Обратный отсчет

            Практически всё утро следующего дня Гермиона провела в библиотеке. Как могла она откладывала визит в больничное крыло, хотя и понимала, что поступает как минимум глупо. Она просто не имела права так рисковать, зная, что в любую минуту ей может прийти послание от миссис Малфой. Поэтому после обеда скрепя сердце девушка всё же отправилась во владения мадам Помфри, куда, по слухам, сегодня ночью в очередной раз было доставлено пугающее количество раненых.              И хотя новость эта всё ещё отзывалась в груди Грейнджер сдавливающей рёбра болью, она уже не ощущалась так остро, как раньше, и в какой-то момент в голове у гриффиндорки даже промелькнула мысль, что подобное стечение обстоятельств позволит не привлекать к себе лишнего внимания и забрать нужные зелья без угнетающих её разговоров. Так, словно речь шла не о людских жизнях, а о чём-то совершенно обыденном, вроде поставки в медпункт новых снадобий или перерыве на чай. И чёрт возьми, как же это было неправильно. Собственная чёрствость застала Гермиону врасплох, напугав гораздо больше, чем она могла себе представить.              Она знала, что всё, через что довелось пройти практически каждому жителю замка, просто не могло не оставить на них свой тяжёлый, отвратительный отпечаток, но отказывалась верить, что война погасила внутри неё свет, за который они всё это время так отчаянно боролись. И хотя вокруг было столько боли, что полное отсутствие чувств вполне могло показаться заманчивым, Гермиона слишком хорошо понимала, что это значило бы на самом деле.              Потому что именно в тот момент, когда все они перестали бы испытывать что-либо, война была бы проиграна. Вне зависимости оттого, что происходило бы на поле боя.              В больничном крыле действительно было неспокойно. Грейнджер не знала подробностей ночной операции, во время которой пострадали авроры, но видела, что последствия её оказались слишком плачевными для их группы, и теперь сразу несколько человек, дежуривших в госпитале, изо всех сил боролись за жизни раненых.              Место, и без того ассоциировавшееся лишь с болью и страданиями, в такие часы напоминало настоящий ад, где просто невозможно было думать ни о чём, кроме нависшей над всеми ними смертью. В другой день, увидев подобную картину, Гермиона наверняка задержалась бы, чтобы попытаться помочь, по крайней мере, раньше она поступала именно так, но сегодня девушка знала, что не должна этого делать. Как минимум потому, что ночью её ждала здесь очередная смена, и никто не мог гарантировать, что она будет хотя бы немного легче.               Не желая задерживаться тут ни единой лишней минуты, Грейнджер поспешила пройти к высокому шкафу, в котором, как обычно, лежали приготовленные специально для неё зелья. Взяв три флакона, девушка притянула к себе журнал и, проставив галочки в нужных строчках, привычным движением вписала напротив свою фамилию. Ту, что, по сути, давно уже ей не принадлежала, но едва ли кому-то здесь стоило рассказывать об этом.              Захлопнув тяжёлую тетрадь, Гермиона хотела уже направиться к выходу, как взгляд её зацепился за знакомые светлые волосы, стянутые в хвост разноцветной лентой. Полумна так же, как и она сама, шла в сторону двери, только делала это из другого конца комнаты, так, что не столкнуться с ней у гриффиндорки просто-напросто не было шанса.              Хотя, впрочем, она и не думала избегать Лавгуд. Несмотря на все свои странности, Полумна всё ещё оставалась одним из немногих людей в замке, которого Грейнджер на самом деле хотела видеть. Она не знала, с чем это было связано: с удивительным, ни на что не похожим отношением к жизни когтевранки или всё же с тем, что в её присутствии можно было не притворяться, но так или иначе Гермиона сама окликнула девушку и кивнула в сторону выхода, давая понять, что подождёт её там. За пределами лазарета, где их разговор не будут перебивать раздирающие душу стоны.              — Привет, — закрыв за собой тяжёлую дверь, Полумна повернулась к Грейнджер и мягко улыбнулась.              — Привет, — Гермиона попыталась ответить на улыбку, но вышло у неё достаточно скомканно. — Не думала тебя сегодня здесь увидеть.              — Заходила за мазью для ожогов. Мы пробуем немного усовершенствовать портключи, и один из них взорвался утром прямо у меня в руках. Возможно, ему не понравилось, что мы не ценим то, что они уже для нас делают, — Лавгуд печально и чуть виновато пожала плечами. — Но можешь не переживать, со мной уже всё в порядке, и мы обязательно с ним договоримся.              Грейнджер по-доброму усмехнулась, но не стала комментировать вызвавшую у неё улыбку фразу. В конце концов, Полумна не была бы собой, если бы относилась к подобным вещам как-то иначе.              — Я уверена, у тебя всё получится.              — Я тоже, — было видно, что девушка не сомневается в своих словах, и эта убеждённость отозвалась в душе Гермионы едва ощутимым уколом зависти. Потому что сама она в последнее время ни в чём не была уверена. — Особенно если ты сможешь помочь мне.              — Конечно, — на секунду Грейнджер замешкалась, не зная, сколько на это может понадобиться времени, но Лавгуд, словно прочитав её мысли, в очередной раз обезоруживающе улыбнулась.              — Не переживай. Это недолго. Мне нужно наладить несколько вышедших из строя портключей. Это куда проще, чем создавать новые, но всё равно легче делать это вдвоём.       Продолжая улыбаться, Полумна мягким, но уверенным движением подхватила гриффиндорку под руку, и вместе они направились в сторону нужного кабинета.              — А как же Блейз? — вопрос вырвался раньше, чем Гермиона успела его обдумать.              — Он сегодня на задании. Так что едва ли сможет помочь мне.              Брошенное вскользь замечание заставило Гермиону озадаченно сдвинуть брови. Она уже привыкла к тому, что слизеринцы раз за разом продолжали удивлять её, но всё равно не могла представить, чтобы Забини подвергал себя риску ради общего блага.              — Я думала, что вы будете покидать замок вместе.              — Правильно, — Полумна кивнула, словно не заметив ни скрытого подтекста, ни снисходительной интонации подруги. — Мы оба должны были дежурить сегодня, но в последний момент Макгонагалл сняла меня, чтобы заняться портключами.              — Понятно. А что вы хотите изменить в них? — не сбавляя шага, спросила Грейнджер. — Насколько я знаю, часы всегда срабатывают идеально.              — Спасибо, — кивком ответила на невольный комплимент когтевранка, а после на мгновение отвлеклась, чтобы помахать рукой какой-то неестественно бледной женщине с одной из висевших на стене картин. — Они действительно получились прекрасными, но Блейз придумал способ, позволяющий настроить их на определённое время.              — То есть? Вы хотите, чтобы они срабатывали автоматически?              Гермиона нахмурилась. Подобное решение казалось ей не слишком удачным, хотя в теории могло спасти не один десяток жизней. Только вот и цена была соответствующей. Едва ли можно было рассчитать продолжительность той или иной операции заранее, а значит, если портключи будут срабатывать сами, большинство миссий так или иначе могут оказаться напрасными.              — Только если ты сама заранее укажешь время. В остальных случаях он будет работать как раньше.              — Звучит недурно. И на какой вы сейчас стадии?              — Переходим от теории к практике. Блейз подготовил все формулы, и мы даже начали делать опытный образец, но пока что у нас никак не получается правильно зачаровать стрелки.              — Блейз молодец, — задумчиво протянула Гермиона. Она действительно так считала, но почему-то, произнося эту простую фразу, испытывала странное смущение. Словно боялась, что после всего высказанного ранее недоверия в его сторону это запоздалое признание теперь может показаться неискренним.              — Я знаю. Я же говорила, что они ещё удивят тебя.              Проницательный взгляд Полумны заставил что-то внутри Грейнджер сжаться. Закусив губу, она неуверенно кивнула и попыталась ускорить шаг, чтобы хоть как-то скрыться от слишком сложной для неё темы. Просто потому, что не представляла, что может ответить.              Сказать, что Лавгуд была права? Гермиона знала, что девушке это было не нужно. Попробовать выразить в словах всё, что она чувствовала? Разве подобное было вообще возможно?              Поэтому Грейнджер молчала. Механически перебирала ногами, надеясь, что подруга не станет настаивать на продолжении этого непростого разговора, и считала повороты до нужной им лестницы. И Полумна действительно не стала этого делать. Как всегда, она тонко чувствовала самые противоречивые эмоции, умудряясь при этом плавать в элементарных вопросах, с которыми запросто справился бы даже первокурсник.              Лавгуд была такой. И Блейз был прав — ей ни за что на свете не стоило меняться.              Свернув за очередную колонну, Грейнджер всё же решилась нарушить молчание.              — Это первая его операция?              — Да. До этого он несколько месяцев не покидал замок.              — Волнуешься?              На мгновение задумавшись, Полумна неопределённо пожала плечами.              — Немного. Но, может быть, так даже лучше.              Не совсем понимая, что на самом деле имеет в виду подруга, Гермиона кивнула. По большому счёту не имело значения, что пряталось за этими слишком размытыми словами. Важным было лишь то, что Лавгуд в них верила.              — Хорошо. С ним будет кто-нибудь из наших?              — Конечно. С ним будет Невилл, — не переставая улыбаться, бросила Полумна, словно молнией, поразившую Гермиону фразу.              — Что?              — Невилл. Его поставили вместо меня.              Лавгуд повторила это настолько спокойным тоном, словно она и правда решила, что гриффиндорка просто не услышала её с первого раза.              — Но разве… Я думала, он больше… — Гермиона так и не смогла закончить свою мысль и лишь беспомощно взмахнула руками. Они больше не шли вперёд, остановившись в небольшом коридоре, куда, к счастью, не так часто заглядывали люди, и сейчас их единственным слушателем был пролетавший мимо призрак.              — Да он долго работал в замке. Но это не могло продолжаться вечно. Ему это нужно, Гермиона, понимаешь?              — Не понимаю, — Грейнджер отрицательно покачала головой, — и не пойму. Он не сможет нормально сражаться. От него даже толку не будет, если начнётся реальная битва. Или ты хочешь, чтобы он закончил как Брайн?              — Не хочу, — взгляд Полумны и её тихий размеренный голос гипнотизировали, заставляя прислушиваться к каждому слову. — Ты просто не видишь разницы. Брайн искал смерти, а Невиллу нужна в первую очередь месть. И мы не можем лишать его этого.                     

