Сахар со стеклом

      Когда очередной ужин был съеден, а родители ушли в спальню в тщетных попытках отца завести второго ребёнка, Адель продолжил уборку. Собрав посуду и съев оставшиеся на тарелках кусочки картофеля, малец отправился на кухню. Там было не особо чисто после готовки, поэтому Ру решил, что вымоет посуду после того, как приберётся.       Вымывая от брызг масла столешницу, мальчик заметил, что один из верхних шкафчиков был приоткрыт. Из образовавшейся щели на него смотрели специи и непонятного содержимого баночка. Мальчишка не помнил, чтобы она там стояла. Он отвлёкся от намывания кухни, встал на стул и достал неизвестный ему предмет. В баночке покоились капсулы с порошком внутри. Проанализировав надписи на этикетке, юнец пришёл к выводу, что это снотворное. Казалось бы, при чём тут оно и зачем здесь стоит? Однако, довольно быстро пришла мысль о том, что мачеха опаивает им отца, чтобы ночью свинтить к любовнику. Поэтому и спрятала на кухне: мужчина в шкафах никогда не рылся и на кухне бывал крайне редко. Ру ещё раз осмотрел баночку, вслушивался в издаваемые мачехой вздохи и поставил снотворное на место, вернувшись к уборке.       Мысли об этих проклятых таблетках не выходили из головы. Очень странные идеи лезли в голову, но были отклонены одна за другой, всё ещё не потерявшей осознанность частью разума. Но одна казалась настолько верной, правильной. Она буквально могла решить проблему. Без жертв или каторги. Просто небольшой урок, обучение. Почему бы не взяться за воспитание тех, кого в своё время плохо воспитали?       В этих раздумьях Адель случайно уронил только что вымытый стакан. Он выскользнул из его ладони и с характерным звуком разбился о кафель. Всё в доме затихло, включая действо на втором этаже. Послышались поспешные тяжёлые шаги. Мальчишка прикрыл рот ладонью, прекрасно осознавая, что его сейчас ждёт.       Падение, стекло, впивающееся в ладонь… Мало того, мужчина же ещё наступил на его кисть, чтобы вогнать осколки поглубже. Мальчишка дрожал и молчал, слёзы накапливались в уголках глаз, было очень больно, но он не издавал ни звука, чтобы не подначивать отца ещё сильнее. Всхлипы и мольбы о пощаде только больше выводили бы его из себя… А на самом выходе из кухни стояла мачеха, завёрнутая в одеяло. Выкуривая тоненькую сигаретку, она смотрела на этот акт домашнего насилия и улыбалась. Юнец не мог смотреть ни на что, кроме её силуэта, начинающего расплываться от слёз, застилавших глаза. Дым от тлеющей сигареты забивался в лёгкие, несмотря на расстояние между ребёнком и курящей. Его душила сама атмосфера дома. Куда уж тут денешься? Но всё может быть и по-другому…       Адель зализывал раны в своей комнате: вытаскивал стекло, обрабатывал раны, заклеивал их разноцветными детскими пластырями. Только здесь он давал волю эмоциям. Точнее, всё равно сдерживался, но меньше. Беззвучно плакал, утирая слёзы рукавом. Было не столько физически больно, сколько ментально. Его изо дня в день морально уничтожали. И если мачеху можно было понять, то почему так поступает отец? Почему его не научили любить? И возможно ли научить?       За окном послышался рёв мотора уезжающей машины — мачеха уехала. Отец крепко спал. В мыслях снова возникла та банка с таблетками. Адель смотрел на свою раненую руку, затем в окно. Из-за облака показался диск луны, отливающий жёлтым светом. Стрекотали за окном кузнечики. Такая тишина вокруг. И прервал её тихий и уверенный шёпот:       — Я обязательно вас научу. Обязательно.       