Вином или Кровью?

Вампиры обязывались покинуть людскую землю сразу после проведения казни. На сборы им отводилось всего три дня, по истечению которых ни одна вампирская нога не имела права даже стоять около границы, разделяющей эти два мира. И Вальтер не стал исключением – король распорядился восстановить его, как полноправного члена королевского двора. Вальтер не знал, что отвечать на поклоны, содрогался каждый раз, когда его окликали по имени, становился в ступор слыша вежливое обращение на «Вы» в свой адрес. Но самое главное – он не знал как вести себя с королем. (вернее, с его отцом, однако Вальтеру приходилось заставлять себя принимать этот факт) Издеваться над ним, глупо ухмыляться на каждое его слово, злить и раздражать его самолюбие было привычно, но вести с ним вразумительный диалог, как отец с сыном – совершенно нет. Возвращение в Сангию оказалось чрезвычайно болезненным. Долгая дорога по безжизненным пустыням в компании Винсента и короля перенеслась Вальтером через тошноту. Король попытался поговорить о судьбе и будущем Сангии, однако Вальтер убедил его в своей глупости и абсолютной неспособности рассуждать. Не снимавший траур Винсент не реагировал ни на один звук. Вскоре тот оставил свои попытки и весь оставшийся путь прошёл в молчании. А затем прибытие. Песчаные улицы, крепости, крестьянские лачуги и фермы, которые давно стёрлись из его памяти, сейчас выглядели как нелепая ошибка. Иным словом, как галлюцинация. Что же он здесь забыл? Дворцовая комната, в которой он оставлял всю свою обиду, а затем уходил навстречу приключениям, была отреставрирована. Побелены стены, смахнута вся паутина, расставлена новая мебель из красного дерева. «То, о чем я мечтал все своё детство» – хмыкая, думал он, разлеживаясь на мягкой перине. О чем-то более серьезном думать ему было крайне трудно. Вампирский быт восстанавливался медленно, но верно. Наложенные людьми репарации безусловно расшатали их привычную жизнь. Однако международными правонарушителями вампиры становились далеко не в первый раз, и тяжесть этого бремени уже не казалась непосильной. Ко всему рано или поздно привыкаешь, вот и вампиры привыкли быть навеки осуждёнными изгоями. И тем не менее, во дворце вновь заиграли балы, зазвучали торжественные церемонии по разным поводам, были улажены все конфликты с крестьянством и возобновлена прежняя работа рыцарей. Король старательно делал вид, будто ничего не произошло, и у него это почти получилось. Спустя полгода после возвращения вампиров в Сангию по дворцу поползли слухи о болезненном состоянии короля. Самого Вальтера не особо интересовало здоровье отца, однако всеобщее волнение многократно усиливалось с каждым днём, и даже Вальтеру становилось все трудней не обращать на это внимание. Да и картинка складывалась все очевидней и очевидней: король не выходил из своих покоев, веля никому его не тревожить. Бразды правления на время взял на себя главный камердинер, и так продолжалось уже четыре недели. Хоть и власть Витольда фон Рихтера была абсолютной и неоспоримой, дальнейшее бездействие могло спровоцировать дворцовый переворот. Взять эту ситуацию под контроль мог бы Винсент, однако старший принц до сих пор растворял себя в трауре, не слыша и не замечая ничего, что происходило вокруг. Однажды, в одном из коридоров дворца, Вальтер был остановлен запыхавшейся фрейлиной. Не дав тому сказать ни слова, фрейлина протараторила что-то вроде «Его Величество просит Вас немедленно явиться в его покоях! Сию же минуту!» и смылась вглубь коридора. Недолго думая, Вальтер отправился в спальню своего отца. Он ожидал увидеть у дверей толпу, но кроме него к спальне подошёл лишь один Винсент. Братья многозначительно переглянулись и вошли в спальню. — Наконец-то. Подойдите поближе. Король лежал в постели и походил на высушенный океан. Заплывшие тёмные глаза едва разглядывали лица перед собой, хотя в комнате царил ласковый мрак. Седые, нет серые остатки волос тонкими нитями были разбросаны по