***

                    Как и обещала, Гермиона пришла к друзьям уже на следующий день. Уставшая после ночной смены, она не рассчитывала задерживаться у них надолго, тем более что впереди её ждало ещё одно не самое простое дежурство, которое в последний момент поставили ей, чтобы освободить другую девушку для внеплановой вылазки из замка.              — Привет, — после третьего стука Рон открыл тяжёлую дверь и, сделав шаг назад, пропустил девушку внутрь. — Ты всё-таки пришла.              Небрежное замечание было произнесено спокойным и даже доброжелательным тоном, но Грейнджер всё равно почувствовала в нём скрытое обвинение, от которого в животе что-то неприятно перевернулось, заставив гриффиндорку натянуто улыбнуться.              — Конечно, — окинув беглым взглядом небольшую комнату, Гермиона практически сразу нашла Гарри и коротко ему кивнула. — Тем более полчаса назад я отправила вам самолётик.              — А да, — Поттер улыбнулся и рассеянно махнул подбородком в сторону сваленных в кучу пергаментов. — Мы видели. Проходи. Ты надолго?              — Нет, — Грейнджер отрицательно покачала головой и, пройдя в глубь комнаты, села на пол возле друга. — У меня сегодня ночью ещё одна смена. Нужно хоть немного поспать. Как ты?              — Нормально. Бывало и хуже.              Явно не желая продолжать тему, Гарри убрал в сторону книгу, которую читал до прихода подруги, и снял ненадолго очки, чтобы потереть уставшие от очевидно долгого напряжения глаза. Тем временем Рон уже закрыл дверь и наложил на неё Защитные чары, чтобы никто не мог случайно услышать ничего важного.              — Кофе будешь? — прокашлявшись, спросил Уизли из-за спины Гермионы. Она не видела его лица, но даже через голос могла почувствовать ставшую почти привычной неуверенность.              — Да, можно. Что читаете?              — Как обычно, — Гарри пожал плечами и протянул ей увесистый том по родовой магии. — У тебя есть что-нибудь?              Попытавшись подавить собственные эмоции, Грейнджер положила на колени сумку и чуть дрожащими пальцами принялась расстёгивать не желавший поддаваться замок. Ей было тошно. От самой себя и той пропасти, что образовалась между ней и самыми близкими друзьями за невообразимо короткий срок. И что самое отвратительное — она совершенно не представляла, что с этим делать.              — Да. Есть, — открыв наконец проклятую молнию, Грейнджер начала доставать взятые из библиотеки учебники. За то время, что они пролежали у неё в сумке, она так толком и не добралась до них, каждую свободную минуту уделяя другим, хранившимся в кабинете Малфоя книгам. — Вот это может оказаться полезным.              — Рагнук великолепный? — Гарри удивлённо поднял вверх брови и взял том, лежавший наверху небольшой стопки. — Ты думаешь, что кулон?..              — Да, — Гермиона кивнула, принимая из рук Рона большую кружку кофе. С молоком и двумя ложками сахара. Как она любила. — Это он создал кулон, так что нам стоит прочитать всё это.              — Ну да.              Уголки губ Гарри чуть приподнялись вверх, рисуя на лице улыбку, но сам он даже не попытался изобразить при этом искренность. Наоборот, в глазах его только сильнее проявилась настолько глубокая печаль, что Грейнджер буквально почувствовала прошедшийся по коже холод.              — Что-то не так?              — Да нет, — Поттер накрыл лицо ладонями и невесело хмыкнул. — Просто я не знаю уже, какой в этом всём смысл. Мы только и делаем, что топчемся на месте, пока за пределами замка продолжают погибать люди.              — Именно поэтому мы не имеем права сдаваться, — голос Гермионы прозвучал слишком требовательно, но, к счастью, никто, кроме неё, кажется, не обратил на это внимания.              — Да знаю я. Но что, если это и правда невозможно? Если поместье действительно так неприступно, как о нём говорят, и всё это, — Гарри беспомощно обвёл рукой лежащие повсюду книги, — зря…              Внутри у Гермионы что-то словно оборвалось, и она невольно сжала кулак, пытаясь отогнать это тягостное, слишком гнетущее чувство, которое упрямо не хотело терять контроль над её телом и мыслями, заставляя концентрироваться на собственном дыхании. До боли знакомое состояние, и оно грозило вылиться в очередную волну практически беспричинной паники, но голос Рона, прозвучавший гораздо ближе, чем она думала, словно по щелчку, вывел её из этого транса.              — Это не может быть зря, — Уизли ненадолго перевёл взгляд с Гарри на Гермиону, будто искал поддержки, и вновь вернул всё внимание другу. — Мы были в худшем положении и всегда находили выход. А теперь, когда мы знаем не только, что искать, но и где, ты хочешь опустить руки?              — Нет, — Поттер не пытался спорить, но голос его был пропитан смертельной усталостью.              — Вот и не думай об этом. Иначе каждая из тех смертей, включая Фреда, будет напрасна.              Рон замолчал, и в комнате повисла многозначительная тишина. Повинуясь странному порыву, Гермиона протянула руку и, сама до конца не понимая, что делает, осторожно сжала пальцы друга, надеясь, что таким образом сможет хоть как-то выразить свою благодарность. За нужные слова, за правильный настрой, который он сам едва ли чувствовал на самом деле, а главное — за то, что на этот раз именно у него, в отличие от остальных, ещё остались силы на то, чтобы хотя бы пытаться верить в лучшее.              Спустя некоторое время, когда пауза слишком затянулась, а Гермиона не только не придумала, что может добавить, но так и не решила, стоит ли это делать в принципе, она вновь сосредоточилась на книге, и друзья практически сразу последовали её примеру.              Работа шла туго. Едва не засыпая над заумными строчками, Гермиона упрямо пыталась найти на пожелтевших страницах хоть что-то важное, но раз за разом ей приходилось перечитывать одни и те же абзацы, чтобы просто понять их смысл. Не упрощали задачу и друзья, которые уже спустя пятнадцать минут начали терзать её вопросами, то и дело отвлекая от текста.              — Гермиона, что значит «сибарит»? — Рон сдвинул брови и озадаченно почесал за ухом плохо наточенным карандашом, который когда-то забрал у Грейнджер.              — Что? — с головой уйдя в работу, девушка не расслышала его с первого раза.              — Си-ба-рит. Тут написано, что Рагнук слыл сибаритом.              — Это значит, что он любил роскошь, — Гермиона устало вздохнула. — Только едва ли подобная информация может быть нам полезна, как и то, что «в личном услужении у него находилось более ста гоблинов».              Закончив цитату, Грейнджер раздражённо отодвинула книгу в сторону и встала, чтобы сделать себе и друзьям ещё кофе, который хоть и не помогал бороться со сном, но, по крайней мере, служил поводом, чтобы ненадолго отвлечься.              — Я, конечно, знала, что книга посвящена его жизни, но рассчитывала, что там будет хоть что-то, кроме восхваления его «добродетелей», — последнее слово девушка произнесла с нескрываемым сарказмом и, отлевитировав кружки прямо на пол, устало опустилась рядом.              — Чего ты ещё хотела от гоблинов? — подал наконец голос Гарри. — Хотя, возможно, и среди этих восхвалений можно найти что-то полезное.              Развернув к друзьям тяжёлую книгу, Поттер сонно потянулся и взял свою кружку с горячим напитком, от которого в комнате теперь витал приятный запах. Не дожидаясь особого приглашения, Гермиона и Рон тут же склонились над фолиантом и принялись сосредоточенно просматривать строчки, в которых на первый взгляд не было ничего важного. И только спустя пару секунд Грейнджер наконец поняла, что могло заинтересовать Гарри. Здесь, среди десятков предложений, посвящённых прославлению подвигов и славных дел Рагнука, было одно, в котором говорилось не о нём самом, а о вещах, им созданных.              «Уникальными свойствами обладают творения его, и, дабы познать их, не хватит жизни. Ибо как меняется мир, так и они преображаются вместе с ним, дабы и через века восславлять имя великого Рагнука».              — Так и они преображаются вместе с ним, — вслух повторила Гермиона зацепившую её фразу. — Всё правильно. Меч Гриффиндора преображался, впитывая ту магию, с которой сталкивался, значит…              — Кулон действует так же? — Рон, кажется, сам не верил своим словам и в поисках поддержки перевёл озадаченный взгляд на Гарри. — Но как это вообще возможно? Это же… Это просто кулон. Да, магический, но его нельзя сравнивать с мечом Гриффиндора или любым другим оружием, сделанным гоблинами.              — Не знаю, — Поттер откинул голову на сцепленные в замок пальцы и устремил в потолок усталый взгляд так, словно мог найти в сером камне нужные им ответы. — Но очень сомневаюсь, что он выбрал бы для своего последнего крестража «просто кулон».              — Согласна с Гарри, — кивнув, Гермиона притянула к себе ноги и обхватила руками колени. — Я практически уверена, что с этим кулоном что-то не так. Сколько я ни читала о нём, так и не смогла отследить ни его особенностей, ни каких-то значимых характеристик. И если он действительно способен менять со временем свои свойства — это обретает смысл.              Несколько секунд друзья молчали, пытаясь понять, как им следует относиться к прочитанному. И хотя каждый из них где-то на подсознательном уровне ощущал важность этих коротких строчек, все они невольно старались убедить себя, что всё это не более, чем громкие слова, и на самом деле кулон ничем не отличается от других крестражей.              — Плевать. Меч у нас, а значит, если мы достанем кулон, мы в любом случае сможем его уничтожить. А остальное нас волновать не должно, — неожиданно резко произнёс Гарри и захлопнул лежащую перед ними книгу.              Раздражение в знакомом, практически родном голосе было настолько сильным, что Гермиона не решилась спорить и неуверенно убрала в сторону учебник, что сама пыталась читать несколькими минутами ранее. Она точно пришла сейчас не за тем, чтобы разругаться с друзьями. Тем более что в глубине души ей самой до безумия хотелось поверить и в силу меча, и в уязвимость врага, с каждым днём казавшегося лишь неприступнее.              — Да, возможно, ты прав, — Грейнджер попыталась приподнять уголки губ, но практически сразу спрятала не самую искреннюю улыбку за огромной кружкой кофе и негромко добавила: — Пожалуй, на сегодня хватит.              — Отлично, — недолго думая, Поттер поднялся на ноги и направился в сторону выхода. — Извините. Мне нужно пройтись. Спасибо, что зашла, Гермиона. Я был рад тебя увидеть, правда.              Рассеянно кивнув напоследок, Гарри вышел, оставив тем самым друзей наедине, что точно не входило в планы Грейнджер, но она понимала, что уйти сразу следом за ним будет как минимум неудобно, поэтому лишь обняла себя за плечи, пытаясь справиться с нарастающей неловкостью.              — Что это с ним?              — Сегодня на завтраке они столкнулись с Джинни.              — Ох, — Гермиона невольно прикрыла рот ладонью, словно успела пожалеть о вырвавшихся наружу эмоциях. — Это было ещё хуже, чем я думаю?              — Да нет… — шумно выдохнув, Уизли неопределённо пожал плечами. — Они практически не разговаривали. Просто… Знаешь, я думаю, Гарри не понимал, с чем столкнётся. Он не верил, что это действительно сломало её. Никто до конца не верил.              Гермиона ответила не сразу. Не только потому, что ей нужно было подобрать слова. Скорее она хотела сначала сама осознать услышанное. Но в конечном счёте всё сводилось к одному:              — Рано или поздно это должно было случиться.              — Должно, — кивнул Уизли. — Но разве от этого легче?              — Но…              — Нет, Гермиона. Даже если мы знаем, что что-то произойдёт, это вовсе не значит, что мы сможем быть к этому готовы.              Грейнджер сглотнула. Слишком много читалось в эту минуту в глазах друга того, что явно не относилось ни к Гарри, ни к Джинни и касалось лишь их самих и тех отношений, которым никогда не суждено было случиться.              — Ты прав. Не значит.              Не зная, что может добавить, девушка опустила взгляд на лежащие вокруг них книги. Хотелось спрятаться. Сбежать от очередного разговора, заставлявшего её чувствовать себя отвратительно. Но она просто не могла себе этого позволить. Не сейчас, когда у неё оставалось так мало времени.              — Прости, Рон… Я…              — Не надо, — Уизли покачал головой и, сделав небольшую паузу, явно требовавшуюся ему, чтобы решиться, продолжил: — Что бы ты ни хотела сказать дальше — не надо. Мне не за что прощать тебя. А даже если есть… Не уверен, что хочу знать об этом.              

***

                    Когда Гермиона оставалась у Малфоя в первый раз, она была уверена, что это не повторится. Что никогда больше она не позволит себе подобную слабость, но уже спустя буквально пару дней они снова засыпали вместе.              Грейнджер не заметила, как это вошло в привычку. Стало зависимостью, от которой никто из них даже не пытался избавиться. Наоборот. Словно губка, она впитывала каждую минуту, проведённую в его чёртовом кабинете, и где-то в глубине души уже не сомневалась, что Драко чувствует то же самое.              Она всё ещё помнила, что это неправильно. Знала, что ей всегда стоило держаться от него подальше. Но теперь это стало совершенно неважно. Ей хотелось лишь успеть ухватить у жизни хотя бы небольшую часть всего того, что проклятие так или иначе забрало у них.              Поэтому Гермиона перестала бороться. Она позволила себе засыпать с Малфоем, заниматься с ним любовью и целовать его, не терзаясь муками совести. Она больше не пыталась отстраниться и не ждала, что Драко сам оттолкнёт её.              Грейнджер практически сдалась. Признала своё поражение, отказавшись уступать лишь в одном — как бы им ни было хорошо вместе, ни на секунду она не забывала сама и не давала забыть Драко, что это всё всего лишь вспышка. Временное помешательство, которому не суждено стать чем-то большим. Они жили здесь и сейчас, и любой, даже самый малейший проблеск надежды казался ей чем-то вроде смертоносного вируса, допустить распространение которого она просто не имела права.              Гермиона не хотела причинять Малфою боль. Она верила, что сможет стать для него воспоминанием. Волнующим, трогательным, чуть горьким, но просто воспоминанием. А сам он будет жить. Окажется на свободе, окончит школу, а после обязательно кого-то встретит… Сможет полюбить и создать семью, которой с ней у него бы всё равно никогда не вышло.              И Грейнджер повторяла себе, что всё это непременно случится. Что рано или поздно он отпустит её, сумеет забыть. Но это будет когда-нибудь потом. Когда её уже не станет. А сейчас она была. И ей нравилось прижиматься к нему ночью, вместе завтракать по утрам, помогать Драко с зельями и смотреть, как он спит. В эти минуты он казался ей счастливым, таким, каким она никогда не видела его раньше.              Чаще всего Малфой просыпался первым. Он не будил Гермиону, хотя иногда сквозь сон она чувствовала, как он осторожно целует её в висок, прежде чем выбраться из кровати. Это была невозможная сказка, героиней которой Грейнджер никогда не могла себя даже представить.              Но так было не всегда. Не раз им приходилось успокаивать друг друга после очередного кошмара. И хотя Драко пытался делать вид, что с ним всё в порядке, дрожащие руки и сбитое дыхание лучше любых слов говорили, что не скоро ещё это станет правдой. Но так или иначе они были вместе. И им это нравилось.              В очередное утро, которое должно было начаться с позднего завтрака и старинных книг, посвящённых проклятому кулону, Гермиона проснулась от взрыва. Оглушительный, пугающий своей глубиной звук разнёсся по комнате, заставив девушку судорожно хватать ртом воздух. Несколько бесконечно долгих мгновений потребовалось ей, чтобы прийти в себя. Близко… Что бы ни случилось, это было слишком близко, и как только Грейнджер осознала этот факт, она буквально физически ощутила, как сжимаются на её шее тонкие холодные пальцы уродливой паники.              С трудом выбравшись из одеяла, которое, словно нарочно, окутало собой ноги гриффиндорки, она схватила палочку и ринулась в сторону кабинета. Повсюду был дым.              — Драко!              Вместо ответа Гермиона услышала лающий, болезненный кашель. Не раздумывая, она направилась туда, откуда исходил звук, но не успела сделать и пары шагов, как наткнулась на груду поваленных вещей, едва не застонав при этом от резкой боли в лодыжке.              — Чёрт, — стиснув зубы, Грейнджер попыталась оглядеться. Дым постепенно рассеивался, но она по-прежнему не могла рассмотреть ничего, что находилось от неё на расстоянии больше метра. — Драко?              — Я здесь. Всё… кхх… кхх… Всё нормально.              Хриплый, сдавленный голос заставил Гермиону ускориться. Не особо рассчитывая на успех, она взмахнула волшебной палочкой, но идущий от неё тусклый свет оказался куда полезнее, чем она думала. Теперь сквозь густую завесу можно было рассмотреть контуры разбросанных повсюду предметов и перемещаться, не боясь окончательно вывести из строя и без того ноющую ногу.              