Уже на следующее утро, подходя к школе, мальчишка заметил Уилла. Он явно ждал именно его. Собственно, как и уже пару дней. Постоянно стоял около ворот, глядя в сторону, откуда должен был появиться Адель. Ру поднял руку в приветственном жесте, но ответной реакции не поступило. Андерсон стоял, как вкопанный и странно смотрел, как под гипнозом. Малец неуверенно поджал губы: «Что произошло?»       — Привет? — неловко проронил Ру, натянуто улыбнувшись.       — Это что?! — с недоумением воскликнул Уильям вместо приветствия, рассматривая хрупкую ладонь обклеенную пластырями.       Даже не выслушав ответа, юноша взял мальчишку за запястье и осторожно держал его руку, сначала подробно осматривая кисть, а затем подняв взгляд на самого Аделя. Его кофейные глаза требовали немедленных объяснений. Малец сглотнул и неловко улыбнулся. Пожалуй, это было самое необычное приветствие, которое ему довелось слышать.       — Ничего страшного. Я вчера стакан разбил, вот и порезался, — с долей позитива ответил Ру.       — Ну, порезался — это один пластырь! Максимум два. А у тебя целая бомбёжка! — возмущённо продолжил Андерсон всё также неодобрительно глядя на младшего.       — Я не особо аккуратный…       Юнец осторожно убрал свою заклеенную руку из ладоней парня и опустил её, чтобы она не особо бросалась в глаза разволновавшемуся другу. Спустя несколько минут недовольного ворчания парень, кажется, начал успокаиваться. Блондин выдохнул и снисходительно улыбнулся, шагнув вперёд к нужному кабинету. Уильям поспешил за ним, не отставая ни на шаг. Несмотря ни на что это внимание было приятным. Очень льстила такая забота со стороны Уилла. Он действительно беспокоился о его сохранности и самочувствии. Эти маленькие жесты были невероятно важными для Ру, которому в радость было провести день без синяка, а о таком щепетильном отношении и мечтать, казалось, не стоило. Но эти тайные желания всё-таки воплотились в жизнь в лице Андерсона.       Проведя Аделя до класса, Уилл удостоверился в его безопасности и направился по своим делам. Юнец сел за парту, достал учебник и тетрадь, начал повторять заданный материал и читать то, что должны были объяснять сегодня. Это знание материала «на перёд» помогало выглядеть успешнее в глазах учителя, поскольку на общие вопросы по новой теме Ру мог дать ответ даже, пока педагог проводил предварительный опрос. Многим было лень заниматься подобным, учить выше нормы, но Адель стремился поддерживать идеальную успеваемость и подобные трудности его пугали намного меньше, чем звуки шагов отца, например.       Уильям снова ждал его у двери и быстро пристроился к мальчишке, когда тот зашагал на следующий урок. Это вечное сопровождение доставляло исключительно позитивные эмоции. Адель чувствовал себя увереннее рядом с парнем, ему было по-настоящему комфортно.       — Я собираюсь прогуляться с друзьями после школы, — уведомил юноша. — Не хочешь присоединиться?       Глаза Ру заискрились интересом. Неужели его куда-то пригласили? Он никогда ни с кем не гулял и мог лишь представлять, насколько это здорово. Смех, улыбки, разговоры и шутки, счастье и истоптанные ноги… Но ровно так же быстро, как малец вообразил себе это, пришло осознание того, что родители его не отпустят. Они были бы против. Кто ещё, кроме Аделя, отдраит квартиру и приготовит ужин? Кому ещё по лицу можно дать, если настроение плохое? Мальчишка помрачнел, отвернулся и слегка покачал головой.       — Нет, я не могу. После школы сразу домой. Нельзя опаздывать, — скомкано дал ответ мальчик и прикусил губу.       Андерсон молчал. Словно понимал все причины мальчишеского беспокойства. Он положил ладонь на белобрысую макушку и улыбнулся младшему, пытаясь подбодрить и увести прочь плохие мысли. Ру шумно выдохнул. Улыбка мальца была более натянутой. Адель стряхнул руку со своей головы и продолжил свой шаг в более быстром темпе, пытаясь показать, что его эти ограничения не особо волнуют. Уилл уже привычно шёл рядом, неизменно болтая на отвлечённые темы.       