Как научить ребёнка убивать

Террор Амбридж продолжался и большая половина школы уже побывала на её особых наказаниях, которые включали в себя жестокое отношение к детям. Гарри не хотел признаваться нам, чем же они занимаются — но рассказали другие ученики. Например о том, что каждому давали писать какую-то фразу на листке «специальной» ручкой, после чего написанное вырезалось на твоей руке. Мы с ребятами уже не могли представить, что может быть хуже, но лучше бы мы об этом не думали. Мы вчетвером сидели в общей гостиной и Гермиона как обычно отчитывала Рона за невыполнение обязанностей старосты, как вдруг… — Рон… — продолжала Гермиона. — Некогда мне слушать нотации, ясно? У меня тут работы по горло. — Ой, посмотри! — закричала я и показала на ближнее окно. Снаружи на подоконнике стояла красивая сипуха и смотрела на Рона. — Не Гермес ли это? — изумилась Гермиона. — Ух ты, он! — тихо сказал Рон и вскочил, бросив перо. — С чего это Перси мне пишет? Он открыл окно, Гермес влетел в гостиную, опустился на сочинение Рона и протянул лапу с привязанным письмом. Рон снял письмо, и птица тотчас улетела, оставив чернильные следы на рисунке. Рон прочёл надпись на свитке: «Рональду Уизли, Гриффиндор-Хаус, Хогвартс» — и сел в кресло. — Почерк Перси. — Он поднял глаза на меня, Гарри и Гермиону. — Ну, что? — Открывай! — нетерпеливо сказала Гермиона, и Гарри кивнул. Я улыбнулась Рону. Рон развернул свиток и начал читать. Чем дальше скользили его глаза по свитку, тем сильнее он хмурился. И когда закончил, на лице его было написано отвращение. Он бросил письмо мне, Гарри и Гермионе, и мы, наклонившись друг к другу, прочли его вместе : …Твой брат Перси… — закончила я вслух. Если коротко : Перси полнейший урод. Мало того, что он полностью поддерживает министерство во всех его начинаниях, гордится им, ещё и советовал Рону прекратить общение со мной, Гарри и Гермионой потому, что мы, видите ли, плохо влияем на него и их семью! Упомянул ещё, что скоро везде будет опубликована статья, которая «изменит твою жизнь». Шикарно. Гарри повернулся к Рону. — Ну что ж, — сказал он так, словно воспринял всё это как шутку, — если хочешь… Что там у него? — Он заглянул в письмо. — Ага, порвать со мной отношения, клянусь, я не буду буянить. — Дай. — Рон протянул руку. — Он… (Рон разорвал письмо пополам)… самый большой (разрывая на четыре части)… гад (разорвав на восемь)… на свете. Он бросил обрывки в камин. — Давай, до утра надо с этим закончить. — Он подтянул к себе сочинение по астрономии. Гермиона смотрела на него со странным выражением. — Дай-ка сюда, — вдруг сказала она. — Что? — удивился Рон. — Дай мне все. Я их посмотрю и исправлю. — Серьёзно? Гермиона, ты наша спасительница, — сказал Рон. — Что я могу для тебя?.. — Ты можешь сказать: «Мы обещаем, что больше не будем волынить с домашними заданиями до ночи». — Она протянула обе руки за нашими сочинениями, но вид у неё был весёлый. — Спасибо большое, — слабым голосом сказал Гарри. Он отдал ей сочинение, снова опустился в кресло и потёр глаза. Было уже за полночь, гостиная опустела, остались только мы четверо и Живоглот. Скрипело перо Гермионы, исправлявшей их сочинения, шуршали страницы справочников, по которым она проверяла факты. А в животе было странное, противное ощущение пустоты, вызванное отнюдь не усталостью, а письмом, в виде чёрных хлопьев догоравшим в камине.

***

Они собирались проштудировать «Ежедневный пророк» Гермионы от первой до последней полосы в поисках статьи, о которой упомянул в письме Перси. Но не успела почтовая сова сняться с молочного кувшина, как Гермиона, громко охнув, расстелила на столе газету с большой фотографией Долорес Амбридж, которая широко улыбалась и моргала им из-под заголовка. МИНИСТЕРСТВО ПРОВОДИТ РЕФОРМУ ОБРАЗОВАНИЯ ДОЛОРЕС АМБРИДЖ НАЗНАЧЕНА НА НОВУЮ ДОЛЖНОСТЬ ГЕНЕРАЛЬНОГО ИНСПЕКТОРА — Амбридж — генеральный инспектор? — хмуро произнёс Гарри, выронив недоеденный тост. — Что это значит? — То, что теперь она имеет право увольнять учителей, если они не пройдут проверку министерства, — ответила я, читая вырезку из-за плеча Гермионы.

