Сахар со стеклом

      — Адель, вставай, — с улыбкой проворковала медсестра, вошедшая в палату. — За тобой пришли.       Юнец поднялся с кровати, прижал к себе Ханса сильнее, и последовал за девушкой в светло-розовом халате. Он думал, что его снова отведут к доктору, они поговорят, и его снова отпустят в палату. Это был ритуал, совершаемый несколько раз в неделю, и к которому он за несколько месяцев уже привык. Адель совершенно не придал значения окончанию фразы. «За тобой пришли», — наверное, означало, что пришёл доктор. Так думал Ру, шагая вперёд по коридору. Но они обогнули кабинет врача и пошли дальше. Мальчишка удивился, но никак не среагировал. Он лишь продолжил в прежнем неспешном темпе шагать за девушкой, вслушиваясь в мерное постукивание её каблуков.       Они вышли в холл. Он отличался от коридоров только шириной. Всё та же стерильность, яркое освещение, скамейки и шастающие туда-сюда люди в белых халатах. В этой светлой, сливающейся в одно пятно картине выделялся один силуэт. Это была девушка. Нет, скорее женщина. Просто очень молодо выглядела. Светлые длинные волосы были забраны в хвост на затылке, бледная кожа с пятнами веснушек, неяркие глаза, невысокий рост — не выше Аделя. Она могла бы слиться с этой комнатой, но её выделяло тёмно-коричневое длинное пальто в едва заметную клетку. Именно этот элемент одежды привлёк внимание мальца. Сложно было не обратить свой взгляд на эту особу — слишком выделялась. Словом, стоило мальчишке появиться в коридоре, как она отвлеклась от бумажек, которые всё это время перебирала в руках, и посмотрела на него. И если бы женщина просто взглянула на появившегося и снова уткнулась в бумаги, то Ру не обратил бы внимания. Но женщина целенаправленно глядела именно на него. И вели его именно к ней… К чему бы это?       — Адель, ты так вырос с нашей последней встречи, — с улыбкой произнесла незнакомка. — Я уже и не надеялась, что мы сможем снова встретиться. Я так рада тебя видеть…       Женщина протянула к нему руки, но мальчишка отшатнулся. Доктора и пациенты его обычно не касались. Максимальный контакт — прикосновение резиновых перчаток, чтобы поставить капельницу. Улыбка с лица женщины сошла, словно её и не было. Она растерянно смотрела на медсестру, работница неловко поджимала губы. Должен был произойти разговор, но он никак не начинался. Медсестра шумно выдохнула и повернулась к подростку.       — Адель, — начала девушка в розовом халате. — Это твоя мама. Она приехала, чтобы забрать тебя домой.       — Домой? — непонимающе переспросил юнец.       — Да, — подтвердила мама. — Мы поедем домой, там нас уже ждут.       — Ждут? — снова переспросил Ру.       Череда глупых вопросов была прекращена приходом лечащего врача, закреплённого за Аделем. Мужчина с улыбкой взглянул на мальчика и обратился к женщине:       — Нужно подписать бумаги в моём кабинете, Миссис Майерс. Об остальном мы с вами уже разговаривали.       Женщина кивнула и направилась за доктором, медсестра повела Ру одеваться. Свитер, джинсы, лёгкая куртка, ботинки. Всё, чтобы выйти зимой на улицу и не замёрзнуть в секунду. Одежда была незнакомой, большой, словно купили не глядя, не посмотрев на размер. Или не зная размера. Адель стоял у выхода и всё ещё не понимал, что происходит, но покорно ждал. Из коридора вышла Миссис Майерс и с улыбкой подала ему руку. Ру снова отшатнулся, глядя всё ещё с недоверием и опаской.       — Пожалуйста, не бойся, — ласково проворковала она, продолжая улыбаться. — Ты такой запуганный… Боюсь представить, что тебе пришлось пережить… Возьми меня за руку, и мы пойдём.       Адель поджал губы и протянул ладонь матери, придерживая игрушку только одной рукой. Она осторожно, со всей нежностью, что только могла уместиться в её миниатюрном теле, взяла сына за руку. Ощущение искренности и тепла захлестнули с головой лишь от одного касания. Юнец словно прозрел. Он шагнул навстречу и без страха прижался к женщине, прикрыв глаза. Совершенно внезапно внутри стало спокойно. Не безразлично, а именно спокойно. Майерс вздрогнула от неожиданности, но быстро всё поняла, положила ладонь на спину ребёнка и провела вниз, поглаживая. Губы коснулись светлой макушки. Совсем лёгкое касание, но уже впечатавшееся в памяти как нечто родное и приятное.       — Пойдём? — прошептала женщина.       — Угу, — тихо ответил мальчишка.       В машине было довольно уютно. В последний раз Ру ездил в той, что везла до клиники. Она была неухоженной, с твёрдым и неудобными сидениями, на которых то и дело виднелись пятна. Сидеть на мягкой обивке переднего кресла казалось мальцу чем-то невероятным. Антидепрессанты притупляли ощущения, но мальчишка явно почувствовал удовольствие, хоть и не осознавал этого. Женщина улыбалась, периодически переводя взгляд с дороги на сына. Мальчишка посадил обезьянку на свои ноги лицом к себе и перебирал её длинными лапками.       — Машина моего мужа, — сообщила она, прервав повисшую в салоне тишину. — Генри тебе понравится. Очень добрый и внимательный мужчина. У него есть сын Лиен. Замечательный мальчик, студент хорошего ВУЗ-а. Вы обязательно подружитесь.       Рассказ матери не предвещал ничего плохого. Его просто везли в новую семью. Раньше Адель был готов на всё, чтобы его забрали от отца, отдали матери и её новому мужу. Чтобы он больше не терпел избиений и унижений. Но стоило взять всё в свои руки, как жизнь рассыпалась. И только тогда, к осколкам этой жизни пришла мама, желая помочь. Благородный поступок. Можно бы было плюнуть, оставить его в клинике на государственное попечение. Всё-таки у неё уже давно своя жизнь, семья. К чему обуза с психологической травмой и проблемами с головой? Однако, она приехала, забрала его, сейчас везла в новую жизнь, которая должна кардинально отличаться от предыдущей, но как-то всё не вовремя… Сейчас настроение не предполагало щенячьего восторга. Последние полгода его эмоции крайне притупились. Выражать что-то мимикой он стал намного реже, потому и утратил свой чудесный дар — заразительно и искренне улыбаться. Ру больше походил на куклу с одним лицом на всё происходящее. Лишь взгляд менял своё положение от случая к случаю.       — Ещё у тебя скоро появится сестрёнка, — продолжала Майерс, усмехнувшись. — Живот совсем небольшой, но уже пятый месяц. Мы делаем ремонт в одной из комнат, чтобы обустроить детскую. Так пыльно… Ты будешь жить с Лиеном. Мы уже купили кровать и немного одежды. На первое время хватит, потом сам сходишь и выберешь по вкусу. Хорошо, Адель?       — Да, хорошо, — без ярко выраженных красок произнёс Ру и повернулся к окну.       Сначала дорога почти не менялась. Трасса простиралась посреди заснеженного леса. Деревья мелькали одно за другим, их ряды мельчали, и вскоре они вовсе остались позади. Их заменили солнечные поля, ослепляющие своей белизной. Вдалеке виднелись сопки, кое-где одиноко стояли тоненькие и неокрепшие деревца. Автомобиль проехал по мосту через реку, полностью покрывшуюся коркой льда, пару поворотов, и природный пейзаж сменился бетонными коробками. Это был город. Совершенно новый, но кто их вообще отличит? Каменные джунгли везде одинаковые.       Зазвонил телефон. Женщина ответила на звонок и поставила на громкую связь, чтобы не отвлекаться от вождения.       — Привет, Грейс! Как ты? Скоро приедешь? — прозвучал приятный мужской голос из динамика.       — Да, Генри, уже подъезжаем. Будем через пару минут, — ласково произнесла Майерс.       — Как Адель?       — Сидит рядом. Всё в порядке? — обратилась она уже к сыну.       Ру отвлёкся от рассматривания городского пейзажа и повернулся к женщине, кивнув в ответ. Молчаливо, но понятно. Грейс улыбнулась ему и вновь обратила внимание на дорогу.       — Говорит, хорошо. Точнее, не говорит… Он не очень разговорчивый.       В трубке посмеялись.       — Хорошо, ждём вас. Лиен уже вернулся с учёбы.       — До встречи, милый! — протянула Грейс, улыбаясь.       Они вполне мило общались друг с другом. Наверное, так было и в жизни. Идеальная заботливая семья, о которой мечтал Адель каждый раз, когда его со всей силы ударяли первой попавшейся палкой по спине. И казалось бы, нужно радоваться, но эта мечта осуществилась не вовремя. Раньше он бы светился от счастья. Сейчас он был таким же серым, как и бетонные коробки за окном. Просто всё как-то некстати.       