В таком темпе школьный день проходил быстрее и интереснее. Раньше юнец мог развлечь себя только повторением материала на следующий урок или чтением в библиотеке. Теперь ему составлял компанию Уильям. И лучшего компаньона нельзя было найти. Он постоянно что-то рассказывал, советовал книги, шутил, делился обедом и время от времени говорил столько приятных слов, которых Адель за всю свою жизнь не слышал. После таких комплиментов Ру неизменно краснел и глупо улыбался. Кажется, парню эта реакция нравилась, поскольку тот лишь больше и больше добавлял этих ласковых словечек в свою речь. Это смущало, но было приятно.       Оставался последний урок, но на удивление, мальчишка не обнаружил его в расписании. Оказалось, что учитель заболел, а замену ему не нашли. Собственно, можно было пойти домой пораньше, но… Родители же не знают, что последнего урока нет. Адель выдохнул и поджал губы. Это авантюра. Но почему бы не рискнуть? Почему бы не попробовать на вкус ту жизнь, которая могла бы у него быть?       — Ты чего завис? — с улыбкой спросил стоявший за его спиной Уильям.       — Помнишь, ты предлагал мне прогуляться? — по-странному заигрывающе, нараспев, протянул Адель. — Можем пойти прямо сейчас?       Андерсон помедлил, удивлённо вскинув брови, но через секунду его лицо осветила широкая улыбка.       — Конечно! Пойдём.       Теперь вёл Уильям, а Ру следовал за ним. Внутри Аделя вскипало волнение. Такой шаг был рискованным, но невероятно интересным и захватывающим. Родители узнают? Так всё равно же побьют! Какая разница? Прилежность никогда не спасала мальчишку от синяков. А теперь появилась столь притягательная возможность хотя бы час побыть нормальным ребёнком. Со своими интересами, друзьями и весельем. Почему бы не воспользоваться? Почему бы не рискнуть?       Андерсон вёл мальца по улочкам и дворам, периодически доставая смартфон, что-то читая и снова кладя его в карман.       — Они очень хорошие ребята! Они тебе понравятся. И ты им тоже, — описывал Уилл со всеми присущими ему экспрессией и восторгом. Кажется, ему не терпелось познакомить Аделя со своими друзьями. Да и самому Ру было крайне интересно.       Отвлекаясь от очередного начатого им же разговора, Уилл перевёл взгляд от младшего к дороге и внезапно поднял руку, начиная махать кому-то на другой стороне улицы. Совсем скоро мальчишка увидел цель их небольшого путешествия. К ним подходила группа подростков: два парня и девушка. Они отличались друг от друга кардинально: один высокий с тёмной, как горький шоколад, кожей, другой довольно низкорослый, чуть выше Аделя, с белым ёжиком на голове, а девушка была где-то между ними ростом и с пышными формами, которые ей невероятно шли. Все добродушно улыбались, приветственно махали руками и выглядели вполне дружелюбно. Это придавало уверенности.       — Кто это с тобой? — радостно воскликнула ещё незнакомая девушка, мгновенно подлетев к Аделю. — Какой милый ребёнок!       Юнец от такой резкости с её стороны вздрогнул и отступил назад, чуть ли не прячась за парня. Нет, надо бы взять свои слова назад. Вот это самое странное приветствие, которое Ру удавалось слышать. Мальчишка раскраснелся и неловко опустил голову, пытаясь спрятать смущение. Пожалуй, она была ещё энергичнее Уилла по части общения. Благо, даже Андерсон понимал, что для тихони, коим являлся юнец, это слишком, и быстро отстранил от него девушку.       — Джесси! Он с тобой одного возраста. И нельзя так налетать на людей. Испугаешь же, — возмутился юноша, легонько похлопывая Аделя по плечу.       