Вином или Кровью?

У Вальтера едва не отпала челюсть. За рассказом Августа они не заметили рассвет. Взошедшие лучи солнца неприятно защипали кожу, и троица поспешила скрыться под навесом станции. — Вы убийцы! И ты… ты тоже убийца! — у Вальтера не нашлось других слов. Он всмотрелся в лицо Августа, старательно выискивая в нем хотя бы толику сожаления. Тщетно — рыцарь оставался рыцарем даже сейчас. — Да. Вальтер не выносил этого равнодушия. — И скольких ты уже убил?! — Не считал, но достаточно многих. — Вальтер, если бы не убивал он, то убили бы его, — вмешался Винсент. — Что бы ты делал на его месте? Вальтер замолк. Он начал забывать, в каком месте происходили события рассказа и в каком месте вырос сам вместе со всеми рыцарями. Убийства в Сангии — почти единственный ключ к выживанию. Кровь, которая так нужна вампирам не проливается без жертв. Наверное этим они отличались от людей в первую очередь. — Когда я стану королем, я изменю систему рыцарства, — сжав кулаки, сказал Винсент. — Ибо так быть не должно. — Однако мы с Гликерией стали сильнейшими, — пожал плечами Август. — Только сильнейшие способны защитить дворян, и уж тем более, кронпринца. От ветра всколыхнулась чернь его длинных волос. Морозным был не воздух, а его лицо — темные глаза-ледышки смотрели в никуда и будто бы ничего и не видели. Теперь Вальтеру стало понятно, почему у всех рыцарей такой пустой взгляд. Стоило только представить, какого это — из раза в раз убивать тех, с кем еще вчера делил одну комнату. — Если изначально подразумевалось, что вы с Гликерией будете заклятыми соперниками, то… почему вас не поставили в один бой друг против друга? — Не знаю, и если честно, знать не хочу. — пробурчал Август. — Я просто рад, что этого не случилось. Кажется, этот разговор стал утомлять и нервировать рыцаря: он отвернулся и отошел от братьев к рельсам. У Вальтера оставалось еще миллион вопросов, однако ему не хотелось наткнуться на лезвие и пополнить и без того многочисленный список жертв Августа. Теперь он заговорил с братом: — Что будем делать теперь? — Стыдно отвечать «не знаю», — вздохнул Винсент. — Мы потеряли всякий след. — Я устал и хочу есть. — не выдержал Вальтер. В последний раз он пил кровь когда работал в «Дне и Ночи», иначе говоря — около недели назад. Его и без того разъедала тоска, а тут присоединилось еще и омерзительное чувство голода. — Тогда немедленно возвращаемся обратно! — резко оживился Винсент. — У нас с Августом есть определенные запасы. К слову, Вальтер… Как ты питался здесь все это время?.. — О, только не смей упрекать меня в нарушении священного правила! Винсент оторопел и виновато замахал руками: — Нет-нет-нет! Я п-просто интересуюсь! До последних событий Вальтер и подумать не мог, что его старший брат так остро реагирует на всякие мелочи. Казалось бы — первый принц и воспитанник жесткой руки короля Сангии ну никак не мог вырасти плаксой. Хотя Вальтер не исключал того, что в какой-то момент Винсент просто сломался под давлением отца. — У меня есть подруга… Вернее, была подруга, у которой я всегда брал кровь. Без спроса, конечно, за что мне все еще немного стыдно. — И с ней все было в порядке?! — Вроде да, — ответил он, умолчав о том, как Лера жаловалось ему на боли в шее. — Вот это да! — по-детски изумился Винсент. — А ведь я ни разу не пробовал человеческую кровь. — Она такая же противная, как наша. Никто не мог объяснить, почему Вальтеру так претил вкус крови. Он, несомненно, был вампиром: менял цвет глаз на красный, сгорал на солнце, растягивал свое существование на сотни лет… Вальтер был самым обыкновенным вампиром, за исключением одного недоразумения — кровь во рту вызывала у него тошноту. И вампирская — «Сангийская», и здешняя — человеческая. Она усваивалась в его желудке, возобновляла силы, но вкус этой жидкости был сравним с помоями в самый знойный день. Все другие вампиры, включая его семью, наслаждались кровью. Один Вальтер даже здесь сумел отличиться.