Машина начала тормозить, завернула во двор и встала на парковочное место. «Приехали», — оповестила Грейс, отстёгивая ремень. Мальчишка последовал её примеру и вышел на улицу. Было прохладно, но свитер оказался крайне тёплым. Он согревал и не давал замёрзнуть в одно мгновение. Адель осмотрелся. Самый обыкновенный двор: качели, горка, карусель и скамейки. В одном из таких Ру вполне мог бы сидеть с друзьями, пить газировку и смеяться над идиотскими шутками. Жаль, что теперь это в прошлом… Адель шумно выдохнул и направился за матерью к одному из подъездов. Девятнадцатый этаж на лифте, железная дверь, опущенная ручка. Грейс пропустила сына вперёд, он послушно прошёл. Квартира… Ру не мог бы назвать её обыкновенной, потому что в обыкновенных никогда и не был. Все его друзья жили в подобных, но Адель ни разу внутрь не заходил. Обычно дело было в их переполненности или запрете родителей. Видимо, так те квартиры изнутри и выглядели: обои, плинтус, полка для обуви и неширокий коридор, напрямую выходящий к кухне. Это была именно кухня, об этом говорил стол и холодильник, которые можно было увидеть с самого входа.       — Это, конечно, не частный дом, но здесь вполне уютно, — щебетала Майерс, закрывая за собой дверь и снимая пальто. — Надеюсь, тебе здесь понравится. Снимай куртку, проходи.       Адель послушно разделся, повесил верхнюю одежду на вешалку, поставил обувь на полку и несмело шагнул вперёд. Сразу же к кухне, пропустив поворот к остальным комнатам. Тут же в коридоре появился высокий мужчина. Светлая кожа, рыжие прямые волосы, веснушки на носу с горбинкой. Он сразу завернул к выходу, потому и не заметил мальчишку, с улыбкой встречал женщину, они обнялись, поцеловались. Ру обернулся на них, и Грейс тут же обратила внимание мужчины на сына.       — Знакомься, Генри, это Адель. Адель, это Генри — мой муж.       — Приятно познакомиться, — с улыбкой произнёс он. — Ты очень похож на маму.       — Знаю, — негромко бросил Ру и развернулся, шагнув дальше по направлению к кухне.       Немного меньше, чем раньше, но уютная. Милая плитка, аккуратные и чистые столешницы, небольшой столик с четырьмя стульями. Вполне неплохо. Можно было разгуляться. Адель и позабыл немного, насколько же сильно любил готовить. За время пребывания в клинике его никто к плите не подпускал. Зато теперь, очутившись в своей стихии и стезе, Ру мог с уверенностью сказать, что всё ещё хочет готовить и печь.       — Ты хотел помыть руки? — прервал его мысли голос Генри за спиной. — Можешь сделать это в ванной, если хочешь.       Юнец повернулся к мужчине и сделал шаг назад, уходя от излишней близости. Рядом стояла мама. Она улыбалась, была счастлива. Больше десяти лет прошло, как она не видела сына. Наверное, любая бы так реагировала.       — Я хочу что-то приготовить, — совершенно гладко, без лишних эмоций, проговорил Ру.       — Ты же только с дороги, устал наверное. Может, немного отдохнёшь? — предложила Грейс.       — Я обычно на кухне отдыхал, — ровно и чётко ответил мальчишка.       — Но сейчас ты не обязан постоянно готовить, — напомнила она. — Ты можешь заняться чем-то ещё. Что тебе нравилось? Может, рисовать или читать?       — А чего плохого в увлечении готовкой, Грейс? — перебил её Генри.       — Но это не отдых…       Адель выдохнул. Стало понятно, что для изображения «нормальности» необходимо сделать перерыв. Просто посидеть, посмотреть в страницы с текстом, чтобы мама подумала, что её ребёнок занят был не только тем, что драил полы и готовил, но и имел какие-то сторонние увлечения. Имел на самом деле. Аделю нравилось играть в приставку или игровые автоматы, но он никогда не занимался этим один. Если сейчас начнёт, не почувствует ли себя ужасно одиноко? Не начнёт ли реветь от осознания того, что собственными руками загубил всё, что ему нравилось и приносило удовольствие? Казалось бы, этот этап должен был давно пройти, но тем не менее, отголоски ещё были слышны в голове.       Ру покорно кивнул и пошёл за матерью. Она хотела отвести его в новую комнату. «Не всё время же на кухне жить», — со смехом говорила Грейс. Ничего плохого в этом Адель всё ещё не видел, но решил послушаться и не перечить. Да и сил на протест не было. По крайней мере, моральных.       