Обратный отсчет

      За время, пока Грейнджер не было в замке, кабинет Драко, казалось, успел погрузиться в ещё больший хаос. Не лучше выглядел и его хозяин. Все пережитые за последние пару часов эмоции были написаны на его усталом лице, и он даже не пытался скрыть это.              Он действительно боялся её потерять. Это было так естественно и одновременно неправильно, что Гермиона готова была до крови расцарапать собственную кожу, чтобы ощутить хоть что-то, кроме оглушительного чувства вины, которое буквально душило её своей тяжестью.              Она не должна была допустить этого. Но теперь, смотря в его серые глаза, понимала, что уже поздно что-либо исправить.              Закусив губу, Грейнджер опустилась на колени возле кулона, и Драко почти сразу последовал её примеру.              — Даже не верится, что всё было ради этого, — взглядом он указал на крестраж, и Гермиона невольно отметила, с какой брезгливостью Малфой смотрел на лежавшее перед ними украшение.              — Да. Это действительно не укладывается в голове. Особенно поначалу.              — И что ты собираешься делать дальше?              — Нам нужно уничтожить его, — Грейнджер сделала небольшую паузу, но, заметив обеспокоенный взгляд Драко, сразу продолжила: — Тот-Кого-Нельзя-Называть станет слабее, но он не поймёт, что случилось. Твои родители не пострадают.              Малфой кивнул, и Гермиона, увидев, что его плечи немного расслабились, решила закончить начатую фразу:              — И да, я хочу, чтобы мы сделали это вместе.              — Вместе?              Неуверенно закусив губу, Грейнджер положила на колени сумку, в которой давно уже лежал спрятанный клык василиска.              — Думаю, это будет правильно. Тем более если мы не хотим, чтобы Сам-Знаешь-Кто узнал о том, что кулон у нас. Я не могу рассказать всё сейчас Рону и Гарри, а это, — рукой Гермиона указала на крестраж, — не то, с чем стоит иметь дело в одиночку.               — Я понял, — кажется, никогда ещё она не видела Драко настолько сосредоточенным, и хотя в его глазах всё ещё проскальзывало сомнение, Грейнджер знала уже, что он не отступит. — И как мы можем это сделать?              — Вот, — открыв сумку, Гермиона достала приготовленный клык и нерешительно положила его возле кулона, заранее догадываясь, какая реакция за этим последует.              — Серьёзно?              — Ну, я надеялась, что рано или поздно он нам пригодится.              — Мне кажется, если хорошенько поискать, в твоей сумке можно найти маховик времени и парочку живых драконов.               Несмотря на всю значимость момента, Гермиона не смогла сдержать ироничной ухмылки.              — Не знаю, как в моей сумке, но если ты не замолчишь, в кабинете точно станет на одного живого дракона меньше.              — Тебе никогда не надоест угрожать мне.              — Никогда.              — Я не сомневался.              Губы Малфоя изогнулись в лукавой улыбке, но его глаза продолжали оставаться серьёзными, и Гермиона, осторожно положив ладонь на его руку, ободряюще сжала пальцы.              — Ты готов?              — Не уверен, — Драко пожал плечами и, нервно усмехнувшись, вновь перевёл взгляд на кулон, воздух вокруг которого, казалось, едва не вибрировал от концентрации темной магии. — Хотя не думаю, что к такому можно быть готовым.              — Это точно.              — Ладно, не вижу смысла тянуть время, — сделав глубокий вдох, Малфой поднял с пола клык василиска и осторожно поднёс ближе к глазам, словно хотел убедиться в его реальности. — Я должен просто разбить им кулон?              — Да… Но он… Он будет сопротивляться, — Грейнджер сглотнула. Она успела уже пожалеть, что решила втянуть во всё это Драко, но что-то подсказывало ей, что так будет правильно.              Не отводя взгляда от крестража, Малфой занёс руку над мерцающим красными бликами сердцем и резко опустил её вниз, заставив Гермиону невольно вздрогнуть. Секунда, и оглушительный звон сменился шипением, настолько пронизывающим и жутким, что, казалось, оно проникало под кожу и отравляло кровь, превращая её в ядовитую, смертельно опасную жидкость.               Ещё один меткий удар, и кулон треснул, разделившись на две неровные части, а из места раскола начало подниматься облако густого тёмно-серого дыма. С каждой секундой его становилось всё больше, и в какой-то момент сквозь пелену проступили знакомые силуэты, при виде которых Драко побледнел, а у Грейнджер невольно сжалось сердце.              Это были Нарцисса и Люциус. Их тела извивались от боли, а по изодранной одежде неровными узорами растекались кровавые пятна.              — Я всё узнаю, — тихий нечеловеческий голос эхом разносился по комнате, заставляя что-то внутри грудной клетки дрожать от напряжения. — Я узнаю, и ты пожалеешь.              Крестраж боролся. Изо всех сил цеплялся за жизнь, вскрывая самые болезненные раны своих палачей, и Гермиона до крови закусила губу, увидев, как изменилось лицо Драко, стоило ему увидеть своих родителей. Это был самый страшный его кошмар, и она сомневалась, что он выдержит.              — Это всё неправда! Не слушай его! — она кричала изо всех сил, но голос словно тонул в чернеющей дымке.              Внезапно фигуры заволокло туманом, и на их месте Грейнджер увидела собственную копию, протягивающую Малфою окровавленные руки.              — Ты дашь мне умереть, Драко? Ты же обещал, что не отпустишь меня.              Это было слишком. Гермионе хотелось зажать уши руками, закричать, сделать что угодно, только бы не слышать собственный вкрадчивый голос, но вместо этого она вновь повернулась к Малфою, надеясь, что сможет переключить на себя его внимание.              — Не слушай её, Драко. Это крестраж. Он пытается остановить тебя.              — Отступи. Я могу спасти её. Она будет жить. Ты же хочешь этого. Я знаю, — едва слышное шипение вновь заставило кожу покрыться мурашками.              — Это неправда, Драко, он лжёт! — кажется, Гермиона перестала дышать, когда Малфой медленно опустил руку с клыком на колени. — Мы должны уничтожить крестраж! Не слушай его, пожалуйста! Это всё ложь!              Обернувшись, Грейнджер увидела, как тело её двойника с пугающей скоростью покрывается тёмно-синими пятнами. То тут, то там они проступали на бледной коже, и уже спустя буквально несколько секунд на ней практически не осталось живого места.              — Я умираю, Драко. Неужели ты позволишь мне умереть? Неужели ты опять ничего не сделаешь? — в карих глазах плескалась неприкрытая ненависть, и от этого знакомые черты становились совершенно неузнаваемыми. — Ты трус, Драко. Ты только трус, и ты никогда не был достоин ни меня, ни моей любви. Если бы не такие, как ты, я бы жила. Это ты убил меня!              — Хватит, — Гермиона едва не содрала горло, и этот отчаянный крик наконец заставил Малфоя выйти из охватившего его транса. Всё так же не сводя глаз с фантома, он несколько раз моргнул и сильнее сжал клык побелевшими от напряжения пальцами. — Останови это, Драко, пожалуйста!              — Если ты убьёшь меня, ты навсегда её потеряешь, — не желал униматься вкрадчивый, льющийся со всех сторон голос, но Малфой его уже не слушал. Стиснув зубы, он ещё раз занёс руку над крестражем и с пугающей яростью обрушил клык василиска в чернеющую на кулоне трещину.              На этот раз камень, из которого было сделано сердце, не просто раскололся. Он взорвался сотней мельчайших частиц, а после призрак Гермионы вновь заволокло клубами едкого дыма, и пронзительный вой заглушил все остальные звуки.              Спустя несколько невыносимо долгих секунд рёв угас, и на смену ему пришла давящая тишина, в которой было слышно лишь неровное дыхание Драко. Он пытался прийти в себя, но Грейнджер видела, что нервы Малфоя всё ещё на пределе и любая неосторожно брошенная фраза может заставить его взорваться.              Да и сама она, чёрт возьми, чувствовала себя так же. Она знала, что всё закончилось. Понимала, что ей должно было стать легче. Но вот только почему-то это не помогало. Напряжение всё так же сковывало мышцы, мешая нормально двигаться, словно тело её инстинктивно готовилось к чему-то опасному.              В какой-то момент Гермионе показалось, что она сходит с ума. Что её сознание просто не выдержало происходящего и теперь рисует в голове совершенно немыслимые картины. Она отказывалась верить, что это правда, но время будто повернулось вспять, и на её глазах клубы дыма, что ещё недавно были рассеяны по комнате, стали вновь собираться к кулону. Сам он между тем также возвращался к прежнему виду, будто какая-то сила стягивала разрозненные части в единое целое, и уже спустя буквально несколько секунд перед ними вновь лежало красное сердце, на идеально гладкой поверхности которого не было ни единой царапины.              — Что это, мать его, было? — Драко неверяще покачал головой и перевёл растерянный взгляд на Грейнджер.              — Я… Я не знаю… — закусив губу, девушка подползла ближе к кулону. — Он не должен был… Это…. Ты уничтожил его, я видела…              Дрожащими руками Грейнджер подняла крестраж и поднесла его ближе к свету, хотя сама точно не могла сказать, зачем это делает. Едва ли она рассчитывала увидеть в красноватых бликах ответы на свои вопросы, но даже иллюзия деятельности казалась лучше полного бездействия, заставлявшего её чувствовать себя абсолютно беспомощной.              — То есть раньше?..              — Раньше такого не было.              Взмахнув палочкой, Гермиона произнесла Обнаруживающее чары заклинание и плотно сжала губы, когда воздух вокруг кулона заискрился золотистым светом.              — Я не понимаю, — упрямо покачав головой, девушка повторила магическую формулу ещё раз и едва не застонала от отчаяния, когда результат остался прежним и кулон окружило знакомое сияние. Хотя глупо было ожидать чего-то другого.              — То есть всё зря?              — Мы что-нибудь придумаем.              — Конечно, — с шумом выпустив воздух из лёгких, Малфой закрыл глаза и откинулся затылком на каменную стену.              Тишина, повисшая в кабинете, ощущалась как никогда остро, и в какой-то момент Грейнджер показалось, что оба они просто решили сдаться. Опустить руки и позволить судьбе перемолоть их в своих жерновах вместе со всеми, кого эта проклятая война выдернула из нормальной жизни.              Не понимая, что делать дальше, Гермиона разжала пальцы и позволила цепочке с кулоном вновь выскользнуть из ладони на пол. Они не смогли уничтожить крестраж, и в идеально выточенном камне всё ещё жила часть души Волан-де-Морта. Тёмная магия, исходящая от артефакта, была буквально осязаемой, так что ей не хотелось к нему прикасаться, тем более что сейчас это просто-напросто не имело смысла.              Обхватив руками колени, Грейнджер переместила взгляд на огонь, плясавший в зачарованном камине. Языки пламени казались живыми. Они двигались в такт неизвестной мелодии, успокаивая и помогая собраться с мыслями.              Никогда ещё они не сталкивались с чем-то подобным. И не должны были столкнуться. Сам по себе крестраж не мог устоять перед ядом василиска. Гермиона была в этом уверена. Значит, дело было не в нём и не в защищавшей его магии, а в той форме, которую он на этот раз принял.              Кулон Гриффиндора. Один за другим Грейнджер перебирала в голове все известные о нём факты, собирая единую картину, которая постепенно приобретала всё более мрачные очертания.              — Ты ведь уже поняла, что случилось? Да? — голос Драко вырвал Грейнджер из раздумий, и она тряхнула головой, пытаясь сконцентрироваться на разговоре.              — Что?              — Твой взгляд изменился. Ты уже знаешь, почему у нас ничего не вышло. И ответ тебе, судя по всему, не нравится.              Гермиона неуверенно кивнула и опустила голову на сцепленные в замок пальцы.              — Да… Наверное. Я думаю, всё дело в кулоне, — Грейнджер прочистила горло, прежде чем продолжить. Она не была уверена, что может правильно сформулировать крутившиеся в голове мысли, поэтому ей просто необходима была эта небольшая пауза. — Если моя догадка верна и он обладает схожими с мечом свойствами, то тогда он впитывает любую магию, с которой сталкивается…              — И мы не можем уничтожить крестраж…              — Не создав на его месте новый, верно.              Снова молчание. Напряжённое и слишком затянувшееся, оно напоминало невидимые путы, практически лишавшие возможности пошевелиться. Всё тело буквально сковало от осознания неизбежности принятия, возможно, самого сложного решения в жизни.              Крестраж. Магия настолько тёмная и опасная, что даже прикасаться к ней было невыносимо. И уж тем более Гермиона не могла представить, что настанет момент, когда им самим придётся обратиться к настолько чудовищным методам.              Хотя, с другой стороны, разве это был не единственный расклад, при котором у всех у них появлялась надежда и последнее предсказание Трелони наконец обретало смысл?              — Если вы всё равно должны создать новый крестраж… — голос Драко звучал неуверенно, словно он боялся спугнуть Грейнджер, и она едва не застонала, когда поняла, что именно хочет сказать слизеринец.              — Это должен быть Гарри.              — Но он не умирает.              — Он должен умереть, и не делай вид, что забыл это.              — Хоть раз ты можешь подумать о себе? — Малфой в отчаянии всплеснул руками, и Грейнджер отвернулась, чтобы не видеть его практически умоляющего взгляда.              — Не могу. Только Гарри может победить Сам-Знаешь-Кого. Он должен жить, чтобы жили все остальные. Неужели ты не понимаешь этого?              — Плевать я хотел на остальных.              Гермиона сглотнула и, не поднимая взгляда, потянулась за кулоном, чтобы убрать его в сумку. Она не сомневалась в своём решении, но не была уверена, что сможет убедить в нём и Драко. В его глазах искрилась надежда, и она ненавидела себя за то, что допустила это.              — Мне нужно идти. На замок готовится нападение, и мы должны успеть подготовиться.              — Гермиона…              — Не надо.              — Я прошу тебя, пожалуйста. Пообещай, что хотя бы подумаешь.              — Обещаю, — впервые соврала Грейнджер и, не оборачиваясь, скрылась за тяжёлой дверью.                     

***

             В кабинете Макгонагалл было достаточно жарко, и Гермиона то и дело невольно тянулась к воротнику толстовки, пытаясь пропустить под плотную ткань хотя бы немного воздуха. Духота отвлекала, мешая сосредоточиться, а монотонный скрип прытко-пишущего пера оказывал усыпляющий эффект лучше любого снотворного.              — Вы уверены, что больше ничего не помните? — привычным движением Минерва поправила очки и перевела на бывшую ученицу взгляд, от которого той невольно захотелось выпрямить спину.              — Да, уверена. Я рассказала всё, что знаю.              — Хорошо, я вас услышала, — сделав запись на небольшом листке, Макгонагалл размножила его с помощью заклинания и отправила из кабинета около десяти похожих друг на друга как две капли воды самолётиков. — Мисс Грейнджер, вы должны понимать, что сделали невозможное, — в голосе преподавательницы послышались непривычно мягкие нотки. — Я горжусь вами. Хочу, чтобы вы знали это.              — Спасибо, — неуверенно поёрзав на стуле, Гермиона поправила лежащую на коленях сумку, крестраж в которой всё ещё занимал все её мысли.              В тот момент, когда пауза в разговоре начала затягиваться так, что непроизнесённые слова стали казаться громче и отчетливее сказанных, на одном из лежащих перед Макгонагалл пергаментов высветилось сообщение, заставившее женщину отвлечься. Не понимая, что ей делать дальше, Грейнджер принялась осторожно осматривать кабинет. Взгляд её невольно задержался на висевшем на стене портрете Дамблдора. Бывший директор внимательно следил со своей картины за всем их разговором и печально улыбался, глядя прямо на девушку, но так и не произнёс за всё это время ни слова. Словно и после смерти он не готов был раскрыть все имеющиеся у него карты.              — Прошу прощения, — оторвав взгляд от послания, Минерва задумчиво переплела пальцы.              — Ничего страшного.              — Что касается вашей основной миссии… — с несвойственной ей нерешительностью женщина прочистила горло. — Может быть, вам нужна какая-то помощь?              — Нет, — Гермиона отрицательно покачала головой и попыталась изобразить на своём лице улыбку. — Я… Я думаю, что справлюсь.              Она не готова была обсуждать с человеком, которым всегда восхищалась и с которого брала пример, свои планы насчёт крестража. Даже мысль об использовании подобной магии всё ещё казалась ей отвратительной, поэтому она точно не смогла бы сейчас произнести вслух то, что совсем скоро собиралась сделать.              — Хорошо. Надеюсь, вы приняли правильное решение.              — Спасибо… Только… — на этот раз уже Грейнджер пришлось подбирать слова, чтобы сформулировать мысли. — Я не уверена, что смогу рассказать обо всём Гарри и Рону, когда придёт время… Сейчас слишком рано, а после…              Гермиона запнулась, но одного взгляда на помрачневшее лицо преподавательницы хватило ей, чтобы понять, что заканчивать предложение нет необходимости.              — Не переживайте, мисс Грейнджер. Я позабочусь об этом.              — Что я могу сделать сейчас? — Гермиона понимала, что попытка сменить тему выглядит неестественно, но даже фальшивая беззаботность казалась ей безопасней и правильней очередной томительной паузы.              — Вам нужно поспать.              — Но как же… Пожиратели собираются напасть на замок. Мы должны быть готовы.              — Мы должны быть готовы каждый день, — в голос Минервы вернулась привычная наставническая интонация, заставившая Грейнджер стушеваться. — И к счастью, безопасность Хогвартса не держится на одних лишь ваших плечах. Или, может, вы сомневаетесь в моей компетентности в вопросах обороны замка?              — Нет, конечно, вы правы.              Сдержанно кивнув, Гермиона встала и хотела уже направиться в сторону выхода, но в последний момент вспомнила, что у неё осталось к Макгонагалл ещё одно дело, казавшееся ей теперь особенно важным. Открыв сумку, девушка довольно быстро нашла в ней наспех подготовленные фиалы и аккуратно выложила их на стол так, чтобы они нечаянно не скатились на пол.              Минерва ничего не сказала, но, склонив голову, вопросительно посмотрела на свою ученицу поверх старомодных очков в тонкой, практически незаметной оправе.              — Это мои воспоминания, — Грейнджер указала рукой на бликующие в свете факелов флаконы. — Здесь всё, что сделали Малфои для Ордена. Я хочу, чтобы это было у вас, когда… когда всё закончится.              — Конечно, — многозначительно кивнув, Макгонагалл отлевитировала фиалы в небольшой тайник за портретом, о существовании которого Гермиона не знала раньше. — А теперь вам нужно отдохнуть. Едва ли всё это будет иметь значение, если мы не переживём завтра.                     

***

                    Новость о предстоящем нападении разлетелась по замку со скоростью света. Охрана всех постов была усилена за счёт вышедших на внеочередное дежурство авроров и специально подготовленных ловушек, каждая из которых ожидала теперь сигнала для активации.              Гермиона попала в группу, возглавляемую Крисом, и была рада, что ей не придётся подстраиваться под нового человека, с его распорядком, тактикой и стилем руководства. В последнее время она достаточно сложно сходилась с людьми, и ей бы точно не хотелось, чтобы это стало проблемой в тот момент, когда жизнь обитателей Хогвартса находилась под угрозой.              В этом плане Криса можно было назвать настоящей находкой. За прошедшее лето Грейнджер успела не только запомнить большинство его привычек, но даже научилась по мимике определять, какая команда прозвучит следующей и когда ей точно не следует с ним спорить.              Всего их группа состояла из двенадцати человек, включая Полумну, Невилла и Блейза. Все они отвечали за безопасность южной части замка, располагавшейся неподалёку от хижины Хагрида. Эта зона считалась второстепенной, и сюда по большей части были направлены студенты и совсем молодые авроры, не отличавшиеся достаточной подготовкой. Ключевые же силы Ордена сконцентрировались внутри школы и на прилегающей к Хогсмиду территории, которая являлась наиболее уязвимой и должна была принять на себя основной удар противника.              Увидев неподалёку достаточно плоский камень, Гермиона бросила на него Согревающие чары и села, удобно скрестив перед собой ноги. Место, выбранное Крисом для размещения их группы, имело сразу несколько преимуществ. Отсюда открывался не только прекрасный обзор на замок, но и хорошо просматривались все тропинки, тянущиеся со стороны Запретного леса. Сами же они были надежно скрыты под защитным куполом наподобие того, что Грейнджер создавала вокруг палатки, когда они с Гарри и Роном искали крестражи.              Дежурство, начавшееся около двух часов назад, протекало спокойно. Даже слишком. Все знали, что грядёт буря, и мнимое затишье лишь усиливало напряжение, которое каждый из них старательно пытался скрыть за маской равнодушия. Хотя едва ли это имело смысл.              Достав из кобуры палочку, Гермиона принялась монотонно постукивать ею по колену. Ей нужно было хоть как-то занять себя, чтобы перестать бросать совершенно неуместные взгляды в сторону Невилла. Но Грейнджер просто не могла ничего с собой поделать. Она боялась за него, и в голове то и дело вспыхивали картины последних секунд жизни Брайна. Сильного человека, который сломался гораздо раньше, чем все они успели заметить.              Ей всё ещё казалось, что Невилла не должно быть здесь, хотя он явно был с ней несогласен. Это читалось в его полном ненависти взгляде, от которого у Гермионы по спине пробегали мурашки. Хотя, возможно, Полумна была права, и он действительно заслуживал право на месть. Жестокое чувство, которое может выжечь тебя изнутри, но никогда не приносит облегчения.              Словно прочитав её мысли, парень обернулся и, холодно кивнув Грейнджер, достал из кармана куртки помятую пачку маггловских сигарет. Уже в третий раз за то время, что они находились под этим проклятым куполом, который хоть и укрывал их от чужих глазах, но, к сожалению, никак не защищал от пронизывающего до костей ветра.              Подняв выше ворот толстовки, Гермиона хотела проверить который час, но знакомый голос, раздавшийся из-за спины, заставил её отвлечься.              — Я присяду, ты не против?              — Да-да, конечно.              На камне, который выбрала для себя Грейнджер, спокойно могло сесть даже три человека, но она всё равно машинально подвинулась, освобождая место Полумне. Благодарно кивнув, когтевранка опустилась вниз и устремила мечтательный взгляд на озеро. Со стороны могло показаться, что она вышла на приятную прогулку или ждёт друга, но никак не находится на боевой операции, где многие из них могут погибнуть. Невольно Гермиона перевела взгляд на Блейза, с которым по её мнению должна была находиться сейчас подруга, и увидела его в компании Криса.              — Они связываются с остальными группами, чтобы убедиться, что всё в порядке, — в очередной раз ответила на незаданный вопрос Лавгуд, но Гермиона давно уже перестала удивляться подобным деталям.              — Ты рада, что он здесь? — неожиданно для самой себя спросила Грейнджер, тут же смутившись собственной бестактности.              — Почему ты спрашиваешь?              — Не знаю, — честно призналась Гермиона и, убрав в кобуру палочку, спрятала в длинных рукавах успевшие замёрзнуть руки. — Наверное, просто устала за всех бояться.              — Все боятся, это нормально.              — Даже ты?              — Конечно. Знаешь, я думаю, потерять страх — самое страшное, что может случиться с человеком.              Рассеянно кивнув, Грейнджер тоже перевела взгляд на озеро, казавшееся сегодня особенно беспокойным. В последнее время она всё чаще стала прислушиваться к любым, даже самым бессмысленным казалось бы фразам подруги, но почему-то именно в этот раз слова Лавгуд нашли в груди особенный, словно царапающий изнутри, отклик.              Больше никто не произнёс ни слова, но Гермиона всё равно была рада, что Полумна решила составить ей компанию. Слишком остро в такие минуты ощущалось вынужденное одиночество, когда в сознании всплывали запретные и оттого самые опасные мысли.              Спустя примерно пятнадцать минут такого молчания к девушкам подошёл Блейз. Кажется, никогда ещё она не видела его настолько сосредоточенным, и от этого внутри что-то неприятно сжалось.              — Гермиона, можно тебя?              — Конечно, — удивившись, что Забини обратился именно к ней, Грейнджер встала и направилась вслед за ним в сторону ожидавшего их Криса. — Что-то случилось?              — И да и нет, — Блейз отрицательно покачал головой, — По крайней мере, мы на это надеемся.              Когда наконец они подошли к руководителю группы, Гермиона заметила, что от остальных их отделяет едва заметный барьер, защищавший разговор от случайных слушателей. Небольшая деталь, на которую она не обращала внимания раньше.              — Ты в норме? — Крис смерил девушку непроницаемым взглядом, и Грейнджер едва не взвыла от раздражения. Она знала, что выглядит неважно, но не хотела, чтобы ей лишний раз напоминали об этом, тем более что с собой у неё благоразумно была припрятана дополнительная порция Укрепляющего зелья.              — Вполне.              — Отлично. Тогда держи, — достав из кармана зачарованный кристалл, Крис протянул его Гермионе. — Меня вызывают на третий пункт. Если что случится, сразу передавай сигнал мне и Макгонагалл.              — На третий? Это же тот, что находится в северной части Хогсмида. Верно?              — Именно, — Крис медленно выдохнул и сквозь зубы продолжил: — Дежурящие там авроры увидели маленькую девочку на окраине Запретного леса. Скорее всего, это ловушка, но мы не можем оставить её там.              — Но почему вызывают именно тебя? — стараясь не выдать охватившее её волнение, спросила Грейнджер. Идея оставлять их точку, пусть и не самую значимую, на одних лишь студентов казалась ей как минимум неразумной, но Орден, судя по всему, считал иначе. — Неужели они не могут разобраться сами?              Аврор замялся. Он явно не хотел отвечать, но одного взгляда на стоявшую напротив девушку хватило ему, чтобы понять, насколько это неправильно.              — Потому что это моя дочь. И её совершенно точно здесь не должно быть.              Грейнджер несколько раз ошарашенно моргнула. Она ничего не знала о семье Криса, и эта новость будто выбила землю из-под её ног, заставив в очередной раз вспомнить, насколько они все уязвимы.              — Это может быть не она. Ты же понимаешь это? Её уже проверяли?              — Нет, — отрицательно покачав головой, Крис нетерпеливо посмотрел в сторону Запретного леса. — Ладно, давайте. Блейз расскажет тебе всё, что знает, а я должен торопиться. И будьте осторожны. Не могу даже представить, что за пиздец они нам приготовили.              Оставшись вдвоём с Блейзом, Гермиона медленно выдохнула и обеспокоенно сжала переносицу большим и указательным пальцами.              — Почему они не проверили её?              — Девочка сильно ранена. Какое-то непонятное проклятие буквально разъедает её кожу, и она держится только за счёт Замораживающих чар. Если их снять, она просто погибнет.              — И как ты думаешь, что всё это может значить?              Забини пожал плечами и, убрав руки в карманы, легонько пнул ногой лежащий на земле камень.              — Ничего хорошего.              — Ты же понимаешь, что это ловушка? Таких совпадений просто не бывает.              — Понимаю, — чуть ссутулившись, Блейз тяжело вздохнул и перевёл усталый взгляд на Грейнджер. — И он это тоже понимает. Но они не могут просто убить её.              Кивнув, Гермиона обхватила себя руками. Всё было так сложно. Собственные мысли пугали её, и она не понимала, когда успела стать настолько жестокой. Ей хотелось быть мягче. Сохранить человечность. Но риск был слишком огромным. Жизнь всего замка находилась сейчас под угрозой, и она боялась, что Крис, поддавшись эмоциям, сделает неправильный выбор.              Хотя это не значило, что Грейнджер была бездушной. Ей было искренне жаль аврора, и она даже представить не могла, что он сейчас чувствовал. Потому что если это действительно была ловушка, то едва ли у него оставался шанс увидеть свою дочь живой. Даже если её сердце пока что всё ещё где-то билось.              