***

К полудню они вернулись в квартиру. Август сразу закрылся в уборной, не намереваясь выходить оттуда следующие несколько часов. Винсент напоил брата кровью, и оба без сил рухнули прямо на холодный пол. — Вальтер. Он все еще не мог определиться: резало или ласкало слух его имя из Винсентовских уст. Вальтер повернул к нему голову. — У тебя была здесь подруга?.. — спросил Винсент так осторожно, точно боясь спугнуть брата. — Да. И не только, на самом деле. — Кто-то… еще? Что-то заскребло у него внутри. Невидимые, но очень острые коготки. Ни старший брат, ни кто-либо еще не сможет заменить ему бывших коллег. Он закрыл глаза и сделал шумный выдох. Винсент все равно его не поймет. В нем не было ни веселья Артема, ни мудрого спокойствия Леона, ни чуткости Эллы, ни харизмы Линки, ни чего-либо от Леры… — Угу. Я работал в ресторане. Это как таверна, только лучше и изысканней. И там я познакомился с очень очень славными ребятами. Знаешь, сначала они невзлюбили меня. Как и все, разумеется. В свой первый рабочий день я выбил дверь главного входа. И знаешь, мне стало стыдно. Мне никогда не было стыдно перед тобой или отцом, но перед ними почему-то стало. Наверное они это увидели и дали мне шанс. Шанс стать полноценной частью общества, если так можно выразиться. Когда он задался вопросом, а зачем говорить об этом Винсенту вообще, было уже поздно. — Извини меня пожалуйста, Вальтер. — Пф, за что? — спросил он морщась, хотя прекрасно все понимая. — За то что молчал, за то что позволял отцу издеваться над тобой. — А что тебе мешало не делать этого?! Голос Вальтера сначала с жаром заскакал по всей комнате, а затем огненной стрелой влетел прямо в ухо Винсента. — Я… Прости меня, Вальтер. Это были самые нелепые извинения, которые он получал. — Да плевать уже как-то. Вальтер встал и собрался выйти на улицу, подышать морозным воздухом в одиночестве. Даже оно угнетало не так, как общество старшего брата. — А можешь рассказать побольше о них?.. Он недоуменно остановился и обернулся. — О ком? — О своих друзьях в таверне. И в целом о людской земле. — У меня аж мурашки, когда ты о чем-то меня спрашиваешь. Тебе правда интересно? Винсент обиженно кивнул. Но Вальтер вернулся, уселся поудобнее и рассказал. Рассказал обо всех по порядку: сначала о молчаливом Леоне, не забыв упомянуть его картавость; о невероятно чуткой Элле и о том, что ей пришлось пережить; о маленькой, но взрывной Линке, от голоса которой порой стыла кровь в жилах; об Артеме, который больше всех помогал Вальтеру и в то же время больше всех нуждался в помощи сам; и наконец о Лере, чье доверие долго и упорно не поддавалось завоеванию. До конца своей жизни он будет считать ее улыбку и «Федососий» из ее уст своей самой большой победой. Он также рассказал о самом удивительном месте — о ресторане «День и Ночь», история которого была достойна целого романа. Рассказал о том, как всего за пару месяцев дряхлая забегаловка превратилась в шикарный ресторан. О том, что это место повидало и любовь, и создание семьи, и отчаяние, и смерть, и зарождение новой жизни, и наконец, его гибель. Гибель Вальтера. Воспоминания всколыхнули в нем жизнь всего лишь на короткий миг. Стоило ему вновь услышать голос брата, как все вернулось на круги своя. «А могло ли быть все по-другому?» Если да, то что он должен был сделать? Как должен был разговаривать с Гликерией, что должен был сказать ребятам? Пока он отвлекся, Винсент успел задать поток вопросов: собирается ли Элла рассказать своей дочери правду, что сказал Артем в свой последний момент, сколько Вальтеру платили за работу, какое меню предлагал ресторан… Винсент был идеальным слушателем — увлеченным и не упускающим ни одной детали. Именно такой вампир нужен был Вальтеру в Сангии. Когда-то, несколько десятков лет назад. Сейчас же ему все равно, слушают ли его вообще. Вальтер говорил и отвечал на вопросы по инерции, словно выполняя нелюбимую работу. Как бы Винсент ни старался, Вальтер не чувствовал к нему того же, что чувствовал к бывшим коллегам. Он не знал слова бесцветнее и тусклее, чем слово «брат».

