Обратный отсчет

      К тому времени, как из замка стали прибывать остальные члены Ордена, кулон Грейнджер успел сработать дважды. Их группа защищалась изо всех сил, и хотя это было непросто, им всё же удавалось сдерживать атаки Пожирателей, не позволяя разрушить ловушки или пройти дальше. Только вот о нанесении ответных ударов в такой ситуации не могло быть и речи. Казалось, что они обречены, но уже спустя буквально пару минут расклад изменился в обратную сторону.       Первым Гермиона увидела Хагрида. Его вид устрашал и внушал благоговение одновременно. Получеловек-полувеликан, он возвышался над остальными волшебниками и выпускал заклинания с такой яростью, что сложно было узнать в нём добродушного лесничего, к которому все они привыкли с первого курса. Одновременно он сражался сразу с тремя Пожирателями и не похоже было, что это доставляет ему какие-то трудности.       Чего нельзя было сказать о самой Грейнджер. Битва вытягивала из неё последние силы, и когда молодая ведьма, стоявшая напротив, бросила в её сторону очередное заклинание, Гермиона едва смогла отбить его, а ударная волна, образовавшаяся в итоге, буквально сбила её с ног, повалив на усеянную острыми камнями землю.       В глазах на мгновение потемнело от боли, но времени, чтобы нормально прийти в себя, просто не было, и Гермиона, закусив губу, принялась судорожно искать вылетевшую из рук палочку. Подобная оплошность легко могла стоить жизни, но как раз в тот момент, когда перед Грейнджер мелькнула ярко-красная вспышка, кто-то выставил щит, отразивший летевшее в неё заклинание.       Подняв голову, она увидела знакомую рыжую макушку, и Рон, не обращая внимания на изумление, написанное на лице девушки, бросил ей волшебную палочку.       — Лови, — второй рукой он продолжал удерживать щит, но Гермиона понимала, что хватит друга ненадолго, и, поймав оружие, как можно быстрее поднялась на ноги, чтобы помочь ему. Любые вопросы можно было задать позже.       Моргнув, Грейнджер внезапно осознала, что буквально окружена семейством Уизли. Бок о бок с Роном сражались Чарли и Перси, а прямо за её спиной раздавался голос Билла, выкрикивающего Связывающее заклинание. Все они были рядом, и от этого она почувствовала странное облегчение, словно она сама являлась частью их большой и невероятной семьи. Словно она всё ещё имела на это право.       С каждой секундой численное преимущество Ордена становилось всё очевиднее, и безысходность, буквально захлестнувшая Пожирателей, заставляла их атаковать всё отчаяннее.       Но едва ли это имело смысл.       Гермиона не могла сказать, сколько продлилось сражение. Мгновение или вечность — в любом случае даже победа не принесла ничего, кроме боли и горького привкуса разочарования. Она чувствовала себя совершенно опустошённой, словно кто-то вытянул из неё остатки жизни, и взгляд невольно поднялся к небу, чтобы проверить, нет ли поблизости дементоров.       Но их не было. Скорбь, затопившая сердце, шла изнутри, и её нельзя было прогнать, используя даже самые сильные чары.       А мир просто продолжал существовать дальше. Кто-то начал заниматься транспортировкой пленных, которых благодаря ловушке на этот раз удалось взять живыми, кто-то помогал раненым, а кто-то просто пытался прийти в себя в ожидании новых приказов. Потому что на самом деле все понимали, что ничего не закончилось, но кулоны молчали, а значит, время действовать ещё не настало.       Из мрачных мыслей Грейнджер вырвал голос Рона. Она не заметила, когда друг успел подойти ближе и сесть возле неё прямо на землю, по-турецки скрестив ноги.       — Как ты?       — Плохо. Лучше бы на её месте была я, — первая слеза скатилась по щеке девушки, и она нервно стёрла её тыльной стороной ладони.       — Гермиона. Не надо.       — Но это же правда. У неё впереди было всё. Она не должна была умирать. Это нечестно.       Устало покачав головой, Рон придвинулся ближе и мягко обнял гриффиндорку за плечи.       — А разве твоя смерть — это честно? Или Гарри? Вас просто отнимают у меня, а я смотрю на это и ничего не могу сделать.       Грейнджер сглотнула. Она прекрасно понимала чувства друга, но у неё совершенно не было сил, чтобы продолжать этот разговор, и тем более начинать спорить. Больше всего на свете ей хотелось сейчас оказаться в замке. Одной. Подальше от пленных, раненых и погибших, чьи лица напоминали восковые маски.       — Я так устала, — закрыв глаза, Гермиона положила голову на плечо Уизли и попыталась представить, что оба они находятся не здесь; что всё случившееся ей просто приснилось и скоро она наконец очнётся от этого затянувшегося кошмара.       — Я знаю. Если бы я только мог хоть как-то помочь тебе.       Понимающе кивнув, Грейнджер сжала руку Рона и после короткой, но очень нужной им обоим паузы задала вопрос, который крутился у неё на подсознании с тех пор, как она увидела его во время битвы:       — Что ты здесь делаешь?       — То же, что и ты, разве это не очевидно?       — Но…       Гермиона хотела возразить, напомнить другу о его роли во всём происходящем, но его мягкий и вместе с тем настойчивый голос заставил её остановиться.       — Здесь я нужен больше, чем Гарри. Не пойми меня неправильно… Просто я разговаривал с Макгонагалл… И, мне кажется, мы знаем далеко не всё. По крайней мере, на этот раз она не пыталась меня отговаривать.       К горлу подступила тошнота, и Грейнджер невольно отстранилась, надеясь, что друг не сможет разглядеть на её лице чувство вины, которое самой ей казалось до невозможности очевидным. Она понимала, что всё это неправильно. Что ей стоило многое рассказать ему, объяснить… В конце концов, сам Рон никак не был связан с Волан-де-Мортом. Но она просто не представляла, как это сделать.       Слишком большая пропасть отделяла Уизли от правды, с которой он точно не захотел бы смириться.       Неверно истолковав её молчание, Рон перевёл взгляд на Блейза. За всё это время тот так и не сдвинулся с места и, казалось, полностью утратил связь с окружавшей его действительностью.       — Ты знала, что у них всё… — Уизли запнулся, пытаясь правильно подобрать слово, но так и не смог отыскать нужное, и Гермиона решила помочь ему.       — По-настоящему? Да. Знала.       — Так странно…       — Не думаю. Просто слизеринцы тоже умеют любить. А мы раньше были слишком слепы, чтобы понять это.       Рон ответил не сразу. Несколько бесконечно долгих секунд он смотрел куда-то за горизонт, и на обычно открытом лице невозможно было прочитать ни единой эмоции.       — Скорее всего, ты права. Мне теперь иногда кажется, что я вообще ни черта не понимал. Да и сейчас, на самом деле, понимаю ненамного больше.