***

Гарри продолжал ходить на наказания к Амбридж и с каждым разом возвращался всё позже. В этот раз он пришёл в общую гостиную около полуночи, но мы с Гермионой и Роном решили его дождаться. — На, — взволнованно сказала Гермиона, подвинув к нему мисочку с жёлтой жидкостью, которую мы с ней подготовили заранее. — Это процеженная настойка маринованных щупальцев растопырника, должна помочь. Гарри опустил окровавленную руку в миску. Живоглот с громким мурлыканьем вился вокруг его ног, потом вспрыгнул на колени и улёгся. — Спасибо, — с чувством сказал Гарри, почёсывая левой рукой кота между ушей. — Всё-таки ты должен пожаловаться на это, — тихо сказал Рон. — Нет, — отрезал Гарри. — МакГонагалл взбесилась бы, если б узнала, — продолжила я. — Да, наверное, — согласился Гарри. — И сколько, ты думаешь, времени понадобится Амбридж, чтобы издать ещё один декрет: кто пожалуется на генерального инспектора, будет немедленно исключён? Рон открыл было рот, чтобы возразить, но не нашёлся и немного погодя закрыл. — Страшная женщина, — пискнула Гермиона. — Страшная. Я как раз говорила Рону и Харпер перед твоим приходом — надо с этим что-то делать. — Я предложила яд, — угрюмо сказал я. — Нет… Объяснить, что она никудышный преподаватель, что мы не научимся у неё защите. — Да что мы можем? — Рон зевнул. — Поздно. Она получила место, и её не уберут. Фадж этого не допустит. — Знаете… — нерешительно начала Гермиона, — я сегодня подумала… — она с опаской взглянула на Гарри, — я подумала, что, может быть, пора нам самим… самим этим заняться. — Чем заняться? — подозрительно спросил Гарри, продолжая купать руку в настойке растопырника. — Самим учиться защите от Тёмных искусств. — Да брось ты, — заныл Рон. — Не хватало нам работы. Ты понимаешь, что мы с Гарри опять отстали с домашними заданиями, а ведь только вторая неделя идёт. — Но это поважнее домашних заданий! — сказала Гермиона. Гарри и Рон вытаращились на неё. — А я-то думал, важнее ничего на свете нет! — сказал Рон. — Глупости. Конечно, есть, — сказала Гермиона, и я увидела с испугом, что лицо её вспыхнуло страстью. — Гарри правильно сказал на первом уроке у Амбридж: мы должны подготовиться к тому, что нас ждёт за стенами школы. Мы должны уметь защитить себя. Если мы ничему не научимся за год… — Много ли мы можем сами? — устало возразила я. — Ну ладно, пойдём в библиотеку, посмотрим заклятия, попробуем упражняться, и что?.. — Нет, я согласна, мы уже прошли ту стадию, когда можно учиться только по книгам, — сказала Гермиона. — Нам нужен учитель, настоящий, чтобы показал нам, как пользоваться заклинаниями, и поправил, если будем ошибаться. — Если вы о Люпине… — начал Гарри. — Нет, нет, не о Люпине, — сказала Гермиона. — Он занят в Ордене, да и часто встречаться с ним мы не сможем — только в Хогсмиде по выходным. — Тогда кто же? — нахмурясь, сказал Гарри. Гермиона глубоко вздохнула: — Разве не ясно? Ты, Гарри. Наступило молчание. Ночной ветерок шевельнул окна за спиной Рона, пламя в камине качнулось. — Что — я? — Ты будешь учить нас защите от Тёмных искусств. — Гарри?