Девушка выдохнула и кивнула, соглашаясь с мнением парня, но всё ещё заинтересованно глядела на того, кого привёл в их компанию Уильям. У остальных тоже был интерес, но не такой яркий. Уилл сохранял спокойствие.       — Знакомьтесь, это Адель!       — Привет, — проронил малец, отойдя от лёгкого шока.       — Привет! Я Джессика, — представилась девушка.       — Я Райан, — негромко уведомил тот высокий темнокожий парень.       — А я Олли, — продолжил ряд имён низкий, но самый взрослый на вид юноша.       Столько лиц в одно мгновение… Адель боялся, что и не запомнит. Он с улыбкой смотрел на всех вокруг, тёплая атмосфера, которой веяло от них, пленяла и завораживала. Новые знакомые сияли дружелюбием. Чего ещё можно желать ребёнку, который просто так на улицу выйти не может?       — Пойдёмте в магазин зайдём, — поступило предложение от Оливера. — Закуски никогда не повредят!       Такая идея вызвала одобрение. Компания двинулась к ближайшему супермаркету. Адель шёл позади, но быстро был вытащен в общую кучу Уильямом, который теперь держал руку на его спине, чтобы он не отставал. Мальца передёрнуло. Словно его пощекотали где-то между лопаток. Довольно странная реакция на прикосновение… Он лишь неловко улыбнулся и, опустив голову, поправил волосы, заправляя выбивающиеся пряди за уши.       Стеклянные двери распахнулись перед ними, впуская в прохладный, обдуваемый кондиционерами зал. Впереди множество полок и холодильников, справа кассы, где уже толпились покупатели с корзинками и тележками, которые можно было взять у самого входа. Адель смотрел на эту картину с восхищением. Ему не удавалось выбраться в магазин или крупный супермаркет. Продукты его семья заказывала сразу на дом, отгораживая ребёнка от любой возможности выйти на улицу помимо похода в школу. Сейчас это место казалось невероятным, словно какой-то дворец из сказки… Отвлёк от его созерцания Уилл, подкативший к юнцу тележку.       — Карета подана, мой принц! — с наигранным почтением произнёс Андерсон.       Будто знал, о чём думает младший… Адель усмехнулся и коснулся металлических прутьев, из которых состоял его транспорт. Уильям помог мальчишке залезть, также поступила и Джессика, усевшись в другой тележке. Её уже катил Райан, склоняясь, и что-то периодически шепча, отчего девушка постоянно хихикала. Ру даже не знал, что так можно делать — садится прямо в тележки. Но пока охрана не кричала и не гнала их из магазина, всё казалось вполне нормальным.       Мальчик радостно водил глазами вокруг, кидал себе в ноги вредные снеки, когда его подвозили к полкам, смеялся и запрокидывал голову назад, глядя на своего водителя. Они глядели друг другу в глаза, Адель улыбался благодарно. Он был искренне счастлив сейчас, мысленно пел оды Андерсону за это приглашение. А улыбка Уилла источала всё ту же снисходительность, которая проявилась ещё при первой их встрече. Идиллия.       — Вы ещё тут засоситесь! — воскликнул Олли в их сторону.       Мальчишка мгновенно залился краской и отвернулся, прикрыв лицо руками. Андерсон лишь рассмеялся и стукнул друга по плечу. В этом действии был явный намёк на мудрое изречение: «Молчание — золото». Оливер, кажется, притих после этого и больше не стал испускать едких комментариев в их сторону.       Когда тележки наполнились чипсами, газировкой, мороженым, конфетами и прочими прелестями вредных гастрономических удовольствий, ребята толпой направились к кассе. Молодой парень за прилавком улыбался, глядя на них. Видимо, ещё помнил, как сам был юнцом и так катался в тележках, покупал снеки и довольствовался прелестью детства и юношества. Старшее поколение своими взглядами скорее осуждало. Парни выложили из карманов мелочь, Джесс добавила пару купюр, а оставшееся было оплачено Уиллом с карты. Ру свою лепту внести не мог. Ему денег на расходы не выдавали. Зачем, если постоянно сидит дома? Из-за этого было неловко, но никто его в жадности не обвинял. От этого становилось немного легче.       