Обратный отсчет

      — Мне очень жаль, но я ничем не могу помочь вам, — Макгонагалл опустила полный печали взгляд на сцепленные в замок руки и медленно выдохнула. — Что бы вы ни хотели сказать ей, теперь уже слишком поздно… Мне… Мне действительно жаль, Драко.       Раз… Два… Три…       Интересно, может ли человек умереть так, чтобы другие даже этого не заметили? Продолжали сочувственно и слишком понимающе смотреть на мгновенно опустевшее тело, разговаривать, что-то спрашивать и даже ждать ответов? Скорее всего, в любой другой момент Драко сказал бы, что это полный бред, но сейчас, стоя перед Макгонагалл и пытаясь осознать смысл её слов, он точно не чувствовал себя живым. И не понимал, как она может не видеть этого.       — Что? Нет… — с трудом узнавая собственный голос, сдавленно прохрипел Малфой. Он словно оказался в самом страшном из своих кошмаров и теперь не представлял, как из него выбраться.       — Мисс Грейнджер не сможет поговорить ни с вами, ни с кем-либо другим, — Минерва прочистила горло, чтобы продолжить: — Несколько дней назад она отказалась принимать зелье. И… Думаю, вы понимаете, что это значит. Последний раз она была в сознании вчера утром… Но теперь… — женщина покачала головой, и только сейчас Драко заметил, как сильно дрожат бледные, покрытые мелкими морщинками губы. — Теперь мисс Грейнджер уже не с нами. Магглы называют это комой. Состоянием между жизнью и смертью… И, к сожалению, у неё нет уже шанса вернуться.       — То есть она жива? — едва слышно произнёс Малфой, будто боялся спугнуть робкий лучик надежды, промелькнувший в той беспросветной тьме, что ещё несколько секунд назад буквально затопила его сознание.       — Технически да, но вы должны понимать, что это лишь вопрос времени.       Блядь. Драко и не представлял, что можно испытывать столько всего сразу. Словно с плеч в одну секунду свалилась огромная каменная глыба, оставив после себя фантомную, но от этого не менее гнетущую тяжесть… И страх… Всепоглощающий страх, что он может не успеть. На этот раз по-настоящему.       Едва не запнувшись о сваленные на пол пергаменты, Малфой подбежал к столу и схватил переданную матерью книгу. Руки дрожали. Впервые в жизни он нервничал так сильно, что с трудом мог управлять собственным телом, но остановиться даже на пару секунд, чтобы попытаться успокоиться и привести в порядок дыхание, казалось ему чем-то немыслимым.       — Мистер Малфой, вы ранены? — взволнованно спросила Минерва, когда, подойдя ближе, увидела окровавленную ладонь слизеринца, но Драко даже не сразу понял, о чём она.       — Что? А… Плевать. Вот, вы должны видеть это, — раскрыв фолиант на нужной странице, он лихорадочно указал на текст, к этому времени уже начавший тускнеть под воздействием родовой магии. — Смотрите. Её проклятие… Оно не то, чем кажется.       Плотно сжав губы, Минерва села за стол, привычным жестом поправила очки и опустила взгляд к аккуратным строчкам. Медленно. Драко казалось, что она делает всё ужасно медленно, но единственное, что ему оставалось, — просто ждать, то и дело заглядывая женщине через плечо, чтобы проверить, как далеко она успела продвинуться. И это было невыносимо.       Слишком долго тянулось время… Слишком сложно было поверить, что после стольких часов бесполезных поисков перед ними действительно лежала вся нужная информация. Ни в одном из учебников и близко не было ничего подобного, и Малфой давно понял, что все следы были уничтожены неслучайно, но в семейных архивах под замками хранилось то, что стыдливая история давно уже стёрла из людской памяти.       Терсес Латуо. Медленное, отравляющее, подобно яду, проклятие — оно могло убить, но никогда не считалось при этом оружием.       Первое упоминание о нём датировалось пятнадцатым веком. Задолго до выхода международного Статута о секретности. Тогда Роберт Блишвик — сын знаменитого чистокровного волшебника — захотел жениться на простой ведьме. Дочери ничем не выдающихся магглов. И это решение легко могло стоить им обоим жизни, но мать Роберта — удивительная женщина, запечатлённая на страницах истории как Каролина Мудрая, — рассудила иначе. Не позволив сыну осквернить род даже косвенно, она всё же оставила ему право выбора.       И так появилось проклятие.       