшего её мира. Укромным уголком, в котором чувствовала себя удивительно правильно.       Но передышка не могла длиться долго. Так или иначе ей нужно было вернуться в замок, и уже без пятнадцати шесть она стояла посреди Большого зала, взглядом выискивая свободное место.       — Гермиона, — знакомый голос заставил её обернуться.       — Да, Рон, привет! — девушка неловко улыбнулась и, пытаясь унять охватившее её волнение, направилась в сторону друга. — Ты один здесь? А где Гарри?       — Да, один. У Гарри… Кхм, — Уизли бегло огляделся, чтобы убедиться, что до их разговора никому нет дела, и чуть более тихим голосом продолжил: — У него с утра болит голова… Шрам.       Последнее предложение, произнесённое практически шёпотом, заставило Гермиону побледнеть. В один миг ушла на второй план любая терзавшая её неловкость, и гриффиндорка обеспокоенно села на свободное место рядом с другом, невольно наклоняясь ближе, чтобы не упустить ни единого слова.       — Ему хуже?       Пальцы Грейнджер невольно потянулись к проклятому заусенцу, но Уизли небрежным движением остановил её. Лёгкое, ничего не значащее касание, но оно заставило девушку вздрогнуть. И именно в этот момент она поняла, что ничего между ними уже не будет как раньше. Как бы ей этого ни хотелось, больше они не смогут быть просто друзьями, и дело даже не в проведённой с Малфоем ночи. Нет. Проблема была в них самих. В глубокой пропасти, которая разделяла их с тех самых пор, как Гермиона решила не говорить Рону правду. Потому что точно знала, что он ни за что не сможет ни понять, ни тем более принять её.       — Не то чтобы, — Уизли помрачнел, увидев реакцию подруги на свой жест, но довольно быстро взял себя в руки. — Ты же не думала, что все его… кмх… «симптомы» пропадут только потому, что мы узнали причину?       Гермиона кивнула. Ей стало тошно от самой себя. Она просто не могла поверить, что настолько отстранилась от самых близких своих людей, что в последнее время практически не думала о состоянии друга. Единственного человека, который действительно мог понять, что она чувствует, находясь в объятиях неминуемой смерти.       — Конечно, — не зная, что ещё сказать, девушка закусила губу и после небольшой паузы добавила то, что Рон, видимо, ожидал от неё услышать: — Я зайду к вам завтра. Надеюсь, ему будет лучше.       — Скорее всего, — Уизли неопределённо кивнул и потянулся, чтобы взять один из бутербродов, на которые Грейнджер сперва даже не обратила внимания. — Это редко длится больше нескольких часов, так что Гарри будет рад тебя увидеть. И я. Я тоже буду рад.       — Он… Он что-нибудь видел? — взволнованно спросила Гермиона, проигнорировав последнее замечание друга. Она понимала, что это неправильно, но знала, что просто взорвётся, если не оградит себя сейчас хотя бы от этих слишком противоречивых эмоций.       — Ничего такого… Чаще всего это какие-то невнятные картинки. Реже обрывки фраз или что-то подобное. Мы обязательно рассказали бы тебе, если… — Рон хотел закончить предложение, но замер, устремив взгляд за спину Грейнджер. Так, словно увидел в Большом зале собственного призрака, и девушка невольно обернулась, чтобы понять, что именно так поразило друга.       Секунда потребовалась ей, чтобы бегло осмотреть заполненное народом помещение, и спустя мгновение она широко раскрыла глаза, едва сдержав удивлённый возглас.       Потому что в эту минуту сквозь толпу, неумело переставляя костыли, в их сторону двигалась Джинни.       Впервые с того самого дня, что навсегда отпечатался в памяти Грейнджер, её подруга выбралась из своего убежища и теперь невольно притягивала к себе многочисленные и явно нежеланные для неё взгляды.       Её знали многие. Кто-то запомнил Уизли во время постоянных операций, кто-то был знаком с ней ещё со школьных лет, а кто-то просто слышал о девушке из-за её отношений с Гарри. И, кажется, сегодня она впервые проклинала свою популярность, но всё равно гордо держала голову, не подавая виду, что каждый сочувственный и даже просто любопытный взгляд, словно ножом, царапает изнутри её кожу.       Замешкавшись всего на несколько секунд, Гермиона и Рон в один момент принялись двигаться в стороны, освобождая Джинни место.       — Привет, — неловко помогая сестре сесть, Уизли едва не опрокинул стоящую на столе чашку, но никто не обратил на это внимания.       Гермиона попыталась улыбнуться. Также растерянно пробормотав приветствие, она при этом отметила про себя, что Джинни не отказалась от предложенной братом помощи, и это почему-то показалось Грейнджер хорошим знаком.       — Привет, — Уизли плотно сжала губы, пытаясь подавить рвущиеся наружу эмоции. Было видно, что она всё ещё слишком плохо справляется и с костылями, и с новым положением в целом, но теперь на смену неподдельному отчаянию пришла злость, смешанная с чем-то, что больше всего напоминало презрение. К себе, собственной слабости и, самое главное, к жалости, которая окружала её со всех сторон и точно не помогала почувствовать в себе хотя бы немного той силы, что переполняла её раньше.       — Вот, держи, — Рон подвинул к Джинни одну из свободных тарелок и неуклюже развернулся к сестре полубоком, каждым своим движением выдавая переполнявшее его волнение.       Подобная реакция была более чем ожидаема, и Уизли прекрасно понимала это, но всё равно не смогла сдержать раздражения, которое вызывало у неё излишне учтивое поведение близких. Её буквально коробило от каждого неловкого движения или сочувственного взгляда, и только это заставило Гермиону остановить рвущиеся наружу вопросы. Слишком много ей хотелось узнать, но она понимала, что сейчас не время и любое сопереживание лишь оттолкнёт подругу, которой и так потребовалась вся её решимость, чтобы прийти сюда.       — Джордж не с тобой? — судя по всему, Рон тоже чувствовал, как важно сейчас выбрать максимально нейтральную тему, и Грейнджер была искренне благодарна ему за это.       — Нет. Он работает. Мне вообще иногда кажется, что последнее время этот изверг питается только страданиями людей, которым не повезло попасть к нему в подчинение. Никогда не думала, что мой брат может быть таким тираном.       — Мы точно говорим об одном человеке? — на этот раз улыбка Рона выглядела уже чуть более искренней. — Лично я в нём никогда сомневался.       — Просто ты давно не жил с ним под одной крышей, — Уизли неловко поёрзала на не слишком удобной скамейке и, взяв лежащую на столе ложку, осторожно зачерпнула горячего супа, от которого исходил приятный запах чуть островатых специй.       — И слава Мерлину. Мне, знаешь ли, с головой хватает Гарри.       Услышав до боли родное имя, Джинни опустила голову, и Рон тотчас поджал губы, осознав свою оплошность.       — Кхм. Извини…       — Ничего, — Уизли нахмурилась и многозначительно покачала головой. — Рано или поздно нам всё равно придётся встретиться.       — Ты… — осторожно начала Гермиона, но, не сумев подобрать нужных слов, запнулась.       — Я не готова. И нет, ничего не изменилось. Просто я думаю, будет неправильно прятаться от него теперь, — рукой она обвела Большой зал, словно обозначая своё тут присутствие. — Гарри не заслуживает моей трусости.       — Это не трусость, — Гермиона хотела взять подругу за руку, но сдержала себя, опасаясь её реакции.       — Какая разница? Дело не в названии. Ты поняла, о чём я.       — Конечно, — Грейнджер кивнула и, не зная, что может ещё добавить, опустила взгляд в тарелку.       На несколько минут между ними тремя повисло странное молчание. Его нельзя было назвать тяжёлым, но всё равно оно словно пропитывало окружающий воздух невысказанными словами и эмоциями. Их было так много, что это просто не могло не ощущаться физически… Так явственно, что хотелось стряхнуть с себя эту невидимую паутину, мешавшую расслабиться и даже просто нормально думать.       Первым тишину нарушил Рон. Неуверенным голосом он обратился к Джинни, и Гермиона невольно сжалась от его вопроса, ожидая реакции подруги, но, к её удивлению, та восприняла слова брата достаточно хладнокровно.       — Я думал, у тебя протез. Мне казалось, с ним должно быть удобнее.       — Он не слушается меня. Удобнее, когда у тебя есть ноги. Две и желательно рабочие.       