Вином или Кровью?

Ясный зимний день. От солнца остался лишь блеклый шарик, что словно унесся от Земли на много тысяч миль. Последние следы осени похоронены под снежной толщей, и прежняя жизнь Вальтера тоже безвозвратно затерялась где-то в снегах. Холод для вампиров — не такая большая проблема: выбор между палящим зноем и трескучим морозом труден для человека, но очевиден для любого кровопийцы. Но Вальтер почему-то все равно продрог. — Итак, — начал Винсент. — В первую очередь нужно наведаться к правительству: встреча назначена в двух часах от полдня и должна продлится… около четырех часов. Предстоит обсудить план дальнейших действий и… ох, мне кажется, я не справлюсь! Многолюдность центральной площади играла им на руку: их бледные лица, меч Августа и бархатный жюстокор Винсента из прошлых веков терялись среди сотен обычных людей. Да и можно было подумать, что они просто собирались на костюмированный фестиваль. — А в чем проблема? — спросил Вальтер у брата. — Просто представь! Я должен и извиниться перед ними, и как-то оправдать вампирский народ, и при этом заверить их, что впредь мы не допустим ничего подобного. А ведь мы даже не знаем, где находится Гликерия сейчас! Тем более я еще никогда не проводил встречи с людьми. Да что уж там, я даже не видел их до вчерашнего дня! Сейчас Винсент мало походил на принца и дипломата; скорее — на провинившегося мальчишку, который никак не мог собраться с духом, чтобы объясниться перед родителями. За это утро и без того кровоточащие ногти на его руках уменьшились почти вдвое: — вредная привычка, отучить от которой его не смог ни один воспитатель. — Не переживай. Я ведь буду с тобой. — сказал Август, кладя Винсенту руку на плечо. Странно, ведь рыцарям категорически запрещено касаться своих хозяев (а уж тем более если они королевской крови!). Более того — им запрещено обращаться к своим хозяевам на «ты». — Нет, ты никуда не пойдешь. Мы ведь пришли к ним с миром, с благими намерениями. Я должен показать им, что полностью безоружен, а тут ты заявишься с мечом наперевес! Вальтер, может ты со мной? — Ээ… Я лучше останусь с… Августом. Винсент расстроенно опустил взгляд: — Хорошо, тогда я пойду. Только… Вальтер, мне показалось тебе холодно. Может… — Нет, все отлично, — перебил и соврал Вальтер. — Иди уже. Удачи. На том они и попрощались. Оставшись наедине с Августом, Вальтер едва не пожалел о том, что не согласился на предложение брата. Этот рыцарь не был похож ни на кого, с кем ему доводилось иметь дело ранее: двухметровый, со скалистой спиной и с абсолютно ничего не выражающими глазами, похожими на бесконечные донья… Не рыцарский меч наводил на Вальтера страх; сам воздух вокруг Августа был тяжелым и не по-зимнему леденящим. Он молчал и даже не шевелился. Не будь рядом с ним Вальтера, он так и продолжил бы стоять на месте и ждать своего хозяина. — Ну… привет. Еще раз. Может, пока его нет, куда-нибудь пойдем? А то стоять здесь несколько часов… как-то неудобно, не находишь? — спросил Вальтер, не осмеливаясь смотреть ему в глаза. Ни с кем он не чувствовал себя таким беззащитным, как с вампирскими рыцарями. — Почему бы и нет. Только куда? — ответил Август, не меняя выражения своего лица. — Э… я могу показать тебе город. Он сильно отличается от Сангии. — Неплохая идея. Люди занимательны, хоть и не совсем для меня понятны. Мне идти за Вами? Теперь он повернулся к Вальтеру. Длинные черные волосы делали его похожим на кладбищенскую иву, а от вида шрамов на вытянутом лице Вальтер покрылся мурашками. — Да, пойдем.