… — переспросила я. Гарри уставился на Гермиону. Потом повернулся к Рону, ожидая встретить такой же раздражённый взгляд, какими они порой обменивались, когда Гермиона начинала рассуждать о громадных проектах вроде этого. Но, к своему ужасу, в глазах Рона он не прочёл досады, Рон нахмурился и напряжённо думал. Я смотрела на него с гордостью, а на Гарри с неким разочарованием. Потом Рон сказал: — Это мысль. — Какая мысль? — спросил Гарри. — Чтобы ты нас учил. — Но… Гарри заулыбался — он решил, что над ним подшутили. — Я же не учитель. Я не могу… — Гарри, в этом году ты лучший по защите от Тёмных искусств, — возразила я. — Я? — Улыбка на его лице стала ещё шире. — Гермиона же обошла меня на всех испытаниях… — На самом деле нет, — спокойно возразила Гермиона. — На третьем курсе ты был лучшим — это были первые настоящие испытания, и первый учитель, который знал предмет. Но я не об уроках говорю! Вспомни что ты сделал! — Что я сделал? — Я не уверен, что хочу такого тупого учителя, — с ехидной улыбкой сказал Рон мне и Гермионе. И, повернувшись к Гарри: — Давай подумаем. — Он изобразил задумавшегося тупицу Гойла. — Ага, в первый год ты спас от Сам-Знаешь-Кого философский камень. — Просто повезло, — сказал Гарри, — не от умения… — Во второй год ты убил василиска и уничтожил Реддла. — Да, но если бы не явился Фоукс… — В третий год, — Рон повысил голос, — ты отразил сотню дементоров… — Ты же знаешь — по чистой случайности, если бы не маховик времени… — В прошлом году, — уже кричала я, — ты снова схватился с Сам-Знаешь-Кем. — Да послушай же. — Гарри начал сердиться, потому что улыбалась уже и Гермиона. — Вы можете послушать? Всё это звучит очень красиво, но мне просто везло — половину времени я сам не понимал, что делаю, ничего не планировал, действовал вслепую и почти всегда мне помогали. Я, Рон и Гермиона по-прежнему улыбались, и Гарри сердился всё больше. — Что вы смеётесь, как будто лучше меня знаете? Я там был или кто? Я знаю, что там было, понятно? И выпутался не потому, что блестяще владею защитой от Тёмных искусств, а потому… потому, что помощь приходила вовремя или правильно угадывал… всё делал наобум, не соображая… КОНЧАЙТЕ РЖАТЬ! Миска с настойкой растопырника упала на пол и разбилась. Живоглот юркнул под диван. Друзья уже не улыбались. — Вы не знаете, что это такое! Вы никогда с ним не сталкивались! Думаете, просто запомнил пяток заклинаний и пустил в него, как на уроке? Ты всё время знаешь, что между тобой и смертью — ничего, кроме… твоих мозгов, или смелости, или чего там ещё, — когда не теряешь рассудка, сознавая, что через микросекунду — конец или пытка… Или друзья умирают у тебя на глазах… Ничему такому нас в классах не учили, не объясняли, как с этим быть, а вы тут сидите с таким видом, как будто перед вами умненький мальчик, а Диггори был глуп, всё не так сделал… Вы просто не понимаете, это вполне мог быть я, и так и было бы, если бы не нужен был Волан-де-Морту. Рон опешил: — Ничего такого мы не говорили. И Диггори никто не винил, ты всё неправильно… — Он беспомощно посмотрел на меня и Гермиону, таких же изумлённых. — Гарри, — робко сказала я, — неужели ты не понимаешь? Ведь именно поэтому мы и просим тебя… Мы хотим знать, каково это — очутиться лицом к лицу с Во… Волан-де-Мортом. — Подумай об этом, — тихо сказала Гермиона. — Ладно? Гарри кивнул. Гермиона поднялась и, стараясь, чтобы это прозвучало как можно естественнее, сказала: — Ну, я пошла спать. — И я пойду, пожалуй, — согласилась с Гермионой я. Рон тоже встал. — Идём? — неуверенно обратился он к Гарри. — Да… Сейчас. Только уберу. Гарри показал на разбитую миску. Рон кивнул и ушёл.