***

К ночи у них появились проблемы. Их квартира располагалась на первом этаже, и любой желающий мог как и заглянуть, так и постучаться в их окно. И кое-кто не упустил такой возможности. В полутьме Вальтер и Винсент вздрогнули от ритмичного стука по стеклу. — Святой Дракула! Вальтер развернулся к источнику звука и в тот же миг со вскриком схватился за сердце. Живой кадр из фильма ужасов — за стеклом во все зубы лыбилось бледно-призрачное лицо. Очень знакомое, но из-за страха Вальтер не стал копаться в своей памяти. Реакция Винсента стала точной такой же. Видя их искаженные страхом лица, Валера (как вскоре осознал Вальтер) рассмеялся и застучал по стеклу кулаком. Так, что по нему расползлась трещина. Страх сменился яростью, и Вальтер с силой распахнул окно, которое едва не осталось без ручки. — ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ ЧЕРТ ПОБЕРИ ДЕЛАЕШЬ?! Валера, или же Фелиций (зовите его как вам удобно) не стал терять времени зря и перелез прямо в квартиру. Грязный снег посыпался за ним. От такой бесцеремонности Вальтеру захотелось врезать давнему другу в лицо. Но вспомнив, что поимка этого вампира была их важнейшей задачей, он сделал глубокий вдох и стал дожидаться хоть каких-то объяснений. — Здарова! Спасибо что впустили! Оо, а у вас тут уютно! Винсент встал и вцепился в гостя самым хмурым взглядом, на который был только способен. — Для чего ты явился? — Будь у меня побольше времени, я бы поигрался с вами. К сожалению, времени у меня совсем немного, а потому скажу все прямо. Братья напряглись, и похоже что совсем не зря. — Если вы не обеспечите Гликере полную безопасность, как и в Сангии, так и за ее пределами, вам придется столкнуться с очень большими неприятностями. На этот раз Винсент не растерялся и не забыл о своем гипнозе: он выпрямился и напрягся, но едва его взгляд загорелся алым, Фелиций нацепил на себя солнцезащитные очки. Он сделал это ровно за секунду до действия гипноза, словно предвидя будущее. Уже не в первый раз он подозревался в черном колдовстве. Винсент так и застыл с алым взглядом и отвисшей челюстью, а Вальтера скривило от ярости. Он попытался сорвать эти чертовы очки с его лица, однако тот ловко пригнулся и вновь выпрыгнул из окна на улицу. — Ну так вы согласны с моими условиями? — улыбаясь, спросил Валера. — Ни за что. — вдруг воспрянул старший принц. — Я не могу так просто опорочить честь вампирского народа. Гликерия по праву признана национальной преступницей, и ее деяния невозможно искупить. Даже несмотря на свое высокое звание, она будет подвержена смертной казни. Улыбка резко сошла с лица Валеры. — Неприятности действительно будут большими. — Тебя тоже ждет наказание. — парировал Винсент. — Потом не говорите, что я вас не предупреждал! — будто не слыша его, сказал Фелиций и скрылся во тьме также внезапно, как появился из нее. Вальтер и Винсент даже не успели что-либо сказать. Он снова просочился прямо сквозь пальцы. Снова исчез, когда был так близок. Они могли дотронуться до него рукой, могли даже схватить его, но все произошло как и всегда. Фелиций был колдуном и поймать его было невозможно. В ночи за окном мелькнул красный свет. Охранник, который впустил их в сгоревший клуб «Жесть», медленно отдалялся от их дома. Как подвешенная марионетка. В его глазах стоял красный туман.