***

      Спустя примерно пятнадцать минут Рона вызвали в замок, и Грейнджер вновь осталась одна. Вокруг всё ещё были люди, но никто из них не обращал на неё внимания, хотя на самом деле этот факт вызывал скорее облегчение, нежели расстраивал её.       Разговаривать ни с кем не хотелось. Любые слова, фразы или даже просто неосторожные взгляды ощущались слишком болезненно. Они словно вскрывали внутри самые опасные, самые мучительные мысли, которые и так невозможно было прогнать или спрятать в дальний угол сознания. А единственный человек, умевший в минуты, подобные этой, быть рядом, превратился в воспоминание. Светлый образ, отпечатавшийся на сердце очередным уродливым шрамом.       Не позволяя себе расплакаться, Гермиона медленно выдохнула и перевела взгляд на кулон. Она ждала нового сообщения и одновременно с этим боялась, что окажется к нему не готова. К счастью, никто в их группе больше не пытался спорить или идти против утверждённого плана. Только вот, чтобы доказать свою правоту, Грейнджер пришлось заплатить непомерно высокую цену.       Из рассуждений её вырвал напряжённый женский голос, заставивший всех обернуться.       — Что это там мелькает? — невысокая ведьма рукой указывала в сторону замка, привлекая внимание остальных к едва заметному свечению в воздухе.       Сощурившись, Гермиона тоже смогла разглядеть странное движение на фоне серого камня. Вскоре она заметила, что пятно приближается, постепенно обретая всё более очерченные контуры, и уже спустя буквально пару минут невыразительный блик превратился в силуэт молодого парня, в котором многие из них смогли узнать Колина.       Что-то явно было не так. Слишком взволнованно выглядел призрак, лицо которого обычно практически не выражало эмоций.       — Колин? Что ты здесь делаешь? — выступила вперёд Гермиона, обращаясь к бывшему сокурснику, уже успевшему найти её взглядом и подлететь ближе.       — Нам нужно поговорить.       — Конечно, — понимая, что Колин не хочет, чтобы их слышали, Грейнджер отошла в сторону и, взмахнув палочкой, отделила их едва заметным барьером от остальных участников группы. — Тебя отправила Макгонагалл?       — Нет. Я сам, — Криви нервно взъерошил волосы и перевёл взгляд в сторону, где находился спрятанный за высокими холмами Хогсмид. — Ты должна спасти их.       Едва сдержав истерический смешок, Грейнджер отчаянно замотала головой.       — Я не могу. Ты не понимаешь о чём говоришь.       — Там мой брат!       — Мне жаль, но…       Внезапно Колин подлетел настолько близко, что Гермиона невольно отшатнулась, пальцами ещё сильнее сжав палочку. Она знала, что призрак не может причинить ей вреда, но ничего не могла поделать с приобретёнными за время войны рефлексами.       — Просто послушай, — в голосе Криви звучала неприкрытая мольба, от которой у Грейнджер едва не перехватило дыхание. — Ты действительно можешь помочь им.       — Да я даже себе помочь не могу!       — Это просто слова, и ты это прекрасно знаешь.       — У меня есть обязанности здесь. Нельзя просто взять и уйти.       — И ты позволишь им всем умереть?       — Я не могу быть в ответе за всех. Ты не заставишь меня ненавидеть себя ещё и за это.       — Но я не прошу тебя спасти всех. Только сделать то, что действительно в твоих силах.       Гермиона понимала, что не должна продолжать этот разговор, что это неправильно и единственным верным решением может быть только дальнейшее ожидание приказа…       Но этот взгляд… Эти немигающие, наполненные страхом глаза, надежда в которых смешивалась с таким отчаянием, что она просто не могла сопротивляться.       — Но как? Почему именно я?       — Потому что ты видела карту, ты знаешь потайные ходы, ты была там раньше, а мне известно, где они сейчас. Я всё объясню. Только пойдём. Мы не можем терять время.       Сглотнув, Гермиона перевела взгляд на остальных членов группы. Она пыталась взвесить все за и против, пыталась оценить возможные риски, пыталась понять, как не сломаться под непосильным грузом ответственности.       Хотя всё это едва ли имело смысл.       В глубине души она знала, как поступит. Знала уже в тот момент, когда Колин упомянул про карту. И хотя Грейнджер была почти уверена, что ещё пожалеет об этом, она чувствовала, что просто физически не может находиться здесь дальше.       — Я должна предупредить остальных и получить разрешение из замка.       Понимая, что спорить бесполезно, Криви кивнул и нетерпеливо закусил губу, взглядом то и дело возвращаясь к холмам, словно действительно мог что-то рассмотреть за их высокими спинами.       Не оставляя себе времени передумать, Гермиона сжала кулон и отправила сразу несколько сообщений в замок. Она решила, что должна получить согласие не только Макгонагалл, но и других членов Ордена, отвечавших за планирование сегодняшней операции, и, к её удивлению, никто из них даже не попытался с ней спорить.       Куда сложнее оказалось сообщить о своём решении тем, кто был рядом. Объяснить, что она не хочет сбежать или бросить их. И что самое главное - что они не должны пытаться помочь ей.       И почему-то Грейнджер была уверена, что лучше других её сможет понять именно Невилл. Он верил в неё и что ещё более важно — давно перестал надеяться, что кто-то другой сможет решить за них все проблемы, и теперь, когда их участок едва ли уже находился под угрозой, он вполне мог поддержать её попытки сделать хотя бы что-то.       — Невилл, можно тебя?       Коротко кивнув, Невилл щёлкнул пальцами, заставив очередную сигарету испариться в воздухе, и позволил Гермионе отвести себя в сторону подальше от любопытных слушателей.       — Новости из замка?       — Не совсем, — Грейнджер замялась, и в этот момент друг словно прочитал её мысли.       — Ты хочешь уйти.       Это был не вопрос и даже не обвинение, просто констатация факта, произнесённая спокойным и уверенным тоном, позволившим Гермионе облегчённо выдохнуть.       — Да. Колин говорит, что мы можем попробовать помочь тем, кто застрял в Хогсмиде.       — Ты хочешь, чтобы я пошёл с тобой?       — Нет. Макгонагалл обещала прислать мне замену, но до тех пор кто-то должен поддерживать связь с Орденом.       — Думаешь, у вас действительно есть шанс?       — Не знаю, — печально покачав головой, Гермиона перевела взгляд на Колина, который нетерпеливо ждал её поблизости. — Но ты же понимаешь…       Невилл кивнул и, убрав руки в карманы, пристально посмотрел Грейнджер в глаза, словно не был уверен, что сможет когда-либо увидеть её снова.       — Понимаю. И постарайся, пожалуйста, выжить.       — Ты тоже, — Гермиона сжала его предплечье, надеясь, что сможет выразить в этом жесте всё, что не могла описать словами, в очередной раз поражаясь тому, как сильно они все изменились за последние несколько месяцев. — Ты тоже постарайся. Хотя бы потому, что они слишком хотят обратного.

