_Dance till you're..._

Ещё в самый первый раз, когда Чимин пошёл в туалет в своей палате, он заметил одну странность: все до единого средства гигиены были цепями прикованы к стене, так, что больше, чем на метр, их нельзя было унести с того самого места. Это безусловно пугало и заставляло думать, что сходишь с ума по-настоящему. Да и относятся к нему здесь как к сумасшедшему. Неужели работники больницы считают, что люди могут что-то с собой сделать с помощью зубной щётки? Модель просыпается, чувствуя непроходящую слабость во всем теле и невыносимую боль в суставах, а ещё то, что вся его подушка мокрая, словно на неё налили воду. У него повышенное слюноотделение, и это противно. Парень с огромным трудом приподнимается на локтях. В его голове навязчиво повторяется одно и то же: ему нужна доза, срочно, жизненнонеобходимо. У него все чешется, словно комары накусали, и так хочется удовлетворения. Так хочется ту волшебную таблеточку. Он подходит к двери, начиная стучать в неё кулаками и громко вопя: — Выпустите! Выпустите! — его голос хрипнет, — Выпустите, блять! Модель делает это долго, даже слишком, ни разу не прекращая. Ему так сильно нужен морфин в виде таблетки или внутривенно - все равно, лишь бы быстрее. — Откройте! — кричит он, его слезы уже льются из глаз, но он продолжает истерику. Юнги слышит громкие крики в коридоре, исходящие из комнаты с железной дверью. Его кожа покрывается мурашками, потому что человек внутри вопит очень сильно. — Чимин-и... — шепчет он, подходя ближе. Мин видит дежурного врача, которому, кажется, вообще все равно на происходящее. Он лишь сидит и смотрит в телефон. Но от душераздирающих криков становится уже больно самому. Юнги охватывает паника, ведь его словно умоляют помочь, защитить, быть рядом. — Эй, — обращается он к врачу, — Вы не слышите, что парню плохо. Помогите ему! Доктор безэмоционально поднимает взгляд на волнующегося парня и так же отвечает: — Я могу Вам помочь? Мин фыркает от злости, морща брови, а затем снова обращается к нему: — Вы что, не слышите, как за дверью кричит парень? Помогите ему уже! Доктор вытаскивает беруши из ушей, смотря все так же равнодушно, безэмоционально. — Я в курсе, — он кивает, — но помочь не могу, потому что у него всего лишь ломка. Она пройдёт. — Охереть не встать! — кричит Мин, — Да ты, придурок, вообще охуел? Быстро иди и делай свою, блять, работу! Помоги ему! Врач встаёт со своего места, подходя все ближе, он смотрит прямо в глаза и приподнимает свои брови кверху: — Во-первых, не надо мне тыкать. Во-вторых, я лучше знаю, как ему помочь, а в-третьих... — Пошёл ты нахуй! — Мин подбегает к двери, стуча в нее и крича, — Чимин-и, это я, Юнги. Я здесь. Не бойся ничего, все будет хорошо! — Так, я охрану вызываю. Всё, хватит с меня, — говорит доктор, нажимая на кнопку. — Что ты... — не успевает договорить Мин, как его насильно выводят из коридора. Он вырывается, но его держат ещё крепче. Пак сидит на полу, свернувшись в комочек и обхватив колени своими руками, его глаза мокрые, а губы до сих пор дрожат. Он похож на маленького беззащитного котёнка, который постоянно всхлипывает и хнычет. Хосок присаживается на корточки, пытаясь дотронуться до его лба и тем самым определить, есть ли у него температура. От этого разбитого парня ему самому становится не по себе. Юнги буквально умолял прийти сюда в свой выходной день, чтобы побыть с Чимином. Ещё он, конечно же, напрашивался сюда и сам, но его не пустили ни под каким предлогом. — Чимин, смотрите, вот Ваше лекарство. От него будет