Хокку о клевере

*** — Куромаку! — неугомонная девица, уплетая похлебку из кабаньих костей, скучающе качала ножкой. — Ну тоска смертная! Тебе самому не надоело? — Что? — Змей приоткрыл один глаз, очень недовольный, что его глубокомысленную дрёму прервали. — Одни кабаны! У меня уже кусок в горло нейдет! Давай сходим на рынок, а? Слетаем, ну, пожалуйста? У меня и денег немного осталось, да и новые вазы смогу продать. Тебе тоже не помешает развлечься, ты ведь выходишь за пределы башни только поохотиться в соседнем бору и вернуться. — У меня два вопроса. — Дракон приподнялся, сбрасывая с себя сонливость и уставился осуждающе на девушку. — «Как ты это себе представляешь?» и «Как эта мысль пришла к тебе в голову?» То есть, ты хочешь сказать, что дракон будет гулять по грязным людским улицам? — Ты перевоплотишься. — Да не в этом дело. Изольда, я не выхожу к людям. Люди неприятные, мелочные создания. Меня раздражает сама мысль общаться с ними. — Ну так не общайся, я буду. Просто пойми, Куро, тут всё здорово, все замечательно, и даже в поле хорошо, но… Но я ведь живу значительно короче жизнь, чем ты. Я столько всего хочу посмотреть, увидеть, пока я жива. Ты, наверняка, полмира облетел, пока не осел.Куромаку задумчиво шевельнул усами. Да, исчерпывающий аргумент. Хотелось и порадовать Изольду. Удивительно, но дракону хотелось чаще видеть радостную улыбку на миниатюрном лице странницы, отчего он каталогизировал в голове мелочи, которые могут мастерицу порадовать. — Ладно, один раз. В конце концов, мне тоже нужны новые книги. Вот только одна проблема остается. — Какая? — Мои глаза — даже в человеческой форме они змеиные, я не могу их изменить. Если люди увидят… Изольда подумала с минуту, а потом просияла, вскочила и метнулась к рабочему столу. — Чтож ты раньше не сказал! Опробуешь моё новое изобретение! Гляди. — девушка нацепила на нос пенсне с затемненными стеклами. Дракон видел всякое, но теперь он видел всё. — Это… Что за… — Солнцезащитные стекла. Гениально же, да? Они такие темные, что глаза трудно разглядеть, идеально для прикрытия. Кроме того, уверена, они тебе подойдут. Превратись-ка. Куромаку подчинился и предстал перед Изольдой в человеческом обличье. Перед этим он предварительно накрылся покрывалом, чтобы не смутить девушку, а превратившись, завязал покрывало интересным образом, что то стало напоминать платье. — Ну, посмотрим… — Куромаку надел очки на нос и взглянул в зеркало. — О, какой ужас. — Да брось ты, чудесно же! — Впрочем, иного варианта нет, я полагаю. Дай мне четверть часа, я оденусь и мы можем выходить. Изольда в нетерпении обежала всю комнату, облазила все укромные места, пока Куромаку не явился, весь в тонких серебряных доспехах и с легким, тонким плащом за спиной. И в очках. — Ты рыцарь? — Это единственная нормальная защита этого бренного тела. Поэтому я и не люблю человеческую форму. Кроме того, доспехи похожи на чешую, так спокойнее. — объяснил ученый дракон и вышел с Изольдой из башни. — Ты хочешь переместиться песком или прокатиться на лошади? Девушка удивилась открывшимся перспективам. Что значит «переместиться песком»? Впрочем, успеет узнать, она давно не каталась на лошадях! Куромаку мягко улыбнулся, раскусив подругу, и вывел из небольшого стойла своего единственного коня в яблоках. Рыцарь галантно подал руку даме и помог забраться на спину лошади без проблем. Изольда тут же знакомым жестом обхватила Куромаку за талию, но в человеческой форме это ощущалось как-то… Иначе? — У тебя уши покраснели, Куро. — Это от… перемены температур. Держись крепче, человек. Нам предстоит пару часов конной прогулки. Выдержишь? — Ты спрашиваешь! Поскакали, прру! Куромаку тихо засмеялся, почти беззвучно, и натянул поводья. <…> Куромаку долго привыкал к шуму рынка и крепко держал Изольду за руку, будто птичку, готовую выпорхнуть в