***

      Дорога до Хогсмида не занимала много времени, поэтому, как только Гермиона и Колин оказались за пределами защитного купола, она тут же принялась расспрашивать его обо всём, что ему было известно о попавшей в западню группе.       — Ну и какой же у нас план? Откуда ты вообще представляешь, что там сейчас происходит?       — Картины. В Хогсмиде довольно много картин, и, когда магия начала слабеть, часть их обитателей переместились в замок. В том числе мадам Хаммель. Она рассказала мне, что большинству дежуривших там авроров удалось укрыться в подвале одного из домов, но едва ли они смогут продержаться там достаточно долго.       — И как же ты хочешь, чтобы мы помогли им?       — Рядом есть потайной ход. Он ведёт в Запретный лес, но там артефакт уже не работает, и вы сможете переместиться в замок.       — Но как же Хогсмид?       — Думаю, даже в эту минуту от него уже мало что осталось.       Гермиона плотно сжала губы, не давая эмоциям взять верх над разумом. Сейчас совершенно точно было не то время, чтобы проявлять слабость. Она должна была думать о людях. Живых людях, которым нужна была помощь. А Хогсмид — лишь место. Удивительное, родное, наполненное самыми тёплыми воспоминаниями, но просто место, и его потеря точно не могла сравниться со смертью близких.       — И как мы попадём туда?       — Не мы… Я не смогу подобраться достаточно близко из-за действия артефакта. А ты сможешь. Правда, для этого нам придётся сделать небольшой крюк. С западной стороны деревни, на самой окраине, есть один магазинчик с не совсем законными зельями. Думаю, ты можешь проникнуть в него незамеченной.       — Зелья? Зелья должны работать даже там… Но разве…       — Всё, что тебе нужно, — отвлечь их внимание…       — Отвлечь внимание? — Гермиона нахмурилась, а после восторженно воскликнула: — Конечно! Мы можем устроить взрыв. Поднять такой шум, что даже великаны не смогут не обратить на него внимания. Колин, ты гений.       — Ты же справишься?       — Если там есть хотя бы минимальный набор зелий, то это несложно.       Не сбавляя шага, Грейнджер стала прикидывать в голове различные комбинации, которые могли бы дать ей нужный эффект, вспоминать известные формулы и даже заранее пытаться предугадать, какими ингредиентами можно будет заменить отсутствующие. Она делала то, что умела, пожалуй, лучше всего, и этот, казалось бы, самый обычный процесс позволил ей вздохнуть чуть свободнее. То, что сначала напоминало скорее прыжок со скалы, теперь всё больше походило на настоящий, вполне жизнеспособный план, так необходимый ей, чтобы хотя бы на время заглушить чувство вины и справиться с удушающим ощущением собственной беспомощности.       Потому что она в очередной раз ничего не смогла сделать.       Полумна. Она была чистым, концентрированным светом. Единственным человеком, которого окружавший мир не смог сломать или сделать чёрствым. Но война не пощадила и её. Это было так неправильно, что Гермиона просто не понимала, как они все смогут с этим смириться и научиться жить дальше. Сам мир, казалось, в один момент стал другим. Словно лишился тепла и надежды, которые нужны были сейчас больше всего остального.       Внезапное воспоминание заставило её замереть на месте.       — Колин!       — Что-то случилось?       Грейнджер видела, что Криви раздражает каждая потраченная впустую секунда, но она не готова была отложить возникший в голове вопрос, потому что сомневалась, что у неё будет возможность задать его позже.       — Полумна. Ты спрашивал, может ли она стать призраком… Я помню, ты говорил, что она…       — Нет, — на этот раз Колин тоже остановился и печально покачал головой. — Я и правда разговаривал с ней, но она давно уже решила, что не останется. Полумна пойдёт дальше, потому что считает это правильным. Она не хочет, чтобы живые привязывались к мёртвым, и надеется, что однажды тот, кого она любила, сможет стать свободным… И счастливым. Она ведь действительно верила в счастье.       Вот и всё. Вспыхнувшая, словно спичка, надежда так же внезапно погасла, оставив после себя тошнотворный привкус разочарования и жгучей боли. Кажется, она была ещё сильнее, чем раньше, хотя Гермиона сомневалась, что это возможно в принципе. Сколько вообще может вытерпеть человек? Грейнджер не знала ответа на этот вопрос, но не сомневалась, что её сердце находится на грани.       Встряхнув головой, словно это могло помочь отогнать тяжёлые мысли, Гермиона вновь принялась быстро, будто на автомате, переставлять ноги, с каждым шагом напоминая себе, что сейчас совершенно точно не время для слабости, но Колин всё равно уловил перемену в её взгляде и поспешно указал в сторону Хогсмида, точно боялся, что она и правда может передумать.       — Если у тебя получится отвлечь великанов, то пробраться к месту, где укрываются наши, будет уже не так сложно. Сейчас они в подвале бывшего дома мистера и миссис Бланш. Это тот, что с зелёной крышей в тупике возле кафе мадам Паддифут. Помнишь?       Грейнджер кивнула, мысленно рисуя в голове карту. Рядом с домом, который назвал Криви, действительно находился потайной ход. Насколько ей было известно, он вёл прямо к поселению кентавров, поэтому долгие годы практически не использовался, и в замке едва ли нашлось бы и десять человек, которые в принципе догадывались бы о его существовании.       — Как далеко распространяется действие артефакта?       — Сложно понять, — не поворачиваясь, ответил Колин. — Это словно огромная туча. Она постоянно меняется, то увеличиваясь, то уменьшаясь в размерах, хотя, насколько я слышал, её границы всё-таки так и не подобрались к защитным барьерам Хогвартса.       — Орден как-то сдерживает это?       — Нет, — Криви отрицательно покачал головой. — Я услышал… Совершенно случайно… В общем, Кингсли говорил, что в течение суток действие Поглотителя сойдёт на нет… А пока…       — Пока им главное продолжать обеспечивать безопасность замка. Я понимаю.        Подняв выше воротник толстовки, Гермиона невольно ускорила шаг, но не сказала больше ни слова. Да и едва ли слова имели сейчас какой-либо смысл. Тем более что в глубине души она прекрасно понимала руководство Ордена и не исключала, что на их месте могла бы поступить так же. Но это вовсе не значило, что ей хотелось называть вслух эту не самую приятную для неё правду.       Криви же продолжал то и дело вспоминать случайные факты о Хогсмиде, которые могли оказаться хоть как-то полезны Грейнджер, и выдавать их в совершенно хаотичном порядке, так что она уже сомневалась, что сможет удержать в голове хотя бы половину услышанного.       В какой-то момент, когда шум, идущий со стороны деревни, уже невозможно было игнорировать, Гермиона заметила, что тело призрака стало словно ещё более прозрачным, будто кто-то изменил настройки изображения.       — Колин! Ты исчезаешь!       — А? — Криви перевёл взгляд на свои руки и тихо выругался. — Чёрт. Это то, о чём я говорил. Я не смогу пойти с тобой дальше.        Конечно. Колин был призраком и просто не мог существовать без магии. Она была для него всем. Единственной нитью, которая всё ещё связывала душу однокурсника с реальным миром, и оборвать её значило заставить его исчезнуть. Раствориться, так и не узнав, смог ли он спасти брата.       И оба они знали, что он никогда бы на это не согласился.       — Отправляйся к Макгонагалл. Думаю, она первая узнает, если у меня всё получится.       Медленно кивнув, Криви пожелал Гермионе удачи, а после развернулся и решительно поплыл в сторону замка. Он не подавал виду, но в каждом его движении чувствовалось нечеловеческое напряжение, которое, словно по привычке, сознание проецировало на тело.       Не дожидаясь, когда Колин скроется из виду, Грейнджер последовала его примеру и, ускорив шаг, двинулась в направлении Хогсмида. Деревня была уже достаточно близко, и из-за холмов можно было разглядеть крыши некоторых особенно высоких домов, часть из которых оказалась уже разрушена. Картина, даже не открывшись ещё полностью, выглядела настолько печально, что у Гермионы невольно защемило сердце. Не помогали и доносившиеся с той стороны звуки. Они были настолько ужасающими, что она невольно начала сомневаться, что кто-то действительно мог выжить среди царившего там ада.       Подобраться ближе к домам оказалось не так уж сложно. Великаны не отличались особой сообразительностью, и даже когда Грейнджер смогла насчитать как минимум трёх гигантов, никто из них даже не обратил на неё внимания. С пугающей яростью они крушили всё вокруг - так, словно каменные здания были на их пути не более, чем раздражающими игрушками. И едва ли в их непропорциональных головах было место для чего-то, кроме этого полностью захватившего их процесса.       Но в любом случае Гермиона была рада, что не стала просить никого помочь ей. Последнее, чего ей хотелось, — всё-таки оказаться замеченной одной из этих тварей, и тогда уже точно ни у неё, ни у пытавшихся спрятаться авроров не осталось бы даже малейшего шанса на спасение. Сейчас как никогда полезно было оставаться маленьким, незаметным человеком, ничтожной песчинкой, на которую сложно обратить внимание.       Нужный дом, где находились ингредиенты, стоял на окраине, и великаны ещё не успели до него добраться. Все двери здесь были открыты, а любые Защитные чары вышли из строя под действием артефакта. Зелья и всё, что нужно было для их изготовления, Грейнджер нашла в подсобке. Сюда практически не попадал солнечный свет, и девушка несколько раз выругалась, пока искала полезные порошки, эликсиры и смеси, используя лишь небольшой фонарик, который заранее достала из зачарованной сумки.       Поставив котёл на первом этаже, Гермиона наспех принялась смешивать найденные ингредиенты. Чтобы получить взрыв, ей не нужны были сейчас ни заклинания, ни огонь, ни какие-либо другие связанные с магией факторы, но рука всё равно постоянно тянулась к волшебной палочке. Особенно когда где-то поблизости раздавался очередной оглушительный грохот, от которого в грудной клетке каждый раз что-то болезненно сжималось.       Чтобы приготовить взрывчатую смесь, Гермионе потребовалось рекордное количество времени. За четыре минуты она смешала нужные ингредиенты, от волнения едва не забыв добавить в котёл лепестки золотоцветной герани, без которой раствор не протянул бы и тридцати секунд. И едва ли при таком раскладе ей бы удалось сохранить свои конечности целыми.       Перелив получившуюся жидкость в три разных флакона, Грейнджер осторожно выглянула в окно. Вокруг никого не было видно, но она слышала, что великаны приближаются, и поспешила в сторону выхода. Оказавшись у самой двери, девушка обернулась и, хорошенько замахнувшись, бросила один из бутылей в центр мрачной, покрытой пылью гостиной.       Спустя мгновение раздался взрыв, и из дома повалил густой едкий дым, который с пугающей скоростью стал распространяться во все стороны так, что, даже отбежав на расстояние нескольких метров, Гермиона всё ещё чувствовала, как у неё перехватывает горло и отчаянно протестуют лёгкие.       Не теряя времени, Грейнджер подбежала ко второму дому, располагавшемуся неподалёку от первого, и, выбив камнем окно, забросила внутрь ещё одну бутылку. Новый взрыв показался ей ещё более оглушительным, чем предыдущий, но это было именно то, чего она добивалась. Гермиона рассчитывала, что великаны примут созданный ею шум за начавшееся наступление Ордена и переключат своё внимание на эту часть деревни, позволив ей подобраться ближе к прятавшимся в подвале товарищам.       И гиганты не заставили себя долго ждать. Не прошло и минуты, как в одном из проулков показалась уродливая голова с зелёными, похожими на куст волосами, разглядывать которые у Грейнджер не было ни времени, ни желания. Запустив последний флакон со взрывчатой смесью себе за спину, она бросилась в сторону и со всех ног побежала к центру деревни, стараясь придерживаться мест, где её сложнее всего было заметить.       План сработал. Дорога оказалась чиста, но у всего были свои последствия. И без того разъярённые великаны, почувствовав сопротивление, вышли из себя окончательно. Они громили всё вокруг, словно соревнуясь в силе и скорости, с которыми уничтожали любимое волшебниками место.       Добравшись до точки, о которой говорил Колин, Грейнджер едва сдержала рвущийся наружу стон отчаяния. Нужное здание оказалось практически разрушено. Сорванная крыша была откинута в сторону, перекрывая большую часть улицы, а в западной стене зияла огромная дыра, сквозь которую виднелись внутренние перегородки и уцелевшая часть лестницы, которая когда-то вела на второй этаж, а теперь скорее походила на собранную наспех трибуну.       Оглянувшись, чтобы убедиться, что никто за ней не наблюдает, Гермиона начала пробираться к входной двери, но лишь подвернула ногу, запнувшись об одну из множества обрушившихся деревянных балок. Они вместе с камнями и обломками черепицы полностью перегораживали проход, не позволяя ей проникнуть внутрь. Плотно сжав губы, девушка отступила назад и, не обращая внимания на ноющую боль в левой лодыжке, направилась к разрушенной стене, надеясь, что там ей повезёт больше.       