Не дай мне проснуться.

«Страшней всего ждать. Ждать и верить, что тебе улыбнется удача, а когда этого не происходит, ты оборачиваясь смотришь на свою жизнь и думаешь, что действовать уже поздно и проводишь остаток своего времени в депрессии и мыслях о утерянных возможностях теряя их вновь».

Год в университете начался слишком плохо, а точнее с моей депрессии. Я кое-как посещал лекции, а потом бегом бежал в комнату и лежал под одеялом, занимаясь саморазрушением. Полностью зарывшись в подсознания, сеял мятеж и хаос в душе, убеждая в том, что я самый недостойный человек на земле. Меня нельзя любить, и я не могу быть любим. Что «не та» ориентация является карой, и каждый может меня за это пнуть и толкнуть в спину, крича непристойные слова. В комнате, кроме меня, поселили еще соседа. Он очень тихий, все время занят учебой, чтением, ну и, если представиться свободная минутка, играл в телефоне. Иногда, из-под одеяла, я наблюдал за ним, как он подпрыгивает на кровати от ожесточённой битвы в смартфоне. Судя по всему, друзей у него тоже не было, но чувствовал он себя комфортнее, чем я. Не растекался в лужу и не лежал бревном, вот уже три месяца подряд. От моего изящества не осталось и следа. Темные круги под глазами, опухшее лицо и искусанные в кровь губы. Отросшие, больше нужного, ногти, маникюра они не видели ровно столько же, сколько я провел времени в кровати. Всегда мятая одежда и лохматые волосы, сосульками свисающие на лицо. Я разбит, как старое корыто и выброшен на помойку. — Эй, дружок! — еле касаясь, кто-то приземлился на мою кровать, — можешь помочь. Я приоткрыл щелку из-под одеяла и с минуту щурился от ударившего луча света в глаза. Потом увидел длинные ноги, облаченные в свободные штаны. Неожиданно в поле зрения попала рука с длинными пальцами, окольцованная в пару колец из серебра. — Ну же, вылезай из своего убежища! — Рука пропала и через секунду одеяло было сброшено на пол. Мое тело тут же содрогнулось и сжалась, словно пружина. Озноб покрыл меня, а яркий свет не давал понять, что тут вообще твориться. — Чувак, я живу с тобой уже так долго и не помню, как ты выглядишь. Что с тобой происходит? — парень повернулся и зашагал в сторону, обдумывая что-то. Как только зрение прояснилось, перед собой, увидел своего соседа заучку, который выглядел сегодня иначе. Может все, что я знаю — иллюзия. Может я спал и придумал его, потому что сейчас он был похож на доброго, милого парня, который совершенно открыто хочет со мной поговорить. — Если ты думаешь со мной подружиться, то брось эту затею. — Я на ощупь пытаюсь найти одеяло, чтобы снова захлопнуться в коробке. — Почему? — Любопытный сосед быстрыми шагами подошел и сел на край кровати, не спрашивая разрешения. — Плохая репутация, — лениво поворачиваясь на другой бок, чтобы он наконец, понял, что я не желаю разговаривать. — Так ты же первокурсник, и даже полгода не отучился. И как я подметил, все время сидишь в комнате. Кому же перешел дорогу. — Он задумался и легонько постукивал пальчиками по моей кровати, раздавая вибрацию по ней. Я лежал и терпел, пока он стучит по матрасу и заодно притопывает ногой. Музыкант недоделанный. Нервы прогорали ниточка за ниточкой и в итоге на последнем дыхании трос ожидания оборвался и меня накрыло кипятком ненависти. — Вали с моей кровати, кретин! — Глаза покрылись красными прожилками, зубы скалились из-за искусанных губ, а руки сжимали простынь на кровати. Но то, что произошло дальше, меня обезоружило. Этот наглый парень бросился с объятьями и поцелуями. Он скрутил меня руками и ногами и терся головой о шею. От шока я не мог и двигаться, к тому же парнишка весил немало. — Ну же, просыпайся! — Мальчишка сжимал меня все сильней и сильней, пытаясь раздавить. — Да что тебе от меня надо?! — Со всех сил пытался стряхнуть с себя. От его игривых поцелуев кожа горела, а слезы текли по