Зловещей тенью оно нависло над ни в чём не повинной девушкой, отсчитывая дни до её смерти, точно кто-то свыше перевернул невидимые песочные часы… И только абсолютно чистокровный волшебник мог остановить их, если готов был заплатить по-настоящему высокую цену. Возможно, даже немыслимую.       Чтобы спасти свою невесту, Роберт должен был отдать, по сути, всё, что у него было… Отказаться от семьи и добровольно покинуть волшебный мир, потерять самого себя… Только так она смогла бы выжить. Однако ни один из них уже никогда бы не вернулся обратно.       Но, к сожалению, любовь бывает всесильна лишь в сказках. Реальность же выглядит куда более суровой и безжалостной. И в этой реальности Роберт выбрал собственную жизнь, позволив девушке погибнуть. Так у проклятия появилась первая жертва. Но она стала далеко не единственной… Постепенно подобные чары стали использоваться всё чаще, надёжно оберегая устои чистокровных семей и их традиции. Долгие годы эти медленные жестокие убийства, затопившие собой всё магическое общество, считались проявлением мудрости и милосердия, пока в восемнадцатом веке люди наконец не заговорили об обратном. Спустя некоторое время проклятие запретили официально, но потребовался не один десяток лет, чтобы общество приняло это окончательно.       И тогда даже те волшебники, что раньше относились к Терсес Латуо как к исключительной и даже благородной привилегии чистокровных, используя его практически без разбора, не только отказались от проклятия, но и стали тщательно уничтожать любые упоминания о нём, как самые постыдные страницы своей истории…       Но прошлое никогда не исчезает бесследно.       — Вы видите? — не выдержав слишком долгого ожидания, Драко указал в конец листа, где чуть более крупным шрифтом были выделены самые важные строчки. — Здесь есть описание обряда. Мы можем остановить это. Мы должны хотя бы попробовать.       — Мистер Малфой… — пытаясь подобрать слова, Минерва вздохнула и медленно закрыла лежащую перед ней книгу. Что-то было не так. Неправильно. И чтобы понять, что именно, потребовалось несколько бесконечно долгих секунд. Её взгляд. В нём плескалось море сожаления, от которого у Драко уже просто сводило скулы, но не было главного.       Удивления.       Ни капли грёбаного удивления, и только идиот не понял бы, что это значило.       — Вы знали. Вы всё это время знали.       Едва заметный кивок заставил что-то внутри Малфоя оборваться.       — Но… Но почему?       — Так хотела мисс Грейнджер.       Драко сглотнул. Эти несколько слов не укладывались у него в голове, но в то же время они с лёгкостью расставляли по местам всё, что выглядело бессмысленным и даже абсурдным. Теперь, зная правду, он уже не понимал, как мог быть таким идиотом, что поверил, будто самая упрямая ведьма на свете просто взяла и опустила руки.       Сейчас всё казалось настолько очевидным, что ему хотелось кричать от злости. Её поведение, попытка прекратить его поиски, их нелепая ссора. Неужели он был до такой степени слепым, что не замечал всего этого? Каждый раз глядя в её глаза, Малфой думал, что Гермиона боится. Что она просто потеряла надежду найти ответы. Но нет. На самом деле, они давно были в её руках, но она вбила себе в голову, что ему будет лучше никогда до них не добраться. Грёбаная Грейнджер и её гриффиндорское благородство. Ни разу в жизни ещё ему не хотелось придушить её так сильно.       — Бред. Вы не можете просто позволить ей умереть.       — Всё не так просто, — с присущей лишь ей сдержанностью произнесла Макгонагалл и, печально улыбнувшись, перевела взгляд на пляшущее в камине пламя.       — Да неужели, — не скрывая сарказма в голосе, выпалил Драко.       — Вы читали этот текст, а значит, должны понимать, на чём основан обряд, — женщина тяжело вздохнула, явно надеясь как можно скорее закончить непростой разговор, который вытягивал из неё последние силы. — Мисс Грейнджер никогда не позволила бы своим друзьям пойти на что-то подобное. И если бы вы хоть немного знали её, то понимали бы это.       Едва заметный укор в голосе Минервы показался Малфою настолько неуместным, что он невольно сжал кулаки, с трудом сдерживая нарастающее внутри раздражение. Больше всего на свете ему хотелось высказать ей всё, что он думает, но Драко слишком хорошо понимал: если сейчас Макгонагалл уйдёт, то у него уже не будет шанса всё исправить.       — Ну что ж, тогда всё складывается как нельзя лучше, — натянуто улыбнувшись, он пожал плечами. — Я ведь никогда не был её другом.       — Вы? — кажется, только сейчас Минерва начала понимать, как далеко был готов зайти Драко.       — А что? Судя по тому, что написано в книге, сложно придумать кандидатуру лучше.       — Технически да… Но… — Макгонагалл покачала головой, и в какой-то момент Малфою показалось, что в её глазах блестят едва сдерживаемые слёзы. — Я не могу.       — Что значит не можете?       — Я обещала мисс Грейнджер. Понимаете?       — Нет, не понимаю, — Драко всплеснул руками, отказываясь верить услышанному. — Я думал, что её жизнь для вас что-то значит.       — И тем не менее я уважаю её выбор.       — Вы совершаете ошибку.       Не выдержав, Малфой сорвался на крик, но многозначительный взгляд сидевшей напротив женщины заставил его взять себя в руки. Закрыв глаза, он медленно выдохнул и опустился на ещё один стул, чудом уцелевший во время погрома.       — А если нет? — вернув себе привычную невозмутимость, Минерва понимающе склонила голову. — Если однажды вы проснётесь и поймёте, что это было неправильно? Жизнь гораздо длиннее, чем вам сейчас кажется, а действие обряда необратимо.       — Я не пожалею, — никогда ещё Драко не был в чём-то настолько уверен, но он совершенно не представлял, как убедить в этом Макгонагалл. Он видел её сомнение, чувствовал, что в глубине души она согласна с ним, но что-то заставляло её настаивать на своём, и это что-то невозможно было сломить ни жалостью, ни даже самыми вескими аргументами.       — Вы не можете знать.       — А вы не можете решать за меня, — в отчаянии выпалил Малфой, и в этот момент вся скопившаяся внутри него злость вырвалась наружу неконтролируемым магическим всплеском, отчего пламя в камине вспыхнуло с новой силой, а с практически пустых полок с шумом посыпались на пол последние уцелевшие флаконы.       Макгонагалл ответила не сразу. Прежде чем сделать это, она несколько секунд изучающе и чуть сочувственно смотрела на своего ученика, пытаясь подобрать нужные слова, хотя едва ли это вообще имело смысл.       — Послушайте. Мистер Малфой, я понимаю, насколько вы ей благодарны…       — К дементорам благодарность! Я люблю её.       Устало покачав головой, Минерва сцепила в замок руки и интонацией, от которой у Драко свело челюсти, произнесла самую нелепую и бессмысленную на его взгляд фразу.       — Вы слишком молоды.       — Мерлин, у меня в голове не укладывается, что мы правда тратим время на этот разговор.       — Поймите, если бы решала только я… — Кажется, впервые Малфой слышал в чьём-то голосе столько искреннего сожаления, но вот только сейчас ему от этого точно не становилось легче.       — Потому что вы не оставили мне даже шанса поговорить с ней.       — Может, вы думаете, я не пыталась переубедить её? Я не меньше вас хотела бы спасти мисс Грейнджер, но она была непреклонна.       — Она Малфой! — вновь поднявшись на ноги, Драко опёрся руками на стол и поймал взгляд бывшей преподавательницы, надеясь, что хоть так сможет до неё достучаться. — И вы, как никто другой, должны понимать, что магия Обета ни за что не позволила бы мне пережить этот грёбаный ритуал, если бы я не хотел этого… по-настоящему.       Осторожно смахнув со старинного фолианта несуществующие пылинки, Минерва глубоко вздохнула и спустя несколько секунд молчания предприняла очередную попытку переубедить слизеринца, но теперь в её голосе не было и капли былой уверенности.       — Мисс Грей… Гермиона сделала всё, чтобы вы могли жить дальше.       — Да плевать я хотел… — Драко закатил глаза и собирался продолжить спорить, но Макгонагалл остановила его одним лишь взглядом.       — Не перебивайте меня, пожалуйста. Вы должны знать, Гермиона оставила мне свои воспоминания. Там хранится всё, что вы сделали для Ордена… И продолжаете делать. Поверьте, этого достаточно, чтобы, когда всё закончится, вы могли начать новую жизнь. Вы будете свободным.       Всё это звучало так абсурдно, что Малфой невольно рассмеялся, накрыв лицо непривычно холодными ладонями.       — Вы не поняли. Я не собираюсь дальше заниматься всем этим, — зло сверкнув глазами, он обвёл рукой полуразрушенную комнату. — Если сейчас вы просто уйдёте, можете смело отправлять сюда авроров. Я готов хоть сейчас вернуться в камеру.       — Не говорите глупостей. Гермиона хотела, чтобы вы жили дальше. Она сделала для этого невозможное, а вы собираетесь просто всё разрушить?       — Глупости? Вы издеваетесь? Неужели вы правда думаете, что я буду спокойно жить, зная, что мог спасти её, но не сделал этого?       — Поэтому она и надеялась, что вы ни о чём не узнаете.       — Но я узнал.       — Послушайте, — Минерва сделала очередную действующую на нервы паузу. — А вы не думали, что она просто не хотела быть вам обязанной?       Убрав руки в карманы, Малфой печально улыбнулся и отрицательно покачал головой.       — Нет. Даже если после обряда она решит, что нам лучше никогда больше не видеться, — мне плевать. Это её право. Но я должен знать, что она жива. Иначе… Иначе какой во всём этом смысл?       Медленно встав со стула, Макгонагалл подошла к камину и устремила задумчивый взгляд на пляшущие в нём языки пламени. На несколько секунд, показавшихся Драко вечностью, в кабинете повисла невыносимая, затягивающая в бездну тишина, но как раз в тот момент, когда он уже почти смог подобрать слова для очередного монолога, Минерва подняла голову и едва слышно произнесла фразу, от которой у него просто перехватило дыхание.       — И как же вы собираетесь жить без магии? Вы ведь даже представления не имеете о том, как устроен мир магглов.       Вот она — точка, после которой их разговор не мог уже вернуться в прежнее русло. По крайней мере, Драко точно не собирался допустить этого и готов был взвешивать каждое сказанное слово. Только бы не дать надежде разрушиться.       — Ну… Малфои всегда отличались завидной живучестью, — он попытался изобразить на своём лице улыбку, но Макгонагалл лишь разочарованно покачала головой.       — Вы не понимаете. Вы не будете больше Малфоем.       — Никогда не слышал чего-то, что звучало бы более заманчиво.       Теперь Драко уже не улыбался. Он говорил совершенно серьёзно и мог повторить это ещё хоть сотню раз, не боясь ни собственных чувств, ни изучающего взгляда Макгонагалл, внутри которой всё ещё шла непростая борьба терзавших душу сомнений.       — Если вы сделаете это… — поправив рукав классической мантии, Минерва глубоко вздохнула, словно уже начинала жалеть о сказанном, но быстро вернула голосу привычную покровительственную интонацию. — Если вы всё-таки решитесь, то вам придётся навсегда попрощаться со всем и всеми, кто был вам дорог.       — Я не маленький ребёнок.       — Я знаю, но всё равно должна убедиться, что вы на самом деле понимаете, что это значит. Рано или поздно война закончится, но всегда останутся те, кто будет недоволен её исходом. И тогда они начнут мстить. Охотиться на всех, кого посчитают виновным в своём поражении… И без магии вы будете слишком лёгкой мишенью.       — То есть?.. — предчувствие прошлось неприятным холодом вдоль позвоночника, заставив Драко нервно облизнуть пересохшие губы.       — То есть вы не сможете уйти просто так, — медленно произнесла Макгонагалл, тщательно взвешивая и выделяя небольшими паузами каждое своё слово. — Однако вас никогда не найдут, если не будут искать. Позвольте всем думать, что вы умерли… и тогда у вас действительно будет шанс выжить.

***

      В комнате было прохладно и тихо. Макгонагалл ушла несколько часов назад, сказав, что перед обрядом ей нужно уладить некоторые вопросы, и с тех пор Драко практически не вставал с кровати, взглядом гипнотизируя потолок, словно иначе тот в любой момент мог обрушиться на пол.       Ожидание сводило с ума. Больше всего на свете Малфой хотел бы сейчас ни о чём не думать, но в сознании неконтролируемыми вспышками одна за другой возникали картины из прошлой жизни. Жизни, с которой совсем скоро ему предстояло проститься. И глупо было бы утверждать, что он готов к этому.       Нет. Как ни пытался, он не мог представить себя без магии и в глубине души понимал, что всё это, скорее всего, лишь отсроченное во времени самоубийство. Добровольная жертва, но никому он не позволил бы назвать её глупой или бессмысленной.       Теперь вся прожитая до сегодняшнего дня жизнь воспринималась совершенно иначе. Воспоминания в один момент стали для Драко сокровищем и вместе с тем самым страшным проклятием, так что он не был уже уверен, хочет ли навсегда стереть их или же, напротив, с особой тщательностью сохранить в сокровенных уголках своего сознания.       Возможно, легче было бы всё забыть. Не вспоминать никогда ни первый полёт на метле, ни первое по-настоящему удавшееся заклинание. Не знать ощущения разливающейся по венам магии и просто жить, с нуля создав на месте себя совершенно другого человека, но разве это было возможно?       