За очередной дверью и скрывалось место его будущего обитания. Комната сильно отличалась от коридоров и кухни. Выглядело футуристично и современно: однотонные стены, простой интерьер, светодиодные ленты. Лишь двухъярусная кровать смотрелась инородно, словно её принесли совсем недавно, и ещё не успели преобразить под общий вид помещения. Наверху лежал парень. Высокий, как Генри, но выглядящий совершенно иначе. Бледный, с азиатским разрезом глаз, короткой и аккуратной, залаченной по боковому пробору стрижкой. Совершенно иной типаж, словно и не его сын, а приехавший из Южной Кореи артист. Парень поднял глаза на вошедших и только в этот момент спустился, вынимая из ушей наушники. Эмоций минимальное количество, словно тоже выражать что-либо разучился. Но это только на первый взгляд.       — Адель, это Лиен. Твой старший брат, — сказала Грейс, подталкивая мальчишку вперёд.       — Будем знакомы, — ровным тоном изрёк Лиен, протягивая мальцу руку.       Адель тут же отшатнулся от неожиданности. Парень и сам дёрнулся, прижав к себе руку. Он совершенно не понимал, что могло напугать в этом жесте, но предпочитал не нарываться. Грейс неловко усмехнулась, придерживая Ру за плечи. Всем своим видом показывала юноше, что это нормально, скоро пройдёт. По крайней мере, она на это надеялась.       — Дашь Аделю почитать? — возобновила диалог Грейс.       — Хорошо, — кивнул Лиен и отошёл к полке с книгами.       — Мне ещё нужно кое-куда съездить. Веди себя хорошо, ладно? — прошептала мама и, поцеловав сына в макушку, удалилась из комнаты.       Малец выдохнул и взглянул на перебирающего переплёты Лиена. Он периодически доставал книги, смотрел на них пару секунд и снова ставил на место — пытался что-то выбрать. Ру продолжал стоять у самой двери, чего-то ждал. Сам не знал, чего конкретно.       — А какие жанры тебе нравятся? — внезапно задал вопрос юноша. — У меня есть много чего. Не знаю, что конкретно тебе понравится.       — Я не очень люблю читать, — признался юнец. — Поэтому неважно.       — Тогда зачем тебе вообще книга? — с непониманием переспросил парень.       — Так мама сказала.       Лиен простоял пару секунд в ступоре и, выдохнув, вернулся к поиску подходящей книги, заново перебирая весь шкаф. Выражение лица сменилось на нечто не то раздражённое, не то ошеломлённое. Наверное, он только хотел казаться холодным, но на деле слишком поддавался эмоциям и не умел их скрывать. Как Олли, выдающий себя за циника, но каждый раз ломающийся от любого брошенного слова.       — Хорошо. Раз так, то дам тебе что-нибудь для новичков… Может, тебе даже понравится читать.       Парень протянул мальцу небольшую книжку в гладком оранжевом переплёте. Адель аккуратно взял её и посмотрел на обложку. Ничего примечательного. Обычная книга. Рассчитанная, наверное, на тех, кто возьмёт её в руки в магазине из-за яркого корешка. Ру перевернул, прочитал аннотацию. Подростковый роман, жизнь, любовь, страсть. Кажется, без смертей. Мальчик сел на нижний ярус кровати, который, видимо, и предназначался ему, открыл книгу и начал читать. Ханса он оставил сидеть рядом, около изголовья. Лиен не полез наверх, а сел в кресло-мешок и периодически наблюдал за своим новым соседом по комнате. По лицу Аделя было совершенно непонятно, что он чувствует. Ему нравится или не нравится книга? Он заинтересован или нет? Его вообще хоть что-то происходящее волнует?       Спустя час одного и того же выражения лица и пустого переворачивания страниц, Лиен всё-таки заговорил:       — Тебе не нравится?       — Нравится.       Юноша шумно выдохнул и поджал губы, пытаясь понять, как развить этот диалог, который Адель завёл в тупик.       — Когда мне сказали, что у тебя депрессия, я думал ты будешь рыдать, а не сидеть с кислой миной, — буркнул парень.       — Что ещё говорили? — без какой-либо заинтересованности в голосе уточнил Ру.       — Что ты лежал в клинике. Что ты убил своего отца и мачеху. И ещё кого-то, но я не понял кого.       — Парня, — спокойно ответил юнец.       — У тебя парень был?       — Да.       — И зачем ты его?       — Мне сказали, что в состоянии аффекта. Я почти ничего не помню.       Лиен поджал губы и постарался как-то развить диалог дальше, перевести его в более позитивную сторону:       — Надеюсь, меня ты не грохнешь, — неловко усмехнулся он.       — Я никогда не хотел убивать. И повторять этого не хочу, — негромко сказал Ру.       Не вышло. Всё равно всё пришло к смерти. Лиен сдался. Его этот диалог уже раздражал, как и новый сосед по комнате. Он вздохнул и вновь погрузился в мир музыки, надев наушники. Адель не был против. Тишина не утомляла. Успокаивала. Может именно это имела ввиду мама под словом «отдых»?       Вскоре книга закончилась. Хорошее чтиво, но явно не для этого периода в жизни юнца. Он даже не знал, что можно было бы прочитать такого, что подходило бы для его состояния. Что-то счастливое никак не вдохновит, грустное — добьёт. Казалось, что ничто не может вернуть в его мир краски. Всё закончилось, оборвалось и заново не начнётся. Зачем вообще жить, если жизнь, как таковая, закончилась ещё полгода назад, когда рука, движимая не сознанием, а другими, неведомыми инстинктами, вонзила нож в тело любимого человека. К чему? В чём смысл?       — Ты чего застыл? — раздался голос Лиена совсем неподалёку.       Адель очнулся и поднял голову, глядя на впереди стоящего юношу. Ру и не понял, как просто начал пялиться в обложку уже закрытой книги, размышляя о чём-то своём. Наверное, это выглядело странно со стороны. Юнец заправил отросшие волосы за ухо и выдохнул. Всё вновь пришло в норму. Такую, как её представляли другие.       — Всё в порядке, — ответил мальчишка и протянул книгу парню. — Я дочитал.       — Другую принести?       — Угу.       Лиен без лишних вопросов дал ему ещё одну книжку, прочитанную поставил обратно на полку. Адель вновь уткнулся в страницы, ничего и никого не замечая. Парня такое тихое соседство вполне устраивало. Когда Ру молчал, то даже не особо на психа походил. Просто необщительный и замкнутый подросток. Он уселся обратно в кресло, воткнул в уши наушники и сидел так, даже не глядя на неразговорчивого мальчишку. Через какое-то время в комнату заглянула Грейс.       — Мальчики, будете ужинать?       Адель, отложив чтиво, пошёл с матерью за стол. Лиен тоже не отказался, оставил смартфон и наушники в кресле и зашагал на кухню. Ру в клинике уже привык, что не он готовит, не он сервирует, потому порывов к плите и шкафам больше не было. Их всех ждал скромный, не похожий на больничный, ужин. Правда, и на привычную домашнюю кухню в исполнении Аделя не тянуло. Что-то между. Простое и не изысканное, но съедобное и даже вкусное.       — Спасибо, пап, — прокомментировал Лиен. — Очень вкусно.       — Не за что, — отозвался мужчина. — Адель, ты, кажется, готовить любишь. Может сможешь порадовать нас завтра чем-то вкусным?       — Генри, я не думаю, что… — начала Грейс, но была прервана.       — Я не против, — ответил Ру, доедая свою порцию.       Повисла пауза, которую женщина вновь нарушила.       — Кстати, доктор попросил принимать таблетки после еды. Раз ты уже поел…       Грейс достала из пакетика, лежавшего на холодильнике рядом с чеками, коробку с таблетками. Выдавила одну, затем другую из следующей пачки. Две чуть отличающиеся по размеру кругляшки оказались на ладони Ру. Он быстро проглотил, запил водой и, поблагодарив кивком, исчез в коридоре. Снова сел в комнате, открыл книгу. Заняться было всё равно нечем. За стеной слышался разговор, Адель даже не пытался вникать, но гипсокартонные стены позволяли слышать гораздо больше, чем того хотелось.       — Он меня пугает, — послышался голос Лиена. — Сумасшедший. Говорит одним тоном, не улыбается… А если он нас всех прикончит, пока мы спим?       — Сын, не говори глупостей!       — Ему просто нужно время. Доктор сказал, что ему необходимо общение. Не нужно так накидываться. Просто милые беседы. И не слова о смерти и убийствах. Пожалуйста, Лиен. Ради меня.       Диалог за стеной, кажется, был окончен. Читать что-то уже не хотелось. Даже интересный момент, который должен был задержать юнца за чтением, никак не остановил. Адель лёг на бок, прижавшись щекой к подушке. Мягко, удобно. Ру свернулся в позу эмбриона и шумно выдохнул. Книгу оставил у самого изголовья. В комнату через несколько секунд вошёл Лиен. Он взглянул на мальчишку и отвернулся к креслу, разбираясь с запутавшимися наушниками.       — Если устал, то переоденься в пижаму и ложись спать. Она в комоде, первый ящик сверху.       