подушке. Лицо самого короля было испещрено глубокими, режущими морщинами. — Так слухи не врали. — не церемонясь сказал Вальтер первое, что пришло на ум. — Ты и правда болен, как черт. Сколько же тебе осталось? Винсент перепуганно посмотрел сначала на брата, затем на отца, ожидая криков и ругань. Но король отвечал совершенно спокойно: — Совсем немного. — Отец! — воскликнул Винсент, кидаясь к краю кровати. — Вы нужны Сангии, как никогда прежде! Что же говорит Ваш лекарь? Должно же быть какое-то средство! — Винсент, сынок. Я готов доверить тебе гораздо больше, чем правление Сангией. Старший принц застыл в страшном отчаянии. Ему доверяли все, кроме него самого. Себе он не доверял, тем более правление целым Королевством. — Не говорите этого! Вы справитесь! Неужели Вы пережили столько всего, чтобы сейчас просто у-уйти от нас?! Винсент крепко схватил отца за холодные старческие ладони. Его дрожь рассыпалась по всей комнате, а паника – по всему дворцу. Даже у Вальтера отчего-то заколотилось сердце, хоть и судьба старшего брата – последнее, что его волновало. — Всему отведено своё время. Я правлю Сангией уже шестьсот девяносто лет – слишком много даже для такого упрямого черта, как я. Но позвал я вас не для прощальных речей. Я хочу вам сознаться. — В чем? — спросил Вальтер опережая новый плач Винсента. — Вальтер, ты наверняка не раз задавался вопросом, почему я был с тобой так жесток. Держал тебя в темнице все твоё детство, а когда выпустил упорно делал вид, что тебя не существует. Смею быть уверенным, что Винсент уже рассказал тебе о законе, который запрещал всем вампирам иметь с тобой какие-либо связи. Так оно все и было. Даже Винсенту я строго настрого запрещал заговаривать с тобой по любому поводу, хотя он страстно мечтал поиграть с тобой в саду. — Угу. — разросшийся ком в горле не дал Вальтеру сказать чего-то большего. — Я думаю… время пришло. Ты должен узнать правду. ********** Война вампиров и людей длилась более ста лет. Каждая из сторон билась из последних сил – измождённые войска редели, как выжигаемая солнцем трава. Но сдаваться не собирался никто: вампиры жаждали целиком завладеть человеческой кровью, а люди намеревались избавиться от вампирского гнёта и вернуть себе независимость. Сперва казалось, что преимущество находилось на стороне вампиров: мастерство их рыцарей точилось столетиями. По боевым способностям один вампирский рыцарь стоил дюжины человеческого воина, да и сама природа заложила в вампирах отменную силищу. Но как ни странно, с каждым годом победа все больше кренилась в сторону людей. Причин было несколько: вампирская надменность и их уверенность в победе; большое количество золота, которое уходило не на содержание армии, а на роскошные балы; и как следствие, последующие повышения налогов, приведшие к ряду крестьянских восстаний. Сангия медленно тлела изнутри, и однажды король это понял. Он решил во что бы то ни стало вновь разжечь вампирское пламя и клыками вырвать победу у людей. Почти удалось. Битва при Ветряной долине ознаменовалась сокрушительной победой вампиров и полным разгромом человеческих войск. Те, кто уцелели, угодили в плен. — Вы выяснили где находится ядро человеческих войск? — Н-нет, Ваше Величество, — докладывал старший капитан. — Мы применили и инкрустированную плеть, и башмаки с шипами, и даже железную деву. Все бестолку. Боюсь, они скорее умрут от пыток, чем выдадут себя. — Ясно, — король устало потёр светлую щетину. — Отведи меня к ним. Капитан кивнул и направился по лестнице вниз – под землю. Коридоры подземных катакомб соединяли дворец с сетью темниц. Во время войны в ней сидело больше пленных людей, нежели вампирских бандитов и разбойников. В тюрьмах царила кромешная тьма, поэтому люди не видели даже лиц своих палачей. Все, что было в их распоряжении – это звуки. Отчётливый хруст костей, истошные крики, мольбы и яростно задаваемые людьми вопросы. «Откуда готовится следующее нападение?!» – Бам – «Кто из ваших смог проникнуть в