Подойдя ближе, Грейнджер смогла наконец разглядеть Драко. Слизеринец сидел на расстоянии чуть больше метра от опрокинутого котла, из которого всё ещё продолжал валить густой едкий дым, и рукой держался за голову. Сделав ещё пару шагов, Гермиона увидела на лице юноши несколько тонких струек крови, которые, стекая по бледной коже, пачкали воротник белой рубашки.              — Драко. Господи, что тут вообще…              Закончить фразу девушке не дал приступ раздирающего горло кашля. Глаза слезились. Практически наугад она направила волшебную палочку в сторону, где стоял котёл, и, вычертив в воздухе несложную руну, наложила на него чары заморозки. Казалось, что в тот же момент дышать стало легче. Лишившись постоянной подпитки, волшебный дым начал рассеиваться, обнажая последствия недавнего взрыва. И их было куда больше, чем Грейнджер рассчитывала.              Но сейчас её мало волновали и сломанный стол, и опрокинутые шкафы с драгоценными зельями и книгами. Всё внимание Гермионы было приковано к Малфою, который, казалось, в любой момент мог потерять сознание.              — Всё в порядке, говоришь? — даже не пытаясь скрыть раздражение в голосе, гриффиндорка опустилась на колени возле Драко. — Тебе что, жить надоело?              Осторожно коснувшись пальцами подбородка, Грейнджер убрала руку Малфоя в сторону и чуть развернула его голову, чтобы лучше разглядеть рану. Повреждение было не большим, но достаточно глубоким. Скорее всего, во время взрыва на него упала одна из стоявших на верхних полках банок с глазами тритона, и Гермиона была готова благодарить всех богов, что на всё стекло в лабораториях накладывали специальные чары, и оно не могло разбиться.              — Бывало и хуже, — Драко попытался улыбнуться, но в итоге лишь сильнее сжал губы, чтобы сдержать болезненный стон, рвущийся наружу от каждого движения.              Неодобрительно покачав головой, Гермиона взмахнула палочкой и призвала к себе сумку, в которой лежал стандартный набор всех необходимых зелий.              — Нужен бадьян. Подожди немного.              — Костерост, — сквозь зубы выдавил из себя Малфой, и только тогда Грейнджер обратила внимание на то, как неестественно он держит вторую руку.              — Да-да, конечно, — Гермиона принялась ещё быстрее искать в сумке нужные флаконы, и уже спустя пару секунд бутыльки с зельями были плотно сжаты во влажных от волнения ладонях. По очереди она стала открывать их и обрабатывать раны Малфоя, пытаясь подавить в голове воспоминания о своих первых визитах в его камеру. Но теперь она уже не боялась Драко. И уж точно не сомневалась в том, правильно ли делает, помогая ему.              — Что я буду делать, если тебе надоест спасать меня? — Малфой продолжал сидеть неподвижно, но голос его после выпитых зелий звучал куда лучше.              — Даже не знаю. Можешь попробовать поискать где-нибудь инстинкт самосохранения. Потому что твой явно давно утерян. Что здесь вообще произошло?              — Небольшие технические неполадки.              — Малфой!              — Да ничего необычного, — Драко машинально пожал плечами, но тут же болезненно поморщился и, печально вздохнув, продолжил: — Яйца докси давно испортились. Рано или поздно это должно было случиться.              — То есть ты знал? — Грейнджер всплеснула руками, с трудом справляясь с желанием вновь разбить голову слизеринца лежавшей неподалёку банкой.              — Знал. И дважды писал Макгонагалл.              Такого ответа Гермиона не ожидала услышать. Не зная, что сказать, она опустила взгляд и принялась закручивать крышки на бутыльках с зельями, чтобы хоть как-то занять руки.              — Ты не должен был так рисковать. Нужно было подождать новой партии.              Слова были сказаны так тихо, что Грейнджер сомневалась, что Малфой в принципе её услышит. Но ладонь, крепко сжавшая её холодные, чуть дрожащие пальцы говорила об обратном.              — Ты правда собираешься говорить мне что-то о риске? — с напускной беспечностью спросил Драко, наигранно приподняв брови.              — Это другое.              — Разве? Не думал, что придётся защищать старуху, но я очень сомневаюсь, что она чисто из вредности прячет от меня качественные ингредиенты.              — В любом случае пообещай мне, что этого больше не повторится.              Прежде чем ответить, Драко усмехнулся и лукаво склонил голову набок.              — Боишься за меня?              — Ну что ты? Просто не вижу смысла напрасно переводить ингредиенты.              — Я так и понял.              Не отрывая взгляда от лица гриффиндорки, Малфой переместил руку на её обнажённое бедро и мягко принялся выводить пальцами круги на гладкой коже, заставив девушку задержать на мгновение дыхание.              — Вижу, тебе лучше, — Гермиона многозначительно кивнула и ответила Драко не менее хитрой улыбкой.              — Намного.              — Отлично. Значит, мы можем не тянуть с уборкой. Нельзя оставлять кабинет в таком состоянии.              — Конечно, ни в коем случае, — театрально покачав головой, Драко убрал ладонь и, опираясь на стену, поднялся на ноги. К его облегчению, Грейнджер решила не акцентировать на этом внимание, молча протянув слизеринцу его волшебную палочку, валявшуюся неподалёку.              Несмотря на то, что Малфой сам ещё едва стоял на ногах, он помог Гермионе подняться и только после принялся осматривать кабинет в поисках уцелевшей мебели. Выбрав один из перевернувшихся стульев и убедившись, что тот не пострадал от взрыва, он поставил его и с тяжёлым вздохом опустился на приготовленное место. Его магический отпечаток давно восстановился, но зельям всё равно требовалось время, чтобы срастить сломанную кость и залечить раны. Решив не дожидаться, пока Драко окончательно придёт в себя, Грейнджер осторожно подошла ко всё ещё замороженному котлу и принялась накладывать все известные ей диагностические заклинания, чтобы понять, когда с него можно будет снять Замораживающие чары.              — Может, хотя бы поешь сначала? — ровный, но достаточно настойчивый голос заставил девушку обернуться.              — Да-да, я почти всё.              — Ты не поверишь, но котёл никуда не убежит. Особенно в таком состоянии.              — Да ладно? — Грейнджер раздражённо всплеснула руками. — Говорю же — секунду. Мне правда осталось совсем немного.              Печально покачав головой, Малфой огляделся по сторонам и задумчиво потёр подбородок.              — Нам всё равно не управиться с этим даже к обеду. Тут к одной половине вещей не желательно применять магию, а ко второй запрещено категорически.              — Я знаю, — в последний раз взмахнув палочкой, Гермиона выпрямилась и убрала с лица мешающие пряди. — Зелье в котле продолжает сходить с ума, но, думаю, примерно через час мы сможем его деактивировать.              — Ну вот и отлично. А пока садись ешь.              На мгновение задумавшись, Грейнджер покачала головой.              — Сначала я в душ. Ты сам как? Рука уже лучше?              — Лучше, но, к сожалению, не настолько, чтобы присоединиться к тебе.              — Отлично. Я быстро.              В последний раз окинув котёл оценивающим взглядом, Гермиона отправилась в ванную. Горячая, практически обжигающая вода помогала ей расслабиться и привести в порядок мысли. Она уже не ждала ничего хорошего от дня, начавшегося с полнейшего хаоса, и теперь паника, которая буквально поглотила всё её сознание утром, неумолимо перерастала в тупую, но не менее гнетущую тревогу, растекавшуюся по венам.              Грейнджер ненавидела это состояние, но совершенно не представляла, как с ним бороться. Зелья помогали всё меньше, да и доставать постепенно их становилось всё тяжелее. Для них не было ни свободных рук, ни ингредиентов, поэтому каждый теперь учился справляться со своими страхами как мог. И далеко не у всех это действительно получалось.              Наконец, когда пульс пришёл в норму и собственное сознание перестало рисовать ужасные картинки из прошлого, Гермиона закрутила краны и, выйдя из душа, обернулась в широкое махровое полотенце. Она планировала сегодня в очередной раз с головой уйти в чтение, но теперь их с Малфоем ждала долгая и достаточно изнурительная работа по восстановлению его кабинета. Слизеринец был прав — они не могли просто взмахнуть палочкой и расставить по местам все свалившиеся с полок бутыльки, склянки, книги и десятки или даже сотни других, хранившихся там предметов. Нет. Большую часть из них нужно было вернуть на полки вручную, дабы ни в коем случае не разрушить их магические свойства.              