Сложив купленное по рюкзакам и вытащив Джессику и Аделя из тележек, они направились на выход. Решили остановиться в каком-то дворе среди многоэтажных домов. Район, видимо, отличался отсутствием молодых семей, поскольку на площадке совершенно не было новоявленных мамочек с маленькими детишками. Ребята уселись на качелях, карусели и горке, раскрыли упаковки со сладостями, говорили о произошедшем за день, смеялись… Собственно, хорошо проводили время.       — Олли снова на права не сдал! — огласила Джесс.       — И что с того? — фыркнул юноша в ответ.       — Уилли сдал с первого раза!       — У него и денег дохрена…       — Эй! — возмутился Андерсон. — Я сдал, потому что мозги есть, а не из-за денег!       — Олли мозгами обделён, — с усмешкой, негромко проронил Райан.       Оливер совсем не обижался. Просто посмеялся со всеми. Это казалось таким странным… Дружеские подколы и язвительность сейчас совсем не воспринимались Аделем, как данность. Он представлял себе компании совсем не так. Однако, реальность оказалась даже лучше его ожиданий       Из их рассказов мальчишка узнал, что они учатся в другой, общей для всех детей школе. Было даже интересно, как Уилл, явно вышедший из обеспеченной и приличной семьи, встретился и, мало того, сдружился с этими ребятами. Никакого отвращения или брезгливости, ни в коем случае. Просто для Ру, прожившего всю жизнь под замком, было невероятно приобретение друзей в стенах собственного учебного заведения. Куда уж до других школ! Отец называл менее обеспеченных людей мусором, запрещал даже смотреть на них, но эти люди, которые его окружали сейчас, были не мусором. Они добрые, весёлые, простые. И Уильям такой же, несмотря на своё происхождение. Видимо, отец ошибался очень во многом. Ему столько надо бы поведать о мире… Но просто так же не станет слушать.       Из размышлений мальчишку снова вывели резко. Джесс, заметив молчаливость новоприбывшего, выхватила его из-под носа Уилла, который постоянно держался рядом, и прижала к себе, заливисто смеясь. Адель от неожиданности дёрнулся, но девушка его всё-таки удержала, поэтому ему лишь оставалось краснеть, замерев на месте, и с надеждой на освобождение смотреть на Андерсона.       — Уилли, поделись, а? Чего ты от него не отходишь? — игриво ворковала Джессика, касаясь светлых волос мальца. — Ты, конечно, конкретный пидор, но не приставать же к маленьким мальчикам…       Адель пожмурился от этих прикосновений и продолжил молча наблюдать за этой сценой, в которую его втянули. Уильям лишь пожал плечами и поднялся со своего места, протягивая руку к младшему.       — Потому что я его телохранитель. А ты чего к нему прилипнуть хочешь? Материнский инстинкт проснулся? — с усмешкой проронил юноша, ловко выкручивая Аделя из рук опешившей Джесс.       Парни вокруг засмеялись, девушка фыркнула и важно подняла голову. Не обиделась, скорее показательно возмутилась. Уильям же со спокойной душой усадил мальца обратно на качели, легонько подтолкнув. Аделю было дано лишь наблюдать. Возмущений по поводу такого перебрасывания его от одного к другому было немало, но мальчик лишь вежливо молчал и наблюдал, что будет дальше.       — А может и да! — запоздало ответила Джессика. Она смахнула тёмные волосы с лица и продолжила недовольно фыркать. Это выглядело забавно.       