***

Разговоры с Гарри об этой безумной идее затихли на две недели, но мы с Гермионы продолжали яростно обсуждать это между собой. Как-то, когда мы все вчетвером сидели в библиотеке, Гермиона решила всё-таки поговорить с Гарри на эту тему : — Ну, что? Будешь нас учить? — Учить чему? Вы же и так всё знаете, — удивился Гарри. — Зашите от темных искусств, конечно, — бросила я, улыбаясь. — Только вас и Рона, да? — Ну… — Гермиона как будто опять заробела. — Только ты не бесись. Гарри, я правда думаю, ты должен научить всех, кто захочет учиться. Мы же хотим защититься от В… Волан-де-Морта. Рон, не будь смешным. Будет нечестно, если мы не дадим такой возможности остальным. Гарри на минуту задумался. — Хорошо, но сомневаюсь, что кто-нибудь, кроме вас, захочет у меня учиться. Я же чокнутый, помнишь? — Думаю, ты удивишься, когда узнаешь, сколько ребят хотят тебя послушать. — Она наклонилась к Гарри, и Рон, всё ещё хмурившийся, тоже придвинулся поближе. — А что, если скажем: все, кто хочет, встретимся в первый октябрьский выходной в Хогсмиде и обсудим это дело? — Почему там, а не в школе? — спросил Рон. — Потому что, — сказала я, снова взявшись за предложения, которые копировала из книги, — потому что Амбридж вряд ли обрадуется, если узнает, что мы задумали.

***

Я с нетерпением ждала выходных, чтобы наконец воплотить нашу задумку. И вот, мы уже идём по осенним улицам Хогсмида прямо в кабанью бошку. Мы решили, что встретиться там будет безопасней, так как в Трёх Мётлах нас могут легко подслушать. Придя туда, мы окинули взглядом всех присутствующих, боясь обнаружить какого-то шпиона от Амбридж или, что хуже, её саму. К счастью, всё было в порядке. — Так кто, говоришь, собирался прийти? — спросил Гарри, после чего сковырнул ржавую крышку с бутылки сливочного пива, которую успел заказать, и сделал глоток. — Да два-три человека. — Гермиона взглянула на часы и с нетерпением обернулась к двери. — Я просила их прийти в это время, и место они должны знать… О, смотрите, это, наверное, они. Дверь распахнулась. Сноп пыльного солнечного света разрезал комнату надвое и потух — дверной проём загородила целая толпа. Первыми вошли Невилл с Дином и Лавандой, за ними сразу — Парвати и Падма Патил вместе с Чжоу (Гарри очень видимо начал на неё пялится и мне захотелось закатить глаза) и одной из её вечно хихикающих подруг, потом одна и с мечтательным видом, словно забрела сюда случайно, Полумна Лавгуд; потом Кэти Белл, Алисия Спиннет и Анджелина Джонсон, Колин и Деннис Криви, Эрни Макмиллан, Джастин Финч-Флетчли, Ханна Аббот, девочка из Пуффендуя с длинной косой — я не знала её имени; три парня из Когтеврана — насколько я помнила, их звали Энтони Голдстейн, Майкл Корнер и Терри Бут; Джинни, а за ней высокий курносый блондин, в котором, благодаря Гарри, я узнала игрока команды Пуффендуя. Замыкали процессию Фред и Джордж Уизли со своим другом Ли Джорданом — у всех троих были большие бумажные мешки с товарами от «Зонко». — Два-три человека? — севшим голосом передразнил Гарри. — Два-три человека? — Ну, идея оказалась привлекательной, — радостно сообщила я. Первая половина собрания прошла отвратительно. Большая часть учеников пришла только для того, чтобы послушать как убили Седрика. Когда они начали задавать эти мерзкие вопросы я была готова разреветься, уйти из кабаньей башки и бежать как можно дальше. Благо, Гарри понял моё настроение (да и его было не очень) и поставил на место этих засранцев. После его пламенной речи ребята правда загорелись идеей обучаться у него и в итоге, сбор закончился на договоренности, что каждый из учащихся попробует найти подходящее место для занятий. Желательно такое, про какое не догадается Амбридж. Когда я шла обратно из паба, разговаривая с Гарри и Гермионой, у неё внезапно возник вопрос. Гермиона скосилась на Гарри и вполголоса, чтобы не услышал никто кроме нас троих, сказала : — А что у тебя с Чжоу? — обратилась она к Гарри. — В каком смысле? Внутри у него будто вскипела и поднялась вода, лицо вспыхнуло, несмотря на холод. Моё лицо приняло почти что зелёный оттенок, а Гермиона слегка улыбнулась : — Просто глаз с тебя не сводила. Я никогда прежде не замечала, как ужасна всё-таки дорога до Хогвартса.

