Путь гордого малинового кустика в северной широте.

На третий день жизни с Мобэй-цзюнем Цинхуа уверился в мысли, что попал на небеса. Следы бурной ночи зажили, а спокойная жизнь без нужды в беготне по всему хребту или корпении над документами казалась едва ли не чудеснее близости с возлюбленным. Учитывая, что тот слишком серьёзно относился к нарушению "правила", о котором Шан Цинхуа давно бы забыл за ненадобностью, как раз близости с демоном человек и не получит. Всё равно Му Цинфан рекомендовал недельное воздержание. И заклинатель почти не жалел. На смену животной страсти пришла невероятная нежность. Шан Цинхуа спал в обнимку с любовником и просыпался, лёжа на демоне или будучи зажатым между ним и стеной. Ледяной Король не ограничивал его в перемещениях по дворцу и даже разрешил бывать в своём саду. Оказалось, что у его Величества было милое хобби: он разводил какие-то демонические цветы, отдалённо напоминающие орхидеи, и пытался селекцией вывести более декоративный сорт. И знаете, некоторые из полученных цветов даже пахли не тухлятиной! Мобэй-цзюню понравилась восторженная реакция Цинхуа, и понравившийся цветок занял место в его волосах. Затем демон занялся внешним видом заклинателя. Окончательно поправившись, Шан Цинхуа первым делом оказался в благоухающей какими-то фруктами воде, а потом, помытый и умасленный, на низкой кушетке, и прохладные руки сделали из него заласканный комочек удовольствия. Хоть его паха и не касались, восстановившее силы тело отреагировало на ласку, и когда Цинхуа перевернули на спину, Мобэй-цзюня ждал сюрприз. Однако демон и бровью не повёл, сильные руки разминали мышцы рук, ног, груди и даже живота, однако паха так и не коснулись. Измученный целомудренными ласками Цинхуа мог только лежать и хныкать, не в силах призвать разгорячённое тело к порядку и не очень-то того желая. Он не ожидал, что Мобэй-цзюнь окажется так жесток к лорду Аньдин, что даже рукой не облегчит его страдания. И самому получить удовольствие не позволит, заставив дождаться естественного спада эрекции. Бессердечное чудовище. Му Цинфан уж явно не столь полное воздержание имел в виду! Но мимолётная злость иссякла, когда демон подарил ошарашенному человеку ханьфу цвета рассветного неба, заставил облачиться в него и лично затянул пояс, и неожиданно оказалось, что у Цинхуа есть талия и плавные изгибы фигуры, которую писатель прежде считал угловатой и скрывал, а не подчёркивал. К одеждам прилагалось одно-единственное украшение - широкая и мягкая лента, которую Мобэй-цзюнь сам повязал на шею верному слуге так, чтобы странное украшение согревало, но не душило. Хотя в грелке не было смысла, Цинхуа в последнее время практически не мёрз. Тем не менее, серебряная лента Цинхуа понравилась - да и лучше уж она, чем какие-нибудь кольца, серьги и роскошные ожерелья. Кроме того, лентой удобно скрывать засосы (если Цинхуа уговорит-таки демона их наставить). Король несомненно умел делать сложные причёски, однако волосы Цинхуа распустил, лишь сделав пару тонких косичек и вплетя сверкающие бусины. После чего, не дав посмотреться в зеркало, повёл на встречу с Шэнь Цинцю через весь дворец. Лорда Аньдин пожирал взглядом буквально каждый встречный. Как бы он ни гнал от себя нескромные мысли, в глубине души появлялось пока ещё смутное осознание, что пялятся на него вовсе не из-за статуса любовника Мобэй-цзюня. И даже не с гастрономическим интересом. На него смотрели, как на прекрасный цветок для гарема Ло Бинхе, и Цинхуа даже заподозрил колдовство. Не