любой момент. По сути, так и было. Прожив две недели, как принцесса в башне, увидеть так много людей снова девушке было в радость. Толпа приводила её в восторг. Куромаку же ощутимо нервничал. Его рука была холодной и потной, пускай и на серьезном, благородном лице невозможно было понять ни единой эмоции. Изольда вздохнула и взяла крепко дракона за ладонь, переплела их пальцы без единой задней мысли. Змей вздрогнул, ослабил хватку, но не выпустил из захвата, на всякий случай. Этот жест был для высшего существа неожиданным, сбивающим с толку, путающим мысли. Еще и толпа эта громкая, небритые торговцы, нищенки с оборванным подолом, наглые хохочущие дети… Однако с Изольдой рядом было немного спокойнее. — Я не знала, что ты так боишься людей. Почему? Ведь есть какая-то причина, верно? — осторожно, шёпотом спросила мастерица, и дракон задержал взгляд на трех малышах, сидящих на грязной тряпке в обносках, притершись друг к другу. На их несчастных лицах — усталость и голод. Куромаку ничего не ответил подруге, отпустил ее ладонь и снял наколенник из посеребренного железа, осторожно опустил перед вжавшимися друг в дружку ребятишками. — Продадите это и вам будет, что есть этот месяц. — Спасибо, сэр! — пискнул старший из них и опустил головы младших Изольда пребывала в чистом восхищении остаток прогулки. Она молчала в обществе дракона и лишь удивленно вглядывалась ему в лицо. Такая доброта, как будто он сам когда-то… — Не забыла, зачем мы здесь? — улыбнулся Куромаку. Он было коснулся пальцев девушки своей рукой, но тут же отдернул ладонь, как от кипящего котла, смутившись. — Ах, молодые люди, не проходите мимо, купите наших лепешек, свежие, горячие! — Изольда подбежала к старушке-торговке, утянув дракона за собой. — А рядом со мной моя подруга продает украшения дивные, не желаете ли рассмотреть поближе, милая девушка? Изольда посмотрела на Куромаку так, будто спрашивала разрешения за что-то. Дракон в непонятках склонил голову и мастерица обратила все внимание на замечательные заколки для волос, сделанные своими руками из чистейшего малахита. — Если бы в такой заколке было стекло, она бы блестела еще ярче… — мечтательно произнесла Изольда, и не заметила, как заколка оказалась в руках у Куромаку, тот рассмотрел ее пристально, затем оглядел Изольду, о чем-то поразмыслив. Аккуратным движением змей вдел заколку в пшеничные пряди волос своей спутницы, а старушки на фоне радостно заохали. — У вас чудесный муж, милая! Эх, в мои бы годы такую любовь, да, Агатта? — Не говори! Изольда и Куромаку отвернулись друг от друга, не зная, куда деть глаза. Это была неверная трактовка их… дружбы. — Я беру эту заколку. — произнес Куромаку и полез отламывать другой наколенник — денег у него не было. Женщины засуетились и уговорили молодых людей (почти людей) взять заколку подарком. Изольда и Куромаку преисполнились благодарностью. — Изольда, мне кажется, что не все люди столь плохи, как мне казалось раньше. Есть и исключения. Странница радостно закивала. — Конечно есть! И в твоей жизни будет еще очень много хороших людей. — Таких как ты — вряд ли. Ты одна в своем роде. — Что? — вдох. — Не смотри на меня так. Я имел в виду исключительно твои положительные черты. Ч-… Что еще ты хотела бы купить? — Куромаку редко позволял себе невзвешенные реплики, но его рациональную мысль отвлекла посверкивающая на солнце заколка в переливающихся золотом мягких волосах Изольды. — Еды, конечно, за чем же мы пришли! А еще книги, на этот раз я подберу что-то для тебя. В подарок! — и девушка заливисто засмеялась. Только люди, нашедшие себя в этой жизни, могут так смеяться. *** Закупившись, довольная Изольда вбежала обратно в башню и сразу же села за рабочий стол, рассматривать находки. Несколько мешков с красителями, слюда, кисточки… — Нужно поужинать. — почти ласково позвал Куромаку, который