***

После выходных на доске появилось объявление, называвшееся «декрет об образовании No24», в котором было сказано, что все ученически кружки, клубы и организации упраздняются. Тогда мы поняли, что нас всё же подслушивали. Помешало ли это нам? Абсолютно нет. Нашли ли мы помещение для тренировок? Совершенно верно. Выручай-комната действительно выручила нас в трудную минуту и мы начали учиться защите от тёмных искусств там. Людей было много, но Гарри удавалось учить всех. Он был прекрасным преподавателем! Мы назвали себя «ОД» или же полное «Отряд Дамблдора». Мы тренировались один, или если у всех получалось — то два раза в неделю и буквально каждый делал огромные успехи. В день, когда на доске объявлений вывесили новый глупый декрет об образовании мы даже не обратили на него внимания — наши лица озарили улыбки, ведь Хагрид вернулся. Гарри побежал наверх, в спальню, чтобы взять из чемодана мантию-невидимку и Карту Мародёров; они с Роном обернулись так быстро, что, по крайней мере, пять минут ещё ждали Гермиону и меня из спальни девочек. Мы выбрались через портретный проём, спешно накинули мантию-невидимку — Рон так вырос, что шёл на полусогнутых, иначе высовывались бы наши ноги, — и медленно, осторожно двинулись дальше. Спуститься надо было по многим лестницам, мы то и дело останавливались и проверяли по карте, нет ли поблизости Филча и Миссис Норрис. Повезло: встретился только Почти Безголовый Ник — он парил под потолком, рассеянно напевая что-то, ужасно напоминавшее «Уизли — наш король». Они пересекли вестибюль и вышли на безмолвный заснеженный луг. Сердце у меня радостно забилось: впереди квадраты золотого света и дымок над трубой Хагрида. В волнении мы с Гарри прибавил шагу, Рон и Гермиона толкались позади нас. По хрусткому снегу мы добрались наконец до деревянной двери. Гарри трижды постучал кулаком, собака в доме исступлённо залаяла. — Хагрид, это мы! — крикнул Гарри в замочную скважину. — А то не знаю, — отозвался грубый голос. Четверо под мантией радостно повернулись друг к другу — по голосу было ясно, что Хагрид доволен. — Порог переступить не успел… с дороги, Клык… уйди ты, сонная псина… Отодвинулся засов, скрипнула дверь, и в щели показалась голова Хагрида. Гермиона вскрикнула. — Тихо, Мерлин тебя научи! — Хагрид ошалело поглядел поверх их голов. — В мантии, что ли? Заходите живей! — Извини, — шепнула Гермиона, когда мы протиснулись мимо Хагрида в дом и стащили с себя мантию, чтобы он наконец увидел гостей. — Я просто… Ой, Хагрид! — Ерунда! Ерунда! — Хагрид захлопнул дверь и заторопился опускать шторы. Гермиона в ужасе провожала его глазами. Волосы у Хагрида свалялись от запёкшейся крови, левый глаз заплыл и превратился в щёлку, окружённую лиловыми и чёрными синяками. Лицо и руки в порезах, некоторые ещё кровоточат. И двигался он скособочась. Наверное, из-за сломанных рёбер, решила я. Очевидно, он вернулся только что: на спинке стула висел плотный чёрный дорожный плащ, а к стене возле двери был прислонён большой рюкзак, в котором могли спрятаться несколько детей. Сам Хагрид, ростом с двух взрослых мужчин, прихромал к очагу и поставил на огонь медный чайник. Клык скакал вокруг них и норовил лизнуть в лицо. — Что с тобой случилось? — спросил Гарри. — Говорят тебе: ничего. — Хагрид выпрямился и радостно повернулся к ним, правда, при этом морщась. — До чего же рад вас видеть. Летом хорошо жилось? — Хагрид, на тебя напали! — сказал Рон. — Сколько раз говорить — ерунда! — А если бы кто из нас пришёл с фунтом фарша на месте лица, тоже сказал бы «ерунда»? — добавила я. — Ты бы сходил к мадам Помфри, — сказала Гермиона. — Раны нехорошие. — Без докторов обойдёмся, ясно? — отрезал Хагрид. После нашего спора он поведал нам, как ездил на миссию по поиску великанов, по приказу Дамблдора. Пока мы были увлечены его рассказом, шаги стали слышаться рядом с избушкой Хагрида ещё и приближаться к входной двери. Кто бы удивился сейчас, если бы я сказала, что это была Амбридж? Верно, никто. Она начала угрожать ему увольнением за долгое отсутствие и даже Азкабаном. Как хорошо, что мы укрывались мантией-невидимкой и нас не заметили. Конечно, Хагрид с этой жабой сильно ругаться не стал, но покраснел он на славу.