Малфой не знал. И точно не готов был сейчас думать об этом. Гораздо проще было бы ничего не откладывать, а провести обряд сразу, как только он нашёл его в этой дурацкой книге. Да, так было бы значительно легче, но Макгонагалл не была бы собой, если позволила бы ему сделать это. В очередной раз она оставляла Драко шанс передумать, хотя он совершенно не представлял, что ею движет. Для него самого всё было настолько очевидным, что все эти попытки отговорить его казались просто абсурдными, и он действительно не понимал, о каком выборе могла идти речь, когда на одной чаше весов находилась Гермиона, а на другой он. Пленный Пожиратель, едва ли сделавший за свою жизнь хоть что-нибудь по-настоящему стоящее.       Правда, несмотря на то, что у Макгонагалл, судя по всему, были совершенно иные представления о справедливости, она сдержала слово, и спустя несколько минут в кабинете раздался размеренный стук, следом за которым привычно скрипнула дверь, и Малфой невольно поймал себя на мысли, что, скорее всего, звук этот он больше никогда не услышит. Странное, глупое по сути замечание, но оно в очередной раз заставило его осознать, что ничего уже не будет как раньше.       Глубоко вздохнув, юноша встал с кровати и вышел в ту часть комнаты, где его уже ждала Минерва. Судя по проницательному взгляду, она прекрасно понимала все терзающие Драко эмоции, но не сказала ни слова. И, чёрт возьми, он был благодарен ей за это.       — Ещё раз добрый вечер, мистер Малфой, — женщина чуть склонила голову в приветственном жесте, на что слизеринец ответил холодной, но достаточно учтивой улыбкой.       — Добрый.       Макгонагалл бегло осмотрела кабинет, в котором за время её отсутствия ничего не изменилось, и, незаметно вздохнув, вновь перевела взгляд на Драко.       — Вы готовы?       Не сдержавшись, Малфой закатил глаза и невесело ухмыльнулся.       — Я был готов ещё несколько часов назад, и вы прекрасно знаете это.       — В таком случае не вижу смысла тянуть время.       Не успел Драко согласиться, как в его ладони оказались небольшие часы, похожие на те, что раньше он видел у Грейнджер.       — Это?..       — Всё верно, это портключ. Вам нельзя разгуливать по коридорам Хогвартса, поэтому я зачаровала часы так, чтобы они доставили нас в нужную часть замка. Теперь вам осталось только добавить на циферблат каплю своей крови, чтобы я смогла активировать формулу. И можете не переживать. Это не займёт много времени.       Рассеянно кивнув, Малфой во второй раз за день потянулся за кинжалом и без колебаний опустил лезвие на не успевшую ещё зажить рану. Мгновение он ничего не чувствовал, а после острая боль пронзила руку с такой силой, что портключ едва не выскользнул из дрожащих пальцев на пол. Секунда. Две. Порез оказался слишком глубоким и пульсировал так, что хотелось кричать, но Драко не проронил ни звука. Плотно стиснув челюсти, он наблюдал, как красные капли стекают по коже и падают на циферблат, тут же испаряясь в золотистом свечении. Это было завораживающе и отрезвляюще одновременно. Словно он смог наконец стряхнуть сдерживающий сознание Империус и теперь вновь смотрел на мир холодным, практически бесстрастным взглядом.       Чуть позже, сжав порезанную руку в кулак, Малфой протянул зачарованные часы Минерве. К счастью, ведьма не обманула — чтобы завершить работу над портключом, ей потребовалось не больше минуты, и вскоре они уже перенеслись в тёмное, заброшенное на вид помещение, в котором юноша не бывал никогда раньше.       — Прошу вас, садитесь, — Макгонагалл указала в сторону небольшого круглого стола, возле которого пустовали два нелепых, слишком высоких кресла. — Нам нужно обсудить вначале некоторые детали.       Не став спорить, Драко послушно опустился на ближайшее к нему сиденье, в то время как Минерва направилась к одному из шкафов, расположенных напротив. Несколько секунд она молча перебирала стоявшие на полках флаконы, пока наконец не нашла нужный. Проверив на свет, что в бутыльке достаточно зелья, она поставила его на стол и только тогда присела на оставшееся свободным кресло.       — Возьмите, пожалуйста, — кивком женщина указала на флакон и, глубоко вздохнув, положила на колени сцепленные в замок руки. — Лучше воспользоваться им сейчас… пока…       — Пока это всё ещё имеет смысл. Спасибо, — Драко невесело ухмыльнулся и взял со стола бутылёк, на треть заполненный тёмной, немного вязкой жидкостью. Крышка поддалась с третьей попытки, и в нос тотчас ударил знакомый запах бадьяна. Резкий и чуть кисловатый, его невозможно было с чем-либо спутать.       