Не дай мне проснуться.

«Отбросив страх и прочие формальности. В Морфея царстве можем быть наедине… С людьми, с которыми не сможем быть в реальности…»

Лучшее, что могло случиться со мной, уже случилось. Чонгук рядом каждую секунду. Идет со мной нога в ногу и если оступаюсь, то всегда чувствую поддержку со спины. Проведя вместе четыре дня, я могу уже с уверенностью сказать, что он моя семья и именного его я хочу видеть каждый день, приходя домой. Меня заполняло чувство эйфории, хотелось улыбаться бесконечно, и чтобы эта неделя продлилась как можно дольше. — Ало. — Принял звонок с мобильного Чонгук. Он резко остановился и повернулся ко мне спиной, чтобы не слышал разговора. — Эмма, я же сказал, что занят и приеду к началу недели. Что-то срочное? Ну а если нет, то потерпи до понедельника, я сразу к тебе приеду. Я тоже скучаю. До скорого. Ну вот и конец иллюзии. Нет со мной Чонгука, он с Эммой. И чем больше я об этом думал, тем сильнее накрывало чувство ревности. С каждой секундой собственник просыпался и ершился, желая забрать свое и запереть в темном подвале, ключ от которого будет только в одном кармане. Внутри все накипало и как только Чонгук договорил и повернувшись, посмотрел мне в глаза. Вдруг, все наполнявшие меня чувства начали выплескиваться. Резким разворотом показал ему спину и длинными твердыми шагами, словно солдат, быстро затопал вперед. Я напоминал бочку с вонючей коричневой жидкостью, которая расплескивалась при каждом шаге. За мной, с брызжущим смешком семенил Чонгук и невзначай тыкал в спину пальцем, задоря. — Мой маленький принц злиться? — Слишком радостно интересовался Чонгук, пытаясь догнать. — Меня зовут Тэхен, а не маленький принц, понял! — Терпение было на исходе и ласковые слова были сейчас не к месту. Хотя в обычное время от такого обращение мурашки радостно бегали по телу. — Ох, простите, господин Тэхен. Можно ли вас сопровождать? — Еле сдерживался от смеха Чонгук. Я неожиданно остановился, но Чонгук, видимо предвидел это, успел увернуться от столкновения. — А я смотрю тебе все смешно. Конечно, все, что задумал у тебя обязательно получится. Захотел приехать сюда, то и разрешение не нужно, просто сел на поезд и приехал. А кто тебе разрешал? Помиловался со своей девушкой и теперь усмехаешься надо мной. А ты спросил, что я чувствую? Ты как король и все тебе дозволено. — Подходя к нему еще ближе, чтобы дать почувствовать, как я рассержен, — может и мне все позволительно, если я захочу забрать тебя и больше не отдавать никому. Что тогда ты сделаешь, когда я наплюю на твои чувства к Эмме и просто начну завоевывать тебя у нее на глазах? — Кривая, злобная улыбка сверкнула на моем лице. — А ты попробуй, мой ревнивый принц, — не сдавал своей позиции Чонгук. Он накрыл большой ладонью мой затылок и притянул вплотную к себе. Так близко, что я касался губами его губ. — А оказывается, ты очень горячий. Приятный сюрприз. Тут меня мгновенно выбросило на девятый круг ада, где температура плавления тела и души достигала максимума. Я расплавлялся под его взглядом, словно масло. Вся злость и ревность исчезли, оставляя только вспышки звезд в космосе. Они рождались, ярко вспыхивали и умирали. Мое сердце навсегда принадлежит этому дикому человеку, который одним взглядом мог опустошить меня и наполнить одновременно. Дыхание обоих начало усиливаться, словно после пробежки. Пальцы Чонгука стали стягивать в кулак волосы на затылке, заставляя склонять голову набок, оголяя белую шею. Я, словно дрессированный кролик, совершенно не сопротивлялся и практически висел в руках Чонгука. Он же опустил свои черные глазища на мою шею и как-то хищно облизал верхний ряд белоснежных зубов. Через нос, фыркнул горячим воздухом и разжал руку, но другой придерживал за талию. Потому что если не она, то я бы свалился, так как ног совсем не чувствовал. — Ты в порядке? — Глубоким голосом спроси Гуки, поглаживая большим пальцем линию подбородка. — В полном … — хотя сам еле ворочал языком, все еще не придя в себя. Найдя опору в виде его плече, я встал на ноги. Чонгук слегка сжал меня в талии, придерживая. — Тэхен, ты такой восхитительный! — Он прислонился к моему лбу губами и поцеловал. — Но я все еще не твой. Значит, не такой уж и восхитительный. — Брови Чонгука слегка искривились от моих слов. — Сделать тебя своим я могу и готов хоть прямо сейчас. — Чонгук прижал меня к себе настолько близко, чтобы я чувствовал его горячее тело. — Но это будет слишком мало. Когда придет время, ты будешь моим на всю жизнь. Я хочу заботиться о тебе и давать счастья столько, сколько ты его сможешь вместить в свое сердце. Мы так и стояли посреди деревни, хорошо, что она малолюдна, и тут некому наблюдать за нами. Но только не моя бабушка. Она словно шпион следила за нами и всегда являлась в самый неподходящий момент. — А ну-ка разлиплись, слизняки! — Во все горло кричала она, ковыляя по пыльной дороге к нам на встречу. — Ну Ба! — Изо дня в день она нас разводила по разным углам. — Дома будете зажиматься по углам, а у меня свои правила. Давай, силач, помощь твоя нужна. — Она схватила Чонгука за рукав и повела обратно к дому. Неспешно прогуливаясь, я дошел до местного вокзала. Правда, он напоминал больше автобусную