_Dance till you're..._

— Ты смотришь на меня, — констатирует факт Чимин, Юнги тепло улыбается. — Да, нельзя? — Мин растягивает свои губы ещё сильнее. — Нет, — Чимин мотает головой, — я выгляжу плохо. У меня ни макияжа, ни укладки, даже одежды нормальной нет, просто белая пижама. Ужасно выглядит. Сейчас бы какую-нибудь кофточку от Гуччи и... — Тебе вообще хоть что-то интересно, кроме одежды и брендов? — перебивает старший. — Нет, — Пак отрицательно мотает головой. — Настоящая модель, ничего не скажешь. И Чимин про себя думает, что так намного лучше. Пусть считает его пустышкой, как делают все вокруг. Только бы он не узнал про депрессию, про страхи, про боль и одиночество, что гложат настолько сильно. — Зачем ты здесь? — тихо спрашивает блондин, — Пришёл с самого утра и до сих пор не уходишь. Не верит. Чимин не верит, что Юнги действительно интересно. И не потому что в его жизни ему попадались одни мудаки, мечтающие раздеть его уже на первой их встрече. Скорее, он не может поверить в то, что такой, как Мин вообще обратит на него свое внимание. — Хочу убедиться, что с тобой все хорошо, — отвечает старший, смотря прямо в глаза. Не врет, кажется. Но даже представить это все равно тяжело. — Всё нормально, — произносит младший, кивая, надеясь, что поверит в это сам и убедит Юнги в своих словах. — Ещё вчера ты дышал с трудом, с искусственным аппаратом. Как все может быть в порядке? — Пойдёт, — упрямо продолжает блондин. — Послушай, — Мин тяжело выдыхает, — если бы все было нормально, я бы не был здесь с тобой. — Я справляюсь. — Мне хочется в это верить. Ты кушал сегодня? Чимин долго смотрит на Юнги, не моргая, изучая его. Пытается понять, врет ли он, и видит, что нет, не врет. Но до сих пор не может принять чужую заботу, которую получать просто не достоин. — Мне льстит твоё присутствие. — Почему? — Мин удивляется. — Даже Намджун не пришёл ко мне ещё ни разу. Зачем ты здесь? Вот, что мне хочется узнать от тебя уже во второй раз. — Потому что переживаю, отвечаю тоже уже во второй раз. Чимин устало прикрывает глаза. Он поправляет бинт на своём тонком запястье. Фантомная боль охватывает это место. — Больно? — беспокоится старший. — Физическое ощущение - ничто по сравнению с... — Пак резко замолкает, отворачивая голову в сторону. — Продолжай. — Неважно. Тебе это неинтересно. — Интересно, поэтому спрашиваю. — Хён, — Чимин снова выдыхает, — Что тебе от меня нужно? — Подпусти меня поближе к себе. Пак ложится на кровать и отворачивается. Затем он прикрывает себя одеялом по плечи, ноги поджимая к груди. — Я ведь буду приходить каждый день, Чимин-а. И ты не сможешь избежать этого разговора. — Я попрошу, чтобы тебя сюда больше не пускали. Юнги хмурится. Что же ему ещё сделать, чтобы растопить лёд в сердце модели? — Знаешь, я где-то читал, что мы отталкиваем от себя людей, потому что боимся привязаться, — говорит старший вдруг. — Но я тебя не знаю, поэтому это глупо... — Глупо, ты прав. Просто... Мне хочется так думать, потому что это было бы единственным объяснением, при условии, что дело не во мне. Чимин резко присаживается на кровати, скидывая с себя одеяло, и удивленно смотрит на Мина. Он изучает его лицо, видя честность, которая всегда на нем присутствовала. Но невероятно тяжело открыться, невероятно тяжело... — Я понимаю, что слишком прост для тебя, что не заслуживаю такого, как ты, даже для простого общения... — Подожди, что? — спрашивает Пак, перебивая. Его брови приподняты наверх. Он не понимает старшего. Как тот вообще к этому пришёл. В его голосе что, обида? Меньше всего на свете блондину хочется, чтобы Юнги думал, что дело в нем самом. — Я тебя не заслуживаю. Намджун, наверное, заслуживает, ведь он богатый и достойный. И ты любишь его, к тому же. Я же всегда был лишь его тенью, приятелем, имя которого не знали, называя меня "другом Намджуна" . — Это... — Ты действительно красивый, Чимин-и. Ты... Мне