щекам. Эта ласка мне чужда, они словно соль оседали на израненную душу. Так хотелось поддаться ей и просто почувствовать заботу о себе. — Хочу, чтобы мы с тобой немного пообщались. — Он все не отпускал, а я уже не сопротивлялся, а просто умирал, обвисая в дружеских тисках. — Хорошо, возможно что-то получится. Но не обещаю, что смогу довериться. — Вытирая сырость под носом, шмыгнул я и слегка дернул за край кофты парня. Он мигом отстранился и со сверкающими глазами взглянул на меня, словно готовясь к игре в догонялки. Шустрыми руками сгребая меня в кучу, усадил и стал ждать. У меня не было особого желания выворачивать душу человеку, который уйдет в скором времени, никто не задерживался рядом надолго. — Пак Чи А! — С лучезарной улыбкой прокричал он. От такого резкого шума, я отпрыгнул назад, поджимая к себе колени. Это не мой сосед, по крайне меня, не тот человек, который то и дело сидит за учебниками и вечерами тычет в телефоне. Этот парень был похож на балагура и нарушителя спокойствия. Меня все это пугало не на шутку. — Ким Тэхен, — не смотря в глаза и пытаясь завалиться обратно в постель. — Отлично! Мне удалось тебя немного разговорить. Значит теперь мы друзья не разлей вода! — Он снова схватил меня за шею, не давай уйти в свои мысли под одеяльный мир. За столько времени впервые мой желудок издал голодное урчание. До этого я ел раз в день, чтобы не умереть раньше времени. Это было бы слишком просто. А сегодня, этот мальчишка, заставил меня отвлечься от дум и желудок сразу начал урчать. — Кажется, ты проголодался. — Еле сдерживал смех ладошкой, легонько плеща рукой по моей ноге. — Пошли покушаем! Я знаю замечательное местечко! Там тихо и вкусно кормят. — Нет, я останусь тут. Поем, когда придется идти на занятия. — Мотал головой, чтобы отыскать путь побега от приставучего соседа. — Так это только завтра, а есть хочется сейчас. — Тут он схватил меня за ногу и резко сдернул на пол. От неожиданности, даже не успел подстраховаться, чтобы не разбиться о плиточный пол. Звук от падения был катастрофичен. Словно гору костей выбросили на железную поверхность. Шум грохота костяного тела, эхом разносился по комнате, отражаясь о стены и все по кругу, пока Чи А не повалился со смеху, размещаясь у моих ног. Смотря как, он заливисто смеется, у самого дрогнули губы, еле растягиваясь в улыбке. Как только я это почувствовал, то сразу одернул себя, не давая даже надежды, на радость. Было все понятно, он сумасшедший. Руками схватился за край кровати и попытался встать, но шустрый малый уже заносил ногу через мою голову, цепляясь словно коала. Отменная растяжка, он, что гимнаст или занимается легкой атлетикой. Меня удивляло все больше, этот Чи А точно не нормальный. Он снова повалил меня на пол и начал душить ногами. — Это удушающий прием для тех, кто противится мне. — Пыхтел сосед, пытаясь свернуть мне шею. — Стучи ладонью по полу, если сдаешься и принимаешь мое предложение. Как не прискорбно это признавать, но воздуха не хватало, и я уже начал синеть, резко захлопав ладошкой по полу. Тот меня отпустил и чмокнул в щеку. — Я так и знал, что ты не устоишь перед моим обаянием и согласишься. — Придурок! Это не твоё обаяние, а принуждение, под страхом смерти. — Шипел я, потирая шею ладонью. — Ну ты сказал, под страхом смерти, — обдумывал ужасные слова, — я даже мух выгоняю из комнаты, а не прихлопываю, как ты. Да, да, я видел, как ты жестоко с ними расправляешься. — Он, жестикулируя, показал, как я хлопаю насекомых руками и давлю ногой. Нет, ну точно больной на всю голову. Я встал, подавая руку соседу, чтобы помочь подняться с пола, а тот схватился крабом и не отпускает. — Теперь иди в ванну и помойся, а то от тебя тащит прелостью, как от старого деда. — Он дернул за руку и потащил в душевую кабину. Протолкнул и сам зашел внутрь, цепляясь за одежду, в попытки стянуть с меня. — Ну