Правда, то, что она увидела, с трудом можно было назвать удачей. Посреди стены действительно зияла огромная, похожая на кратер дыра, но вот только, чтобы без проблем забраться в неё, Грейнджер не помешало бы иметь как минимум десять дополнительных дюймов роста.       Оставшаяся целой перегородка доходила ей практически до плеч, что при условии её физического состояния казалось буквально непреодолимым препятствием. Вздрогнув от очередного, особенно сильного удара, который по ощущениям раздался значительно ближе предыдущих, Гермиона наспех осмотрелась и, выбрав не слишком тяжёлый обломок деревянного бруса, подтащила его ближе.       Получившуюся конструкцию сложно было назвать устойчивой, но едва ли ситуация предполагала выбор. Забравшись на шатающуюся поверхность, Грейнджер схватилась за ближайший выступающий край и, с силой оттолкнувшись ногами, навалилась на него всем своим весом. Так, что острые края врезались в живот и глубоко расцарапали кожу под задравшейся кофтой.       Внутрь Гермиона ввалилась практически кубарем, и в момент, когда она приземлилась на пол, вокруг поднялось густое облако пыли, а слева, на расстоянии не больше пяти шагов, обрушилась очередная перегородка.       Это было страшно. До безумия страшно. Так, что хотелось кричать и одновременно забиться в угол, свернувшись калачиком. Дом, где находилась Грейнджер, мог обвалиться в любую минуту, и только теперь она поняла, что не боится смерти. Куда больше её пугает риск оказаться погребённой под завалами без возможности даже пошевелиться. Одна мысль об этом вызывала приступ неконтролируемой клаустрофобии и заставляла дрожать испачканные в пыли и крови руки.       Вдох. Рваный выдох. Ноги подкашивались, а из глаз, оставляя неровные дорожки, одна за другой бежали непрошеные слёзы.       Снова грохот. Этот звук волной проходил сквозь всё тело, оставляя после себя ощущение абсолютной беспомощности.       Ещё один вдох и очередная попытка взять себя в руки. Ей нужно было двигаться направо. Если Грейнджер правильно помнила инструкции, то именно там, за ближайшим поворотом, находилась ведущая в подвал лестница.       Но тело, казалось, не принадлежало ей, и хотя Гермиона с трудом, но всё же переставляла ноги, сознание её при этом находилось где-то далеко отсюда, так что она словно со стороны наблюдала за происходящим.       Хотя с учётом её состояния, возможно, это было и к лучшему. Эта странная, с головой накрывшая её отстранённость позволяла не сойти с ума окончательно и действовать вопреки бушующему внутри грудной клетки страху.       Добравшись до нужной двери, Грейнджер без особой надежды дёрнула ручку, но та, к её удивлению, легко поддалась, пуская девушку внутрь. Хотя на самом деле в этом не было ничего странного — глупо рассчитывать, что простенький замок сможет кого-то спасти, когда по другую его сторону, словно карточные домики, рушатся целые здания.       Света в подвале не было. Решив не включать фонарик заранее, чтобы не испугать товарищей слишком внезапным появлением, Гермиона сделала несколько неуверенных шагов по крутой лестнице и, расслышав снизу невнятный шум, осторожно подала голос, чтобы оповестить о своём приближении и не получить случайный удар по голове только из-за того, что её приняли за заблудившегося Пожирателя.       — Есть кто здесь? Это Гермиона! Гермиона Грейнджер, — назвав своё имя, девушка всё же зажгла свет, облегчённо выдохнув, когда из темноты проступили очертания деревянных ступенек.       — Гермиона? Какого чёрта ты тут делаешь?       Узнав голос Криса, Грейнджер невольно увеличила скорость, и уже буквально через пару секунд дрожащий луч желтоватого света выхватил бледное лицо аврора, который за последние несколько часов изменился так, что она с трудом смогла узнать его.       — Я пришла помочь. Я знаю, как выбраться отсюда.       — Ты пришла умереть тут вместе с нами. Дом вот-вот рухнет. А эти ребята, — пальцем незнакомый мужчина указал наверх, — не особо хотят, чтобы мы покинули деревню живыми.       — Нам не нужно идти через всю деревню. — Пол под ногами затрясся, заставив Грейнджер ухватиться за руку стоявшего напротив аврора, но она всё равно закончила начатую фразу. — Главное - добраться до соседнего дома. Там есть потайной ход.       — Все они давно уничтожены, ты зря решила прийти сюда, — Крис печально покачал головой и, словно утратив интерес к разговору, подошёл к ближайшей стене и устало опустился на пол.       — Да, вы уничтожили все ходы, которые ведут в замок, но не этот.       Мужчина, который ещё буквально минуту назад выглядел абсолютно смирившимся, услышав её слова, задумчиво нахмурил брови, и ему не потребовалось много времени, чтобы решить это несложное уравнение.       — Куда он ведёт?       — В Запретный лес. К кентаврам. Но нам необязательно идти туда, главное - добраться до границы действия арте…       — Бесполезно, — безжизненный голос, раздавшийся из тёмного угла, оборвал речь девушки. — Не знаю, как ты смогла добраться сюда, но нам не продержаться и нескольких секунд, если все мы решим выбраться наружу.       — Я смогла отвлечь великанов. Да, ненадолго, но если вы не будете стоять и спорить…       Грейнджер готова была сорваться на крик, но пыльная мужская ладонь, мягко опустившаяся на её плечо, позволила ей взять себя в руки.       — Веди нас. Я лучше умру снаружи, чем сдохну, даже не попытавшись отсюда выбраться.       Бегло осмотревшись, Гермиона увидела несколько одобрительных кивков. Люди готовы были пойти за ней, но это вовсе не значило, что хоть кто-то из них действительно верил, что это поможет им выжить. Просто они не хотели сдаваться, и печальная улыбка Трэверса, который тоже был здесь, лучше любых слов подтверждала это.       Всего в подвале находилось пятнадцать человек. Это была далеко не вся группа, но остальным повезло меньше. Деннис, с которым Грейнджер поднималась наверх, рассказал, что большая часть дежуривших в Хогсмиде просто не успела укрыться и он лично видел, как несколько человек придавило сорванной с книжного магазина крышей.       — И куда же нам? — забирая себе привычную главенствующую роль, вышел вперёд Трэверс, при виде которого у Гермионы даже сейчас невольно сводило скулы.       — Вон тот магазинчик, — рукой Грейнджер указала в окно, за которым виднелось покосившееся невысокое здание. — В кладовой, за винными бочками, должна находиться потайная дверь. Скорее всего, она забита, но не думаю, что это станет проблемой.       Несколько внимательно слушавших её авроров кивнули и одновременно направились в сторону выхода. Каждый из них понимал, что настолько подробный рассказ нужен был именно сейчас не просто так. Никто не гарантировал, что если она выйдет наружу, то сможет вместе со всеми добраться до конечной точки. Все они могли только надеяться, что смогут ещё хотя бы ненадолго растянуть своё давно уже находящееся на пределе везение.       Из дома Гермиона выходила одной из последних. К счастью, на этот раз им не пришлось забираться на стену — авроры показали ей чёрный ход, через который они сами проникли внутрь.       Оказавшись на улице, девушка спряталась за обломком обрушившейся башни, чтобы бегло оглядеться по сторонам. Великаны всё ещё были достаточно далеко, а их внимание занимала теперь Визжащая хижина, которую они, по известным лишь им самим причинам, решили уничтожить до основания.       Дорога была свободна, но как раз в тот момент, когда Грейнджер сделала первый шаг вперёд, справа мелькнула странная тень, заставившая её замереть на месте. Это совершенно точно не мог быть кто-то из великанов. Рядом был человек, и едва ли он пришёл сюда, чтобы помочь ей.        Стараясь оставаться незамеченной, Гермиона перевела взгляд на шедшего впереди Денниса. Он ещё не добрался до нужного здания, которое каким-то чудом до сих пор оставалось целым, и теперь находился на самом просматриваемом отрезке пути, и что самое паршивое — явно не замечал присутствия чужака рядом.       В голове невольно всплыл образ Колина. Его беспокойный, полный тревоги взгляд и дрожащий голос — всё это буквально кричало о захватившей душу панике. Больше всего на свете Криви боялся потерять брата — человека, из-за которого он так и не смог по-настоящему попрощаться с жизнью и отправиться дальше. Туда, где он смог наконец-то бы стать свободным.       Выругавшись, Грейнджер опустила взгляд под ноги и наспех нашла первую попавшуюся палку. Назвать её грозным оружием язык не поворачивался, но это точно было лучше, чем пытаться сделать что-то с пустыми руками. По крайней мере, ей хотелось в это верить.       Ещё раз оглядевшись, Гермиона направилась в сторону, где должен был стоять незнакомец. Несмотря на стоявший вокруг шум, она старалась двигаться максимально тихо, надеясь, что как можно дольше сможет оставаться незамеченной. Потому что сама ещё не до конца представляла, что собирается делать. Никто из них даже не подумал, что в Хогсмиде, кроме великанов, могли быть сейчас и обычные Пожиратели. Но они были. Грейнджер не понадобилось много времени, чтобы подойти ближе и уже без проблем разглядеть не только развевающийся на ветру плащ, но и слишком знакомую маску, при виде которой у неё всё ещё потели ладони.       Не обращая внимания на царивший вокруг хаос, волшебник что-то искал среди разбросанных повсюду обломков и периодически складывал заинтересовавшие его предметы в сумку. Челюсти Грейнджер свело от злости, и она невольно ускорила шаг. Грёбаные мародёры. Они мнили себя аристократами, хотя на деле были не лучше рыскающих на поле боя падальщиков.       Гермионе оставалось сделать буквально несколько шагов, когда из-за угла появился второй Пожиратель, нетерпеливо окликнувший первого. Надежда подкрасться и незаметно напасть со спины буквально рассыпалась на её глазах, и теперь всё, что она могла, — лишь попытаться перетянуть на себя их внимание, позволив спастись остальным членам группы.       Хреновый план, но едва ли у неё было время его обдумать. Увидев, что один из Пожирателей собирается повернуться в сторону Денниса, Грейнджер вышла из-за скрывающей её колонны и бросила в споривших о чём-то волшебников первый попавшийся под руку камень.        Теперь у неё уже не было возможности передумать. Она сделала шаг с моста, и всё, что ей оставалось, — расправить руки и лететь вниз, но Гермиона не жалела об этом. Даже когда увидела, что оба Пожирателя идут в её сторону, в голове не промелькнуло и тени раскаяния. Ни единой мысли, что она могла поступить как-то иначе. Только чистый адреналин и желание успеть сделать хоть что-то, пока блеснувший на солнце кинжал не остановил её бешено стучащее сердце.       Всё, что происходило дальше, напоминало плохо снятый фильм, картинка в котором дрожала, а кадры нещадно путались. Чудом увернувшись от первого полетевшего в её сторону удара, Грейнджер размахнулась и со всей силой, что смогла найти в измученном теле, опустила своё оружие на колено стоявшему ближе Пожирателю. Истошный крик заглушил на мгновение весь остальной шум, и в сознании гриффиндорки промелькнула мысль, что это был самый прекрасный звук, который ей доводилось слышать. Правда, повторить этот трюк она уже не успела. Острая боль пронзила всё правое бедро, заставив девушку пошатнуться.       С трудом сохранив равновесие, Гермиона сделала небольшой шаг назад и вновь подняла выше палку, хотя сама прекрасно понимала, как нелепо смотрятся со стороны её попытки выглядеть устрашающе. У неё не было шансов. Это было очевидно, но не означало, что она не будет бороться.       Ещё один взмах руки в чёрном плаще. Перед глазами мелькнуло лезвие кинжала, но Грейнджер, кажется, успела отбить его. И даже нанесла ответный удар, хотя тот вышел настолько слабым, что Пожиратель, скорее всего, лишь слегка поморщился под скрывающей эмоции маской, но не издал ни звука.       С каждой секундой бедро болело всё сильнее. Гермиона не позволяла себе опустить взгляд, но чувствовала, как прилипают к телу намокшие от крови джинсы. В глазах начинало темнеть. Она понимала, что время её на исходе. Что обратный отсчёт, запущенный ещё весной, теперь подходил к концу, и ей осталось сделать буквально несколько вдохов.       И отчего-то эта мысль больше не пугала её.       Снова удар. На этот раз кинжал врезался в правый бок, чуть выше линии, где заканчивались джинсы, но Грейнджер уже практически не почувствовала боли. Сознание ускользало от неё окончательно, и в тот момент, когда палка, которую она до последнего отчаянно сжимала пальцами, выпала из рук на землю, свет вокруг погас - и весь мир утонул в абсолютной темноте. Темноте, где не было уже ни боли, ни ненависти, ни отчаяния. Только бесконечное спокойствие, и, кажется, никогда ещё оно не казалось таким прекрасным.