Сангию?!» – БАМ – «Где прячется ваш король?!» — и человек умирал, самовольно натыкаясь на острый штык. — Мы смогли захватить даже женщин. — сказал капитан, ведя короля вдоль забора из железных прутьев. Люди не подавали виду, что боялись темноты. Все - даже рослые мужчины – старались держаться за руки. — Надо же, — ответил король. — Тогда пытайте их. Женщины слабы, в том числе и волей. — Не трогайте женщин!! — закричал человеческий голос из ближней камеры. — Вас совсем не волнует кодекс чести?! Король развернулся к пленнику. Вампир различал на лице человека каждое пятнышко страха и боли, в то время как человек не видел абсолютно ничего. Люди могли полагаться лишь на голоса, на звуки тяжёлых шагов и побрякивание мечей и доспехов. — Отведи меня к женщинам, — словно нарочно сказал король и направился вслед за рыцарским капитаном. Они прошли вглубь коридора, к отделенной ото всех камере, из которой сочилась по-настоящему жуткая тишина. За решеткой сидела исхудавшая девушка: бледнотой кожи она не уступала вампирам, а изможденное лицо не давало понять, было ли девушке двадцать или двести лет. Тощие руки, казалось, вот-вот сломаются под тяжестью железных кандал. При виде короля она подняла голову, но взгляд ее не выражал ровным счётом ничего. Затем король напрягся. Девушка сидела здесь одна, все остальные пленницы были свежими трупами, с которых даже не сняли кандалы. — Что с ними стало? Голос девушки был тих и морозен: — Умерли. От голода. — Вот оно как. Почему вы не следите за ними? — Ваше Величество, на этот раз нам удалось захватить не так много человеческой провизии. Девушка внезапно оживилась и зазвенела кандалами. Король поймал ее взгляд, от которого ему стало не по себе – голубые глаза были до того голубыми, что становились похожи на губительный для вампиров источник света. — Достаньте все, что есть и накормите ее. — Но Ваше Величество, разве не будет полезней оставить в живых воинов? Они наверняка знают куда больше, чем она. — Это приказ. — Слушаюсь. Король ушёл, но вернулся сюда через день. К той же камере, к той же девушке. — Тебя накормили? Девушка подняла голову, и король снова испугался взгляда чистых голубых глаз. Однако в этот раз она выглядела немного лучше: на прежде впалых щеках появился румянец, а тело не дрожало от полнейшего бессилия. Девушка улыбнулась, хоть и не совсем в ту сторону, где стоял король. — Да, я очень Вам благодарна! Король не скрыл своего изумления: — Благодарны? За то, что держу тебя в клетке? — Вы не умертвили меня, и даже не подвергли пыткам. За это и благодарна. «А ведь именно это я и собирался сделать», — почему-то удивившись своей жестокости, подумал тот. — Кхм, кодекс чести не позволяет нам трогать женщин, даже если в этом есть необходимость. — О, значит зря мне твердили о том, какие вампиры жестокие и бессердечные! Она держалась за железные прутья и совершенно ничего не видя, была уверена в том, что глядела прямо на короля. Король стоял в другой стороне, но отчего-то ему захотелось, чтобы эта милейшая девушка увидела его. — Подожди меня. Он вернулся через минуту с горящим факелом в руках. Огонь осветил его бледное лицо, обрамлённое пшеничными волосами и слегка заметной щетиной. Тёмные, почти чёрные глаза встретились с голубыми, и девушка невольно отшатнулась: мало кому доводилось видеть короля вампиров на расстоянии вытянутой руки. — Как тебя зовут? — внезапно поинтересовался король. — Мария. Можно просто Мари. — Мари, и что же ты делала на передовой? — Я отправилась туда вместе с сёстрами, чтобы следить за здоровьем наших воинов. Ах, я ведь всю жизнь проработала в госпитале, умею лечить не хуже придворных лекарей! В качестве благодарности за Вашу доброту, я бы могла… осмотреть и Ваших воинов. — Какое… неожиданное предложение. Мари, людям надлежит ненавидеть вампиров. Тебе не кажется, что с тобой что-то не так? — Я разговариваю с Вами и понимаю, что вампиры совсем не такие, как мне рассказывали. Лицо короля искривилось в трагичной