Вином или Кровью?

К сожалению, здесь не было никакого волшебства и мистики: Фелиций всего лишь прыгнул в потайной люк, сразу захлопнув его за собой. Так ловко и бесшумно, что Вальтер, Винсент и Август засомневались в своей вменяемости. Но Фелиций на то и рассчитывал. Кому-то могло показаться, что такой как он действует исключительно по велению таких же придурковатых голосов в голове, но на самом деле, он уже давно просчитал каждый свой шаг. Вот и сейчас он обвёл своих гостей вокруг их собственных клыков. — Ну? Так кто это был? — спросила Гликерия, выглядывая из темноты. Клуб «Жесть» — всего лишь верхушка айсберга, всего лишь гребень стометровой волны. Настоящий клуб залегал под землёй и простирался на целые катакомбы. Ранее бомж-Валера пользовался ими для продажи наркотиков, но сейчас Фелиций надёжно спрятал здесь свою подругу. — Зануды из правительства. Хотят тебя забрать. — Кто именно? Там был Винсент? — Принц? Не, его там не было. Только шайка короля. И пару гвардейцев. — Ах! Если бы я только могла поговорить с Винсентом! — она стала беспокойно ходить из угла в угол. С потолка на нее пару раз капнула вода — и без того нервный рыцарь едва не сломала меч о бетонный пол. — Хватит мне скрываться! Я лишь исполняла приказ! И я буду требовать аудиенцию с Винсентом! Вздохнув, Фелиций открыл новую бутылку ликера. Он вообще мог принимать в гости любого вампира: кругом теснились сотни бутылок и с ликером, и с виски, и с вином… Разве что Винсент и Август не нашли бы себе здесь напитка. — Не надо. Они без суда снесут тебе башку. Гликерия топнула ногой. — Тогда я должна найти этого беса! Вальтера! И пусть уже голову снесут ему! — Да, так будет лучше. Найдем мы его, не переживай. Читатели, наверное, успели догадаться, что Фелиций солгал аж два раза. Во-первых, Вальтер итак найден, а во-вторых, Винсент, а не кто-либо иной приходил сюда всего час назад. Как уже было сказано, Фелиций просчитал каждый свой шаг. Он знал о тайной договоренности между принцем и рыцарем, но еще он знал о безумной любви Гликерии к Винсенту, которая неизбежно возведет ее на эшафот. Ведь сам Винсент ее чувств не разделял, и ничего не мешало ему встать на обвинительную сторону в суде над ней. Для Гликерии же это станет ударом под дых. — Спасибо большое, — сказала ничего не подозревающая Гликерия. — Для тебя все что угодно. Он любил ее, и совершенно не так, как любил ликер и пожары. Вместо лица родной матери он навеки запомнил ее травяные глаза и стеклянную улыбку. Все, что он когда-либо имел — ее подарок. Фелиций обязан Гликерие больше, чем жизнью. Ибо однажды девяностолетняя девочка сама вдохнула в него жизнь со словами «Теперь ты будешь со мной». И только потом Фелиций узнал, что в тот день его отобрали у смерти. Иначе — у его матери. Гликерия, как и все, верила в Бога, но не верила, что дети, рожденные вне брака заслуживают Божьей кары. И почти сотню лет она прятала в подвале бастарда — почти сотню лет считалась преступницей. Почему-то Гликерия постоянно совершает преступления. Но теперь очередь Фелиция укрывать Гликерию от закона. И он только рад.