***

      Острая боль, словно кто-то решил оставить на её коже клеймо, буквально выдернула Грейнджер из сладкого небытия, заставив судорожно глотать ртом воздух. Несколько секунд потребовалось ей, чтобы прийти в себя и попытаться понять, что происходит.       Она была жива. Всё ещё находилась в самом центре ада, но её сердце стучало, и она совершенно не понимала, как к этому относиться.       — Терпи. Надо немного залатать, иначе ты не доберёшься до замка, — странно знакомый голос казался абсолютно нереальным и доносился словно откуда-то издалека, так что Грейнджер готова уже была поверить, что всё это не больше, чем продукт её помутнённого сознания, только очередная порция боли, последовавшая за этой короткой фразой, заставила её передумать. Это было невыносимо. Но при этом достаточно отрезвляюще, чтобы она смогла разглядеть силуэт нависшего над ней мужчины.       Тревэрс. Последний человек из всей группы, от которого Гермиона рассчитывала получить помощь.       — Что вы зде… Аа!.. Ммм… — Ещё несколько капель зелья, упавшие в открытую рану на бедре, не дали ей закончить вопрос, вызвав болезненный вскрик, но Тревэрс практически сразу зажал ей рот грубой ладонью, перекрывая любые громкие звуки.       — Тихо. Поверь, ты не хочешь, чтобы они нас услышали.       Грейнджер кивнула и плотно стиснула челюсти. Она всё ещё не понимала, что происходит, но у неё просто не было сил, чтобы думать об этом. Повернув голову направо, она увидела безжизненное тело одного из ранивших её волшебников. Второй, судя по всему, тоже был мёртв, но это вовсе не значило, что рядом не было других Пожирателей, которые всё ещё отчаянно желали убить их.       Словно в подтверждение её мыслей, в конце переулка раздался глухой шум, заставивший Тревэрса пригнуться так, чтобы его полностью скрыли сваленные рядом обломки. Только теперь Гермиона заметила, что он тоже ранен и из-под волос по виску стекает тонкая струйка крови.       К счастью, проходивший мимо Пожиратель не стал сворачивать в их сторону, и как только его чёрный плащ скрылся за полуразрушенным зданием, Трэверс смог подняться и, быстро оглядевшись, попробовал поднять Грейнджер на руки. Но попытка не увенчалась успехом. Не успевшая схватиться рана тут же отозвалась на резкое движение острой болью, и гриффиндорка едва сдержала рвущийся наружу крик, почувствовав, как кожа, словно ветхая ткань, натягиваясь, расходится в стороны.       — Блядь, — вновь доставая зелье, выругался аврор и принялся наспех наносить едкую жидкость на рану. — Придётся немного подождать.       — Вы должны уходить, — на одном выдохе сквозь зубы процедила Гермиона и перевела взгляд туда, где всё ещё находились великаны. Судя по всему, они оставили на время центр деревни, чтобы дать Пожирателям поживиться, но никто не мог сказать, как долго продлится эта дающая надежду на спасение пауза.       — Скоро пойдём.       — Я не смогу идти, — Грейнджер закрыла глаза и устало покачала головой. Сильнее всего на свете ей хотелось, чтобы всё это наконец закончилось. Чтобы никто больше не умирал сегодня. И тем более не делал это так бессмысленно. — Это глупо рисковать из-за меня, и вы это прекрасно знаете.       — Глупо? — аврор безразлично приподнял брови и поправил висевший на бедре кинжал, на котором виднелись красноватые, не стёртые до конца разводы.       — Я всё равно скоро умру, — Гермиона ненавидела произносить это вслух, но боль и усталость заставляли её выходить из себя и говорить то, что в обычном состоянии она бы говорить точно не стала.       Но Трэверс не стал реагировать на её выпад. Вместо этого он лишь невесело усмехнулся и, вновь подняв её на руки, медленно направился в сторону нужного здания, бросив на ходу единственную фразу, после которой Грейнджер вновь провалилась в беспамятство:       — Умрёшь, как и все мы. Но не сегодня, девочка. Только не сегодня.