Для того, чтобы обработать руку, Малфою хватило двух капель. Кожа мгновенно стянулась, и на месте глубокого пореза не осталось даже шрама, словно весь прошедший день, а может, даже неделя, был не более, чем навязчивым ночным кошмаром. Кошмаром, который совсем скоро должен был наконец закончиться.       — Вы хотели мне что-то сказать, — вернув бутылёк на стол, Драко вновь поднял взгляд на преподавательницу, изо всех сил стараясь скрыть нараставшее из-за длительного ожидания волнение.       — Да-да, конечно, — Минерва разгладила складки на мантии и, прежде чем продолжить неуверенно, словно запинаясь о собственные слова, прочистила горло. — Во-первых, вы должны знать: у вас всё ещё есть возможность передумать. Если вы чувствуете хотя бы малейшие сомнения, то мы прямо сейчас можем остановиться. И я клянусь никогда не напомнить вам об этом.       — Нет. И если вы думаете, что за несколько часов что-то изменилось, то очень сильно ошибаетесь.       Услышав собственный наполненный твёрдой уверенностью голос, Драко невольно расслабил плечи. Он действительно не сомневался. Несмотря на все свои страхи и волнения, он точно знал, что поступает правильно и никогда не пожалеет об этом. Просто потому что речь шла о Гермионе. Его Гермионе, а значит, ничего больше не имело значения.       И, судя по всему, Макгонагалл тоже понимала это. Медленно кивнув, она потянулась к лежащему на столе конверту, и Малфой мог поклясться, что увидел, как на одно мгновение на лице женщины промелькнула едва заметная, но при этом самая настоящая улыбка.       — В таком случае думаю, мы можем перейти ко второй части, — в голосе Минервы вновь зазвучали привычные назидательные нотки, и Драко невольно почувствовал себя студентом, провалившим очередной экзамен. — Как я уже сказала, после проведения обряда вам придётся попрощаться со старой жизнью. Здесь же, — пальцами она придвинула конверт ближе к Малфою, — находится всё, что понадобится вам для новой. Ну или точнее, всё, что я могу сейчас дать вам.       — Что там?       — В первую очередь ваши документы и наличные, которые мисс Грейнджер оставила у меня после вылазки в Малфой-мэнор. Также я добавила к ним некоторую сумму из своих личных запасов. И, пожалуйста, не спорьте — вам эти деньги будут сейчас полезнее. Во-вторых, здесь лежат два международных портключа. Они смогут перенести вас в Австралию даже после того, как вы останетесь без магии. Только не смотрите на меня так. Да, это незаконный способ, но самый безопасный, поэтому выбор, я считаю, очевиден. И наконец, я положила сюда письмо для одного моего знакомого. Его имя Чарльз Баккер. Когда-то мы вместе изучали углублённую трансфигурацию, а после много лет поддерживали переписку, поэтому я решила обратиться к нему за помощью. Он сможет вернуть память родителям Гермионы и уладить вопрос с её новыми документами, без которых вам просто не выжить в мире магглов.       — Спасибо, — нервно сглотнув, Драко взял со стола увесистый конверт и неверяще провёл большим пальцем по шероховатой поверхности. В горле пересохло. Слишком сложно было осознать, что в руках его действительно находилась сейчас новая, совершенно неизвестная ему жизнь. Жизнь, в которой сам он сможет стать абсолютно другим человеком.       — Повторюсь: я сделала всё, что смогла. Но дальше вам придётся справляться со всем самим. И, я надеюсь, вы понимаете, как это будет непросто.       — Я уже и забыл, когда в моей жизни хоть что-то было просто.       — Мистер Малфой…       — Не надо, пожалуйста, — не дав Макгонагалл начать новую тираду о его праве выбора, Драко многозначительно покачал головой. — Мы всё уже решили, поэтому давайте не будем тратить время. Я хочу увидеть Гермиону. И ещё больше хочу услышать её голос и знать, что ей больше ничего не угрожает.       Внутренне собравшись, Малфой приготовился к очередному витку этого казавшегося бесконечным разговора, но к своему удивлению обнаружил во взгляде сидевшей напротив женщины лишь теплоту, понимание и что-то ещё, что невозможно было описать словами.       — Я лишь хотела сказать, что горжусь вами, Драко, — мягко улыбнувшись, Минерва положила ладонь на предплечье слизеринца и ободряюще сжала пальцы, заставив его невольно задержать дыхание.       