затащил все самые тяжелые сумки в библиотеку. — А, да, конечно, сейчас иду! — Сиди, я еще не приготовил. — Куромаку пришлось признаться самому себе, что он находил в этих рутинных разговорах некоторый шарм. — Я к тому, чтобы ты не кусошничала, пока я не закончу с ужином. — Да будто бы я…! — дракон прочитал мысли странницы и та притворно насупилась. На самом деле у нее рот ломался от улыбки, которая так и лезла на лицо от мысли, что великий змей так заботится о человеке. Куромаку не стал перевоплощаться обратно, всё же готовить было удобнее в человеческом обличье. Он подвязал фартук, присмотренный для него Изольдой на рынке и усмехнулся про себя. Еще месяц назад он бы перегрыз глотку тому, кто изволил бы предположить, что он, Дракон, будет нянчиться со своенравной человеческой особой — а сейчас вот, и сам рад.Рад? Куромаку уставился в стеклянную поверхность супа и серьезно задумался. Он рад присутствию Изольды рядом? Почему эта мастерица его совершенно не раздражает? Она ведь тоже… Человек. Дракон уронил сделанный из палок и металла половник, и на этот звук прибежала Изольда, испуганно и часто дыша. — Что случилось? Звук такой был, будто ты тут всё перевернул верх дном. Куромаку отрешенно взглянул на растекшуюся на полу лужицу от половника и покачал головой. Девушка подошла ближе и тронула дракона за плечо. — Ты какой-то… Странный после рынка. Может, и не стоило мне… — Нет, ты не при чем. Это просто… Навеяло воспоминания. — криво улыбнулся Куромаку. — Ты не любишь людей… Они что-то тебе сделали, я не могу понять? Ты же мощнее и сильнее всех человеческих существ, ну. — Что-то? — и дракон вдруг засмеялся своим бархатным, но сейчас таким пугающим смехом. Изольда задержала дыхание. — Они, люди, убили мою мать. — молвил Куромаку и повисло тяжелое, тягостное молчание. — Н-но… — с трудом выдавила Изольда. — Как же человек может убить дракона? — Если человек один — нет, но это была группа из семи охотников, которые нашли пещеру, где мама скрылась, чтобы родить нас — меня и братьев. Я вылупился первым, и видел, как они ее, спящую после тяжелых родов, изрезают своими грязными ножами по самым тонким и незащищенным местам. Я смотрел и не мог ничего сделать. Я был размером не больше этой кастрюли с супом. Если бы изверги увидели меня и другие яйца, они бы точно… Куромаку ощутил, как ком подступил к горлу. Изольда же не смогла сдержать слез — они бесшумно стекали по ее щекам. Куромаку в таком раннем детстве пережил такое горе и остался совсем один, ребенком… — А что же твои братья? Как они могут спокойно жить после такого?! — Изольда развернула Куромаку к себе за плечи. — Да оставь ты уже этот суп, будь он неладен! — Они не знают до сих пор. Я никому не рассказывал об этом, кроме, вот, тебя. Я молчал, чтобы братья не решили истребить человеческий род, когда вырастут. Однако сам я… Не смог находиться с людьми. — …И поэтому ты заточил себя в башне, пока твои родственники… Боже, как это ужасно, Куро. — Дракон заметил, как блестят влажные от слез изольдины глаза и смежил веки. — Это дела давно минувших лет. Мне уже не… — змей вздрогнул от того, как изменился его голос, и как зарезало в глазах. Он дважды моргнул, проворачивая глазницы по-змеиному, но проклятая резь не уходила. Мир поплыл, и Куромаку зашипел. Изольда опустилась с драконом на пол и привлекла его в свои нежные и чуткие руки. Мягко обняла, осторожно гладя по спине, пока Куромаку ронял в тишину редкие всхлипы, отпуская то, что так давно саднило и болело внутри. Его руки беспомощно вцепились в лопатки девушки, так, что на них должен был остаться след от ногтей, но Изольда не обращала внимания. Сейчас её странному, упрямому, такому несчастному дракону нужна была поддержка, и та была рада ее оказать. Странница плакала вместе со своим другом, разделяя его боль как свою. Эта нежность