***

Однажды зимой, уже ближе к рождеству, меня посреди ночи разбудила Гермиона и сказала что-то вроде «На отца Рона напали! Бегом к Дамблдору!». Услышав это, я спросонья подорвалась, накинула на себя тёплую мантию и мы побежали в кабинет директора. К тому времени как мы прибыли туда, там собралась вся семья Уизли и Гарри стоял посередине всей этой процессии весь зелёный и мокрый от пота. Ничего не осознавая я успела понять только то, что на Артура Уизли напали, когда он был на ночном дежурстве в министерстве, и благодаря своей связи с В…Волан-де-мортортом, Гарри это понял. О, а ещё, что прямо сейчас нас отправят на площадь Гриммо, 12, где мы будем ждать новостей. Дамблдор произнёс «…три» и мы уже стояли посередине коридора поместья Блэков. Встретив нас у входа, Сириус усадил всех в гостиной и заварил каждому по чаю, чтобы хоть чем-то занять руки, и приказал ждать вестей. Спустя час, ити около того, прилетел Фоукс — феникс Дамблдора, с запиской в лапах : — «Отец ещё жив. Я отправляюсь в больницу. Оставайтесь на месте. Как только смогу, извещу вас. Мама» — гласило послание, и все вздохнули с облегчением : отец семейства Уизли выжил. Ближе к утру миссис Уизли переместилась в орден и сообщила, что Артур Уизли будет жить! Чувство облегчения, когда я услышала эту новость, было не сравнить ни с чем, пожалуй. Так же Молли сказала нам, сто мы можем пойти и проведать его прямо сейчас. Так, что мы не медля отправились в больницу Святого Мунго. Артур был в полном порядке, правда весь в бинтах и ему даже наложили швы. Его дети поговорили с ним, обняли, расцеловали, а мы с Гарри и Гермионой просто стояли поодаль и наблюдая за этим, улыбались. Нас всех выгнали из палаты, когда в больницу пришли Люпин, Тонкс и Грюм и сказали что «взрослым нужно поговорить». Но Фред сказал, что мы обязаны их подслушать и полез в свои карманы, чтобы что-то отыскать : — Эти ищешь? — сказал Джордж, демонстрируя что-то похожее на пучок шнуров телесного цвета. — Читаешь мои мысли, — ухмыльнулся Фред. — Поглядим, наложил ли святой Мунго Заклятие недосягаемости на двери палат. Вдвоём они распутали пучок, отделили один от другого шесть Удлинителей ушей и раздали остальным. Гарри заколебался: брать ли? — Бери, Гарри! Ты спас папе жизнь. Кто-кто, а уж ты имеешь право послушать. Невольно улыбнувшись, Гарри взял шнур и засунул конец в ухо, как близнецы. — Ну, двигайтесь! — шепнул Фред. Шнуры телесного цвета, извиваясь, как длинные тонкие червяки, проползли под дверь. Сначала я ничего не слышала, а потом даже вздрогнула от неожиданности — шёпот Тонкс зазвучал так явственно, как будто она стояла рядом. — Обыскали всё вокруг, но змею не нашли. Будто исчезла после того, как напала на тебя, Артур… Но Ты-Знаешь-Кто не мог ведь рассчитывать, что она туда проберётся, правда? — Думаю, он послал её на разведку, — прорычал Грюм, — до сих пор ему ничего не удавалось, так ведь? Нет, думаю, он хочет получить представление о том, с чем имеет дело, и если бы не Артур, эта гадина успела бы как следует оглядеться. Значит, Поттер говорит, что всё видел? — Да, — отозвался мистер Уизли. Голос его звучал напряжённо. — Знаете, Дамблдор почти ожидал, что Гарри увидит нечто подобное. — Есть что-то странное в парне, мы все это знаем. — Когда я утром говорила с Дамблдором, он, по-моему, тревожился за Гарри, — прошептала миссис Уизли. — Ещё бы не тревожился, — проворчал Грюм. — Малый видит глазами Сами-Знаете-Чьей змеи. Сам он, очевидно, не понимает, что это может значить, но если Вы-Знаете-Кто овладел им… Гарри выдернул Удлинитель из своего уха, Он оглянулся на нас. Все смотрели на него — шнуры по-прежнему вставлены в уши, а в глазах — страх.