Не привыкший к подобным жестам, Малфой изумлённо замер, но не убрал руку. Вместо этого он неуверенно кивнул и, прочистив горло, в очередной раз попытался выразить свою благодарность, но даже сам он понимал, насколько это было бессмысленно. Слишком много сделала для него Макгонагалл за всё это время. Слишком верила в него, хотя на самом деле едва ли он по-настоящему этого заслуживал.       — Спасибо.       — Ну что ж, — словно смутившись собственных эмоций, Минерва сморгнула подобравшиеся к глазам слёзы и поспешно убрала руку. — Вы правы, на сегодня хватит разговоров. Тем более что мне ещё предстоит как-то объяснить всё это мисс Грейнджер, когда она очнётся.       — Я мог бы…       — Нет-нет, это плохая идея, — Макгонагалл решительно покачала головой из стороны в сторону. — Думаю, она будет не в восторге, а у вас уже не будет магии, чтобы защищаться.       — Ну без магии будем мы оба, — попытался ухмыльнуться Драко, но многозначительный взгляд, устремлённый на него поверх тонких очков, заставил юношу стушеваться.       — О, я хорошо знаю мисс Грейнджер. И поверьте, если в качестве благодарности она захочет убить вас, то ей не понадобится для этого волшебная палочка.

***

      Из комнаты, где Драко и Макгонагалл решали последние вопросы касательно обряда, вело три двери. Одна находилась возле стола и, очевидно, выходила в коридор, две же других располагались симметрично друг напротив друга, точно зеркальные отражения, с единственным, незаметным на первый взгляд отличием: защитные чары, наложенные на одну из них, заставляли воздух вокруг мелко вибрировать, словно его нагрели на полуденном летнем солнце.       Чтобы снять их, Минерве потребовалось не больше минуты, но даже когда последние искры от заклинаний погасли, женщина не сдвинулась с места и лишь кивнула в сторону открытой уже двери, мягко предлагая Малфою войти первым.       Небольшая, казавшаяся практически заброшенной спальня встретила слизеринца удушливым полумраком. Единственное окно было полностью скрыто выцветшим гобеленом, и всё освещение в комнате составляли тонкие, поддерживаемые простейшей магией свечи. Мебели почти не было, и со стороны помещение больше походило на мрачный безжизненный склеп, но Драко словно не замечал этого. Всё его внимание было приковано к узкой кровати, на которой, укрытая тёмно-бордовым одеялом, лежала Грейнджер.       На первый взгляд могло показаться, что девушка просто спит, но стоило Малфою подойти ближе — и реальность тотчас обрушилась на него со всей своей непримиримой жестокостью, развеивая любые, даже самые призрачные иллюзии. Гермиона не спала. Она находилась где-то между жизнью и смертью, и сложно было поверить, что она в принципе сможет очнуться.       — Она… — не сумев закончить предложение, Драко замер, совершенно не представляя, что делать дальше. Грудную клетку стянуло невидимыми жгутами, так что в лёгкие практически не попадал воздух. Словно зачарованный, он смотрел на лишённое жизни лицо, пытаясь узнать в нём любимые черты, но с каждой секундой лишь сильнее погружался в отчаяние.       — Она жива, — голос Минервы раздался неожиданно близко, так что Малфой невольно вздрогнул. — Жива и всё ещё может к нам вернуться.       Сглотнув, Драко заставил себя отвести взгляд от Грейнджер. Больше всего на свете ему хотелось сейчас поверить той непоколебимой уверенности, что звучала в интонации бывшей преподавательницы. Но это было непросто. В воздухе пахло смертью, а перед глазами всё ещё стояла картина, от которой болезненно сжималось сердце. Проклятие высосало из Гермионы все силы, оставив лишь худое тело, покрытое бледной тонкой, словно бумага, кожей, на которой мрачными метками расползались тёмно-синие пятна. Теперь их невозможно уже было скрыть одеждой, и оттого реальность казалась ещё более угнетающей и неотвратимой.       — Что я должен делать? — хрипло спросил Малфой, упрямо игнорируя другой, занимавший все его мысли вопрос: как быть, если у них ничего не получится… Если в конечном счете всё будет напрасно…       — Просто возьмите её за руку.       Медленно, словно двигаясь под водой, Драко подошёл к кровати и осторожно опустился на колени. Ладонь Грейнджер оказалась холодной, точно была высечена из мрамора, но он всё равно нежно сжал тонкие пальцы.       — Вы готовы?       