В ожидании нового сигнала время тянулось мучительно долго. Каждой клеточкой своего тела Гермиона чувствовала, что буря близко, но не могла ничего сделать, и это было просто невыносимо. Незаметно приподняв рукав толстовки, девушка обхватила пальцами зачарованные часы и крепко сжала их, надеясь ощутить знакомое тепло. Им всем нужно было хоть что-то… Условный знак… Короткое предупреждение… Любая, даже самая ничтожная подсказка. Но ничего не было. Металл не реагировал на её мольбы и оставался совершенно холодным. И, чтобы не сойти с ума, Грейнджер попыталась отвлечься.              — Ты же уже был с Невиллом на операции? Как он?              — Переживаешь, что он всё испортит? — Забини удивлённо приподнял бровь, хотя в его голосе не слышалось даже намёка на осуждение.              — Вообще-то, я переживаю в первую очередь за него самого.              — Тогда расслабься. Он не будет бездумно кидаться под Аваду. Гораздо больше шансов, что у него поедет крыша, если он будет заперт в замке.              — Ты слишком уверенно об этом говоришь.              — Слизеринцы всегда были более проницательны.              Закатив глаза, Гермиона хотела ответить Забини очередной колкостью, но в этот момент их кулоны нагрелись, заставив обоих задержать дыхание от напряжения.              «Девочка ранена, ей нужно в медпункт. Она не опасна».              — Значит, снова ждать? — Блейз натянуто улыбнулся, но выглядело это настолько неестественно, что гриффиндорка даже не попыталась изобразить на своём лице в ответ хоть какую-то положительную эмоцию. Оба они понимали, что надвигается что-то страшное, и она не видела смысла изображать неуместное сейчас жизнелюбие.              — Почему Крис так доверяет тебе?              — У меня другой вопрос, — разочарованно покачав головой, Забини скрестил на груди руки. — Почему ты до сих пор ждёшь от меня подвоха?              Не выдержав испытующего взгляда, Грейнджер повернулась к остальным участникам группы.              — Дело не в этом. У меня есть причины доверять тебе. А Крис ведь с тобой практически незнаком. Разве это не странно?              — Если не прекратишь, я могу подумать, что ты мне завидуешь.              Ухмылка на лице слизеринца показалось Гермионе невыносимой, но она не собиралась уступать. Возможно, вначале она и задавала этот вопрос, чтобы хоть как-то разбавить тишину, слишком действовавшую им на нервы, то теперь ей и правда стало интересно, что может скрывать Забини.              — Блейз.              — Это долгая история.              — Судя по всему, у нас есть время.              — Скажем так: двух людей могут сблизить алкоголь, постель или общее горе. И я не помню, чтобы в последнее время я много плакал.              — Так и знала, что ты с ним спишь.              — Пообещай, что никому не расскажешь.              На этот раз кончики губ Гермионы всё-таки приподнялись в едва заметной улыбке. В какой-то степени она была даже рада, что рядом сейчас находился именно Блейз с его неповторимым умением разрядить даже самую накалённую атмосферу.              — Я попробую.              — Спасибо.              — Не за что. Вообще-то, я ожидала чего-то большего, чем банальная пьянка.              — Ну уж извини, — Забини театрально покачал головой, но Грейнджер заметила, что глаза его выглядят непривычно печальными. — Я просто оказался в нужное время и в нужном месте. Знаешь, не только тебе хочется иногда выть от всего происходящего.              Не найдя что ответить, Гермиона вновь перевела взгляд на кулон и принялась нервно крутить его замёрзшими пальцами, а из головы в это время никак не выходили последние слова Блейза. Она и представить не могла, что чувствовал Крис или другие авроры, которые отвечали за операции. Чудовищная ноша каждой потерянной жизни ложилась на их плечи, и едва ли они смогут сбросить её, даже когда война закончится.              В момент, когда Грейнджер хотела уже отпустить кулон, пальцы почувствовали знакомое тепло, а на поверхности стали появляться слова, которые девушка больше всего боялась увидеть.              «Ловушка… Артефакт активирован. Оставайтесь на посту. Связь через Макгонагалл. Магия сл…»              Последнее слово обрывалось, оставляя множество вопросов, от которых у Гермионы всё тело будто оцепенело. В какой-то момент горло перехватило так, что Грейнджер не могла произнести ни звука, и она была рада, когда Блейз первым прервал молчание, озвучив крутившиеся в её голове мысли.              — Мы должны сказать им, — едва заметным кивком Забини указал в сторону товарищей.              — Да, конечно.              Опомнившись от секундного ступора, Гермиона потянулась за палочкой и сняла чары, отделявшие их от остальных членов группы. К её счастью, Блейз вышел вперёд и, проигнорировав несколько неодобрительных взглядов, объявил тревожные новости, которые повисли в абсолютной тишине, разбавляемой лишь завыванием ветра.              Сообщение о начавшемся наступлении не стало ни для кого сюрпризом, но всё равно каждый почувствовал окутавшую замок угрозу. Возможно, самую опасную за последние несколько месяцев.              — Почему они не вызывают подмогу? — переминаясь с ноги на ногу, спросил наконец полноватый юноша, которого друзья называли Квоффлом.              — Мы ещё сами ничего не знаем, — Грейнджер попыталась придать своему голосу как можно больше уверенности, но получалось у неё откровенно плохо. — В любом случае нам важно оставаться здесь и быть предельно внимательными.              — И долго нам ждать? — подал голос ещё один, теперь уже неизвестный Гермионе парень, и она в очередной раз пожалела, что рядом не было Криса, который прекрасно умел как отвечать на подобные вопросы, так и опускать их, не вызывая возмущения в группе.              — Столько, сколько будет нужно.              Неопределённость создавала опасное напряжение, и Грейнджер не была уверена, что сможет с ним справиться. Рассчитывать на помощь Блейза тоже не приходилось. Даже несмотря на доверие Криса, его положение в группе всё ещё оставалось достаточно шатким, и глупо было надеяться, что в случае серьёзного конфликта он сможет как-то справиться с недовольством.              Чего нельзя было сказать о Полумне.              Словно прочитав мысли Гермионы, когтевранка поднялась с нагретого камня и подошла ближе. Теперь они стояли втроём напротив остальных членов группы, численное превосходство которых уже не ощущалось так остро.              — Думаю, сейчас самое время повторить, кто за что отвечает и где должен находиться, в случае, если к нам наведаются гости, — с обворожительной улыбкой протянула Лавгуд и свободной от палочки рукой указала в сторону Невилла.              — Аптечка. Активация ловушки с третьей позиции.              — Простые палочки. Укрепление защитного купола в случае нападения, — продолжил стоящий слева от него Квоффл и перевёл взгляд на женщину, которая должна была отвечать следующей.              Спонтанная проверка закончилась достаточно быстро, и хотя на самом деле в ней не было реальной необходимости — каждый из них и так без запинки мог назвать роль любого из участников операции, — она помогла немного разрядить обстановку, сконцентрировавшись на ставшей давно привычной рутине.              Пока остальные поддерживали иллюзию порядка, Гермиона не сводила взгляда с невидимой черты, проходившей вдоль Запретного леса. На всём её протяжении были установлены Сигнальные чары, которые не позволили бы противнику подобраться к ним незамеченным. Она знала, что, как только кто-либо из них попробует пересечь эту линию, разом сработают кулоны всех защитников замка, но ничего не могла сделать с нарастающей тревогой, которую, впрочем, нельзя было назвать неоправданной.              Не выдержав, Грейнджер отправила Минерве сообщение с вопросом о ситуации на других постах, тут же пожалев о своей импульсивности. К счастью, ответа не пришлось ждать долго. Уже спустя пару минут к ним подплыла серебристая кошка, и внутри купола раздался напряжённый голос Макгонагалл, сообщавший, что за внешностью девочки действительно скрывался Пожиратель. Он должен был ослабить Защитные чары Хогвартса при помощи Поглотителя магии, но не смог добраться до замка и активировал артефакт в Хогсмиде, не затронув при этом барьеры школы.              — Что за Поглотитель? — неуверенно спросил стоявший возле Квоффла юноша, и Гермиона сглотнула, осознав, что на неё сейчас устремлены взгляды всех членов группы.              — Поглотители — это достаточно редкие артефакты, — едва заметный кивок Полумны помог Гермионе продолжить, и она представила, что вновь находится в учебном классе. — Они снижают воздействие любой магии, хотя и не уничтожают её полностью. Радиус их влияния может различаться в зависимости от используемых ингредиентов и лунного цикла, но, если учесть, что Пожиратели решили напасть именно сегодня, думаю, они приняли во внимание все значимые факторы.              — То есть группа, охранявшая Хогсмид, сейчас практически безоружна? — раздался встревоженный женский голос.              — Получается, что так, но главное — не задеты защитные барьеры Хогвартса. В любом случае, даже если приспешники Сами-Знаете-Кого решат наступать, они окажутся в точно таком же положении.              — И что, мы будем просто ждать?              — Пока не поступит другой команды из замка — да, — пальцы Грейнджер невольно сжались на палочке, хотя она не собиралась пускать её в ход. Само известие о Поглотителях пробудило внутри незнакомый ранее страх, и Гермионе как никогда стало важно почувствовать текущую внутри неё магию.              — У половины из нас есть кинжалы, и мы умеем ими пользоваться. Нельзя же просто стоять и ничего не делать.              — Мы не должны покидать это место, — продолжила настаивать на своём Гермиона, хотя прекрасно понимала, что чувствуют окружающие её люди.              Конфликт казался неизбежным, но кулоны, в один момент нагревшиеся у всех участников группы, тут же переключили на себя внимание.              «Великаны».              Короткое слово проявилось и угасло так быстро, что Грейнджер готова была поверить, что ей померещилось. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы это было именно так, но череда раздавшихся под куполом возгласов вынудила её принять действительность.              На Хогсмид наступали великаны, и дежурившие там волшебники просто ничего не могли сделать.              — Мы должны…              — Мы должны оставаться на месте, — сталь, прозвучавшая в голосе Грейнджер, заставила выступившую вперёд девушку замолчать и сделать неуверенный шаг назад.              В этот же момент Невилл, наоборот, подошёл ближе и встал слева от Блейза, без слов показывая свою позицию. Не раздумывая он поддержал её, и Гермиона была безмерно благодарна другу за это, потому что на самом деле не могла сказать, что он действительно с ней согласен, а ответственность, внезапно взвалившаяся ей на плечи, буквально перекрывала кислород, так что ей как никогда важно было почувствовать опору.              Встревоженный ропот сменился напряжённой тишиной. Она давила на нервы, но никто не пытался больше спорить, и это было главное. Замерев, все ждали, что будет дальше, и только когда кулоны наконец нагрелись вновь, Грейнджер показалось, что время вернуло себе нормальную скорость.              Красный.              Цвет крови. Цвет опасности. Цвет нового наступления, которое было гораздо реальнее, чем всё, что происходило до этой минуты. Потому что оно было рядом. Пожиратели решили воспользоваться творившимся в Хогсмиде хаосом и уже пересекли невидимую линию, на которую теперь были направлены взгляды каждого члена группы.              