Путь гордого малинового кустика в северной широте.

- Мой хороший. Замечательный. Очень красивый и смелый заклинатель, и весь для меня, - ворковал ледяной демон, неспешно растягивая любовника игрушкой из яшмы, что была лишь чуточку меньше демонического члена. - Мой Король, молю, перестаньте! - всхлипывал Шан Цинхуа, красный и слишком возбуждённый, чтобы терпеть столь любимую демоном пытку "сведи человека с ума" так долго. Его уже трясло, а ведь Мобэй-цзюнь не возьмёт любовника, пока должным образом не растянет. Уговорить его на повторение опыта недельной давности не вышло, Цинхуа просто поставили на четвереньки и приказали не очень дёргаться. Каждое движение игрушки было лёгким и очень приятным, но всё же недостаточным, и горный лорд плакал от мучительного удовольствия. И всё-таки Мобэй-цзюнь был не настолько садистом, чтобы на протяжении многих часов удерживать Цинхуа на грани, и потому в один момент искусственный член сменился настоящим, почти тёплым и пульсирующим, и руки человека не выдержали. Не успел он коснуться грудью простыни, демон вовремя подхватил его, прижал к себе и вошёл одним плавным движением. - Да, да, наконец-то! Мой Король, сильнее! Я хочу больше! - Ныл человек, уже не боясь показаться распутным - напротив, он на это рассчитывал, ведь тогда Мобэй-цзюнь не устоит и возьмёт своего покорного слугу как положено! - Ты можешь хотеть как угодно, мой хороший, но брать тебя я буду медленно и нежно. Так, как ты заслуживаешь. Чтобы ни о чём не думал и наслаждался каждой минутой. - В-вы... - от этих слов по позвоночнику Шан Цинхуа прошла сладкая судорога, растянутое нутро судорожно сжалось. - Не говорите так! - Я именно так и буду говорить. Шан Цинхуа будет хорошо со мной. Каждую минуту. Не только в постели. Всегда. Ты привыкнешь к нежности. Люди глупы и слепы, раз упустили такое чудо. Убить бы тех уродов, что называли тебя посредственностью. - О-они... Ммм! - Шан Цинхуа едва понимал, что ему говорят, потому что каждая короткая фраза сопровождалась медленным глубоким толчком, и хотя они только начали, разгорячённое долгой прелюдией тело уже не выдерживало, готовое кончить. Мобэй-цзюнь совсем бессердечен. Он любит подводить своего человеческого любовника к пику раз за разом, заставляя изливаться только от внутренней стимуляции. И если прежде он сдерживался, поскольку утром Шан Цинхуа ждала работа, то теперь ледяной демон не отпустит его, пока окончательно не сведёт с ума. Пока человек не отключится после очередного оргазма. И это случится гораздо раньше, чем Мобэй-цзюнь удовлетворится. Либидо Шан Цинхуа за несколько лет возросло, но он никогда не сможет полностью удовлетворить возлюбленного. Мысль об этом отравляла тоской заклинателя. Он бы многое отдал за шанс переписать абзац-другой в своей писанине. Хотя бы прописать заклинателям выносливость демонам подстать. Тогда бы Его Величество смог раз за разом брать любовника так, как действительно хочет: сильно, страстно, всю ночь напролёт, и Шан Цинхуа бы не отключился после второго-третьего раза. Если бы он только мог... Меж тем он неумолимо подходил к пику. Каждое движение внутри посылало ноту острого удовольствия по телу, сильные руки удерживали в самой правильной позе, а низкий голос продолжал шептать постыдные, возбуждающие вещи. Мобэй-цзюнь слишком хвалил Цинхуа, называл красивым и смелым, и эти слова перекрывали мысли человека. Он не выдержит. Тело достигнет пика, даже если не касаться члена, оно уже едва выносит неспешный ритм, и если демон чуть-чуть ускорится... Ещё чуть-чуть, ну же... Не услышав, но почувствовав мольбу Цинхуа, Мобэй-цзюнь вдруг вышел и перевернул Цинхуа на спину. - Я хочу видеть, - прошептал он, вновь входя в ахнувшего любовника. - Не хочу упустить ни мгновения. Давай, не сдерживайся, можешь даже кричать! Это уже слишком! Шан Цинхуа бы смутился, но он слишком возбуждён, и поскольку ритм наконец-то ускорился, до оргазма человека оставались считанные мгновения. Ещё совсем чуть-чуть... В пылу страсти Шан Цинхуа неловко двинул ногой, и вдруг тело прошило самое неподходящее в данный момент чувство. Острая, жгучая боль в сорванной мышце