***

Но вернемся к основной троице. Ночь. Время расцвета вампирских сил. Подавленные, но бодрые Вальтер, Винсент и Август шли обратно к станции. — У меня есть два вопроса, — начал Вальтер. — Один для тебя, другой для тебя. С кого начать? — Давай с меня! — отчего-то воодушевился Винсент. — Какого дьявола ты не воспользовался гипнозом, чтобы не оставить этому придурку выбора?! Надеюсь, читатель помнит о чудесном свойстве вампирских глаз династии фон Рихтер. А именно — взгляд, который берет под контроль как и человеческую, так и вампирскую волю. Причем Винсент, как наследный принц и счастливый обладатель двух глаз, имел гипноз мощнее, чем у Вальтера. Сейчас они могли бы благополучно везти Гликерию на суд в Сангию, если бы только Винсент поднапрягся часом ранее. — А… Сначала он нахмурился, а затем осознание накрыло его ударной волной. — Гипноз! Святой Дракула, гипноз!!! — схватившись за лицо ладонями завыл он. — Я забыл! Забыл!!! Как я мог?! Как?! Я?! Мог?! И Августу, и Вальтеру было понятно, что Винсент не столько забыл, сколько затрусил в тот момент. — Я позор, а не наследник престола! Позор, а не надежда будущего!!! Казалось, даже будучи вампиром, он вот-вот заплачет. Его рыцарь и брат несколько минут молча наблюдали за тем, как он бьет кулаком по земле. — Кстати, — внезапно повернулся к Вальтеру Август. — Ваше Высочество, Вы ведь тоже можете использовать гипноз. — Пожалей калеку, — тот ткнул в свою повязку. — Мой гипноз нормально срабатывает только на людях. На вампирах почти сразу рассеивается. — Ясно. Винсент, ты закончил? Винсент все еще прятал лицо и сидел на земле. Но услышав свое имя из уст рыцаря, он встал и отряхнулся. — Все могло быть по-другому… Я бы заставил его отвести нас к Гликерие и сейчас бы мы… Никогда, никогда себе этого не прощу! Вальтер, это ты должен стать королем в будущем, а не я! — Да хватит уже, — Вальтера это начало раздражать. — Зря я вообще это сказал. Винсент почувствовал укол его слов и тут же замолк, сгорая от еще большего стыда. — Ладно, у меня был второй вопрос. Для Августа, — продолжил Вальтер. — Расскажи абсолютно все об этом Феликсе, о Гликерии, и о том, что у вас там, черт побери, произошло. — Но это не вопрос, — невозмутимо сказал рыцарь. — И что Вы подразумеваете под «абсолютно все»? «Один не лучше другого» — подумал, но не стал озвучивать свою мысль Вальтер. — Абсолютно все — значит абсолютно все. — Вам наши биографии рассказать? — Вроде того. Август задумался. От пустоты его взгляда отскочил лунный свет. Он вряд ли хотел вскапывать густую темноту прошлого, однако даже просьба из уст Вальтера — королевский приказ, ослушаться который рыцарь не имеет права. Август прожил на свете чуть более двухсот восьмидесяти лет — на двадцать лет больше, чем Винсент, и на семьдесят больше Вальтера. Почти три века. Три века страха, потерь и скорби. Избавился бы он от этих воспоминаний? Да. Он сделал все что мог — спрятал их в самый дальний угол своей памяти. Закопал их в пыли. А Вальтер хотел вытащить эти воспоминания обратно. Иначе говоря — он собирался воскресить в рыцаре того дрожащего мальчишку, который каждый день сталкивался со смертью. Что ж, у Августа нет выбора. У него никогда не было выбора. — Вы, должно быть, ничего не знаете о рыцарях и о клане ди Лирелей. — А что я должен о них знать? К тому времени, они дошли до станции, но теперь не собирались садиться на поезд. Винсент и Вальтер сели на скамейку, Август же остался стоять. — Мой отец — Уильям ди Лирель. Отец Гликерии — его родной брат Ричард ди Лирель. — Что?! Те самые братья победы?! Про «Братьев Победы» — Уильяма и Ричарда ди Лирель — слагались целые легенды. Как и все вампирские дети, маленький Вальтер мечтал встретиться с ними и собственными глазами увидеть их в бою. И сам он часто воображал себя бравым гвардейцем в первых рядах их отряда. «Братьями Победы» их назвал народ за громкую череду выигранных сражений во времена войны и глубокого кризиса Сангии. Два рыцаря повели за собой не только войска, но и сердца простых вампиров. Хоть и война с людьми по итогу была проиграна, Уильям и Ричард ди Лирель навсегда остались в памяти народа Сангии. — Да. — Они все еще живы?! — Нет. Но умерли от старости и не так давно. Не в этом суть. — продолжил Август. — При жизни они были яростными соперниками. Постоянно спорили, кто сильнее, кто искуснее владеет мечом; соревновались, кто убьет больше врагов и выиграет больше сражений. — И кто по итогу выиграл? — Никто. Они всегда находились на одном уровне. Как бы ни старались обогнать друг друга. Поэтому они продолжили свое соперничество в своих детях. Мол, чей же ребенок станет лучшим рыцарем. Первым родился я. Со мной не было никаких проблем, но когда родилась Гликерия мой дядя едва ее не убил. — Почему? — Никто не верил, что женщина сможет стать рыцарем. Ее бы умертвили, если бы жена моего дяди могла родить ему других детей. Но она умерла после родов. У дяди не было выбора, кроме как оставить Гликерию и отдать ее на обучение рыцарству. Поэтому, как только мы научились держать меч в руках, нас отправили в училище.