легче. Парень лишь всхлипывает, покачиваясь из стороны в сторону. Слезы стекают по щекам на одежду и на пол, а он лишь повторяет одно и то же: — Дайте мне уже умереть. — Ты всего лишь должен выпить таблетки, — доктор протягивает лекарства, которые выводят из организма все токсины. — Дайте мне лучше морфина и побольше. Я не хочу жить. — Нужно выпить вот это, давай, ты сможешь. Парень отрицательно мотает головой, уходя на свою кровать и забираясь с головой под одеяло. — Послушай, — врач разрешает себе говорить с пациентом неформально, — Я понимаю, это сложно. Но ты должен, иначе умрёшь. Но в ответ следует лишь тишина. — Я не могу заставить тебя. Но ты должен понимать, что это, в первую очередь, нужно тебе. — Я не хочу, — модель всхлипывает, завывая, — убейте меня, не надо. Я не хочу так больше. Я не могу, пожалуйста... Доктор вздыхает. — Я принесу тебе еды, попробуй поесть, ладно? — Да не могу я есть! — кричит парень. Врач вздыхает, выходя из палаты. Снаружи ему встречаются два медбрата, которых он просит заставить больного поесть, потому что без еды его организму действительно совсем тяжко. Уже дома психиатр рассказывает супругу о случившемся. — Он не хочет лечиться, не хочет пить таблетки и вообще ничего не хочет. Попробуй поговорить с Намджуном, может, он поможет Чимину? Юнги больно кусает собственные губы, чувствуя как буквально сам ощущает на себе то, через что проходит Пак. Он тупит взгляд, смотря в стену, потому что, наверное, впервые в жизни оказался в такой ситуации. — Юнги, что думаешь? — Я не знаю... — хрипло отвечает тот, — Правда не знаю, что делать. Нужно заставлять его. — Весь его организм против, понимаешь? Сопротивляется. Сам себе помочь не хочет, а что я могу сделать в таком случае? — Ты предлагаешь ему просто помирать? — кричит старший так, что доктор пугается. — Я не предлагаю. Просто я сразу сказал, что шансов нет. — Значит, надо их найти! Я не знаю, любым способом, но мы должны помочь ему! — Не уверен, что мы сможем. Когда ты говоришь "мы", то подразумеваешь меня. А не слишком ли многого ты от меня требуешь? Юнги уходит в другую комнату, доставая алкоголь с полки и наливая его по самое горло стакана. Он одним глотком выпивает все содержимое, после чего устало закрывает глаза. Ну не может быть все так несправедливо! Не может бедный парень так быстро сдаться! — Юнги? — зовёт Хосок, — Ну что с тобой? — Оставь меня, — холодно кидает он, но после того, как его просьбу игнорируют, резко повышает голос, — Оставь меня, я сказал! Чон кивает, хмыкая. Хотелось бы ему сказать что-то, но сил нет. Оставшись в одиночестве, Мин закрывает глаза ладонями. Он вздыхает, наливая себе ещё алкоголя. Хосок уже в спальне. Юнги так хочется помочь, точнее, даже не так. Ему просто не хочется терять его. Он готов на все, только бы тот был счастлив, и он сделает его счастливым, неважно, что ему придётся для этого предпринять. Чимин обнимает одеяло, чувствуя, как кости ломит, и утыкается в него лицом. Ну почему он совсем один? Почему он вообще никому не нужен? Это так больно, что он снова и снова плачет, не просыхая. И ему страшно. Страшно даже не умирать, а жить и мучиться вот так. Когда тело содрогается в приступе, а разум отключается. Когда никто не приходит и не помогает. Когда депрессия продолжает сжирать и все его мысли о том, что он - никому не нужное ничтожество, лишь подтверждаются. — У него пена изо рта! — слышится как через толщу воды, — Везите его в операционную, срочно! И если умирать, то только не в одиночестве, иначе ничего не имеет смысла.