Успокоил её подошедший Райан. Он поцеловал её в щёку и что-то прошептал на ухо. Девушка практически мгновенно расслабилась и продолжила улыбаться, что-то мило воркуя. Адель поднял взгляд на Уильяма, требуя объяснений. Парень склонился к мальцу и тихо пояснил:       — Они встречаются.       Ру кивнул, продолжая наблюдать. Олли как-то неловко фыркал, словно ему было противно от нежностей этих двоих, а Джесс и Райан продолжали очаровательно ластиться друг с другом. Адель вовсе не видел в этом чего-то плохого, как было с отцом и мачехой. Да, его не привлекали девушки, но почему другим они не должны нравиться? Они мило смотрелись вместе, видимо, хорошо общались и любили друг-друга. Чего же в этом неправильного?       — Олли у нас против отношений с недавних пор, — продолжил объяснять Уилл. — Расстался со своим парнем и теперь мнит себя асексуалом. Заёб, конечно, знатный…       Адель в ответ усмехнулся. Забавные ребята. Все такие разные и интересные. Хотелось просто наблюдать, даже не было необходимости в участии. Быть просто в стороне тоже невероятно нравилось. Словно читаешь книгу о различных героях и их взаимодействиях, отношениях, дружбе, любви… Жаль, что так нельзя постоянно.       Время приближалось к трём часам. Нужно было уже возвращаться домой. Уильям уже по обычаю решил сопроводить его, обещая друзьям, что после обязательно присоединится к ним вновь. Они снова остались вдвоём. Уильям вёл мальчика по коротким дорогам, сокращая путь до необходимого района. Юноша очень хорошо знал город и замечательно в нём ориентировался. Это было очень полезно, ведь юнцу понадобилось бы минимум минут сорок, чтобы дойти до дома, но сейчас этот путь сокращался до двадцати минут неторопливого шага. Большую часть пути они разговаривали на совершенно отвлечённые темы, но уже подходя к месту их прощания, начался более напряжённый диалог:       — Ты постоянно молчал. Не понравились ребята? — угрюмо спросил Андерсон.       — Нет, что ты! Просто…       — Стесняешься?       Ру потупил взгляд, но всё-таки согласился, кивнув. Ему действительно было неловко. Всё-таки уже сформировавшаяся компания, а тут он — ниоткуда взявшийся малолетка, крутящийся вокруг одного из них. Навязываться не хотелось.       Заметив эту однозначную реакцию, Уилл шумно выдохнул.       — Это глупости, Адель. Поверь, ты им нравишься. Джесс так особенно. И они не против с тобой общаться. Просто не бойся. Давай завтра ещё раз пройдёмся и…       — Я не могу, — прервал его на полуслове младший. — Меня из дома не выпускают. Сегодня вышел, потому что урок отменили, можно было притвориться дома, что он был. А так… Я должен приходить вовремя.       Они замолчали, шаг Андерсона замедлился слегка, но вскоре юноша вошёл в привычное русло, отойдя от лёгкого удивления, вызванного чужими словами.       — А чего они так? Почему не отпускают?       Мальчишка и не знал, что ответить. Чтобы не убежал в полицию в порыве отчаяния? Чтобы не пожаловался никому на непрекращающиеся побои? Чтобы просто лучше полы драил? Как это объяснить? Не хотелось казаться жалким в глазах Уильяма. Не хотелось, чтобы он, в попытке защитить младшего, рассказал об этом кому-то. Да отец его на тряпки за такое порвёт! И не хотелось Аделю от всего этого убегать. Он искренне любил своего отца, надеялся, что когда-нибудь и мужчина проявит к нему хоть каплю заботы. Ру не хотел, чтобы мужчину наказывали за все его деяния. Хотел лишь любви и понимания, а это не сочеталось с тюремным заключением того, от кого Адель хотел всё это получить.       — Не знаю, — неуверенно протянул Адель. — Может, просто волнуются…       — Зачем ты мне врёшь? — неожиданно заявил Уильям.       