Без слов или каких-либо других сигналов, словно были единым организмом, они начали двигаться по периметру территории, образуя нужную для активации ловушки фигуру. Страх, волнение — любые эмоции, что буквально переполняли их минуту назад, вытеснились предельной сосредоточенностью, точно кто-то переключил невидимый тумблер. Теперь всё казалось правильно. Они были на своём месте и делали то, что должны.              Они защищали замок.              Полумна заметила Пожирателей первой. Иногда Грейнджер думала, что эта девушка и правда может видеть что-то, что недоступно обычным людям, потому что сама она только спустя полторы минуты смогла разглядеть лёгкую рябь в воздухе, едва различимую на фоне Запретного леса.              Как только четыре силуэта, которые с пугающей скоростью двигались в сторону замка, оказались достаточно близко, члены группы один за одним стали активировать звенья магической цепи, чтобы захлопнуть капкан, приготовленный Орденом для Пожирателей. План работал безукоризненно, и когда очередь дошла до Невилла, он замкнул круг, заставив оба кристалла, находящиеся в ладонях Грейнджер, нагреться от переполявшей их магии.              В момент, когда терпеть жжение стало уже невозможно, Гермиона разжала пальцы, и светящиеся камни бесшумно упали в ещё зелёную траву. Боковым зрением девушка увидела, что друзья практически в ту же секунду последовали её примеру, и стоило последнему кристаллу коснуться земли, как с Пожирателей слетели скрывавшие их чары, их ноги подогнулись, а лица исказились в болезненной гримасе, заставившей Грейнджер на мгновение вздрогнуть.              Палочки пойманных в сети волшебников вырвались из их ладоней и отлетели в стороны за границы очерченного красным сиянием круга. Теперь никто из них не смог бы высвободиться, даже если бы попытался. Хотя им явно сейчас было не до этого. Звук не выходил за пределы ловушки, но Гермионе всё равно казалось, что она слышит стоны запертых там волшебников. Она знала, что это не продлится долго и тем более не убьёт их, но чувствовала во рту неприятную горечь от самого факта причастности к подобной жестокости.              Наконец Грейнджер позволила себе оглядеться. Несмотря на явный успех операции, в воздухе ощущалось неимоверное напряжение, которое лишь нарастало с каждой секундой ожидания. В замке должны были узнать обо всём сразу же, как активировались кристаллы, но Гермиона всё равно потянулась к кулону, чтобы передать послание. Теперь с минуты на минуту здесь должны были оказаться другие члены Ордена, но даже с волшебной палочкой, которая давно уже вновь лежала в её ладони, девушка не чувствовала себя увереннее.              И она почему-то знала, что все, кто стояли сейчас рядом, ощущали себя точно так же. Наученный горьким опытом внутренний голос настойчиво твердил каждому из них, что, как бы им этого ни хотелось, всё не могло быть так просто.              И, к сожалению, голос этот ошибался очень редко.              Внезапный возглас откуда-то справа заставил Гермиону обернуться, и как раз в этот момент возле Полумны начал прорисовываться силуэт пятого Пожирателя, которого они не заметили раньше. Невысокий мужчина с неприятным, покрытым тёмно-бордовыми шрамами лицом стоял за спиной девушки, прижимая к её шее короткий кинжал так сильно, что на бледной коже выступила капля будто нарисованной крови.              — Палочки на землю, — хриплый голос прозвучал неестественно громко, но никто не пошевелился.              — Нас много, а ты один. Сдавайся, — совершенно не представляя, что делать, Грейнджер пыталась тянуть время, но красная полоска на шее подруги заставила её осечься.              — Сейчас не вы диктуете условия. Избавляйтесь от палочек и отпускайте их. Быстро.              Кивком Пожиратель указал на своих товарищей, и Гермиона невольно отметила, что палочка в его второй руке явно приготовлена к бою. С каждой секундой расклад становился всё более хреновым, и она очень сомневалась, что поддержка успеет прийти вовремя.              Пока Грейнджер пыталась сообразить, что им делать, она заметила, что Блейз медленно подался вперёд и начал опускать палочку на землю. И Полумна заметила это тоже.              Одними губами прошептав короткое «Люблю», она обхватила ладонями руку Пожирателя и сделала резкий шаг вперёд, окрашивая весь мир в красный.              Всё, что происходило дальше, невозможно было описать словами. Время словно схлопнулось, а разум заменили инстинкты. Не осознавая, что делает и что должна делать, Гермиона просто доверилась собственному телу, позволяя ему принимать решения.              Потому что вокруг творился полнейший хаос.              Бросив ставшее бесполезным тело, Пожиратель направил на него зелёный луч, стирая надежду на спасение, а после дёрнулся назад и выстрелил в воздух заклинанием, вызвавшим в небе всполох голубоватых искр. В этот же момент со всех сторон стали возникать волшебники в чёрных мантиях, и уже спустя буквально несколько секунд на поляне завязалась самая настоящая битва.              Выставив перед собой щит, Грейнджер принялась искать взглядом Блейза.              И это оказалось несложно. Прижав к себе окровавленное тело, слизеринец сидел на земле и раскачивался вперёд-назад, не обращая внимания на ужас разгоравшегося вокруг сражения.              А в это время со всех сторон летели вспышки, раздавались крики и стоны, но ото всего этого мира Блейза отделял возвышавшийся над ним Невилл. С поразительной отчаянностью он защищал чужое горе, поскольку, как никто другой, мог понять, что иногда действительно нет ничего важнее этого.