***

По правде говоря, Вальтер сам не знал куда идти. После случившегося в ресторане он уже не мог чувствовать себя здесь безопасно — из-за любого угла мог выйти Леон, могла выйти Лера, Элла или Линка… — Ваше Высочество, мне кажется, мы ходим кругами. — Во-первых, я знаю, а во-вторых, не называй меня так! Тошнит от этого обращения. — Но как иначе? — Просто Вальтер. И на ты. — Не могу. Неправильно это. — А с Винсентом значит можешь? — Его Высочество — это другое, — невозмутимо ответил тот. — Вы хотели показать мне город. Может вы знаете какие-нибудь интересные места? Вальтер все-таки решил привести его к «Логосу» — к некогда популярнейшему ресторану в городе. После суда, по решению которого они были вынуждены вернуть Линке все изъятые у ее отца деньги, «Логос», потеряв весь свой престиж, был приговорен к снесению, и сейчас работал на последнем издыхании. Жалкое зрелище — некогда ослеплявшая вывеска с названием заведения потухла, а люди равнодушно проходили мимо, будто ресторан здесь никогда и не стоял. Но у Вальтера с этим местом связаны пусть и не самые приятные, но очень веселые воспоминания: все те проблемы, которые когда-то провозглашались концом света, сейчас вспоминаются с таким скорбным теплом… Вальтер все бы отдал ради того, чтобы снова расследовать самоубийства и спасать «День и Ночь» от тирании поехавших стариков. Оказывается, намного лучше волноваться, переживать и бояться, чем не чувствовать вообще ничего. — Давай зайдем, — сказал он Августу, указывая на вход в ресторан. — Что ты пьешь? — Чай, Ваше Высочество. — М, прямо как Винсент. Еще пару дней назад Вальтер и представить и не мог, что однажды будет распивать вино на вражеской территории. Но так как работником «Дня и Ночи» он больше не являлся, то и по сути, никому не изменял. От роскоши некогда помпезных залов остались лишь тусклые фрагменты. Этот ресторан уже словно сам позабыл о том, что когда-то был лучшим. Август и Вальтер прошли в самый дальний угол и уселись за самым обыкновенным дешевеньким столиком. У Вальтера оставалось немного сбережений с последней зарплаты, которых хватило на чайник зеленого чая и бутылку красного вина. Кроме них в ресторане обедал лишь мужчина, да пожилая пара уже собиралась уходить. Лишнее внимание им не грозило точно, и Вальтер, пользуясь случаем, намеревался узнать обо всем, что не давало ему покоя со вчерашнего дня: — Знаешь, я долго не мог понять, почему ты кажешься мне таким знакомым. А потом вдруг вспомнил: это же ты — тот самый дружок Гликерии, который пытался убедить ее не общаться со мной. Раньше Вальтер сказал бы это со злостью, с дрожью в голосе и со сжатыми кулаками. Но сейчас он даже не поднял глаз — настолько пустота внутри лишила его всяких чувств. Август тоже не выразил никаких эмоций. Лишь сделал глоток горячего чая. — Да. Я ее брат. — Брат?! — Наши отцы — родные братья. — Двоюродный, значит, — он вспомнил: Гликерия никогда не рассказывала ему о своей семье. Она вообще редко рассказывала что-то про себя. — Угу. — Но меня интересует не совсем это, — узнать побольше о старой любви казалось заманчивым, однако Вальтер твердо зарекся выбросить Гликерию из своей головы. (правда, выходило пока не очень). — Вот ты сейчас спокойно, безо всяких проблем сидишь и общаешься со мной. А что мешало тебе восемьдесят лет назад? Я много раз пытался с тобой познакомиться. Часто расспрашивал Гликерию о тебе. Но никогда не получал никаких ответов. Почему? Чашка Августа остановилась в миллиметре от его рта: — Разве Его Высочество не рассказал Вам? — О чем? — Никто не не хотел, все просто боялись заговорить с Вами. Вальтер впал в ступор. — Да я прям дьявольское чудовище. — Не уверен, что имею права говорить Вам об этом, но… по всей видимости, Винсент снова переложил эту задачу на меня, — сказал рыцарь скорее себе, чем собеседнику. — Дело в том, что Ваш отец, Его Величество, издал официальный указ о том, что ни один вампир не смеет и словом с Вами обмолвиться. Пустота внутри Вальтера всколыхнулась и неприятно зацарапала грудь. Он ожидал нечто подобное, но и подумать не мог, что это способно его ранить. И чего только ради отец породил на свет второго сына, если все равно собирался ненавидеть его всю жизнь? Для чего он был рожден? Полный стакан вина опустел за секунду. — Ясно. И к какому наказанию подвергаются за это преступление? — При первом уличение — всего лишь пытки. Но если какой-либо разговор с Вами застукают во второй и более раз, то не миновать смертной казни. — Мм… Понятно. Все это время он будто страдал проказой, но сам об этом не подозревал. Все остальные — просто боялись заразиться. И ни жалость, ни сострадание к ни в чем не виноватому больному не способны бороться с неизменной сущностью любого живого существа — каждый, в первую очередь, думает о себе. Они боялись не самого Вальтера — это был страх перед его проклятьем, перед меткой «К нему нельзя подходить», поставленной могущественной рукой. — А Гликерия? Она что, особенная? — Нет. Она очень рисковала, общаясь с Вами. Сначала я пытался отговорить ее. Но поняв, что это бесполезно я просто решил делать все, чтобы никто из людей Его Величества не узнал о ваших связях. — Хах. Как мило. Теперь только один вопрос остался без ответа: что случилось с Гликерией? Какой самозванец напялил на себя ее лицо и ее имя; какой бес завладел ее чистой душой? Ибо как это возможно: сначала ценой своей безопасности спасать незнакомца от одиночества, а потом — беспощадно убивать двести ни в чем не повинных человек? — Ваше Высочество, разрешите тоже задать Вам вопрос. — Высочество не разрешает, а вот Вальтер вполне не против. — Вы считаете Гликерию монстром? Брови Вальтера поползли наверх — он не ожидал такого вопроса. — Ну… Она сломала мою жизнь, поэтому… Есть такое, а что? — он не стал вдаваться в подробности о том, как помимо многочисленных убийств, была еще одна причина не прощать ее — клевета. — Нет, ничего. Спасибо за ответ. — А ты? Ты считаешь ее монстром? Впервые за их знакомство в пустых глазах рыцаря блеснула печаль. — Не знаю. Она ведь просто исполняла приказ. — Но кто давал ей право нарушать Священное правило? Этот риторический вопрос Август решил оставить без ответа. — Спасибо за чай, Ваше Высочество. Время близилось к закату, а это значит, что скоро закончится дипломатическая встреча Винсента. Вальтер оплатил счет и они вышли из заведения.

***

Винсент выглядел чересчур серьезным. Четыре часа за столом переговоров не прошли бесследно: волосы принца неподобающе растрепаны, руки до сих пор потрясывало, а взгляд окаменел. — Мы отправляемся в клуб «Жесть». Именно там Гликерию замечали чаще всего. — Что? Но ведь это место давно сгорело. — Вальтер отчетливо помнил ту горящую хэллоуинскую ночь. — В этом и загвоздка. Местное правительство видит явную связь между пожаром и массовыми убийствами. — Валера… — внезапно осенило Вальтера. — Что? — Расскажу по дороге. Идем. Озадаченный Винсент кивнул. Все трое немедленно отправились в путь.