Адель нехотя поднялся и поплёлся к шкафу. Он достал футболку и шорты, которые явно были большие для него, но, вполне могли держаться. Юнец вернулся к кровати, стянул с себя свитер, обнажив торс, и был готов уже надеть майку, как за спиной послышался неразборчивый бубнёж, и мальчишка почувствовал внезапное прикосновение к одному из скоплению рубцов и шрамов. Ру вскрикнул и подался вперёд, ударившись о стену и вжавшись в неё, пытаясь прикрыть спину. На него смотрел удивлённый и испуганный Лиен с всё ещё вытянутой вперёд рукой.       — Что это? Кто это сделал? — непонимающе твердил юноша, осматривая израненные грудь, живот и руки.       Ру прижимался к стене, тяжело дышал — был напуган. Юноша протянул к нему руку и, схватив за запястье, потянул на себя, стараясь вытащить с того места, которое Адель избрал убежищем. Мальчишка сопротивлялся, толкался и начал кричать. Глаза наполнялись слезами, он старался удержаться около стены, спрятаться. Юнец схватился за Ханса, словно пытался им прикрыться, но в этой маленькой потасовке игрушка просто упала на пол и была пинком задвинута под кровать. Как это произошло, никто даже не заметил. Парню почти удалось вытащить мальца, как их оборвала ворвавшаяся в комнату Грейс.       — Что ты творишь?! — вскрикнула она, отстраняя Лиена от сына и позволяя младшему вновь спрятаться в своём убежище.       — Да… У него… Спина… И руки… Он весь в этих…       — Да что же такое? — не понимала она.       Грейс обернулась, взглянув на сына. Он вжался в угол, пряча руки за ногами, которые прижал к груди. Лишь бы и мама не увидела того, что так напугало и заинтересовало Лиена. Женщина осторожно подошла ближе к кровати и села на первый ярус, протянув сыну ладонь. Ру не хотел приближаться вообще ни к кому.       — Адель, всё в порядке. Никто тебе ничего плохого не сделает. Иди ко мне, — звала его к себе Грейс.       Мальчишка поджал губы и осторожно подполз ближе. Женщина пыталась улыбаться, словно не замечала ранений и не видела порезов и шрамов. Она обняла сына, Адель уткнулся ей в плечо. Грейс гладила сына по спине, малец каждый раз вздрагивал, но постепенно расслаблялся от нежных касаний. Внутри сердце билось с невероятной скоростью. И если у Ру оно успокаивалось, то в женщине только нарастал этот бешеный ритм.       — Мне жаль, — произнесла она тоном, наполненным волнения и беспокойства. — Я бросила тебя на растерзание этого тирана. Бросила, хотя знала, что он переключится на тебя. Я не думала, что он будет настолько жесток. Прости, малыш, — Грейс вот-вот бы сорвалась на слёзы, если бы продолжила.       Лиен молчал, с ужасом осознавая насколько несправедлив он был, когда плохо отзывался о нём, злился и раздражался. Внезапно он почувствовал себя отвратительным и злостным человеком, который ни за что вгонял ребёнка в ещё большую тоску, а затем и в истерику. Он не мог подобрать слов, не знал, как реагировать, как помочь юнцу. Поэтому просто молчал, стыдливо отведя взгляд в сторону.       Когда Ру окончательно успокоился, мама ушла в спальню к Генри. Ру продолжил переодеваться и крайне быстро уснул, Лиен поступил также. Всё в доме затихло. Холодильник на кухне негромко гудел. В кране тихо капала вода. Лунный свет, проникающий сквозь незашторенные окна, мягко проходился по предметам и мебели в комнатах, играл с зеркалами и стёклами. Ничего не могло предвещать беды. Однако, спокойствие ощущалось, как затишье перед бурей.       Лиен проснулся посреди ночи от внезапно ворвавшихся в ночную тишину звуков. Странные, хлюпающие, негромкие, едва различимые, но неожиданно чёткие. Словно были где-то рядом. Юноша осмотрелся и, не найдя источник звуков, перекинул тело через бортик второго яруса. Хотел понять один ли он проснулся, но, к своему удивлению, обнаружил тот самый источник звуков. Адель весь сжался под одеялом, трясся и рыдал, уткнувшись в подушку. Майерс быстро спустился и сел рядом, повернув его на спину. Сделал это, боясь, что малец просто задохнётся.       — Адель! Адель, проснись! — воскликнул Лиен, поднимая юнца с подушки. — Что с тобой? Адель!       