нет, дружок, тут уж я сам, а ты подожди в комнате. — Скрещивая руки на груди, в попытки прикрыться, как стыдливая барышня. — Только не засыпай тут, я жду. — Он подмигнул и вышел, прикрыв за собой дверь. После того как он скрылся с глаз, я начал принюхиваться к себе, задирая мятую рубашку с брызгами от чего-то жирного. — Не так уж и воняет, если только совсем немного. Расстёгивая пуговицы трясущими руками, в голове возникли некоторые колкие, до боли картинки. Быстро трясу головой, и они улетучиваются, растворяясь в тумане теплой воды, что нежно стекает по моей коже. Взял жесткую губку, которую раньше использовал для скрайбирования кожи тела и начал натирать себя. Она вгрызалась в мягкую кожу и саднила ее, было больно. Я пытался стереть с себя все, чтобы, выйдя из ванны, все забылось и оказалось лишь сном. Постепенно боль проходила к сердцу и нахлынула истерика. Я тер и громко скулил, пытаясь приглушить боль. — Ну вот, — быстро вбегает Чи А и бросается под струю воды, прямо в одежде, — так и знал, что тебя нельзя оставлять одного. Он собирает меня в охапку и подкинув на руки, вытаскивает из душа, неся в комнату. С силой бросил на кровать и врезал мне по лицу. — Да, что ты вытворяешь! Успокойся уже. Я словно очнулся, щека горела от удара, мысли снежным комом скатились на теплую лужайку и начал таять, приводя голову в порядок. — Я, я … — не находил, что ответить. — Тебя просто обидели, я все понял. — Грустно, но как-то враждебно ответил Чи А. — Они не виноваты. — Повесил голову и накрыл своей рукой, руку соседа, который поглаживал меня по плечу. — Когда-нибудь ты мне расскажешь, о чем грустит твоё сердце. — Говорил он, не требуя ответа. — Ладно, пошли я помогу тебе намыться и пойдем уже покушаем. Мы стояли в душевой кабинке, и я все-таки решил довериться ему, поворачиваясь спиной под мягкую пену, которую Чи А растирал по мне. Так хочется расслабиться, и чтобы обо мне позаботились. Я прикрыл глаза и возник образ, который так хотел видеть вместо соседа. Но краем сознания понимал, что такого никогда не будет, но не мог выковырять из сердца, шипы проросли насквозь и если постараться вытащить, то только вместе с сердцем. — Готово. Пошли я посушу волосы и выберем тебе одежду. На улицу немного прохладно, поэтому придется набросить пальто или кардиган. — Рассказывал обстановку вне общежития. Прихватив с собой фен, он усадил меня к себе на кровать, сам встал и включил теплый поток воздуха, бережно теребя мои кудряшки. — Классные локоны, не то что у меня. — Он провел рукой по коротко стриженной голове. Губы опять растянулись в усталой улыбке. — А ты отрасти, раз тоже хочешь. — Не, они у меня не красивые, редкие и тонкие. Я похож на древнего лесного монаха. — Он взял в руки телефон и начал искать фотку. Потом резко протянул ее мне в лицо, умирая со смеху. — Я похозяйничаю в твоем шкафу? Нужно подобрать одежду. — Не обращая внимания на мой ответ, он открыл дверцу и ахнул: — Да ты из Италии прямиком, что ли?! Сколько одежды! На кровать начали вылетать вещи одна за одной, Чи А что-то бурчал себе под нос. Потом остановился и внимательно посмотрел на меня. — А ты накладываешь макияж? — А что? — Вопрос с подвохом? Он хочет упрекнуть меня в чем-то. Доверять становилось все сложней. Тут из-за дверцы шкафа Чи А выуживает огромный раскладной ящик с косметикой и аксессуарами. — Да ты крутой! — Восхищался сосед и раскрывая слой за слоем. — Я больше этим не пользуюсь, можешь взять, что тебе нужно. — Встал и пошел к нему, заглядывая в ящик, словно сам впервые вижу. — С радостью, только не знаю, как этим пользоваться. У меня только тоналка какая-то и все. Дай пару уроков, пока мы не ушли. — Он вытащил пару тюбиков, протягивая мне. — Смотри. — Отряхнув кисть, я начал возить по своему лицу, рассказывая, что за чем следует и как правильно растушевывать тени, чтобы не быть похожим на