остановку, но автобусов тут никогда не бывало. Пару человек с чемоданами ждали поезд и внимательно смотрели на купленные билеты, радостно что-то обсуждая. На весь вокзал прозвенел звонок, оповещая о прибытии поезда. Люди выстроились вдоль линии, желая быстрее оказаться внутри железного жука, который доставит их в уютные квартиры. Видимо, я один буду прощаться с этим местом со слезами. Теперь оно хранит самые лучшие мои воспоминания. Сидя на лавочке и размышляя, я увидел молодого парня, выходящего на перрон. Он был высокий и широкий в плечах, дорогие очки на переносице слегка сдвинуты. Поправив налаченную прическу, он направился прямиком к моей лавочке. В одной руке маленький чемодан на колесиках, другая рука в кармане коричневых, зауженных брюк. Походкой, словно он, повелитель мира, дошагал до меня и без разрешения сел рядом, закидывая ногу себе на колено. — Ужасно, — недовольно он посмотрел на меня, а потом в небо. — Простите, я уже ухожу, — спешно затараторил я, смутившись таким высказыванием. — Я не про тебя, а про это место, — схватил меня за запястья и рывком посадил на место. — Останься тут, хоть не так уныло. Он пальцем спустил очки и пристально посмотрел на меня. — Ты слишком красивый для этих мест. Тоже отправили в ссылку? — Он снова натянул очки и отвернулся, давая понять, что ответ ему не интересен. — Прости, твои глаза … — я заглянул на его лицо и показал пальцем себе на глаза. — … твои глаза ярко-зеленые, это линзы. Так ведь? — Нет, это просто мой цвет глаз. Мой папа из Шотландии, а мама кореянка. Поэтому от папы достались только деньги и цвет глаз. — Он усмехнулся, как-то не добро, упомянув своего отца. — Необычно, — констатировал и решил уже идти обратно к Чонгуку. Как неожиданно со спины, его рука уперлась мне в плечо и не дала встать со скамейки. Я уже могу определять Чонгука по прикосновениям, теплу тела и движениям. Чувствовалось его напряжение и злобный взгляд на соседа по скамейке. Не отпуская моего плеча, он обошел и сел между нами с вопросом, посмотрев на меня, а потом на без эмоционального парня. Тот, как и прежде, сидел в солнечных очках и смотрел куда-то в небо или вообще спал. Так как он даже не обратил внимания на пришедшего Чонгука. — Привет, — со всей надменностью и прямой спиной поздоровался с ним. — А, — словно ему не особо хочется тратить время на него. — Привет. — Что ты тут делаешь? — На мгновение мне показалось, что они знакомы. Зеленоглазый парень раздраженно снял очки и повернулся к Гуку. — Спроси вон у того красавчика, если горишь желанием узнать и про цвет глаз он тоже уже все знает. — Он что твой секретарь, чтобы отвечать за тебя? — Уже готов был сорваться Чонгук. — А тебе он кто, раз ты так за него впрягаешься? — Принимает правила этой игры парень. Тут я решил разрядить обстановку и сам ответить на поставленный вопрос. — Его имя Чонгук, и он мой друг. У Чонгука даже челюсть выехала, словно ящик комода. — Представь меня нормально! — Негромко, но раздраженно ответил он, сверля меня взглядом. — Очень хороший друг, — добавил я и толкнул Чонгука локтем. — Ладно, парни, вы тут потолкайтесь еще, а мне пора на поиски своей хибары. — Он встал, взял чемодан за ручку и покатил ее на пыльную дорогу, вглубь нашей деревни. На его дорогие брюки плотно слой за слоем ложилась самая обычная дорожная пыль. Это место не дает выделяться, а местным людям все равно насколько ты богат, все равно на всю деревню один маленький магазин и продукты для всех одинаковые. Поэтому богатый ты или бедный, все равно рис будем есть один и тот же. Как только парень скрылся за поворотом, Чонгук вскочил и, дергая меня за руку, поволок куда-то в сторону. — Куда ты меня ведешь, — не скрывая довольного смеха, спрашивал я. Он так ревновал меня к тому случайному парню, что даже не думал и скрывать. На вокзале людей совсем не осталось, кроме кассира, который устало смотрел на пути сквозь низкое окошечко. Мы быстро промчались мимо него и Чонгук с силой развернул и прижал к стене. Так кассир не мог нас увидеть. — Еще раз скажи, кто я тебе. — Толи в недоумении, толи с угрозой спросил меня Чонгук яростна дыша. — Друг! — Пискнул я и был тут же захвачен в плен жарким поцелуем, разъедающий губы. Только две секунды такой страсти, и он тут же отстраняется, снова задавая тот же вопрос: — Кто я тебе? — Все еще друг, — лихорадочно захлёбывался в собственном смехе и остатках сладких поцелуев, которые пытался слизать с губ. Чонгук, совсем озверев, подхватил под бедра и подбросил, словно пушинку, придавливая к стене. Мои ноги сами обвили его талию, пытаясь удержаться между ним и стеной. Он жадно вгрызался в мои губы, грубо сползая на шею и оставляя еле заметные засосы. Тело выпрямлялось, как струна, ерзая до боли, по шершавой стене. — Чонгук, — страсть разгоралась не по-детски, уже было трудно сдерживаться, — подожди, остановись! Он снова отстранился, в глазах закручивались черные дыры, губы были красные от жарких поцелуев, волосы взъерошенные. — Мы никогда не будем друзьями. Надеюсь, я наглядно тебе это показал. Он аккуратно поставил меня обратно, взял за руку, и мы молча пошли в сторону дома. Я никогда не собирался дружить с ним. Он — моя любовь, самая горькая и безнадежная.