улыбке. «Ты права, не такие. Потому что гораздо хуже» *************** Король навещал Марию часто. Почти каждый день он находил время, чтобы удостовериться в ее правильном содержании: кормить как положено, а пыткам не подвергать. Король появлялся перед ее камерой исключительно при свете факела, чтобы те могли разговаривать на равных. Ему нравилось слушать ее, нравилось задавать вопросы, а потом усмехаться над наивными ответами. Наступление вампиров на людей застопорилось, поскольку приказы короля перестали быть беспощадными и непримиримыми. Война замедлила ход, и многие не понимали причину. Лишь доверенный капитан королевской гвардии, да папа-тройка рыцарей, сопровождавших короля в темницу становились свидетелями тайных свиданий. Но рыцари – на то и рыцари: королевские секреты они не разглашали никогда. Отношения с королевой, между тем, изрядно попортились. Хоть и королевская чета никогда не славилась страстными отношениями, в тот период холод между ними разил весь королевский двор. Не так давно родившийся первенец был передан нянькам и почти не виделся ни с матерью, ни с отцом. Королевская семья грозилась расколоться напополам. Союз вампира и человека был грешен и омерзителен – в этом не сомневалась ни одна из сторон. Особенно вампирский король, который пресекал подобные союзы смертными казнями. И все-таки, он влюбился в человеческую женщину. Мария с лёгкостью давала ему то, чего от королевы приходилось добиваться страданиями и силой. Она с вниманием ловила каждое его слово, восхищалась им и постоянно подчёркивала его благородство. За сто с лишним лет королева подарила ему ребёнка, но ничего из того, что дала Мария всего за месяц. Свидания в сырой темнице бывали единственной причиной проживать упадочные дни. Спустя два месяца король распорядился освободить девушку и поселить ее в каморке для дворцовых слуг. Предлогом стала ее «исключительная полезность для ведения войны». Конечно, все было проведено настолько тайно, насколько это было возможно, и об этом не узнала даже королева. — Ваша доброта не знает границ! — из раза в раз повторяла Мария. — В наших войсках я постоянно спала на полу, иногда даже ничем не укрывшись. Король был счастлив, и чем сильнее росло его счастье, тем слабее становилось рыцарское войско. Недовольство среди представителей знати росло, что делало королевский трон невероятно шатким. На протяжении десятилетий люди пытались сломить вампиров и новым оружием, и тщательно продуманными тактиками наступления, но лучше всего это удалось сделать безродной девушке, которая покорила сердце вампирского короля своим взглядом голубых глаз. Немного позже, Мария забеременела. Рано пришедшие роды проходили в агонии, ибо вампирский плод был несовместим с человеческим чревом. Король не отходил от Марии ни на шаг, но истошные вопли будто вернули ему рассудок. «Сейчас у меня появится незаконнорожденный ребёнок от человеческой женщины. От безродной пленницы, которая даже не имеет титула при своём дворе.» – как кинжал вонзилось в него осознание произошедшего. Мария лежала на перине, в сыром подвале, чтобы никто не услышал предательских криков. Помимо короля в комнатке находилась пара самых доверенных фрейлин. И все трое наблюдали за адскими мучениями. Казалось, ещё чуть-чуть и ее тело рассыплется в безжизненную труху и не оставит после себя ничего: ни костей, ни даже ребёнка. Ребёнок, однако, рвался наружу, рвался даже против воли своей матери. Его упорство приносило девушке невыносимую боль; он забирал жизнь своей матери в обмен на начало своей. Король молился. Фрейлины без конца повторяли «Держитесь!», «Ещё чуть-чуть и Вы справитесь!», но король застыл с молитвами в горле. Он держал любимую за руку – вот и все, на что он был способен в такие моменты. «Выживи, Мари, просто выживи. Обещаю, я все улажу. Что-нибудь придумаю. Ты больше не будешь жить в страхе. Больше не будешь скрываться, не будешь голодать, не будешь сталкиваться с болью! И ребёнок… наше с тобой дитё… оно будет