пугало. Тем временем Чи А сидел на стуле за зеркалом и постукивал ногами, жадно смотря на все, что происходит. Как только речь остановилось, я посмотрел на соседа, тот сидел с открытым ртом. — Да ты просто красавчик, и как только до сих пор один остаешься. Любая девчонка будет умолять тебя о секрете такой красоты и утончённости. Я сам, если честно, изошелся слюной. — Не смешно. — Бросил кисти и собирался пойти умываться, как меня нагло остановили. — Правда, ты очень красивый и выбор спутника всегда за тобой. Не останавливайся на прошлом. Вокруг так много хороших парней, которые тебя могут сделать счастливым. — Он провел большим пальцем по щеке, но не со страстью, а поддержкой, что так сильно ждал сейчас я. — Спасибо за поддержку. — Одевайся и пойдем. С этого дня мы были вместе целыми днями, кроме учебы. Смотрели фильмы, ходили в кафе и гуляли. К нам присоединились еще пару человек и образовалась компания парней, которые жили своими правилами и, если один оказывался в беде, мы все вместе решали проблемы. — Вот так встреча, — Дохан уверено открыл дверь, пропуская меня вперед, — я думал, ты ушел из университета и переехал в деревню. Но я гляжу, ты еще больше расцвел. Он с искрой в глазах смотрел на меня, смеясь в лицо. Его взгляд жадно облапал мое тело и переключилось на друзей. — Это что за чудеса? — Прихлопывал в ладоши от радости. — Дохан! Иди к черту! — Я отодвинул его рукой, пропуская друзей. — Иди в другое место. До закрыл дверь и вышел на улицу. Сердце чуть не вырвалось наружу, страх переполнял меня и хлестал липкими лапами по лицу. — Тэ, успокойся. Он в прошлом, нам все равно не избежать его, все-таки учимся в одном университете, хорошо, что на разных факультетах. Эти бизнесмены все такие злые, привыкли ходить по головам. — Вздохнул Чи А и положил руку мне на плечи, позвякивая мелкими кольцами. Время не щадило ни нас, ни наши заботы, стирая все на своем пути. Та рубашка, что уже потеряла его запах, но хранящая воспоминания, была разрезана ножницами и выброшена в мусорку. Ведро слез и истерик прошли, осталась пустота, которую заполнил своими друзьями и учебой. Мы начали ходить по клубам и барам, иногда позволяя себе расслабиться за бокалом шампанского или нескольких шотов. — Ким! — орал пьяный Чи А, — спорим, что ты не станцуешь развратный танец на столе! Мы сидели в баре, куда стекалась вся светская молодежь, музыка и алкоголь лились рекой. Наша компания выделялась на фоне других. Все смотрели на нас, кто-то осуждал, кто-то пытался подкатить и провести ночку другую, кувыркаясь в кровати. Мы всех отшивали, а более настырных приходилось успокаивать плеском алкоголя в лицо. — Сам приползешь, подстилка. Мы только смеялись и веселились как душе угодно. Сегодня была пятница, поэтому все друзья уже еле сидели, а кто-то похрапывал на диванчике. Мы сидели в вип зоне, она располагалась в центре бара со своим столом. — Чи, ты же знаешь, что мне не слабо. — Уже карабкаясь на стол. — Я знал это, просто станцуй нам, красотка. — Присвистывал мне Чи А. Приняв выжидающую позу. Диджей положил новую виниловую пластинку и нажал на плей. Музыка звала на развратные движения, парни кучкой собирались возле нашего стола, не подходя близко. Охрана уже зорко смотрела на нас, давая друг другу указания, чтобы приглядывали за мной. Узкие черные джинсы, легко тянулись, когда мое тело сгибалось, показывая сочные формы. Все ухали и плескали руками. Постепенно наш стол тонул в красивых коктейлях и закусках. Каждый пытался выделиться. Я смотрел на Чи, и танец приобретал игривую форму. Сделав пару шагов, схватил зависшего на моем заде паренька и потянув за галстук, приблизил к своему лицу, лязгнул языком в воздухе, пнул ногой и тот повалился на моего соседа. — Малыш, я свободен сегодня. — Смеялся и дурачился, потому что Чи предпочитал девушек и все это знали. Тут подошел толстый мужик, с