мог же он в лучших традициях романтических комедий оказаться красавчиком, просто переодевшись и распустив волосы? [Статус пользователя в Мире Демонов повышен с "закуски" до "личного имущества Мобэй-цзюня".] "Обалденное повышение," - саркастично подумал Цинхуа, а потом вдруг понял, что так оно и есть. Он потратил не один абзац на выписывание демонических традиций и обычаев, и понял, что положение личного имущества при дворе такого демона, как Мобэй-цзюнь - это едва ли не лучшее, на что может рассчитывать человек в демонической иерархии. Так что перед Системой пришлось извиниться. Шэнь Цинцю отвели комнату в противоположном крыле дворца, и там же, как понял Цинхуа, были покои Ло Бинхе. Интересно, братан долго будет кочевряжиться и отрицать чувства к ученику? Шан Цинхуа уже давно смирился с прошедшим через пень-колоду сюжетом и резкой смене жанра с гарема на даньмэй, но заставлять главного героя страдать от неразделённой любви, как будто он влюблённая школьница - это перебор, так что пусть Несравненный Огурец не выделывается и идёт на свидание с учеником. Стоило Шан Цинхуа зайти без стука (Мобэй-цзюнь тактично остался снаружи и шепнул, что будет в саду), как в комнате воцарилась ошалелая тишина. Молчал не только Цинцю, но и заскочивший к тому Му Цинфан. А, собственно, что он здесь делает? - Кого я вижу! Лорд Му, разве вам не нужно обратно на пик? - Как и вы, я стараюсь об этом не вспоминать. Меня взяли в плен, и я пользуюсь ситуацией, как могу. - Наш собрат впервые за много лет может с чистой совестью побездельничать, - перевёл Цинцю и прищурился, окидывая Цинхуа взглядом исследователя разных тварей. - Должен признать, тебя сегодня не узнать. - Ах, Шэнь-шисюн, я и сам себя не узнаю. У тебя есть зеркало? Мне не дали и одним глазом взглянуть на себя. Зеркало в комнате было, но весьма странное. Оно показывало не Шан Цинхуа, а нежное возвышенное создание, на которое вполне могли заглядеться не только демоны с их весьма широкими взглядами на красоту, но даже люди. Поставь их с Цинцю рядом, и будет невозможно однозначно решить, кто красивее. Когда-то Шан Цинхуа спросил ледяного демона, что привлекло его, такого холодного и прекрасного, в трусливом посредственном заклинателе (они тогда уже не раз и не два провели вместе ночь). Ответ короля был, кажется, такой: "Мягкая красота, хрупкость, смелость и восторженный взгляд". Насчёт смелости Цинхуа сомневается и сейчас, но в прочих пунктах соглашается безоговорочно. До его прихода заклинатели, как оказалось, обсуждали разные виды демонов и растений, а особенно их пользу для человечества в целом и Му Цинфана в частности. Упоротый увлечённый лекарь решил, что попал в рай: тишина, покой, ничто не нарушает режим дня, пациентов нет, бумаг нет, кормят прилично, даже в библиотеку пускают. Это был лучший плен в его жизни! К тому же, он приметил в саду Мобэй-цзюня несколько интересных травок, и если Шан Цинхуа выбьет разрешение на сбор всего-то мешочка... Цинхуа подумал и решил, что мешочка не хватит - пусть Мобэй-цзюнь поскорее выделит Цинфану сопровождение и карту окрестностей с местами произрастания особо ценных трав. Шэнь Цинцю же откровенно радовался воссоединению с учеником. Тот посвятил учителя во все дела и пообещал скоро перевезти на юг, в главную резиденцию Повелителя Демонов. При этом Ло Бинхе ещё не признался ему в любви, то есть тупой братец Огурец наивно верил в исключительно высокие платонические чувства. Притом, что весь Цанцюн зачитывается "Сожалениями... " уже не первый