счастливо настолько, насколько нам это под силу. Прошу, только выживи.» Но Мария не слышала подбадривание фрейлин и не чувствовала ладони короля на своей. Все, что она чувствовала – треск собственных костей, выедающий ее тело жар и наглого ребёнка, лезущего наружу наперекор боли его бедной матери. — Все кончено! — внезапно выпалила она. Король и фрейлины подпрыгнули от испуга. — Все зашло слишком далеко! Я не собиралась рожать, и я уже ненавижу этого ребёнка! Бог мне свидетель, я ненавижу каждого из вас – отвратительных кровососов, и тебя — она бросила палящий взгляд на короля, — тебя я ненавижу больше всех! Я лишь хотела выжить, только немного продержаться и вернуться домой! К своей семье, к сёстрам и папе, но теперь я даже не уверена, остались ли они живы! В-вы мерзкие убийцы, у вас нет души, нет ни частички святого! Из голубых глаз хлынули слёзы. Слёзы – самое неясное и самое странное явление для вампиров. Особенно сейчас. Король убрал свою руку и уставился на Марию в полном замешательстве. — М-милая?.. — Не называй меня так! — девушка зарыдала сильнее и громче. — Я никогда тебя не любила! Я презираю вас всех! Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Если бы я только знала, что со мной будет, я бы лучше подохла ещё в темнице!!!! Надрывные крики заполонили всю подземную часть дворца. Слёзы не лились – они с грохотом падали на пол и сотрясали воздух. Через несколько мгновений плач Марии смешались с криками младенца. Ещё через несколько мгновений, Мария перестала издавать какие-либо звуки. Тишину нарушал лишь вой малыша. Так родился Вальтер фон Рихтер – младший принц Священного королевства Сангия и первый в истории полукровка. Хотя, настолько ли справедливо понятие «полукровка»? От человека в Вальтере не было практически ничего – вампирское начало обладало гораздо большей силой. Именно это и погубило Мари: хрупкое человеческое тело способно вынести вампира только принеся себя в жертву. Король захоронил возлюбленную в безымянных песках Сангийской пустыни, а новорождённого сына намеревался убить. Незачем было оставлять живое напоминание о своей никчёмности. Он стоял в собственном кабинете. На столе лежал Вальтер, а рядом – изящный кинжал. Небольшое лезвие прекрасно справится с шеей младенца. Голубые глаза глядели на отца поистине искренне. Предназначение лезвия Вальтер не понимал, он был абсолютно уверен в том, что возвышающемуся над ним мужчине можно безоговорочно доверять. И беззубая улыбка эту веру подтверждала. А король обжегся и об улыбку, и об чистый взгляд. Рука с лезвием дрогнула, но разум – нет. Он должен это сделать. Этот ребёнок – не только порождение греха, но и символ поражения вампиров в войне с людьми. «А ещё он будет вечно напоминать мне о том, насколько я жалок. Если кто-нибудь узнает… нет, я не смогу это пережить.» Фрейлин, которые присутствовали при родах, были казнены. Как и все те, кто хоть что-то знал о связи короля с человеческой пленницей. Король ещё раз взглянул на сына. «Нет, я никогда не смогу его полюбить» Однако кинжал он отложил. Вместо этого король потянулся к маленьким глазкам и ловким движением вынул голубую глазницу. От того, чтобы изъять вторую глазницу его отвлёк звук распахивающейся двери. Сердце короля едва не остановилось – в дверях стояла королева. — Здравствуй. Хотела поговорить о королевской казне. Понимаю, что она пуста, но… Что происходит? Что у тебя в руках? Стуча каблуками королева подошла к мужу и ахнула при виде окровавленной глазницы и лишившегося ее младенца. Ко всему этому, Вальтер предательски закричал. Королева немедленно перехватила малыша и стала покачивать его у себя на руках. — Потрудись объяснить. — Я… это… — Хотя, не стоит. Лишь ответь на вопрос: где она? — О ком ты? — О, не разыгрывай спектакль! Человеческая женщина, которую ты осеменил. — Как ты узнала?! — Знаешь, твой главный недостаток – считать себя умнее остальных. Конечно, я знаю и знала обо всем. Просто не хотела ранить твоё самолюбие. — Ясно. Тогда, буду