надломила что-то в Куромаку, и он понял, что его прежняя жизнь, прежние приоритеты и устои ушли в прошлое. Сейчас в его тоскливо-безмятежные дни ворвалась Изольда, принеся чистый весенний ветер в своих волосах, и он не готов расстаться с этим новым чувством. *** Жизнь не могла быть радужной вечно. Первая ссора Куромаку и Изольды произошла совершенно случайно, и как это бывает в сожительстве, на пустом месте. — Это Ты поставила раствор на самый край стола, хотя я предупреждал тебя, чтобы ты не ставила клейкие вещества в опасные места! — Ну уж нет, это ты разбрасываешь свои книги где попало, а потом начинаешь: ы-ы-ы, на моих книжечках драгоценных пятнышко, ой-ёй-ёй! — Позволь заметить, что мои книги стоят идеально ровными стопками! — Около моего стола! — Да, я там иногда читаю! — А я там иногда работаю! — Ты должна извиниться! Извиняйся! — Вот уж глупости, не буду я извиняться, это ты должен просить прощения за такие грубости! — Я?! Да напомню же я тебе, своенравная девица, что это я взял тебя к себе жить, я сделал тебе одолжение! — ОДОЛЖЕНИЕ?! Ах так, ну…! Изольда вскочила, отбросила выбившуюся потную прядку волос назад и, раскрасневшаяся, схватила свою сумку для сбора ягод. Куромаку открыл было пасть, чтобы возразить, но потом решил смолчать. Пускай идет куда хочет. Потом вернется и извинится. А может вообще не возвращаться! Странница нарочито громко хлопнула дверью и загремела башмаками по лестнице. Когда звук шагов стих, дракон свернулся крендельком и вздохнул. Как эти люди выматывают, страсть как! Впрочем, это всё пустое. И так пошел первый час драконьего одиночества. Куромаку с удовольствием листал книжки, первое время, но потом начал оглядываться в угол, где стоял стол. — Пустое. Мне неинтересно. Вот и подошло время обеда. Дракон прочитал уже целый талмуд, а Изольда всё не приходила. Он ползал по комнате и рассуждал вслух. — Она не глупа, чтобы уйти слишком далеко. Вероятно, обиделась просто, сидит дуется на пеньке. Да, именно так. Конечно. Вот, солнце уже начало крениться к горизонту. Куромаку сложил кольца в несколько рядов. Вздохнул. — Нет, мне решительно это неинтересно. Вот сейчас, вот скоро она придет, и я всё выскажу! Шарахнула дверь. Куромаку подпрыгнул, выполз на лестницу, но увы, это был всего лишь ветер в поле. Дракон с досады ударил хвостом по каменной кладке стены. Потеря контроля над ситуацией его всегда бесила. — Эта… Эта своенравная девица! Заставляет меня, древнего дракона…! Вечерело. Куромаку не смог больше терпеть это напряжение. Он вылетел в окошко из башни и взял направление к лесу. Изольда же спокойно обошла всю чащу, потискала белочек, посчитала облака, сочинила пару песенок, собрала полную сумку ягод и уже собиралась выходить из чаши, когда неподалеку послышалось рычание. Мастерица медленно повернула голову. Из кустов вышло существо, отдаленно напоминавшее волка. Слюна капала из зубастой пасти, нет, текла рекой. Из-за того, что небо потемнело, лес накрыл сумрак. Глаза волка пугающе поблескивали. — Н-нет, волчонок, не подходи, н-не надо, там… вот, ягодки, там нет ничего… Н-не… Не подходи!.. — волк прыгнул, но земля дрогнула, и зверь рухнул на бок, поверженный чем-то невидимым. Из его глотки вытекал мокрый песок. — Ты знаешь, который сейчас час?! — дракон приземлился и грозно уставился на Изольду. Его сердце бешено колотилось. А если бы не успел? — Ку… — девушка уронила сумку с ягодами, которую змей успел удержать хвостом, и крепко обняла дракона за шею. Волшебство ли, но ящер мгновенно забыл, почему злился на Изольду и удобно устроил морду на ее плече. — Полетим домой? — спросил он тихо. — Да. И… И прости меня за сегодняшнее. Я перегнула палку. Но ты ведь согласен с тем, что виноваты оба? — Да, это разумно. Изольда радостно улыбнулась, и этой улыбки для Куромаку было достаточно, чтобы день считать удачным.