***

      Очнулась Гермиона в больничном крыле. Дежурившая целительница, которая подошла к ней, чтобы поменять повязки, сказала, что с момента нападения Пожирателей прошло уже больше двух дней, и от одной этой мысли к горлу девушки подступила тошнота, заставившая её закрыть глаза и опустить голову на мягкую подушку.       Два дня.       В это сложно было поверить.       Пока она лежала здесь, мир вокруг отстраивал себя заново, и Грейнджер теперь не могла отделаться от ощущения, что она опоздала на что-то очень важное и уже никогда не сможет вернуть себе это. Что она всегда будет позади, как бы ни пыталась догнать всех, кто был рядом. Всего два дня, но сейчас они казались ей вечностью.       Сложнее всего было думать о том, что она не смогла попрощаться с Полумной. Гермиона ненавидела похороны и в глубине души признавала, что ни вид безжизненного тела, опускающегося в холодную землю, ни слёзы близких никому не могли сделать легче, но сама мысль о том, что её не было рядом, заставляла сердце болезненно сжиматься. Всё, что так или иначе было связано с Лавгуд, ощущалось сейчас слишком остро, слишком мучительно, и Грейнджер попыталась спрятать эти переживания в самую глубину сознания, надеясь, что сможет добраться до них позже. Тогда, когда она будет к этому хоть немного готова.       Сейчас же ей проще было сосредоточиться на чём-то менее обжигающем. Например, попытаться понять, почему Трэверс спас её. Почему после всей выплеснутой друг на друга желчи он решил, что её жизнь стоит того, чтобы рисковать собственной. Если бы Гермиону спросили раньше, она ответила бы, что у главного аврора нет сердца. Лишь холодный рассудок, благодаря которому он выполняет свою работу. Но теперь ей пришлось признать, что всё гораздо сложнее; что под ледяной оболочкой скрывается живой человек и только эта броня позволяет ему не сойти с ума под грузом каждого принятого им решения.       — Гермиона, наконец ты очнулась, — из омута слишком противоречивых мыслей Грейнджер выдернул голос друга, заставивший её вздрогнуть от неожиданности.       — Привет, — не своим голосом прохрипела девушка и чуть сдвинула ноги в сторону, чтобы Гарри смог сесть рядом.       — Как ты?       — Бывало и лучше, — Гермиона пожала плечами, тут же поморщившись от неприятных ощущений под повязкой, где находилась так и не зажившая до конца рана.       Несколько бесконечно долгих секунд Поттер смотрел на подругу, а после снял очки, устало потёр переносицу и, не отрывая взгляда от каменного пола, неуверенно задал вопрос, ответ на который знал и одновременно с этим боялся услышать.       — Дело ведь не только в ранениях, да?       Закусив губу, Грейнджер медленно помотала головой и попыталась изобразить на лице улыбку.       — Не только. Целительница ничего не говорит, но ты же понимаешь, что с этим… — рукой она указала на бинты и печально вздохнула, прежде чем продолжить: — С этим зелья справились бы за пару часов. И сейчас я уже точно не лежала бы здесь, как выжатый овощ.       — Блядь, — опершись локтями на бёдра, Гарри опустил голову на ладони и сильно ссутулился. В один миг он словно постарел на несколько лет, так что даже голос его стал звучать иначе. — Это не конец. Помфри ещё поставит тебя на ноги. Ты её знаешь.       — Гарри...       — Я серьёзно, тем более мы можем только догадываться, чем были пропитаны их кинжалы и…       — Гарри, — Гермиона наконец смогла переключить внимание друга на себя и заставить его замолчать. — Не надо. Только не ты, пожалуйста.       Кивнув, Поттер наконец смог оторвать взгляд от пола и посмотрел на Грейнджер, так что ей захотелось забрать свои слова обратно.       Она сказала ему правду. Гермиона действительно чувствовала, что её силы на исходе, хотя едва ли друг сам мог не заметить, в каком состоянии она находилась. Но это было неважно. Сейчас это признание нужно было скорее ей самой. Жестокое, но действенное средство, оно помогало расставить в сознании всё по местам, вот только мир Гарри от этих слов, наоборот, рушился, а Грейнджер не была уверена, что готова справиться и с его болью тоже.       К счастью, он, кажется, понимал это и довольно быстро взял себя в руки, так что Гермиона смогла перевести разговор на другую, более безопасную тему.       — Как остальные? Те, кто был в Хогсмиде?       — С ними всё в порядке, — Поттер вернул на место очки и невесело улыбнулся, привычным жестом поправляя их на переносице. — Все, кто прятались в том погребе, выжили и считают тебя теперь своим героем.       — Да уж, — закатив глаза, Грейнджер демонстративно покачала головой, но не стала больше комментировать негласное присвоение ей нового статуса. — Ну, значит, всё не зря. Это главное.       — Наверное.       — А сам Хогсмид? Кто-нибудь уже был там?       Лицо друга в одно мгновение стало ещё более мрачным, и хотя тон его практически не изменился, Грейнджер не могла не заметить, какой болью отозвалось в нём упоминание некогда любимого места.       — Да. Конечно. Говорят, они даже смогли вытащить двух человек из-под обломков. Правда, оба они ещё находятся в тяжёлом состоянии, но Молли говорит, они должны выкарабкаться.       Гермиона кивнула. Она как никто понимала, что чувствует сейчас Гарри. Насколько неправильным ему кажется оплакивать груду камней, когда повсюду погибают люди… Близкие люди, в чью смертность, вопреки всякой логике, они никогда не верили по-настоящему. Словно у жизни есть скрытый ото всех сценарий, а значит, главный герой ни за что не может погибнуть.       Но вот только их мир рушился, и они совершенно не представляли, как справиться с этим. Как пережить такое количество потерь, сохранив при этом хотя бы каплю рассудка.       Вся правда заключалось в том, что одни эмоции не вытесняли другие. Ни она, ни Гарри не становились более чёрствыми, когда думали о Хогсмиде… Месте, где помнили себя счастливыми. Им было больно, но они имели право на эту боль, как и на любую другую, и только идиот мог бы сказать, что они перестали ценить человеческие жизни. Просто сердце их раз за разом продолжало разрываться на части, и они уже даже не помнили, каково это — чувствовать себя по-настоящему целыми.       — Я уверена, с ними всё будет в порядке, — устало улыбнувшись, Грейнджер опустила голову на подушку и закрыла глаза, пытаясь унять неприятную ноющую боль в затылке, которая незаметно подкралась к ней, пока она разговаривала с другом. — Спасибо, что пришёл. Я рада была тебя видеть, правда.       — Но теперь мне пора идти? — понимающе усмехнулся Поттер.       — Я не выгоняю тебя, но не вижу смысла ждать, пока это сделает Помфри.       — Ты права, злить её может быть опасно для здоровья, — поднявшись на ноги, Гарри убрал руки в карманы джинсов и неуверенно перекатился с пяток на носки и обратно. — Мы зайдём к тебе завтра. Обязательно. Да, чуть не забыл, Рон просил передать тебе привет. Он тоже хотел прийти сегодня, но его поставили на дежурство.       — Конечно, — с трудом разлепив глаза, чтобы попрощаться, Грейнджер приподнялась на локтях и обняла друга, невольно раздражаясь от его слишком осторожных движений, словно она могла рассыпаться от любого, даже самого невесомого касания. — Приходите, конечно. Хотя я, если честно, не горю желанием задерживаться здесь надолго.       — Думаю, ещё как минимум пара дней в этом санатории тебе обеспечена.       — Да уж… — внезапная мысль заставила Гермиону закусить губу и почувствовать себя ужасно неловко, но она всё равно прочистила горло и неуверенно произнесла короткую, но очень значимую для неё фразу: — Эм-м… Гарри… Ты не мог бы передать Драко, что я здесь. Не хочу, чтобы он…       — Не волнуйся. Я ещё вчера отправил ему патронус, — гриффиндорец усмехнулся и покачал головой. — Мерлин, я сам не могу поверить, что произношу это.       Грейнджер благодарно кивнула, и Поттер, ещё раз улыбнувшись, направился в сторону выхода, оставляя её одну, но прежде, чем провалиться в сон, она невольно отметила, как сильно Гарри изменился за последнее время. Бремя ответственности давило на него в буквальном смысле, заставляя постоянно сутулиться. Он давно уже был на пределе, и Гермиона мысленно ещё раз пообещала себе, что сделает всё, чтобы помочь ему. Не только потому, что он был Избранным. Нет. Сейчас и всегда он в первую очередь оставался её другом. Самым лучшим, которого она только могла себе представить. И она готова была на любые, даже самые страшные вещи, чтобы у него, а значит, и всех остальных, всё-таки появилась надежда.

***

      К сожалению, даже прогноз Гарри оказался оптимистичным, и из больничного крыла Гермиона смогла выбраться только спустя три дня после их разговора.       Друг не обманул. Они с Роном действительно приходили к ней каждый день, но она не могла сказать, что от их визитов ей становилось легче, хотя никогда не призналась бы в этом. Ей проще было выдержать отведённые им пятнадцать минут, а уже после, оставшись одной, вновь возвращаться к своему плану и всему, что так или иначе было с ним связано.       И тогда уже ничто не могло отвлечь её. Крутившиеся вокруг крестража мысли заполняли весь разум и буквально сводили с ума, с каждой минутой всё глубже пропитывая сердце неприятной, выжигающей изнутри горечью. Гермиона чувствовала, как тьма уже сейчас заполняет её, и не могла представить, что ждёт их всех дальше.       Но это вовсе не значило, что она собиралась отступить или сдаться.       Поэтому, когда дверь госпиталя наконец закрылась за её спиной, Гермиона уверенно направилась в библиотеку, чтобы уточнить несколько деталей, необходимых для осуществления её плана. Всего на подготовку у неё ушло не больше трёх часов — поразительно мало времени, если учесть, насколько чудовищную вещь ей предстояло сделать.       Несколько раз Грейнджер порывалась спуститься к Драко. Нет. Она не скучала по нему. Это слово и близко не могло описать то, что она чувствовала на самом деле. Это была потребность. Самая настоящая потребность, как еда, сон или воздух. Потому что только рядом с ним ей становилось хотя бы немного легче. Пусть самую малость, но этого хватало, чтобы продержаться ещё какое-то время и не сойти с ума окончательно.       Но только теперь всё было иначе. Гермиона понимала, что если придёт к нему прямо сейчас, то сделает только хуже. Она слишком хорошо помнила огонёк надежды, загоревшийся в серых глазах, и не была уверена, что сможет выдержать это снова. Просто потому, что она всё ещё оставалась человеком. Живым человеком, со своими чувствами, эмоциями и слабостями. И никакие убеждения или прочие силы не могли помочь справиться с болью, которая буквально затапливала её при виде одного этого полного грёбаной надежды взгляда.       Убедившись, что всё готово, Гермиона выпила очередную порцию зелья и направилась в сторону кабинета, где не была, казалось, целую вечность.       На самом деле, это была именно та часть плана, что вызывала у неё больше всего сомнений. Ей отчаянно не хотелось втягивать во всё это кого-то ещё, но что-то внутри подсказывало, что так будет правильно. Что она просто не имеет права перешагнуть эту черту сама, какими бы близкими они с Поттером ни были друзьями. А может, как раз потому, что они были друзьями и точно не смогли бы никогда стать кем-то большим.       Тем более что в сердце Гарри уже крепко поселился другой человек, и именно к нему направлялась Грейнджер, выбирая, как обычно, самые нелюдимые коридоры замка.       Найти Джинни было несложно. Даже несмотря на то, что Уизли стала показываться на людях, она всё ещё старалась как можно реже выходить из своей каморки, предпочитая держаться в стороне от любопытных взглядов. Всё своё время девушка забивала работой и даже в редкие перерывы предпочитала оставаться наедине со взятыми из библиотеки книгами.       Гермиона прекрасно понимала и принимала выбор подруги, поэтому даже сейчас ощущала неприятную, перехватывающую горло тошноту при одной только мысли о необходимости нарушить её затворничество. Это чувство оказалось настолько сильным, что Грейнджер потребовалось несколько глубоких вдохов и выдохов, прежде чем она смогла поднять руку и неуверенно постучаться в деревянную дверь, отделявшую её от нужной комнаты.       — Джинни, это я, — не оставляя себя шанса передумать, выпалила Гермиона и невольно зажмурилась в ожидании ответа.       Подруга отозвалась не сразу. Казалось, успела пройти целая вечность, прежде чем из-за тонкой перегородки раздался знакомый бесцветный голос.       — Входи.       Со скрипом открыв тяжёлую дверь, Грейнджер неуверенно шагнула внутрь. Здесь практически ничего не изменилось с её прошлого визита, и от безысходности, которая буквально пропитывала собой маленькое помещение, неприятно кольнуло в районе грудной клетки.       — Привет.       — Привет, — холодно произнесла Уизли, даже не попытавшись изобразить на своём лице улыбку. — Если ты хотела узнать, как я, то ничего не изменилось.       — Прости, я бы не пришла к тебе просто так. Мне нужна твоя помощь.       — Ну, помощник из меня сейчас так себе, — криво усмехнулась Уизли.       Не обращая внимания на очередную колкость, Грейнджер прошла в глубь комнаты и села на невысокую кровать, так что от Джинни её теперь отделяло расстояние не больше шага.       — Это касается Гарри.       В карих глазах на мгновение сверкнуло что-то яростное, что-то, что никак не вязалось с новой версией Уизли, к которой все они, к сожалению, уже успели привыкнуть. И это что-то заставило Гермиону вздрогнуть.       — Я думала, мы всё уже выяснили. Лично. Не ожидала от него…       — Он ничего не знает, — не дав Джинни закончить фразу, перебила её Грейнджер.       — Тогда я тем более не понимаю, что тебе нужно.       — Мы можем спасти его.       — Но… Что… — лицо гриффиндорки мгновенно приняло растерянное выражение, и она неосознанно подалась вперёд, словно боялась упустить что-то важное. — Но мы же обе знаем…       — Знаем, но всё гораздо сложнее, — Гермиона кивнула и медленно выдохнула, прежде чем продолжить: — Скажи мне, что ты слышала о крестражах?