Чтобы полностью привести себя в порядок, Грейнджер потребовалось около пятнадцати минут. Она высушила наспех волосы, сменила рубашку Драко на свою обычную одежду и выпила все нужные зелья, без которых не могло начаться теперь ни одно её утро. Привычный ритуал, ежедневно напоминавший о её слабости.              Кабинет за это время тоже успел преобразиться. Дым полностью рассеялся, позволяя в полной мере оценить масштаб утреннего происшествия, а Малфой с помощью магии расставил по местам и починил пострадавшую мебель, которая теперь сиротливо смотрела на них непривычно пустыми полками.              — Твой прошлый наряд нравился мне больше, — откинувшись на спинку стула, заметил Драко, когда Грейнджер вошла в комнату.              — А мне больше нравилось, когда ты не пытался прикончить себя, но, кажется, нам обоим придётся смириться. Ты ещё не завтракал?              — Нет, — Малфой отрицательно покачал головой. — Пора уже привыкнуть, что я всегда дожидаюсь тебя.              — Я бы на твоём месте не привыкала слишком сильно.              Вместо ответа Драко лишь демонстративно закатил глаза и потянулся к лежащему на столе бутерброду. Завтракали они молча. Каждый был слишком занят своими мыслями, но даже в такой обстановке не ощущалось неловкости или скованности, что они испытывали друг с другом раньше.              Правда, долго наслаждаться приготовленной эльфами едой у них возможности в любом случае не было. Как можно скорее Драко должен был вернуться к изготовлению зелий, поэтому уже спустя четверть часа оба они, засучив рукава, приступили к работе.              Сам процесс оказался интереснее, чем Гермиона могла представить. В кабинете бывшего профессора действительно можно было найти буквально что угодно, но даже на беглое изучение самых разнообразных книг и достаточно редких ингредиентов уходило просто невообразимое количество времени.              — Смотри, — Гермиона протянула Драко чуть подпалённый с одного края пергамент. — Кажется, это оригинал.              — Список Уилсона, — прочитал заголовок Малфой и чуть нахмурился, — Думаешь? Как он мог здесь оказаться.              — Не знаю, — пожав плечами, ответила девушка. — А как здесь оказалось всё это?              Она обвела руками окружавший их хаос, заставив Драко по-доброму усмехнуться.              — Если ты права, то одна эта бумажка может стоить сотни галлеонов. Я молчу про всё остальное.              — Не думаю, что его сильно интересовали деньги.              Гермиона покрутила в руках пергамент, размышляя, что делать с находкой. Список Уилсона иначе ещё называли золотой десяткой ингредиентов, и если перед ней правда был оригинал, то для волшебного сообщества он представлял уникальную историческую ценность.              — В любом случае мне кажется, нам стоит отдать это Макгонагалл, — опершись рукой на колено, Грейнджер встала и направилась в сторону стола, чтобы сразу убрать свиток в сумку, но брошенная невзначай фраза Драко заставила её остановиться.              — Сомневаюсь, что у неё есть сейчас на это время.              — Да не сейчас, но когда-нибудь это снова станет важным, — с холодной упрямостью ответила девушка. Она видела, как рушится мир, но точно не собиралась отказываться от веры, что рано или поздно его отстроят заново. И он будет гораздо лучше прежнего.              — Как скажешь, — не стал спорить Малфой и молча принялся дальше перебирать лежащие перед ним книги.              Постояв несколько секунд в ожидании и убедившись, что продолжения разговора не последует, Гермиона достаточно резко развернулась и вновь направилась на поиски сумки. Она сама не могла объяснить, почему невинное, по сути, замечание так сильно задело её, и совершенно точно не собиралась устраивать из-за этого сцену.              Сумка, к счастью, нашлась довольно быстро. Гермиона вытащила её из-под груды бумаг, вывалившихся из комода во время взрыва, осторожно положила внутрь пергамент и хотела уже вернуться к работе, но взгляд девушки невольно зацепился за исписанные знакомым почерком страницы, разбросанные здесь буквально повсюду.              — Что это? — Грейнджер подняла вверх один из листов, на котором в несколько рядов были выписаны десятки названий книг, большая часть из которых была небрежно зачеркнута. — И это? Это?              Одну за другой она поднимала с пола страницы с цитатами, различными формулами, выводами и прочими заметками из самых разнообразных источников, но все они сводились к одному корню и так или иначе относились к смертельным проклятиям… и способам с ними справиться.              — Я думал, ты умеешь читать, — не отрываясь от своего занятия, ответил Драко.              Несколько секунд Гермиона молчала. Закусив губу, она сминала эти чёртовы листки так, словно это они были виноваты во всём, что с ней случилось, пока наконец не решилась произнести единственную, слишком неуверенную фразу.              — Не надо…              — Ты издеваешься? — Малфой всё же поднял на неё полный раздражения взгляд, но Грейнджер в ответ лишь в очередной раз попыталась улыбнуться и свести разговор к явно неудачной шутке.              — Ну ты же не хочешь быть ко мне на всю жизнь привязанным, — она замерла, но Драко ничего не стал говорить ей и только сильнее сжал челюсти. — Пожалуйста, пообещай, что прекратишь всё это.              — И почему я должен это сделать? Скажи мне — почему?              Гермиона сглотнула. Она смотрела ему прямо в глаза и отчаянно пыталась понять, как смогла допустить то, чего больше всего боялась. И никак не находила ответа.              — Потому что я не хочу, чтобы ты надеялся, и… — она сделала небольшую паузу и после продолжила уже куда более тихим, практически дрожащим голосом: — И ещё меньше я хочу, чтобы после ты пожалел об этом.              — Не надо решать за меня!              — Просто пообещай… — Гермиона хотела что-то добавить, но Малфой перебил её с такой злостью, что девушка удивилась, как от его голоса не загорелись лежащие вокруг книги.              — Я не буду этого делать.              — Но…              Слова застряли в горле. Не понимая, что может ещё сказать, Гермиона опустила руки и хотела уже просто отвернуться, но внезапное тепло в районе запястья заставило её замереть, в один момент забыв всё, о чём они говорили раньше.              — С тобой всё в порядке? — заметив, как побледнела Грейнджер, подался вперёд Драко.              — Я… Да… Это часы, — она нервно сглотнула и, перевернув заметно дрожащую руку, вслух прочитала: — Путь свободен.              Мир словно пошатнулся. Забыв, как дышать, Гермиона смотрела на короткую, выведенную на месте циферблата фразу и не могла поверить в её реальность. Она ждала этого сообщения неделями, каждый день молясь, чтобы оно не пришло слишком поздно, но всё равно оказалась к нему не готова. И теперь ей нужно было шагнуть в пропасть, но, лишь очутившись у самого её края, она смогла разглядеть внизу острые камни и понять, что ей так и не хватило времени, чтобы вырастить крылья.              — Я… Я должна идти…              Гермиона сделала глубокий вдох в попытке хоть как-то успокоить натянутые до предела нервы и принялась рассеянно озираться в поисках волшебной палочки, лежавшей где-то неподалёку. Ей было страшно, до ужаса страшно, но она всё равно хотела как можно скорее уйти отсюда, пока у неё ещё оставались на это силы. Пока полный боли взгляд Драко не заставил её передумать.              — Держи.              Грейнджер не заметила, что Малфой успел подойти к ней практически вплотную, и невольно вздрогнула, когда он протянул ей волшебную палочку.              — Да, спасибо.              — Ты должна выпить зелье. Помнишь?              Гермиона кивнула и молча потянулась к сумке, про себя благодаря слизеринца за то, что он не пытался отговаривать её, как бы ему этого ни хотелось. Нужный флакон нашёлся на удивление быстро. Он едва ли не сам скользнул в ладонь, стоило ей опустить руку, и согрел кожу удивительным, ни на что не похожим теплом, от которого ей в этот момент стало чуточку легче. Сделав ещё один глубокий вдох, Грейнджер подняла на Драко взгляд и уверенно кивнула.              — Так, всё. Я пошла.              — Давай. И не забывай — ты обещала вернуться.                     