Ру застыл, удивлённо глядя на Андерсона. Лицо парня было абсолютно серьёзным и строгим. Словно он всё знал. Всё, до последней детали. Уилл прожигал юнца взглядом, а он даже спрятаться от этого не мог. Неловко, стыдно, а главное — страшно. Неужели он раскрыт?       — Я понимаю, что что-то не так. Ты же весь дёргаешься, словно тебя каждый встречный отпиздить хочет! — парень выдохнул и сменил строгость на мягкость, аккуратно беря заклеенную пластырями руку и нежно проводя по закрытым ранкам пальцами. — Это ведь не ты сам порезался, правда? Это твои родители, да?       Адель напрягся всем телом, внутри всё рвалось и металось. Рассказать или промолчать? Открыться или спрятаться? Уйти или остаться? Что за безжалостное наказание, за что такие истязания? Юнец был абсолютно растерян и совершенно не знал, что делать.       — Прошу, хватит, — проскулил мальчик и шмыгнул носом, сжав ладонь Андерсона. — Давай не будем об этом говорить, пожалуйста…       Ру охватила совершенно внезапная паника. Она сжимала в тисках лёгкие, слёзы подкатывались и готовы были сорваться со светлых ресниц в любое мгновение. Уильям хотел явно другого эффекта. Парень тоже растерялся, секунду медлил, а потом обнял мальчишку, склонившись к нему. Уилл покачивался вперёд назад и повторял шёпотом: «Тише-тише. Успокойся. Тише». Это помогало, хотя вероятность такого исхода и была катастрофически мала. Вероятно, потому что мальца никто до этого и не пытался успокоить. Потому подобные жесты, даже самые малые и ничтожные, были, как глоток свежего воздуха. Адель затихал, парень отстранился и положил руки на плечи младшего.       — Я обещаю, что больше ты из-за меня плакать не будешь, — уверенно произнёс парень, сведя брови к переносице. — Обещаю, что сделаю тебя по-настоящему счастливым. Несмотря ни на что. Веришь мне, Адель?       Мальчишка кивнул и улыбнулся. Уильям стоял и утирал слёзы Ру, пока тех не осталось на его лице.       — Так намного лучше, — оставил свой комментарий Андерсон. — Когда ты улыбаешься, то светишься, прямо как солнце.       Снова розовые щёки, снова неловкий смех. Всё-таки Уильям умел разряжать обстановку, выводя общение в нормальное русло.       — Беги, родители беспокоятся. До скорой встречи.       Распрощавшись, они разошлись по разные стороны. Аделю идти домой не хотелось. Несмотря на любовь к отцу, отношение мужчины убивало. Почему всё не могло быть так, как у других семей? Почему Адель не мог быть нормальным ребёнком? За что ему всё это? Почему отец не может ему позволить заводить друзей, общаться, гулять? Просто быть подростком, ребёнком. Зачем эти надуманные идеальные стандарты? И почему, даже следуя идеалам отца, он всё равно оказывается в синяках? Есть ли какой-то выход?       Войдя в дом, юнец выдохнул. Слишком волнительно. На втором этаже слышались шаги, на лестнице появилась мачеха, закуривающая очередную сигарету. Кажется, сегодня ей ничего не было нужно, поскольку она спокойно ушла. А где же недовольство и презрение? Что её остановило от очередного выпада в его сторону? Неужели его небеса услышали?       Но тяжёлые шаги из столовой всё-таки проявили свет. Она никогда не приставала к пасынку в присутствии отца. Это была исключительно его привилегия.       — Ты где шлялся?! — мгновенное повышение голоса, стоило лишь заметить сына на пороге.       — Я же в школе…       — Какого хера ты мне лжёшь?! — буквально зарычал мужчина, ринувшись в сторону ребёнка.       Адель зажмурился и мгновенно почувствовал, как его схватили за воротник и прижали к двери. Юнец ударился головой, из лёгких выбило весь воздух, дышать было очень трудно из-за кулака упирающегося в его горло. Из глаз брызнули слёзы, но малец сдержал этот порыв слабости. Стерпеть можно всё.       — Ты должен был вернуться час назад, шавка! Ты где всё это время шарахался?! Как какой-то оборванец бродил по улицам?! У всех на виду прохлаждался в коридоре?! Что обо мне подумают?! Паршивый пиздабол… Да я тебя…       Мужчина швырнул ребёнка вглубь комнаты, тот свалился на пол и всё-таки приоткрыл глаза. Отца переполняли гнев и ярость. Он так раскраснелся, что казалось, сейчас начнёт извергать пламя, сожжёт всё на своём пути, не жалея никого и ничего. Что уж до собственного сына, который по его личному мнению, мог только позорить семью и его в частности? Отец замахнулся и в живот ударила подошва ботинка. Малец подавился воздухом и закашлялся. Прямо по гематоме… Старая рана заныла ещё сильнее.       — Скройся с глаз моих, — раздражённо прошипел мужчина. — После ужина ты пожалеешь, что на свет родился.       Через силу поднявшись на ноги, мальчишка убежал в комнату, сбросил рюкзак и начал прислушиваться. Отец ушёл на второй этаж в свой кабинет. Можно было выйти и надеяться, что мачеха не станет глумиться над ним сейчас.       Снова уборка, снова готовка. Сегодня спагетти и томатная паста. Ру делал зажарку и соус, старательно нарезал овощи и был аккуратен со специями. Ничего лишнего, всё идеально отточено до малейшего движения. Адель помешивал овощную смесь на сковороде, уменьшил огонь и поднял взгляд. Всё с той же приоткрытой дверцы шкафчика на него смотрела баночка с капсулами. Мысль об этих таблетках давила на него. Стоит ведь только захотеть, и он сможет жить так, как хочет, а не по надуманным требованиям отца. Ему откроются двери в мир развлечений и дружеских посиделок с компанией. Обычная жизнь, к которой он так стремился. Мальчик и не заметил как достал таблетки с полки и поставил на столешницу. Адель вытащил капсулу и открыл. Порошок сыпучей смесью рассеялся над сковородой, как будто соль. Затем вторая, третья, четвёртая… Юнец тщательно перемешал и добавил побольше томатной пасты, чтобы перебить этот порошковый запах. Что же будет дальше? Подействует ли? Слишком ли мало? Или очень много? Они могут умереть? Нет, точно нет. От половины банки на одного — да, но не от такого количества на двоих взрослых людей. Если мачеха добавляет одну в стакан воды, то четырёх капсул на две тарелки вполне достаточно для крепкого сна.       Ужин был подан вовремя. Адель привычно уже скрылся в комнате после сервировки и начал ждать. Он не делал уроков, просто сидел на кровати и прислушивался к каждому шороху. Скрипнули деревянные стулья, зазвенели вилки и ложки. Они ели. Ели пасту, не замечая, что находится в соусе. Мальчишка с трудом дышал от волнения. Неужели сработает?       Звуки постукивания вилок о тарелки прекратились, затем они буквально пару минут поговорили, обсуждая что-то. Обычно они без разговоров шли в спальню, но сегодня, видимо, совместно решали, сколько дури нужно выбить из ребёнка. Мужчина встал, сделал пару шагов… Кажется, он хотел дойти до Аделя и привести в исполнение приговор о наказании. Ещё шаг и резкий грохот. Он упал. Упал, чёрт возьми. Через несколько секунд звук повторился. И тишина. С опаской, но всё же уверенно мальчишка вышел из комнаты и на цыпочках прошёл в столовую. Родители лежали на полу, растянувшись в направлении падения. Мачеха совсем около стола, отец — почти у выхода. Юнец присел на корточки и поднёс два пальца к мужской шее. Пульс есть. Они живы. Просто в отключке.       На лице Ру появилась странная улыбка. Какая-то добрая, но в то же время источающая безумие.       — Я обязательно научу вас любить. Вы просто не умеете, бедняжки. А я вас научу, — ворковал над головой отца Адель, проводя пальцами по впервые спокойному в его присутствии лицу.