Брошенная без эмоций фраза заставила Грейнджер задержать дыхание. Она всё ещё чувствовала вину, хотя и понимала, что это неправильно и совершенно иррационально. У неё не было выбора в тот день. Она знала это и никогда не забывала, но при виде непроницаемого взгляда Уизли всё равно едва сдерживалась, чтобы не заплакать.       — Я понял, — Рон неопределённо кивнул, после чего зачерпнул ложкой немного супа, замер на несколько секунд и вновь опустил её в тарелку, словно о чём-то задумался. Кажется, впервые Грейнджер видела у друга полное отсутствие аппетита, но едва ли кого-то можно было сейчас удивить подобным.       — Ладно. Не думаю, что смогу впихнуть в себя ещё хоть что-то сегодня, — невесело заметила Уизли и отодвинула от себя тарелку, в которой оставалось ещё больше половины порции.       — Куда ты сейчас?       Гермиона подалась в сторону, освобождая Джинни больше места, чтобы той удобнее было взять костыли и выбраться из-за стола, но та замерла, словно не ожидала этого очевидного и вполне закономерного вопроса.       — Я… Мне нужно, — Уизли явно сомневалась, стоит ли ей отвечать, но в конце концов сдалась, судя по всему решив, что сказать правду будет как минимум проще. — Я собиралась зайти к Макгонагалл. Хочу попросить её перевести меня. Не знаю куда, но у меня больше нет сил возиться с этими склянками.       — Думаю, это реально, — Грейнджер кивнула. Она знала, что Джинни никогда особо не любила зельеварение, хоть и имела по этому предмету весьма достойные баллы. — Работы в замке более чем достаточно.       — Вот и я так думаю.       Не посмотрев на Гермиону, Уизли взяла костыли и, проигнорировав на этот раз помощь брата, встала. Она не хотела показывать, каких усилий стоило ей это простое, по сути, действие, но сложно было не заметить, как побелели от напряжения тонкие пальцы.       — Я провожу тебя.       Рон поднялся и буквально через секунду оказался по левую руку от Джинни. Он не касался её, но находился на достаточно близком расстоянии, чтобы иметь возможность в любой момент подставить ей локоть.       — Не надо. Это может показаться удивительным, но я в состоянии дойти самостоятельно.       Не обращая внимания на язвительный тон сестры, Уизли устало покачал головой.       — Я знаю, что можешь. Но я хочу. Может, ты забыла, но я не только друг Гарри, но и твой брат. И нравится это тебе или нет, но мне тебя не хватает.       Джинни ответила не сразу. Несколько секунд она молча смотрела на Рона, а затем, продолжая плотно сжимать губы, отрывисто кивнула. Так, словно боялась, что что-то заставит её передумать.       Прощание вышло скомканным. Решив, что стоит дать брату с сестрой время наедине, Гермиона осталась в Большом зале. Она знала, что поступает разумно, но всё равно испытывала при этом слишком смешанные чувства. Сам факт того, что их уход вызвал внутри явное облегчение, казался ей постыдным и каким-то неправильным. Но едва ли она могла что-либо с этим поделать.       Вздохнув, Грейнджер вернула внимание тарелке и всё-таки заставила себя поесть. Тем более что теперь, когда чувство вины не терзало её так остро, сделать это было значительно проще. Хотя крутящиеся в голове мысли всё равно не давали нормально сосредоточиться на вкусе приготовленной эльфами еды.       Потому что если с Джинни всё было если не просто, то хотя бы понятно, и Гермиона ни разу не пожалела о том, что сделала, то с Роном дело обстояло куда сложнее. Она не привыкла обманывать друзей, но просто не могла рассказать ему правду. Тем более теперь, когда всё зашло слишком далеко и лгать себе, утверждая, что происходящее между ней и Драко ничего не значит, было уже просто невозможно.       В мае Грейнджер отдалилась от Рона, убеждая себя, что не имеет права причинять ему боль. Она верила, что поступает правильно, и, возможно, именно поэтому позже он смог принять её решение. Но что будет, если он узнает, что дело было не в ней? Не в войне, что занимала практически все их мысли, и даже не в её проклятии. Что, если он поймёт, что всё это было не более, чем предлогом, и проблема заключалась в них самих и том маленьком недостающем пазле, что в конечном счёте оказался решающим?       Это был не самый простой вопрос, но Гермиона знала на него ответ. И совершенно точно не собиралась проверять, насколько он правильный.