***

                    Прогулку по поместью Гермиона решила начать со спальни, в которой когда-то останавливалась Пэнси. Это место казалось девушке достаточно спокойным, и к тому же она помнила данное слизеринке обещание и не была уверена, что сможет переместиться сюда позже.              Вокруг никого не было, причём, судя по всему, довольно давно, но Грейнджер всё равно проверила, надёжно ли её скрывает мантия-невидимка, которую она надела перед тем, как аппарировать в поместье. Слишком хорошо Гермиона представляла, что будет с ней, если её поймают Пожиратели, и от одной этой мысли в животе неприятно тянуло, словно кто-то положил туда тяжёлый камень.              Комната, запомнившаяся Грейнджер невероятным количеством света и ощущением безопасности, теперь выглядела совсем иначе. Повсюду плотным слоем лежала пыль, а в углах и на мебели была раскинута паутина, придававшая и без того унылому помещению и вовсе устрашающий вид.              Но главные изменения невозможно было увидеть или потрогать руками. Безусловно, отсутствие эльфов бросалось в глаза, но кроме царившего вокруг беспорядка было что-то ещё. Что-то тёмное, злое, что буквально заползало под кожу и отравляло организм всё сильнее с каждым сделанным вдохом. Это был он. Волан-де-Морт. Даже если сейчас он находился где-то далеко, повсюду здесь Гермиона чувствовала его незримое присутствие, и это заставляло сердце тревожно замирать даже после выпитого зелья удачи.              Сделав глубокий вдох, девушка внимательно огляделась. К счастью, если не считать общего запустения, обстановка здесь практически не изменилась, и всё, что она видела в воспоминаниях Пэнси, располагалось на тех же местах, что и раньше. Не позволяя панике захватить сознание, Грейнджер прошла к нужной тумбочке и осторожно, чтобы не зацепить мантию, вывела открывающую тайник руну.              Спустя пару секунд золотистое сияние вспышкой осветило комнату, заставив Гермиону зажмуриться, а после на месте одного из выдвижных ящиков гриффиндорка увидела небольшую нишу, в которой действительно лежали деньги, набор документов, а также ключи и записка с указанием адреса и коротким пожеланием удачи.              Осторожно сложив всё в сумку, Гермиона вновь огляделась. Хотя искать крестраж здесь, по сути, не было смысла, она всё равно проверила комнату на наличие тёмной магии и, убедившись, что в ней ничего нет, хотела уже идти дальше, но взгляд невольно упал на кровать. Чёртову кровать из воспоминаний, которые она предпочла бы никогда не видеть.              Не удержавшись, Грейнджер подошла ближе. Ей хотелось взорвать эту комнату целиком. Она даже на пару секунд закрыла глаза, позволив себе представить, как делает это. Как лопается тёмная древесина и разлетаются во все стороны перья и клочья дорогой ткани. К удивлению девушки, способ сработал. Кажется, ей даже стало легче дышать, словно, увидев в голове эту картинку, она смогла осознать, что сильнее любой мебели и хранящихся в ней воспоминаний.              Не теряя больше драгоценного времени, Гермиона переместилась в следующую комнату. Мантия-невидимка надёжно скрывала её от посторонних глаз, но она всё равно решила по возможности не выходить в коридор, надеясь, что заклинание обнаружения рано или поздно поможет ей почувствовать, что крестраж близко.              Правда, несмотря на выпитое зелье удачи, ни в этой, ни в следующей комнатах ничего не было. И хотя в её ситуации это тоже можно было назвать везением, Грейнджер никак не могла отделаться от чувства, что над её головой запущен невидимый таймер. Каждой своей клеточкой она ощущала, как секунды одна за одной сменяли друг друга, неумолимо приближая возвращение Волан-де-Морта, а она за всё это время, по сути, так и не сдвинулась с места.              Большая часть поместья казалась ей просто-напросто заброшенной. Даже стены выглядели слишком неживыми, словно она находилась в каменном склепе, в котором давно обитают лишь не нашедшие упокоения души. Тишина давила. Она обволакивала со всех сторон, заставляя оглядываться после каждого неосторожно сделанного шага.              Наконец Гермиона переместилась под лестницу. Это место среди прочих показала ей Пэнси, и хотя Грейнджер не особо рассчитывала, что сможет хоть что-то найти здесь, внутренний голос в последний момент буквально приказал ей направиться в этот мрачный закуток, о существовании которого знали лишь единицы.               Аппарировав, девушка невольно поёжилась. Здесь было достаточно холодно, и кроме того огни, освещавшие слизеринцев в воспоминаниях, не горели. Абсолютная темнота буквально ослепила её. Внутри разлилось неприятное, даже тревожное ощущение, и Гермиона хотела уже вызвать свет с помощью магии, но тихие голоса, раздавшиеся откуда-то сбоку, заставили её замереть на месте, задержав дыхание.              — Брось, Джаг. Ты же не хочешь быть в стельку пьяным во время наступления. Это даже не смешно.              Сиплый голос пожилого мужчины звучал крайне раздражённо, но Грейнджер мало волновали эмоции неизвестного Пожирателя. Боясь упустить любую, даже самую малозначительную фразу, она вся обратилась в слух, мысленно проклиная при этом собственное сердце. Его бешеный стук казался ей ужасно, просто непозволительно громким, так что она не могла понять, как стоявшие так близко люди могут его не слышать.              — Отвянь. До завтра я успею двести раз протрезветь.              — И сдохнешь от похмелья раньше, чем тебя попытается убить какая-нибудь грязнокровка.              — Твоё-то какое дело? Возомнил себя моим папочкой? — вновь огрызнулся второй Пожиратель, голос которого на этот раз показался Грейнджер смутно знакомым.              — О, не сомневайся, мне совершенно плевать, переживёшь ли ты завтрашнюю битву. Просто я не хочу, чтобы ты злил нашего Лорда. Сам знаешь, если он будет не в духе — расплачиваться придётся всем нам.              Гермиона нервно сглотнула. Упоминание Волан-де-Морта заставило её сильнее сжать палочку, которая предательски скользила во влажных ладонях.              — Какая разница? Он всегда не в духе.              — Поверь мне, — неприятно растягивая слова, прошипел мужчина, — разница есть. Ещё какая. И ты совсем не захочешь её почувствовать.              Вместо ответа Пожиратель пьяно, практически истерично рассмеялся, и Грейнджер едва сдержала себя, чтобы не отшатнуться от внезапного, слишком громкого звука.              — Твою мать, да возьми ты уже себя в руки.              — А то что? — очередной нервный смешок эхом отразился от каменных стен. — Сдашь меня? Давай! Вперёд. Я долбаная приманка и всё равно не переживу завтра. Дай же мне хоть повеселиться напоследок.              — Слабак.              — Зато ты у нас образец геройства. Корона-то не жмёт ещё?              — Хочешь проверить?              Даже не видя лиц разговаривающих, Гермиона чувствовала ненависть, что буквально переполняла их обоих. Казалось, поднеси спичку и всё вокруг вспыхнет, загорится Адским пламенем так, что бежать и пытаться спастись уже просто не будет смысла.              — Да пошёл ты, — неприкрытая угроза в голосе заставила Грейнджер нервно облизнуть губы. Она не могла знать наверняка, но почти не сомневалась, что Пожиратели достали уже свои палочки и вот-вот в коридоре начнётся настоящая дуэль, исход которой угадать было совсем не сложно. Слишком пьян и возбуждён был волшебник, которого первый мужчина называл Джагом, и слишком расчётливым и опасным казался его противник.              Не дыша, Гермиона ждала, когда знакомые ей звуки битвы взорвут повисшую тишину, но вместо этого раздался пронзительный женский голос, который девушка не слышала никогда ранее.              — Что здесь происходит?              — Что-то не так, Стелла? — вопросом на вопрос ответил один из мужчин, и Гермиона наконец вспомнила, кому принадлежал этот голос. Она слышала его очень давно, во время битвы в Отделе тайн, поэтому не смогла узнать сразу. Теперь же от горьких воспоминаний в груди неприятно заныло. Это старая рана, но она была одной из первых и, возможно, именно поэтому ощущалась не так, как все остальные. Смерть Сириуса и весь тот день стали для них чем-то вроде точки отсчёта. Линией, за которой никто уже не мог делать вид, что ничего не происходит, и война, перестав прятаться за маской, предстала в своём истинном обличье — жестоком и безобразном, как волшебник, который её начал.              — Не увиливай, Джаг. Я не собираюсь нянчиться с вами. Мне и без этого забот хватает.               — Тогда зачем же ты тратишь на нас своё драгоценное время? — издевательски ответил тот же голос.              — Я делаю это только из-за уважения к Долохову. Он вас ищет.              — Что ему нужно? — наконец вступил в разговор первый мужчина, в интонации которого проступили чуть тревожные нотки.              — Мне откуда знать? Но я бы на вашем месте не заставляла его долго ждать, — с явным презрением бросила ведьма. — И в следующий раз, когда будете выяснять отношения, ставьте хотя бы заглушку. Никому не интересно слушать ваши идиотские перепалки.              Не сказав ничего больше, женщина удалилась, и вскоре к звонкому стуку её каблуков присоединились более тяжёлые шаги, звук которых также постепенно стих, оставив Гермиону в полной тишине, если не считать ударов грохочущего в груди сердца. Отчаянно пытаясь успокоиться, она переваривала услышанное и никак не могла поверить, что это правда. Что она действительно оказалась в это время и в этом месте и теперь у Ордена будет хотя бы небольшой шанс подготовиться к неизбежной битве. В очередной раз собраться с силами, которых у них осталось так мало.              Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, девушка закрыла глаза. Каким важным бы ни оказался услышанный только что разговор, она не должна была останавливаться. Потому что, даже если они смогут отразить завтрашнее нападение, едва ли без уничтожения крестража это будет иметь смысл. Лежащая на плечах ответственность давила, заставляя Грейнджер чувствовать себя отвратительно. Больше всего на свете ей хотелось сейчас, чтобы на её месте был кто-нибудь другой. Кто-то, кто обязательно справился бы с этой задачей, потому что в собственных силах она была совсем не уверена.              Две следующие комнаты оказались заброшенными. В них, как и в большей части поместья, давно никто не жил и даже не пытался навести иллюзию порядка. Здесь царила мрачная атмосфера, и, просто не верилось, что когда-то в этих стенах всё было совершенно иначе.              Мебель — очевидно дорогая, но давно утратившая свой вид — была насквозь пропитана древней, разрушительной магией. Заклинание обнаружения заставляло диваны и резные кушетки светиться, подобно зажжённой в темноте лампе. Это зрелище пугало и завораживало одновременно. Не желая оставаться здесь ни минутой дольше необходимого, Гермиона тщательно проверила каждый уголок и направилась дальше.              Закрыв глаза, она взмахнула палочкой и оказалась в очередной мрачной комнате, мало отличавшейся от предыдущих. Такая же тёмная и зловещая, она выглядела совершенно заброшенной, но что-то неуловимое, что нельзя было описать словами, заставило Грейнджер сильнее сжать в руке палочку.              Секунда. Две. Ничего не происходило. Беззвучно выдохнув, Гермиона хотела уже произнести успевшее набить оскомину заклинание, как в абсолютной тишине раздался леденящий душу крик, от которого девушка испуганно вздрогнула. Голос был женским. Он шёл откуда-то издалека, но всё равно пробирал так, что у неё невольно задрожали губы.              Спустя мгновение крик повторился вновь, и в этот раз он показался Грейнджер ещё более пронзительным. В коротком звуке были сосредоточены все боль и отчаяние, которые только может испытывать человек. Закрыв глаза, гриффиндорка сделала глубокий вдох. Она должна была двигаться дальше. Не обращать внимания. Она просто не имела права останавливаться.              Но разве могла она пройти мимо?              Не оставляя себе шанса передумать, Гермиона бесшумно начала двигаться в сторону, откуда исходил звук. Стоило ей сделать буквально пару шагов, как вновь прозвучал истошный вопль. Такой, что хотелось закрыть уши руками, спрятаться, исчезнуть — что-угодно, только бы не слышать этого крика. Но вместо этого она лишь продолжила идти дальше. Наконец, выскользнув из комнаты, девушка оказалась в длинном коридоре, который слабо освещали несколько висевших на стене факелов.              Медленно, не отбрасывая даже тени, она шла по каменному полу, совершенно не представляя, что будет делать дальше. Она даже не пыталась придумать хоть какое-то подобие плана, потому что прекрасно понимала, что это не имеет смысла. Дойдя до нужного места, Грейнджер облегчённо выдохнула — кабинет, из которого доносился крик, был не заперт, и она спокойно смогла пройти внутрь, не привлекая внимания.              В просторной, но слабо освещённой комнате Гермиона насчитала пять человек: четверых Пожирателей, включая Беллатрису Лестрейндж, при виде которой у неё перехватило дыхание, и их пленницу. Ею оказалась светловолосая девушка на вид едва ли старше самой Гермионы. Худое, обезображенное тело несчастной неподвижно лежало на дорогом ковре, оставляя под собой тёмные пятна.              Только оказавшись здесь, Грейнджер смогла осознать, насколько безумной была вся эта затея. Она сама добровольно пришла в логово врага, хотя это место до сих пор то и дело преследовало её в кошмарах. Это был её личный ад, и теперь она поняла наконец, какие ничтожные на самом деле у неё шансы выбраться отсюда. От одного воспоминания о пережитых пытках шрам начал гореть так, что на глазах выступили слёзы. Если бы не выпитое зелье удачи, едва ли она смогла бы продержаться в поместье незамеченной хотя бы пять минут, но и оно не могло гарантировать ей безопасность в этом богом забытом месте.              Пустой, тёмный угол, который выбрала для себя Гермиона, открывал достаточно неплохой вид на всё, что происходило в комнате. Единственной слепой зоной для неё оставалась область за массивным книжным шкафом, откуда раздался незнакомый ей мужской голос.              — Да брось ты эту девку. Видно же, что с неё не выйдет толку. Мы просто зря тратим время.              — Не нравится — ты свободен. А я хочу ещё развлечься, — издевательски протянула Беллатриса и, громко рассмеявшись, направила палочку на свою пленницу. — Круцио!              Истошный крик, кажется, разорвал сердце Грейнджер на тысячи частей. Не зная, что может сделать, она смотрела, как выгибалось тело бедной девушки, и с силой сжимала кулаки от ярости и отчаяния. Это было больно, страшно и до ужаса неправильно. Их оказалось слишком много. Она была просто не в силах что-либо изменить и жалела, что пришла сюда, хотя прекрасно понимала, что ни за что не смогла бы поступить иначе.              В груди разрасталось что-то тяжёлое и бесформенное. Обхватив своими тугими путами сердце и лёгкие, оно давило на рёбра, заставляя судорожно хватать ртом воздух. Наконец крик затих, и в комнате вновь раздался истерический смех Лестрейндж, с головой выдававший её безумие.              — Смотри как танцует, — свободной рукой Беллатриса указала в сторону своей жертвы и вновь обнажила полусгнившие зубы в безобразной улыбке.              — Мы пришли к тебе по делу.              — Так и я занята делом. Готовлю новую прислугу для нашего Лорда. Или, может, ты скажешь, что это неважно? — с явным вызовом женщина шагнула в сторону говорившего с ней Пожирателя и издевательски склонила голову набок.              — Брось, Бэлла, — не поддался на провокацию волшебник. — Мы оба прекрасно знаем, что она не жилец.              — Думаешь? — наигранно ужаснувшись, она приложила ладонь к груди, но уже спустя мгновение на лице Лестрейндж вновь заиграла улыбка. — Надо же. Ты оказался прав. Авада Кедавра!              Короткий взмах волшебной палочки. Вспышка зелёного света. И снова смех. Леденящий душу смех, от которого глаза Грейнджер невольно стали влажными. К горлу подступила тошнота. Не в силах оторвать взгляда, Гермиона смотрела на тело уже мёртвой девушки и не могла поверить, что даже не попыталась ничего сделать.              Тяжелее всего было не закричать. До крови кусать губу, но не давать переполняющей её боли вырваться наружу. Потому что тогда всё будет кончено. Она проиграет, и всё это просто потеряет смысл.              