год! Посмеявшись, повспоминав былое и особенно потравив анекдоты, Шан Цинхуа заскучал и, извинившись, отправился в сад на поиски Мобэй-цзюня. Хотя, конечно, маловероятно, что ледяной демон ещё в саду... Ан нет. Его Величество очень серьёзно относился к своим обещаниям: если уж дал слово, постарается сдержать. А вот что с ним в саду была Ша Хуалин, стало для Цинхуа сюрпризом и кольнуло ревностью, стоило раздасться её высокому голосу. Но нет. Два демона просто играли в карты, притом даже не на раздевание. Дева Ша, не ставшая женой Ло Бинхе, не домогалась и Мобэй-цзюня. Позже Шан Цинхуа узнал, что эти двое часто встречаются ради азартных игр, небольшого поединка и бесед о тонкостях человеческих взаимоотношений. С поправкой на демонические традиции, они могли считаться лучшими друзьями. Лучшие друзья играли на деньги, и несдержанная демоница позволяла гнуснейшему мату осквернять свои чувственные уста, когда очередная монета отправлялась в рукав Мобэй-цзюня. Нет, Цинхуа им нисколько не мешал, но вот робкую попытку присоединиться к игре пресекли единогласно, разрешили только смотреть и запоминать особо удачные обороты. - Однажды я останусь в плюсе, ледышка! - Пообещала Ша Хуалин и быстро покинула сад. - Тебе нельзя играть с нами. Со мной, с ней, с любым человеком или демоном - можно. С нами одновременно - нельзя. Мы играем, чтобы не перегрызть друг другу глотки, и постороннего не потерпим. Она решит, что ты подыгрываешь мне. - Мой Король, я и не настаивал! Но спасибо за объяснение, - кивнул Цинхуа и, собрав волю в кулак, выпалил. - Я хочу поблагодарить вас за всё. Я... Сегодня я понял, почему вы считаете меня красивым. Я просто не узнал себя в зеркале! - Вот и хорошо, - кивнул Мобэй-цзюнь. - Мой Король, а вы... Разве вы не хотите? - Покраснел человек, осторожно присаживаясь рядом с демоном. И нет, ему почти не было стыдно предлагать па-па-па первым - наладившаяся личная жизнь, оказывается, быстро избавляет от глупых комплексов. В ответ сильные, но не грубые руки подняли Цинхуа и посадили на колени демона, потом легли на спину и прижали крепче. Отличный ответ, весьма однозначный. Но дальше Мобэй-цзюнь не зашёл, а вместо этого, вздохнув, проговорил твёрдо и чётко: - Хочу. Потерпи несколько дней и подумай над желанием. - Каким ещё желанием? - Изумился Шан Цинхуа. - Напоминаю: я нарушил правило. Когда ты полностью поправишься, я выполню твоё желание, как в прошлый раз. - Мой Король, но разве... Разве сегодня вы не сделали этому слуге щедрый дар? Разве не заботились все эти дни? Признаться, я и не знаю, чего у вас просить... - Нет. Я делал то, что хотел сам. Я не спрашивал у тебя, хочешь ты прихорашиваться или нет. Хорошо, что тебе понравилось, но это не твоё желание. В прошлый раз твоим желанием был секс. В этот раз думай лучше. Единственное, чего я не смогу тебе дать - голову Шэнь Цинцю. - Я её и не попрошу! - Поспешно замотал головой лорд Аньдин. - Как вам такое в голову пришло?! - Лучше сразу предупредить, а не разбираться с последствиями. - Верно, но... Хм... Я могу подумать? - Конечно. Шан Цинхуа ещё долго сидел на коленях у любимого демона, принимая невинные ласки вроде рассчесывания волос или лёгких, почти неощутимых покусываний ушек, и решительно не знал, что загадать такого, чего иначе никак не получить. Потому что Цинхуа казалось, что у него и так есть всё, о чём можно мечтать, и даже то, о чём он и мечтать не смел. Интересно, а можно попросить Мобэй-цзюня просто приготовить лапшу? Почему лапшу? Ну... А почему бы и нет?