Мальчишка очнулся и резко вжался в парня, продолжая безудержно рыдать. Это было гораздо громче, чем во сне — на плачь прибежали родители. Грейс пыталась успокоить сына, привести его в чувства, но Ру постоянно дергался, лип только к Лиену, не позволяя ему отстраниться. Генри стоял в полном шоке, не понимал, что ему делать, куда себя деть. Адель истерил, кричал, плакал, прижимаясь к юноше, не сдерживал себя в эмоциях. Лиен растерялся, не знал, как поступить. Успокаивать людей, находящихся в таком нестабильном состоянии было сложно, практически нереально. Даже сегодня вечером он с этим не справился. Парень лишь обнимал мальца, Грейс гладила по голове, старалась успокоить, но Адель брыкался, принимая касания исключительно от юноши.       — Лиен, попробуй его успокоить, — уставшим голосом просила женщина.       — Как? — недоумевающе говорил юноша. — Я не понимаю, что с ним. Я не знаю, что ему говорить.       — Это просто кошмары. Просто плохие сны. Убеди его в этом, — объясняла Грейс.       Лиен шумно выдохнул. Он положил руку на дрожащую спину Ру, провёл вниз, поглаживая. Пытался повторить за тем, что делала вечером женщина. Адель вздрогнул и застыл, уткнувшись лицом в плечо юноши. Всё ещё рыдал, но стал гораздо тише.       — Всё хорошо, — прошептал парень, продолжая гладить мальца по спине. — Адель, не плачь. Пожалуйста, спокойно.       Старался говорить искренне, чтобы убедить юнца, но всё равно выходило неловко и скомканно. Лиен сам это понимал, но никак не мог сменить тон и голос. Не получался из него актёр. Однако, Аделю этого и не требовалось. Мальчишка совсем затих, лишь периодически всхлипывая. Он повернул голову и посмотрел на маму. Грейс выдохнула, улыбнувшись.       — Сынок, всё в порядке?       — Угу, — дал ответ юнец, поднявшись с плеча парня.       — Генри, принеси успокоительное, — попросила женщина.       Он кивнул и удалился. Пришёл через минуту, держа в руках пачку таблеток и стакан воды. Грейс выдавила одну на ладонь мальчишки, подала стакан воды. Адель послушно принял лекарство. Дыхание постепенно приходило в норму, Ру снова уснул. Его осторожно положили на подушку, укрыли. Женщина продолжала гладить юнца по голове, словно он всё ещё продолжал плакать или же мог начать в любой момент.       — Грейс, пошли, — звал Генри, потирая глаза. — Тебе нужно хорошо спать, не забывай о ребёнке. Ты не можешь просидеть здесь всю ночь.       — Адель тоже мой ребёнок. А если он снова проснётся? — обеспокоенно ответила она. — Я не хочу снова бросать его.       — Ты не бросаешь, ты идёшь спать в другую комнату, — вздохнул мужчина. — Тебе же нельзя волноваться, милая…       — Мам, иди спать, — настоял и юноша. — Я пригляжу за ним. Всё будет в порядке.       Грейс ещё отпиралась, но в конечном итоге ушла вместе с Генри в другую комнату. Лиен некоторое время продолжал сидеть на первом ярусе, гладил мальца по голове, повторяя за женщиной. Он пытался понять, что такого успокаивающего в этих движениях, как мама справляется с этим омутом чертей из тихого омута, который скрывала эта белокурая голова. Может ли он в такой истерике снова кого-то убить? На самом деле, вряд ли. Он себя абсолютно не контролировал, весь сжимался, как запуганный щенок. Видимо, нужны абсолютно другие обстоятельства, чтобы Адель из жертвы превратился в охотника. Юноша зевнул и решил всё-таки поспать. Завтра на учёбу, надо бы хорошо выспаться. Он залез на второй ярус и без проблем отключился. В доме снова настала тишина.       Адель проснулся довольно рано. Раньше всех в доме. Солнце ещё задумывалось, вставать ли ему сегодня, поэтому в квартире было темно, но не так, как ночью. Силуэты предметов в комнате были хорошо различимы. Юнец поднялся и тихо, чтобы никого не разбудить, пробрался на кухню. Когда все спали, никто не мог остановить его изучение столь притягательной и желанной для использования комнаты. Мальчишка надеялся, что именно здесь ему удастся обрести покой, снова вспомнить то, кем он был. Адель включил свет, прикрыл дверь и начал осторожно исследовать помещение. Каждый шкафчик и каждая полочка были тщательно изучены и осмотрены. Ру проверил холодильник, морозильную камеру и шкаф, выискивая что-то интересное. На самом деле, ничего странного — обычные продукты, которые покупал и Адель, используя для простых гарниров и выпечки. Что можно было бы приготовить на завтрак? Может гренки? Или блинчики? А может что-то посложнее? Мальчишка так давно не подходил к плите, стоило бы начать с простого, но сердце требовало выпечки. Не на сковороде, а именно в духовке. Адель посмотрел на часы. Наверное, проснутся все часа через два, не меньше. Может стоит замахнуться на что-то крупное? Пусть будут булочки. С корицей и белой глазурью. Идеально. Запах этого чуда любого поднимет к завтраку.       