Только сейчас Малфой увидел, что Минерва достала уже волшебную палочку, и хотел уже было кивнуть, но в последний момент остановился.       — Профессор Макгонагалл.       — Да?       — Моя мать… Она должна знать.       — Мистер Малфой…       — Я всё понимаю, — плотно сжав губы, Драко сокрушённо покачал головой, — но…       — Мистер Малфой… — мягко, но настойчиво повторила Минерва, осторожно подойдя ближе. — Откуда у вас эта книга? — небольшая пауза, позволившая слизеринцу осознать вопрос, вовсе не подразумевала, что Макгонагалл ждёт ответа. — Ваша мать мудрая женщина. Не стоит её недооценивать.       — Конечно. — Ведьма была права. И он знал это. — Спасибо вам за всё.       Медленно кивнув, Драко закрыл глаза и, сильнее сжав руку Гермионы, одними губами прошептал: «До встречи». Несколько секунд в комнате было тихо, затем, будто издалека, раздался мягкий, произносящий неизвестные заклинания голос, а после пол словно перестал существовать, и Малфой провалился в бездну…

***

      Уютная, но совершенно незнакомая комната встретила Драко ослепительно-ярким светом, казавшимся чем-то нереальным и даже неправильным после месяцев, проведённых в подземелье. Он слишком давно не видел солнца. Болезненно сощурившись, слизеринец сел на кровати и попытался осмотреться. Отчасти место, где он находился, напоминало больничное крыло, но сжатое до масштабов чулана. Малфой и представить не мог, что это было за помещение, но на самом деле его это сейчас и не волновало.       Постепенно в сознание стали возвращаться события прошлого дня, и вместе с ними на него обрушилось осознание. Теперь он никто. Одна его жизнь была позади… А о второй Драко не имел совершенно никакого представления, и всё, что в ней было, — лишь страх, что ничего не вышло. Но об этом он просто отказывался думать.       Внезапно взгляд зацепился за небольшой столик, стоявший неподалёку от кровати. На нём лежали волшебная палочка, конверт с деньгами и документами и сложенный пополам листок бумаги. Не задумываясь Малфой потянулся и взял чуть дрожащими руками записку, на которой витиеватым почерком были выведены два коротких, но самых важных в жизни предложения, заставивших сердце на несколько мгновений остановиться.       «Мисс Грейнджер жива. Вы спасли её».       Несколько секунд Драко не мог оторвать взгляда от текста. Казалось, что собственное тело просто не принадлежит ему. Это было похоже на погружение в холодную воду. Настолько резкое, что от шока перехватывало дыхание.       Гермиона жива. Жива…       И ничего больше не имело значения.       Только сейчас Малфой наконец осознал, что вплоть до этого момента не верил по-настоящему, что у них действительно всё получится. Слишком долго внутри копилось съедающее душу отчаяние. И теперь, когда первое потрясение сошло на нет, внутри не осталось ничего, кроме бескрайней пустоты. Но эта пустота ощущалась лучше, чем всё, что он испытывал раньше.       Немного подумав, Драко взял со стола волшебную палочку. Гладкое древко легло в ладонь привычно и вместе с тем до боли неправильно. Словно кто-то выключил разом все чувства. Приглушил звук, забрал возможность видеть мир полным красок. Не было больше приятной вибрации под кожей, без которой Малфой просто не представлял себя раньше… И он не знал пока, как сможет к этому привыкнуть.       Внезапный скрип двери заставил юношу отвлечься. В комнату медленно, словно двигаясь под прицелом волшебной палочки, вошла Грейнджер. Она выглядела чуть более бледной, чем обычно, но, к его удивлению, совсем не была похожа на человека, что буквально несколько часов назад находился где-то между жизнью и смертью.       Сделав буквально пару шагов, девушка остановилась, и Драко прочитал в её глазах испуг, которого не видел, казалось, никогда раньше. Словно она боялась, что он уже пожалел и теперь ненавидит её и всё, что с ней связано.       Мерлин, какая же она была дура.       Слегка склонив голову, Малфой мягко улыбнулся, заставив плечи Гермионы едва заметно расслабиться, но она всё ещё продолжала сверлить его полным тревоги взглядом.       В голове роились сотни мыслей. Ему так много хотелось сказать ей, но в последний момент Драко понял, что на всё это у него ещё обязательно будет время. А сейчас же… Сейчас в голове крутилась единственная фраза, которую он ей уже говорил когда-то ранее. Но только теперь она по-настоящему обрела смысл.       — Ну что, ты будешь моим проводником, Грейнджер?