***

      Грейнджер потребовалось не больше десяти минут, чтобы прочитать подруге короткую лекцию о крестражах и объяснить, что именно не так было с последним. При этом она старательно обходила всё, что так или иначе было связано с Драко, и, к её счастью, Джинни не стала задавать лишних вопросов. Она молча слушала, иногда кивала, и на бледном лице с каждым словом всё сильнее укреплялось странное выражение, в котором удивительным образом уживались отвращение, решительность и неверие в происходящее. И Гермиона прекрасно могла понять её.       — Это неправильно. Но это единственный выход, так что, захочешь ты мне помочь или нет, я всё равно это сделаю, — закончила свою речь Грейнджер и замерла в ожидании реакции.       Кажется, никогда ещё тишина не казалась Гермионе настолько тяжёлой. Несколько невыносимо долгих секунд Джинни сидела неподвижно, и по её лицу невозможно было прочитать, к каким именно выводам успела прийти гриффиндорка.       — Ты тоже умираешь, — наконец ответила Уизли, но холодное замечание, произнесённое без единой эмоции, совершенно не тронуло Грейнджер. Она знала, что подруга не собирается спорить или уговаривать её. Лишь произносит известный им обеим факт, чтобы убедиться, что правильно поняла её.       — Умираю. Но его жизнь важнее.       Сдержанно кивнув, Джинни перевела взгляд на висевший на стене блокнот, в котором отмечались стадии приготовления зелий, и замерла, с головой погрузившись в тяжёлые мысли.       — Гарри никогда не согласился бы на подобное.       — Именно поэтому я пришла к тебе, а не к нему.       — И никогда не простил бы…       Печально улыбнувшись, Грейнджер потянулась к сумке и достала из неё заранее подготовленное зелье.       — Тебе не стоит беспокоиться об этом. Он ничего не вспомнит.       Джинни закусила губу и наконец перевела взгляд на подругу.       — Разве это не слишком? — сквозивший неуверенностью вопрос никак не вязался с выражением лица, на котором давно уже не осталось сомнений. Джинни было больно, всё внутри неё буквально разрывалось при мысли о том, чтобы так поступить с Гарри, но, несмотря на это, было очевидно, что на самом деле она давно уже всё для себя решила.       — А что сейчас не слишком?       Покачав головой, Уизли печально усмехнулась, и это было самым красноречивым ответом.       — Как работает это зелье? — кивком она указала на флакон, зажатый в руках Гермионы, кажется даже не заметив, как сильно изменилась при этом её интонация.       — На самом деле, отвратительно, — Грейнджер невольно поморщилась, поднимая бутылёк выше. — Это что-то вроде Амортенции, пусть и действует не так сильно, но, вдобавок ко всему, эта штука полностью стирает после себя память.       — То есть…       — То есть ты можешь сделать с человеком всё что хочешь, и он даже не узнает об этом.       Кулаки Джинни невольно сжались от злобы, но вместо того, чтобы высказать всё, что она думает на этот счёт, девушка ограничилась короткой фразой:       — Это омерзительно.       — Согласна. Ну оно хотя бы относится к числу запрещённых, куда я бы, кстати, отправила и все остальные любовные зелья.       — Мне не стоит спрашивать, как ты достала его?       Пожав плечами, Гермиона поставила зелье на стол и принялась легонько постукивать по ремешку сумки большим пальцем.       — Ну тут, по сути, ничего сверхъестественного. Я прочитала про него случайно, когда искала информацию обо всём, что связано с изменением памяти, ну а достать ингредиенты было не так уж сложно. Время сейчас, знаешь ли… весьма специфическое.       Грейнджер решила не уточнять, что «не сложно» это стало благодаря одному невыносимому слизеринцу, которого она однажды вытащила из-под ареста, и мягко вернула разговор в прежнее русло.       — Ты должна дать Гарри выпить это. Под любым предлогом. И тогда у нас будет час, чтобы провернуть всё остальное.       — Ты не сказала мне главное.       — Да… — Гермиона сглотнула, уже зная, какой вопрос прозвучит дальше.       — Кого же ты собираешься принести в жертву?       Глубокий вдох и заранее подготовленная фраза, которая, впрочем, не стала от этого звучать лучше.       — Того, кто этого заслуживает… — Джинни ничего не ответила, и Гермионе пришлось продолжить: — Я собираюсь спуститься в подземелья.       — Это не то же самое, что убивать на поле боя, — сверкнув взглядом, перебила её Уизли. — Мы не можем просто выбрать случайного человека и решить, может ли он жить дальше.       Что ж, Гермиона и не рассчитывала, что этот разговор может быть лёгким.       — Я и не собираюсь выбирать кого-то случайного. В подземельях сидит человек, убивший Полумну. И, поверь мне, я готова вынести ему приговор, даже если это навсегда останется исключительно на моей совести.