перекрыла блаженство, и в последовавшем стоне уже не было ни капли страсти. Шан Цинхуа заплакал и, отпустив простыню, схватился за пострадавшую ногу, уже не думая о продолжении соития. Его трясло от мучительной боли и столь же мучительного ощущения упущенного удовольствия, и он готов был возненавидеть себя. Нашёл же момент! Вдруг сильные руки легли на пострадавшее место, отстранив самого Шан Цинхуа. - Не бойся. Я помогу, - серьёзно молвил демон и, разогнув пострадавшую ногу, надавил на стопу, растягивая задние мышцы лодыжки. Вопреки ожиданиям, больнее не стало. Напротив, жгучее ощущение притупилось и медленно, но верно начало уходить. И теперь Шан Цинхуа, в полной мере осознав комизм ситуации (в самый ответственный момент у него свело ногу, а демон остановился и даже сумел помочь), проклял своё слабое тело, подводящее в самый ответственный момент. - Мой Король, мне очень стыдно, - всхлипнул человек. - Вам пришлось из-за меня остановиться, я сбил вам настрой. - Пустяк. Просто в моём дворце слишком холодно, вот твои мышцы и свело. Продолжим чуть позже. - Мой Король, а вы... - Шан Цинхуа пронзила догадка. - А ведь вы уже были с людьми! Мобэй-цзюнь замер и посмотрел на заклинателя в изумлении. А тот меж тем, наконец-то сопоставив прежде разрозненные факты, продолжил говорить: - Вы хорошо понимаете людей, вы соразмеряете силу, вы едва ли не угадываете мои желания, и вы сразу поняли, что со мной и как снять боль. Конечно же, у вас было на ком практиковаться! Мобэй-цзюнь молча лёг в ногах Цинхуа и потёрся щекой о покрасневшую лодыжку. Взгляд был серьёзным и напряжённым, он о чём-то думал. Наконец, явно на что-то решившись, он коротко поцеловал острую коленку и сел, прикрыв глаза. - Ты прав, но... Ты не прав. Да, я уже встречался до тебя с людьми. С момента нашего знакомства я и не думал ни о ком другом, если тебя это успокоит. Тем не менее, ты прав в том, что опыт у меня есть. - А... В чём же я не прав? - Сперва я должен спросить: Шан Цинхуа, за что ты меня полюбил? - Ох, так сразу и не скажешь... - смутился и немного испугался Цинхуа. Но, как ни странно, ответ на вопрос пришёл быстро. - Сперва вы восхитили меня как демон, но вскоре, когда мы стали чаще общаться...тогда меня... - Говори. Я не накажу. - Меня поразило, что вы ведёте себя не как демон, - выпалил Шан Цинхуа. - Вы оказались ласковым и чутким. От демонов этого не ждёшь. Значит, я полюбил в вас... человека? Он не сразу нашёл в себе силы поднять взгляд на Мобэй-цзюня, но когда нашёл, то вмиг обомлел: Мобэй-цзюнь беззвучно смеялся. - И нашёл чего бояться, дурак! - Выпалил Мобэй-цзюнь. - Значит, ты увидел во мне человека? - Да. - Что ж... В таком случае, познакомимся ещё раз. Имя моё тебе без надобности, а по нику я Малиновый Куст. - А... - Ты увидел во мне человека, потому что я и был им когда-то, - объяснил Мобэй-цзюнь. - Я попал в этот мир где-то за полтора года до нашей встречи. И, в отличие от вас с Цинцю, имел опыт близких отношений. - Вы и о Шэне знаете, - офигевал Цинхуа. - И вы молчали? - А о чём говорить? Я не ваш земляк, не горный лорд и даже не человек. Я принял роль и не собираюсь от неё отказываться. М-да, логика железная. Теперь многие действия Мобэй-цзюня стали яснее. И всё равно, Цинхуа почувствовал себя обманутым! Уловив его настроение, Мобэй-цзюнь (тот, кого в нём увидел и полюбил Шан Цинхуа) обнял маленького глупого заклинателя и осыпал короткими поцелуями его щёки и лоб. - Не злись на меня. Мне тоже бывает страшно. И, кстати, у тебя ещё есть желание. На что ты его потратишь? - Ну, держитесь, Ваше Величество! Теперь я не буду стесняться, не буду вас щадить! Я хочу... - и Шан Цинхуа назвал своё желание. Улыбка Мобэй-цзюня увяла. - Ты уверен? - Абсолютно. - Мне уже не нравится. - Зато как понравится мне... - Я открыл тебе душу, а ты... Бессердечный ты человек. - Все люди немного сволочи, - философски заметил Шан Цинхуа. - Что ж... - Мобэй-цзюнь с тяжёлым вздохом встал с кровати и подошёл к окну. Немного помолчав и, кажется, запросив у Системы слова, он начал петь красивым, глубоким голосом: - Метель укроет склоны горных вершин И белым-бела земля...