***

Он хорошо помнил тот день — дождливый, серый и пугающий. Вокруг бесчинствовала суета: слуги торопливо складывали все его вещи, а родители все утро не могли о чем-то договориться. Подчас раздавались отцовские крики — словно горящие ядра запускались катапультой. В последнее время отношения между мамой и папой очень напоминали поле боя. Август старался туда не лезть. — Август, сынок. Солнышко мое. Мое сокровище. Лучик всей моей жизни. Мать стояла на коленях и обнимала сына. Крепче обычного. Ее пальцы больно впивались Августу в спину. Ее сердце с грохотом билось об его грудь. — Что случилось, мама? — Я люблю тебя, больше всех на свете люблю тебя, мой ангел. Я буду молиться за тебя Господу каждую ночь! Радость моя, пожалуйста, береги себя, оставайся жив и здоров! Пожалуйста, молись Господу за свою жизнь! — Я тоже люблю Вас, мама. — мальчик не знал, что ответить. Он также не знал то, что больше никогда не увидит маму снова. Сто раз Август пожалеет о том, что не обнял ее достаточно крепко. Тысячу раз — о том, что не смог подобрать других слов для ответа. И миллион — что отпустил ее. Ему было шестьдесят лет, когда отец затолкал его в карету со словами «Не подведи меня». Он боялся, но не смел показывать страх перед отцом. Не смел задавать лишних вопросов и болтать всякую ерунду. Тяжелые отцовские руки еще не раз стиснут его плечи. Мальчик покорно кивнул и отправился прямиком в неизвестность. Дорога заняла шесть часов, и Август успел вздремнуть за это время. Колеса кареты увезли его далеко за пределы столицы: вокруг сплошью расстилались голые поля, покой которых нарушали только каркающие вороны. Август запачкал свои белые сапоги — после дождя поле стало вязким и потеряло ярко-зеленый цвет. Казалось, серое небо вот-вот упадет на землю и раздавит крошечного мальчика. Навстречу Августу вышел высоченный мужчина в черном камзоле: — Добрый день, Ваше Сиятельство. Меня зовут Альберт, я Ваш сопровождающий наставник. Ваш отец уже рассказал Вам обо всем? Август помотал головой. — Ох, что ж! Вы приехали в рыцарское училище, — он указал на огромное серое здание вдалеке. — С этого дня Вы будете учиться и тренироваться, чтобы стать таким же, как Ваш достопочтенный отец! Здесь холодно, давайте я расскажу Вам побольше внутри казарм. Мальчик кивнул и зашагал вслед за сопровождающим наставником. В его голове крутилась только одна мысль: Он не хочет становиться таким же, как отец. Вскоре Август очутился внутри огромной серо-каменной коробки. Сопровождающий наставник назвал ее «казармами», но легче от этого не становилось. Узкие коридоры так и жаждали запечатать мальчика в своих стенах; тянущаяся за Альбертом тень была готова проглотить Августа. — …здесь Вы будете тренироваться… Они зашагали по тренировочным залам — таким большим, что голос Альберта скакал гулким эхом. Одна стена была увешана всевозможными мечами, другая — портретами великих рыцарей. С одного полотна на Августа взирал отец: художнику отлично удалось передать звериный блеск в его алых глазах. Мальчик поспешил отвернуться и вбить свой взгляд в пол. Вокруг витал запах крови. Любой скажет, что это естественно для места, где живут вампиры, но тогда почему у Августа закружилась голова? Однако, пройдет еще десяток лет, и он сам впитает в себя весь этот запах. — …а вот Ваша комната. Вы будете делить ее еще с тремя мальчишками. Они сейчас тренируются, но скоро вы познакомитесь. У Вас остались какие-то вопросы? — Нет, — ответил он, хотя практически ничего не слушал. — Вот и славно! Тогда, ждите своего расписания. Альберт скрылся за дверью. Жизнь Августа больше никогда не будет прежней. В комнате было четыре кровати, одна из которых принадлежала новоиспеченному рыцарю и стояла у самой стены. Рядом ютились корытца с водой и расшатанные комоды — лакей уже давно разложил все вещи мальчика. Из крошечного окна бил тонкий луч света. Он сел на кровать и вслушался в тишину. Через полчаса по коридору забарабанила вереница шагов. В комнату ворвалась гогочущая кучка мальчишек: — Я уделал тебя! Уделал, уделал! — Пф, я просто поддался! — Да вы оба слабаки! Погодите… А это еще кто?! Они окружили своего нового соседа, гордо выпрямившись и расправив худые плечи. — Отвечай! Кто ты?! — рявкнул один из них. Его писклявый голос, вздернутый нос и растрепанные рыжие завитки производили на Августа совсем не то впечатление, на которое рассчитывал юнец. Август пожал плечами. — Что, думаешь самый умный здесь?! — теперь рыжий топнул ногой. — Имя и клан! — Август. Август ди Лирель. Глаза всех троих тут же сделались похожими на блюдца. На секунду они смутились и подались назад — настолько ошарашивала фамилия «ди Лирель». Но склониться перед худощавым мальчишкой с размазанным взглядом значило лишиться рыцарской чести. Поэтому они сжали кулаки и подошли ближе. Оскалились. — А-а, ди Лирелевский. Вот почему воображаешь из себя невесть что. — Знай, мелюзга: на Великого сэра Уильяма ты ни капли не похож. Может ты обманул нас, а? — сверкнул глазами второй, с соломенными волосами. — Зачем мне вас обманывать? — Затем. Ты тощий и мелкий. Не боишься что меч проломит твой хребет? — Я уже держал меч, — этот разговор нравился Августу все меньше и меньше. Нажить врагов прямо с порога комнаты точно являлось его целью. — Небось деревянный! Он намеревался что-то ответить, но третий, самый высокий из них, схватил Августа за затылок и вытолкнул в коридор. — Не мешайся нам. Август больно ударился спиной. Ко рту прилипли черные волосы. Нет, так дело не пойдет — он был за дружбу, но не собирался терпеть унижения. Мама всегда учила его доброте и смирению, однако в его жилах все еще текла горячая кровь отца. Он кинулся к двери и оттянул ручку, едва ее не оторвав. Вот только с обратной стороны послышались смешки, а дверь намертво застыла в проеме. Стук по дереву. Затем удар. Яростный, но пустой. У него и вправду тощие руки. — Я стану рыцарем лучше чем вы! Я стану сильнейшим! Вот увидите! Как ни странно, он был прав.