***

      Дальнейшие приготовления проходили практически молча. Лишь изредка девушки перебрасывались уточняющими фразами, но ни одна из них даже не пыталась больше поднимать вопросы морали или этичности происходящего. Они обе давно всё решили и не видели смысла понапрасну терзать себя абсолютно пустыми сомнениями. Вместо этого девушки старательно отводили друг от друга взгляд и мысленно повторяли себе, что у них просто нет выбора.       И самое главное — они верили в это.       Но это не значит, что им было просто. Никакая убеждённость не помогала справиться с повисшим в комнате напряжением, хотя никто из них на это и не рассчитывал. Обе они понимали, что подобные вещи никогда не делаются с улыбкой. По крайней мере, если у того, кто их задумал, сохранились хотя бы остатки души и настоящего человеческого сердца.       — Готово, — спустя некоторое время Джинни помахала над головой пергаментом, показывая письмо, которое она приготовила для Гарри.       — Отлично. Тогда мне пора идти.       Грейнджер поправила на плече сумку и ещё раз окинула мрачное помещение нервным взглядом. Они договорились, что Джинни приведёт Гарри в одну из потайных комнат Хогвартса. Ту самую, о которой Гермиона узнала когда-то от Андромеды. Это было идеальное место по многим пунктам, но больше всего их привлекало то, что туда едва ли мог забрести кто-то из случайных прохожих.       — Встретимся через сорок минут. Я сообщу тебе, если мы будем задерживаться.       — Да. Через сорок минут, — Грейнджер кивнула и решительно направилась в сторону выхода.       Этого времени должно было хватить, чтобы приготовить последнего участника их мероприятия. Гермиона давно ещё решила, что проводить ритуал в камере неразумно, а значит, ей нужно было каким-то образом доставить пленника в выбранный кабинет, не попавшись на глаза никому из жителей замка. На самом деле, это было не так сложно, как могло показаться. По крайней мере, если ты Гермиона Грейнджер и не брезгуешь хотя бы иногда пользоваться своим именем и статусом подруги Избранного.       Не задавая лишних вопросов, Кингсли ещё несколько часов назад подписал ей пропуск в нужную камеру, но предупредил, что заключённый там Пожиратель находится далеко не в лучшем состоянии и едва ли доживёт до конца недели. Короткое замечание, услышав которое Грейнджер явно должна была почувствовать себя лучше. Она понимала это, но, сколько ни пыталась, так и не смогла найти внутри себя никаких эмоций. Слишком свежи в её голове были воспоминания о смерти Полумны, чтобы жалость к человеку, жизнью которого они так цинично распоряжались, могло хоть как-то повлиять на её совесть.       Стены нижнего уровня подземелий встретили Гермиону холодом, сыростью и пропитавшим всё вокруг запахом плесени, от которого к горлу тот час подступила тошнота, заставившая девушку на несколько секунд замереть на месте. Неожиданно для самой себя она оказалась к этому не готова. Прошла целая вечность с тех пор, как она была здесь, но воспоминания всё равно накрыли её с головой, стоило Грейнджер переступить последнюю ведущую вниз ступеньку.       Это было странно, непонятно и неправильно. Она знала, что Драко больше не умирает; что с ним всё в порядке и он находится далеко отсюда, в тепле и безопасности. Знала, но совершенно не представляла, как объяснить это едва заметно дрожащим ладоням и бешено бьющемуся сердцу.              Секунда. Две. У неё не было времени, чтобы быть слабой. В очередной раз ей нужно было взять себя в руки, и она поймала себя на мысли, что в последние месяцы ей приходится делать это слишком часто.       Закрыв глаза, Грейнджер принялась медленно считать до пяти, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы спрятать в дальний угол сознания самые сильные эмоции и двинуться дальше. Впереди её ждала ещё одна дверь, установленная совсем недавно. Возле неё, на деревянном и явно не очень удобном стуле, сидел невысокий мужчина лет сорока пяти, на лице которого можно было прочитать все известные оттенки скуки. Сложив локти на потёртый стол, он лениво крутил в руках простую волшебную палочку и, казалось, полностью игнорировал присутствие Гермионы, пока она не подошла совсем близко.       — Не самое удачное место для прогулки.       — Я от Кингсли, — достав из кармана пергамент с разрешением, Грейнджер положила его перед аврором и принялась нетерпеливо постукивать по бедру большим пальцем. — Мне нужна седьмая камера.       — Брендон Пэйн. Премерзкий тип, скажу я тебе.       — Ну, я не собираюсь беседовать с ним за чашкой чая, так что не думаю, что это имеет значение, — Гермиона хотела уже пройти вперёд, но настороженный взгляд заставил ее закончить начатую фразу, на ходу выдумывая продолжение: — Нам нужно проверить одно зелье. Оно довольно безопасно, но в лабораториях решили, что это, — рукой она указала на дверь, — лучше, чем искать добровольцев.       Циничность, с которой прозвучали её слова, заставила Грейнджер поёжиться, но даже интуитивно она понимала, что именно это будет здесь наиболее уместно. И понимающий взгляд аврора лучше любых комментариев говорил ей, что она не ошиблась.       — И то верно, — взмахнув палочкой, мужчина открыл дверь. Казалось, что он полностью утратил интерес к разговору, но, стоило Грейнджер коснуться ручки, охранник, не меняя интонации, бросил в спину ей дежурную фразу, заставившую девушку вздрогнуть: — Только не забудь, что должна в течение пяти часов вернуть его… Ну или что там от него останется.       Кивнув, Гермиона захлопнула дверь и прижалась спиной к её поверхности, пытаясь привести в порядок мысли, но последние услышанные слова, словно на повторе, крутились в голове, мешая нормально думать. Слишком ужасным было всё, что скрывалось за этой формальностью. И проблема заключалась не в самом требовании — вернуть тело на место было даже проще, чем от него избавиться. Куда страшнее была та небрежность, с которой аврор произнёс чудовищную, по сути, фразу.       С тех пор как Грейнджер защищала Драко перед Трэверсом, прошёл не один месяц, а в этих каменных стенах ничего не изменилось. Здесь всё так же пытали людей, ставили на них опыты, и, что самое ужасное, никто не видел в этом проблемы. Само слово человечность, казалось, утратило здесь свой смысл, хотя едва ли она могла винить кого-то из них теперь. Когда сама пришла сюда, чтобы совершить убийство.       Нужная дверь находилась практически в самом конце коридора. Гермиона не знала, не запиралась та в принципе или её только что открыл сидевший у входа охранник, но она поддалась сразу, стоило гриффиндорке потянуть за холодную ручку. Внутри всё было точно так, как Грейнджер помнила со времён её первых визитов в камеру Драко. Грязь, мох, покрывавший сырые стены, покосившееся ведро, тяжёлые кандалы и, главное, тошнотворный запах, от которого просто невозможно было скрыться.       Решив не усложнять себе жизнь, Гермиона сразу же оглушила сидевшего в углу Пожирателя. Так было проще не только физически. Зная, что его ждёт, она точно не хотела бы сталкиваться с ним взглядом.       Несколько несложных заклинаний трансформировали цепи волшебника так, что они не крепились больше к стене и что было не менее важно — стали практически бесшумными, словно кто-то обернул их внушительным слоем поролона. Ещё один взмах палочкой, и бесчувственное тело повисло воздухе тряпичной куклой, заставив Грейнджер мысленно благодарить собственную магию за возможность никогда не прикасаться к этому человеку, словно гниль в его сердце была заразна.       Правда, перемещать его по узким и слабоосвещённым коридорам даже с помощью левитации оказалось не так уж просто, тем более что, как только они скрылись из вида охранника, Гермиона тут же накрыла Пожирателя мантией-невидимкой. Но так или иначе за двадцать минут, показавшихся вечностью, они добрались до нужного кабинета и, к её удивлению, даже не встретили никого по дороге.       Опустив всё ещё находящееся без сознания тело на каменный пол в углу комнаты, Грейнджер села на стул и облокотилась на колени. Джинни и Гарри ещё не пришли, а значит, у неё было время, чтобы привести в порядок дыхание. После ранения магия стала выматывать её ещё больше обычного, поэтому, чтобы хоть как-то восполнить силы, она в очередной раз за день потянулась в карман за зельем. Горьковатый привкус обжёг язык, заставив Гермиону поморщиться, хотя она давно уже к нему привыкла. И это было куда проще, чем привыкнуть ко всему остальному, что окружало её в последние месяцы.       Невольно ухмыльнувшись от этой не самой весёлой мысли, Грейнджер убрала полупустой флакон в карман и повернулась в сторону, где должен был находиться Пожиратель. Взмахом волшебной палочки она убрала с него мантию и принялась внимательно рассматривать грубое, покрытое ссадинами лицо, хотя на самом деле сама до конца не понимала, зачем это делает.       Брендон Пэйн. У него было имя. Была своя история и, возможно, даже семья, всё ещё надеявшаяся на его возвращение. Он был человеком, Гермиона понимала это и раньше, но, кажется, только сейчас смогла осознать по-настоящему. Только это ничего не меняло. Не отрывая взгляда, Грейнджер смотрела на его тело и пыталась почувствовать хоть что-то. Пыталась найти в себе сострадание, но каждый раз, заглядывая внутрь себя, видела там лишь боль, ненависть и злость. Невыносимую злость за то, что даже его смерть не поможет им вернуть Полумну. И это было так несправедливо, что хотелось кричать, плакать и бросать заклинания в каменные стены.       К счастью, ждать не пришлось долго, и через пять минут за спиной раздался протяжный скрип, заставивший Гермиону обернуться. Первым в комнату вошёл Гарри. Он выглядел как обычно, если не считать потерянного взгляда, на который в другой ситуации она могла бы даже не обратить внимания. Зелье меняло сознание, но действовало куда мягче того же Империуса, и именно этот факт позволял им использовать его при создании крестража.       Спустя мгновение из-за спины друга показалась Джинни, правда, ещё до того, как Гермиона смогла её увидеть, она услышала стук деревянных костылей по каменному полу, ставший теперь неизменным спутником подруги. Возможно, именно так звучала безнадёжность. Гулкими ударами, словно отмерявшими утратившее смысл время.       — Всё готово? — чуть хрипловатым голосом спросила Уизли, и Грейнджер невольно обратила внимание на то, как подруга отводит взгляд от неё или стоявшего рядом Гарри, который, казалось, даже не понимал, где находится.       — Да, конечно, — открыв сумку, Гермиона достала кулон и клык и положила их на деревянный стол, где в прошлый раз стоял Омут памяти. — Думаю, нам не стоит тянуть… с этим.       Ничего не ответив, Джинни повернулась к Гарри и дрожащей ладонью взяла его за руку. На несколько мгновений его взгляд словно прояснился, и внутри Грейнджер всё сжалось оттого, сколько тоски, надежды и невысказанной боли было в зелёных глазах, всегда горевших решимостью.       Но ещё сложнее было смотреть на Уизли. Невозможно было не заметить, как та рассыпается на части, и вот вслед за первой скатившейся слезой последовала вторая, затем третья, и уже спустя буквально несколько секунд щеки её блестели от солёных дорожек, а губы отчаянно дрожали, но она даже не пыталась скрыть это. Наклонившись, Джинни прошептала что-то Гарри на ухо. Гермиона не могла услышать, что именно, но сжавшиеся кулаки друга заставили её приготовиться и крепче обхватить пальцами зажатый в руке клык василиска. Но сейчас ещё было рано. Сейчас всё её внимание всё ещё было приковано к Джинни. Слишком сильно отзывался внутри Грейнджер этот странный, до боли знакомый коктейль из любви и отчаяния, который буквально пропитал всё окружавшее их пространство.       Спустя несколько секунд Гермиона увидела, как Гарри достает из набедренной кобуры волшебную палочку и медленно, просто невыносимо медленно направляет её в сторону так и не пришедшего в себя Пожирателя.       Вот и всё. Медлить дальше было уже непозволительно, и Грейнджер с размаху опустила своё оружие на крестраж, в ужасе ожидая, что последует за этим дальше. Но, к счастью, после прошлой попытки спрятанный в камне осколок души был слишком слаб, чтобы сопротивляться. Тёмным сгустком он вырвался наружу, и как раз в этот момент пространство прорезала яркая зелёная вспышка.       И Гермиона начала читать заклинание.       Разглядеть, что происходило дальше, было уже невозможно. Комнату заволокло туманом. Тёмно-синий, как ночное небо, он заполонил собой всё вокруг, вытесняя чернильную мглу.       И не существовало больше ничего. Только туман и собственный голос, из последних сил повторявший заклинание… Раз за разом, до тех пор, пока Грейнджер наконец не потеряла сознание.