говорить с тобой начистоту. Та женщина скончалась при родах. А этот ребёнок – полукровка. Его существование опасно для Сангии и вампиров в целом. Я собираюсь от него избавиться. — Избавиться?! Дитё не виновато в твоём согрешении! Ты породил жизнь, так неси теперь за неё ответственность! Чш-чш… — она положила успокоившегося и возможно, потерявшего сознание Вальтера обратно на стол. — Еще и помучить сперва его решил! — Эти глаза стоит сохранить. Они способны к гипнозу. — Так вот в чем дело. Повисло молчание. Только кровь с глазницы стекала по руке короля и капала на пол. — Бог тебе судья. Я не собираюсь обнажать твой грех перед народом, но если это дитё умрет, нет тебе прощения. Я сделаю все, чтобы Винсент проводил с тобой как можно меньше времени, ибо не готова доверить своего сына тому, кто способен на детоубийство. — Аргх! Не приплетай сюда Винсента! Он и мой сын тоже! — А он — королева указала на Вальтера, — он для тебя сухой куст с соседней пустыни? — Ты не понимаешь, его нельзя оставлять в живых! Мы ещё не знаем, как проявит себя смешение абсолютно разных кровей! Если хоть кто-то прознает о его происхождении власти династии фон Рихтер придёт конец! — Я все сказала. Король устало посмотрел на жену, затем на сына, у которого на месте правого глаза теперь зияла пустота. В последнее время ему приходилось много размышлять. Поводов для размышления тоже хватало: окончание войны и поражение в ней вампиров, последние слова Марии перед смертью, разбитая Сангия, тысячи голодных ртов… Теперь ещё и незаконнорождённый полукровка. Но если он сейчас убьёт ребёнка, размышлений не убавится. Возможно, их станет даже больше. — Хорошо. Я не сделаю этого. Но тогда, его жизнь будет адом. — Почему? — Я запру его в темнице. Если для тебя вечная жизнь за решёткой и под землей кажется лучше смерти, то так тому и быть. — И никаких иных путей? — Никаких. Королева задумалась. — Тут спор бессмыслен. Только два условия. Первое - ты не тронешь его второй глаз. Второе – ты дашь ему имя. — Что за детская сделка? — вскинув руки, ответил он. — Имя… да какая разница, пусть будет какой-нибудь Вальтер! — Вальтер фон Рихтер… — усмехнувшись, сказала королева. — Мой пасынок, которого, я вероятно, вижу в последний раз. *************** — Теперь вы знаете правду. Рассказ занял несколько часов. Спальня наполнилась тяжёлым молчанием, которое сдавило Вальтера со всех сторон. Он терял сознание и при этом остро ощущал каждый удар своего сердца. Лица брата и отца, отцовская спальня – все расплылось перед единственным глазом, который однажды смог уцелеть. — Вальтер! Винсент подхватил брата, который едва не свалился на пол. — Значит, я не вампир?! Король дрябло помотал головой. — Ты ничем не отличаешься от чистого вампира. Наша кровь гораздо сильнее человеческой. — Нет… отличаюсь… мне никогда не нравился вкус крови. Он отвратителен. Отвратительней человеческой еды. — Вот как. По всей видимости, это единственное отличие. — А тот камень! Тот камень, который ты подарил Гликерие, и которым Валера загипнотизировал весь город это ведь… — Это твой глаз. Я закристаллизовал его и много раз пытался применить его гипнотические свойства. Но по каким-то причинам, у меня ничего не вышло, и я решил, что находясь вне тела наши глаза теряют эту способность. Этот камень пылился в моем кабинете около ста лет, пока я не решил, что такая драгоценность послужит символическим подарком леди ди Лирель за верную службу. Не имею ни малейшего представления что с этим камнем сделал бастард. — Отец, я думаю, Вы должны отдать этот камень Вальтеру. — внезапно высказал Винсент. — Да, ты прав. Вальтер, ты можешь забрать его у моего камердинера. К счастью, бастард убежал с пустыми руками. — ХВАТИТ! Внезапный крик Вальтера оглушил саму тишину. Содрогаясь, он кинулся к двери и цепко схватился за ручку. — Н-не могу больше вас слушать! Тебя особенно! Ты мне не отец! Никогда им не был! Он выбежал из спальни, а через мгновенье покинул и дворец.