жирным от пота лицом и что-то надменно говорил, просовывая купюры мне в задний карман штанов. Взглядом я пытался его убить, но он тертый калач и не поддавался ему. Вытащив деньги, повернулся и отдал охране — Отдай официантам, громила. — И чмокнул его в щеку. Мужика взяли под руки и попросили уйти из бара, он не стал скандалить ведь скорее всего, дома его ждали жена и дети. Глаза окутал алкогольный туман, визг и улюлюканье подначивали, поэтому встав и посмотрев в даль, я ухватился за края блузы и стал оголять ключицы. — Вперед! Скидывай ее к чертям! Покажи нам свое прекрасное тело! — Кричали из толпы, а Чи уже сидел и томным взглядом облизывая губы. Его поза напоминала мужика на охоте за женщинами. Широко расставленные ноги и густой взгляд были направлены прямо на меня. Так всегда, если мы напивались, он начинал предлагать встречаться, но на утро извинялся, ползая за мной на коленях. Блуза совсем свободно болталась на теле, и я ее легко скинул с плеч. Она упала, оседая на столе. Все заорали и попадали на пол, желая продолжения. Кончиком ботинка, подцепил упавшую одежду и, подкинув верх, швырнул ее в толпу, кто-то схватил и быстрым шагом направился ко мне. Топот отражался в барабанных перепонках. Этот кто-то подошел и за ногу стянул со стола, запрокинул на плечо и пошел в сторону туалета. Охранники только дернулись, как были остановлены похитителем. Я висел словно мешок, алкоголь связывал руки и не давал сопротивляться. Вместо этого, я улыбался и махал Чи рукой. В ответ он рукоплескал лайки большими пальцами, одобряя того похитителя. Пока мы удалялись от орущей толпы, меня чуть не стошнило этому широкоплечему мужчине, на спину. Наружу вырвалась икота, проталкивая последний выпитый Шот. — Сори. — Шепнул ему на ухо, обдавая алкогольным дурманом. Запах одеколона насторожил, что-то знакомое, но глубоко зарытое в душе. Меня сбросили где-то в темном помещении, но было так все равно. — Глупый мышонок. — С этой секунды алкоголь резко перестал действовать, отрезвив полностью мою голову. Глаза расширялись, а губы плотно сжимались в раздражении. Кулаки сжались до побеления и готовы были лететь в драку, но получился лишь непринуждённый толчок. Тело снова пробрало головокружением, и мурашками. — Вот это да! Чонгук собственной персоной! — Отмахивался от близко стоящего парня, который выпускал усталый воздух мне в лицо. — Мы не виделись, сколько? — Я вытащил пальцы и начал загибать. — Год да, точно год, ну или чуть меньше. Сказал, что хорошо выглядишь и не изменился, но ничего не вижу, все плывет, так что извиняй, а мне пора. — Чи! — Запищал я, высовывая голову, словно страус. — Почему твой парень так легко отдал мне тебя? — Указывая пальцем за спину. — Чи, что ли, мой парень? — Сладко смеясь над сказанным, я неожиданно положил ладошку на колено Чонгуку. — Ой, прости. — Отряхивал, словно запачкал случайно грязью. — Что с тобой происходит, мышонок? — Подцепил грубыми плацами за подбородок. — Убери руки! — Рычал я, неистово злясь. — Я просто живу так, как получается. Понятно?! Я начал вырываться, стуча кулачком в грудь Гуки. — Я тебя ненавижу, отпусти меня! — Истерика погружала меня с головой. — Успокойся, я ничего тебе не сделаю. Просто не веди себя так при посторонних. — Пытался увернуться от хлестких шлепков по лицу и телу. — Ты и так уже у меня все забрал, все, ты слышишь?! — Схватил за горловину футболки и пытаясь задушить. — Мышонок, приди в себя! Сейчас нас услышат. — Сжимал в объятьях Чонгук. — Оденься и пошли, я провожу тебя до общежития. Тут моя истерика разом остановилась. — Ах, ты даже знаешь, где я живу?! Зашел бы хоть раз. — Отчаяние и пустота поглотили меня, все что прятал, вырвалось снова наружу. — Отойди! Найдется, кто проводит меня. — В попытках встать, снова упал в руки Чонгуку. Когда наш взгляд встретился, то уже не смог отвести глаз ни я, ни Чонгук. Мы