Приготовление слегка затянулось. Хотелось сохранять тишину, поэтому постукивание венчика о миску или позвякивания ложек малец старался всячески избегать. Это и стало причиной того, что за два часа, которые Адель предполагал потратить на всё приготовление, он успел только поставить булочки в духовку, пока сам замешивал глазурь. Тесто уже почти пропеклось, когда на кухню зашёл Генри. Мужчина остановился в проходе, удивлённо глядя на мальчишку, который аккуратно орудовал венчиком, не издавая ни единого звука. Ру не сразу обратил внимание на пришедшего, только когда поворачивался к духовке, дабы проверить готовность. Так они и застыли, молча глядя друг на друга.       — А ты ранняя пташка, — усмехнулся Генри, стараясь разрядить обстановку.       — Угу, — неловко ответил юнец и вернулся к плите, наблюдая за готовностью.       — Обычно я в этом доме завтрак готовлю… Но ты меня обогнал. Что на завтрак?       — Синнабоны.       — Что? — с той же усмешкой проронил он, приподняв одну бровь.       — Булочки с корицей и глазурью, — пояснил Адель, продолжая мешать венчиком белую массу.       — Вот как… И долго ты здесь печёшь?       — Часа два. Скоро закончу.       — Я тогда помою посуду. Продолжай, я постараюсь не мешать.       Ру кивнул. Через минут десять вытащил противень с закрученными розочками из теста, переложил их на тарелку и аккуратно полил каждую глазурью. Она растекалась по булочкам, несколько капель стекло в самый низ. Пахло потрясающе. Запах распространялся уже не только в кухне, но и во всей квартире. Постепенно просыпались жильцы, слышались шаги к кухне. Юнец уже успел отдать миску из-под глазури Генри. Мужчина мыл, пока мальчишка занимался сервировкой. Раскладывал каждую булочку на отдельную тарелочку, клал рядом вилку и столовый нож, ставил стаканы и наливал в них сок, найденный в холодильнике. В комнату вошли Лиен и Грейс. Аромат выпечки действительно смог их разбудить.       — Пап, что за праздник? — усмехнулся юноша.       — Сам не знаю, — улыбнулся мужчина. — Спроси у Аделя.       Лиен взглянул на сидевшего за столом мальчишку. Ру выглядел всё также пусто. Сидел, молчал, водил глазами по столу, маме, брату. Без эмоций и экспрессии, как кукла. Грейс улыбнулась и села рядом с сыном, словно и не замечала этой странности. По крайней мере, старалась не замечать.       — Спасибо, — ласково проворковала она, поцеловав его в щёку.       Адель лишь кивнул. Лиена такое поведение настораживало. «Неужели в нём вообще ничего человеческого не осталось? Хоть какие-то светлые эмоции и чувства? Или в нём отныне только страх и боль?» — размышлял парень, садясь за стол. Конечно, ночной инцидент тоже был не особо приятным. Юноша всё ещё помнил о шрамах и тех душевных травмах, что нанесли в прошлом этому ребёнку. Наверное, стоило быть помягче…       Все собрались за завтраком, начали есть. Все, кроме Ру. Он наблюдал, смотрел на реакцию, хотел её получить. Благодарность не из-за факта приготовления, а из-за вкуса. Сначала было тихо. Начал Лиен, не успев даже прожевать первый ломтик.       — Потрясающе, — протянул парень, блаженно улыбаясь.       — Очень вкусно, — подхватил мужчина.       — Молодец, сынок. Получилось великолепно, — с улыбкой дополнила Грейс.       Ру замер. Внутри что-то встрепенулось и расцвело. Юнец думал, что именно приготовление чего-либо подарит ему хоть какое-то удовольствие, но за всё время выпечки этого чувства не было. Однако, именно улыбки окружающих, слова благодарности и оценка со стороны давали то, что и хотелось ощутить. Это внимание и тепло слов по-настоящему согревали. Дарили то удовольствие, которое, как казалось, малец разучился испытывать. Адель, впервые за полгода, наконец-то улыбнулся. Легко, мягко, не так широко, как это было раньше. Совсем простое, едва заметное движение губ, но крайне меняющее его лицо.