***

На завтрак всем маленьким рыцарям полагалась половина чаши крови. Стоя в очереди за своей порцией, Август уловил любопытные перешептывания: — Слышал, да? Сегодня приехала девчонка. — Девчонка?! Может ты что-то перепутал? — Нет! Старшие об этом сказали! — Да ну! Не может быть! Она же сразу здесь умрет… Девичье лицо и платье — небывалая редкость для рыцарского училища. Девочка-рыцарь, в лучшем случае, была обречена на презрение, в худшем — на негероическую смерть. Ибо тонким рукам сложнее удерживать меч, платье мешается в бою, а всякие ранения лишали девочку возможности родить ребенка. Да и само слово «рыцарь» читалось как «мужество» и означало «мужчина». Кем бы ни была эта смелячка, будущее уже отвернулось от нее. После полуденной тренировки Августом завладело любопытство. Он решил разыскать ту самую девчонку, которая с самого утра взбудоражила все училище. Благодаря подслушанным разговорам Август нашел нужную комнату. Но сама девочка оказалась в ближайшем тренировочном зале. Она упорно махала мечом, но не рассекала даже воздух. — Вообще-то, выпады надо делать так, — подошел к ней Август и взяв ее меч, резко шагнул и выставил лезвие. На самом деле, тоже неуклюже. Девочка дернулась и вжала голову в плечи, словно Август сделал выпад на нее. Однако лезвие было направлено в совершенно другую сторону. — А, точно! — спустя секунду опомнилась она. — Спасибо большое. — Ты чего? Я же не на тебя. Бледная, даже для вампира. Напуганная и крошечная. Взгляд больших зеленых глаз не находил себе места. Волосы цвета древесной коры коротко сострижены, чтобы хоть как-то оправдать ее нахождение в рыцарском училище. Но Август задержал внимание на ее лице и руках. На бледной коже расцветали синяки. Еще алели и теплились следы железного лезвия. Достаточно глубокие, чтобы причинить боль даже взрослому рыцарю. — Только пришла, а уже неудачи на тренировках? Девочка смялась. — Не знаю. Прости, извини, я уйду и не буду тебе мешать. Она робко взяла свой меч и зашагала к выходу. — Стой! Да погоди ж ты. — но Август схватил ее за руку, — Не прощаю и не извиняю. Как тебя зовут? — Гликерия. Ди… Лирель. Да, эта фамилия ошарашивала даже ее носителя. — А? Не может быть. Кто твой отец? На тот момент он не знал, что подобный вопрос Гликерии задавать не стоит. — Р-ричард ди Лирель. Но тогда он решил улыбнуться. — Привет, сестренка.