просто стояли и пожирали друг друга взглядом. Если бы не эти Шоты, что заставлял пить Чи А, то я ушел, убежал, скрылся. Но точно не смотрел бы на него так, что хотелось прикоснуться губ и полностью растаять в нем. Чонгук чувствовал меня, потому что с каждой минутой нашего ступора, его грудь чаще стала вздыматься и с тяжестью опускаться обратно. — Тэ. — Голос Чонгука стал глубоким, пропуская через меня разряды. Он качнулся в мою сторону, на пробу, шугнусь его или нет. Но я вообще не соображал, что происходит и тело желало любимого, сердце вытворяла кульбиты. Алкоголь говорил: «Ни шагу назад!». Поэтому, как только он понял, что я даю зеленый свет, тут же припал и на пробу провел горячим языком между моих губ. Словно сильный ожог, обдуло прохладным ветерком. Тихий писк удовольствия вырвался наружу. — Тэ. — Уже шептал и утаскивал меня в кабинку. Закрыв за собой, он жадно прижался к моим плечам и оставляя алую дорожку засосов, опускался на колени. — Прости, мышонок, что не мог выбрать тебя, за меня все решили. — Языком, вырисовывая круги на животе, он рывком снял с меня штаны. — Я готов вымаливать твоё прощение вечность и все равно не надеюсь его получить. Джинсы упали на пол, постукивая железными пуговицами. Мои руки разъехались по стенам, опираясь за них. Он яростно сжимал в своих властных руках, мои ягодицы. Зубами схватив резинку от трусов, выпустил аккуратный член, который уже сочился в предвкушении ласк. Мазнув языком по головке, Чонгук закатил глаза и выдохнул: — Ты просто не представляешь, какой сладкий. — Гуки! Не надо! Ты же не делал этого никогда! — Пытался отстранить от себя, толкаясь в лоб пальцами, но эту гору не сдвинуть. Пошлые чмоканья заполнили все пространство. Никого не заботило, есть в этот момент кто-то внутри или нет. Мы уничтожали друг друга, сжигали и возрождали из пепла вновь, чтобы снова сгореть без остатка. Он вылизывал каждый миллиметр, посасывая и полностью заглатывая. Я бился в конвульсиях, пытаясь убежать от такого наслаждения, от которого захлебывался собственными слюнями. То писк, то стон вырывался, превращаясь в пение похоти и страсти. Руками погружался в черные прямые пряди, сжимая в кулаки и пытаясь отстранить от своего органа, который ныл и желал излиться. Но как только холодок обдувал его и терялась влажность, тут же прижимал его лицо до самого основания. Вращательные движения языком по головки были финальным штрихом, от которого иглой прошла дрожь, и едкая стрела выстрелила в горло Чонгука. Как только напряжение ушло, появилось облегчение и чувство ласки к любимому. Тут же присев на корточки, чтобы сравняться с ним. Затянул в долгий поцелуй, пробуя себя на вкус. Мы целовались и прижимались друг к другу, обещая вечно любить друг друга, впрочем, как и тогда. Но я всегда буду надеяться на счастливый финал, не осознавая последствия. — Можно я останусь сегодня у тебя? — Чонгук уткнулся носом в мою щеку и шептал, щекоча кожу. — Дома Чи А, я не могу тебя оставить, как бы этого не хотел. Чонгук вскочил, одел на меня штаны и сброшенную на столе блузу и потащил вон из уборной. Быстрыми шагами мы преодолели весь бар и вышли на улицу. Вокруг ночь, свет неоновых огней прожигает черное небо. Мы срываемся на бег и, улыбаясь во весь рот, несемся по направлению известному только Чонгуку. — Мы куда так спешим? — Задыхаясь от бега, пытаюсь спросить я. — Там, где сможем побыть вдвоем. — Рука любимого сжимала меня, словно боясь повернуться и не обнаружить рядом. Так необходимо мне было это чувствовать весь год без него. Сейчас не хотелось думать о последствиях и что будет с нами дальше. Его слова о любви, и я безоговорочно верю в них, не сомневаясь ни капли. — Гуки, я ведь ждал тебя и ни с кем не был. Потому что люблю, настолько сильно, что готов ждать всю жизнь. Ты единственный, кому я испытаю такое чувство, даже если тебе это будет не нужно.