Закрыв на секунду глаза, гриффиндорка как могла медленно выдохнула и, ещё сильнее сжав палочку, постаралась взять себя в руки. Это было неизбежно. Она ничего не могла сделать. И, в конце концов, такую смерть от рук Беллатрисы можно было считать милосердием. Но только вот сердцу от этих слов ни капли не становилось легче, и в голове не укладывалось, как Пожиратели могут спокойно продолжать диалог, будто ничего не случилось.               — Ну неужели. Теперь мы можем наконец поговорить? — нетерпеливо бросил молчавший до этого мужчина.              — Можем, — перестав улыбаться, протянула Лестрейндж, настроение которой по непонятной причине резко изменилось. — Только не здесь. Не хочу стоять возле этой магглы. Или вы не чувствуете идущего от неё смрада?              На этих слова Беллатриса демонстративно поморщилась, словно и правда была не в силах терпеть идущий от девушки запах.              — И куда же ты предлагаешь нам идти?              — Через двадцать минут ждите меня в северной гостиной, — бескомпромиссно отрезала ведьма и, развернувшись, прошла к письменному столу, явно демонстрируя, что разговор окончен.              Недовольно скривив губы, мужчина несколько секунд ещё простоял неподвижно, а после, очевидно смирившись с тем, что ничего другого он сейчас добиться не сможет, махнул рукой стоявшим возле него Пожирателям и направился в сторону выхода.              От мысли, что она может остаться один на один с Лестрейндж, у Гермионы мгновенно вспотели ладони, и она хотела уже прошмыгнуть наружу сразу за последним выходящим волшебником, но неожиданно дверь захлопнулась прямо перед её носом.              Забыв, как дышать, Грейнджер медленно обернулась. Она старалась двигаться как можно тише, контролировать каждый жест, но нарастающая паника всё равно заставляла её чувствовать себя неуклюже. Страх сковывал тело. Казалось, что она превратилась в куклу, механизм которой давно сломался.              Беллатриса же, напротив, выглядела как никогда величественно. Плавно двигаясь, она обошла высокий стол и, сев за него, задумчиво покрутила в руках волшебную палочку. Больше всего она походила сейчас на злую королеву из детских сказок: надменную и коварную, вот только пылающий жестокостью взгляд сразу выдавал прятавшееся за холодной маской безумие.              Секунда. Две. Лестрейндж сидела практически неподвижно. Казалось, она с головой ушла в свои мысли, и в тот момент, когда в сердце Гермионы уже успела зародиться надежда, что Пожирательница не знает о её присутствии, та щёлкнула пальцами — и в стороны посыпались золотистые, похожие на бенгальские огни искры.              На мгновение комната погрузилась в темноту. Не понимая, что происходит, Грейнджер вновь ринулась к двери, но не успела сделать и пары шагов, как почувствовала мощную волну, ударившую ей в спину.              Тело пронзило острой болью, словно от удара током. Не выдержав, Гермиона упала на пол, но тут же откатилась в сторону. Теперь от Беллатрисы её отделяла невысокая, обтянутая изумрудным бархатом софа.              — Так-так-так, — игриво пропела Лестрейндж. — Кто-то решил поиграть со мной в кошки-мышки?              Понимая, что прятаться больше нет смысла, девушка поднялась на ноги и выставила перед собой палочку.              — О, Гермиона Грейнджер, — Беллатриса отвесила шутливый поклон и хищно улыбнулась. — Я скучала.              — А я не очень, — Гермиона взмахнула палочкой и выпустила первое заклинание, которое Пожирательница с лёгкостью отразила.              — О, мышка решила показать зубки. Мне это нравится.              Адреналин буквально кипел в крови, вытесняя страх чем-то новым. Взрывопасным коктейлем, в котором смешивались в единое целое возбуждение, ярость и самое настоящее отчаяние. Без остановки Грейнджер произносила все известные ей заклятия, но ни одно не достигло цели. Беллатриса отбивала их, наслаждаясь сражением, словно танцем. Каждое движение её было настолько небрежным, что это завораживало и вместе с тем безумно пугало.              Само понятие времени, казалось, утратило свой смысл. Несколько секунд растянулись вечностью, и хотя Лестрейндж ещё даже не пыталась перейти в наступление, гриффиндорка чувствовала уже, что начинает выдыхаться.              — Не думала, что у тебя хватит смелости вернуться сюда.              — Значит, ты плохо меня знаешь!              Гермиона в очередной раз взмахнула палочкой и, вложив в заклинание всю свою ярость, заставила стоявший на столе кувшин взорваться на сотни мелких осколков, часть из которых впились её противнице в руку.              — Ах ты мелкая грязнокровка, — вид собственной крови вывел Беллатрису из себя, и она, перестав улыбаться, начала надвигаться на девушку. — Круцио! Бомбарда! Диффиндо!              Правила игры изменились слишком быстро. Ослеплённая постоянными вспышками, Грейнджер отступала, из последних сил отражая летящие в неё заклинания. Она не понимала, как на весь этот шум ещё не сбежалась половина поместья, хотя даже в сражении один на один её ошибка оставалась лишь вопросом времени. Но это вовсе не значило, что она собиралась сдаваться.              Шаг.              Ещё один.              Лопатки коснулись холодного камня стены. Идти больше было некуда. И негде было укрыться.              — Инсендио!              — Протего!              О нападении больше не шло и речи. Сил едва хватало на то, чтобы обороняться, и Гермиона видела, что её щит с каждым разом выходил всё более слабым. И Беллатриса видела это тоже.              — Что? Доигралась, мерзавка? — ведьма склонила голову набок и выпустила очередную серию заклятий, часть из которых Грейнджер даже ни разу не слышала. — Может, ты хочешь сдаться?              — Ни за что.              — Правильно, — злорадный смех острой бритвой прошёлся по натянутым до предела нервам Гермионы. — Я не дам тебе просто умереть. Только не после того, как вы посмели сбежать от меня. Не после того, как украли то, что принадлежало мне! Редукто!              — Протего!              — Петрификус тоталус!              Не успев выставить щит, Грейнджер пропустила последнее заклинание, и комнату озарила внезапная вспышка, откинувшая обеих волшебниц в стороны. С трудом поднявшись на колени, Гермиона ошеломлённо огляделась. Беллатрису она нашла почти сразу. Та лежала возле письменного стола и, кажется, была без сознания.              Только теперь гриффиндорка обратила внимание на странное тепло в районе грудной клетки. Кулон. Это кулон, подобно зеркалу, отразил летевшее в неё заклятие и спас ей жизнь. Снова.              Больше всего ей хотелось сейчас отомстить. За себя. За Сириуса. За Нимфадору. За девушку, чьё тело не успело ещё остыть и было совсем рядом. За всех, кому эта ведьма причинила боль, но Гермиона не имела права вновь повторить свою ошибку. Она должна была идти. Бежать. Оказаться как можно дальше от этого места, пока Лестрейндж не пришла в себя, и сделать наконец-то, зачем пришла сюда.              Потому что это было важнее, чем любые, даже самые сильные эмоции.              Опираясь свободной рукой на стену, девушка поднялась на ноги. Идти было сложно. Неравная дуэль вытянула из неё все силы, но времени, чтобы прийти в себя у неё просто-напросто не было. В комнате царил полнейший хаос. Как могла быстро, Гермиона нашла слетевшую с неё мантию и попятилась в сторону выхода. Всё это время она не сводила взгляда с Беллатриссы, боясь, что та в любой момент может очнуться.              Грейнджер могла убить её. Произнести одно-единственное заклинание, и эта ведьма никому бы уже не смогла причинить вреда. Это было так просто… и сложно одновременно. Рука никак не поднималась напасть на лежащего без сознания человека. Даже если этот человек был настоящим чудовищем.              Но взять и оставить всё как есть было неразумно и чересчур опасно. Не придумав ничего лучше, чем просто стереть ей память, Гермиона подняла уже волшебную палочку, но холодный и слишком знакомый голос хозяина дома заставил её замереть на месте.              — Добрый день. Надеюсь, я не сильно помешал вам, миссис Малфой?