нравишься, — произносит старший, запинаясь. Ему это сложно даётся, но может так Пак подпустит к себе, его сердце станет не таким холодным, если услышит правду? — Красивый? — дрожащим голосом спрашивает Чимин, а в голове лишь: "Как я могу тебе нравиться, ты же меня совсем не знаешь? " — Да, очень, — Юнги кивает, — ты мне понравился ещё в первый день нашего знакомства. Понравился, но как картинка. Как временное развлечение. А Юнги оказался совсем как Намджун. Он же совсем как Намджун. Почему Чимин вдруг подумал, что этот парень - другой, что отличается от Кима. Почему ему казалось, что Юнги - особенный... Но сейчас все встаёт на свои места. Они одинаковые. Они же друзья. И вдруг стало больно-больно, как будто в грудь воткнули острый нож. А земля начала уходить из-под ног медленно, на лице появилась та самая улыбка, словно защитная реакция. И меньше всего на свете хотелось бы, чтобы это произошло именно сейчас, когда сил нет вообще. — Ты лишь купился на внешность, — Пак старается улыбаться. Уголки его губ приподняты, но глаза совсем пустые. Улыбка ненастоящая, совсем как раньше, — ты такой же, как и все... Мин видит эти губы, искривленные фальшью. Свои собственные хочется поджать, чтобы скрыть эмоции. Потому что не такой реакции он ожидал. Он признался, а ему в лицо лишь посмеялись. Сравнили со всеми остальными. А сколько их было? Слишком много, чтобы посчитать. Почему хотелось быть единственным? Другим? Особенным? — Уходи, хён, — тон ледяного голоса пугает, доводит до мурашек. Уйти действительно хочется, лишь потому что чувства его здесь не ценят. Потому что за ними не видят главного. И та секунда, то мгновение, которое ещё тогда показалось в глазах за натянутой улыбкой. Может, оно Мину лишь привиделось? Юнги кивает и уходит, захлопывая за собой тяжёлую железную дверь, а Чимин лицом утыкается в ладони, не переставая горько рыдать, ведь в сердце образовалась дыра, затягивающая все чувства и сжирающая изнутри. Убивающая последнее, то самое, что, казалось, хоть как-то помогло бы выбраться - надежду. Надежды нет, а слово "нравится" подобно обычным: "шлюха", "классная задница", "поедем ко мне". Юнги идёт к Намджуну. Злой, просто сумасшедший. Он буквально хочет выломать ему дверь, когда приходит в квартиру. Изнутри слышится смех и один из них явно не принадлежит Киму. Веселится, значит. — Открывай! — кричит он и ногой долбит в дверь со всей силы. — Открой, блять, быстро! Бешеный стук сердца в висках, а ещё обида, потому что его не выбрали. Он Чимина считал чуть ли не Богом, а тот его просто обесценил. Тот от него просто отказался. — Открывай, иначе я выломаю эту херову дверь! Намджун появляется немного взъерошенный, видимо, его прервали на самом интересном. Юнги же чувствует, как из собственных ушей идёт пар. Что в нем такого? Что в Киме такого, чего нет в нем? — Значит, пока твой парень в больнице, ты ему изменяешь? — Чего? — Ким хмурится, — Ты-то почему такой злой? Случилось чего? — Да, — отвечают ему загнанно, — случилось. Парень, которого я люблю, влюбился в тебя, а мои чувства сравнил с землёй. — Типа, мне жаль? — лицо у младшего равнодушное. — А знаешь, что мне больше всего нравится в этой истории? — шипит Мин. — Ну? — Намджун смотрит высокомерно сверху вниз, телом оперевшись на стену и скрестив руки на груди. — То, что тебе плевать на его чувства. — после этого прилетает сильный удар, и Ким оказывается сидящим на полу. — Прекратишь? — холодным тоном требует младший. — Ну что ты, это я только начал. Так сказать, это я только во вкус вошёл, — Юнги снова бьёт, больно стискивая собственные зубы и смотря дико. — Я уже тебе сказал, что он меня не любит? Что быть моей шлюхой его вполне устраивало? Сказал, что твой Чимин-и далеко не ангел? — Заткнись, сука! — снова удар. — Когда ты уже поймёшь, что полюбил не того? Жил бы с мужем, нет же, на приключения потянуло. — Закрой рот! — кричит Юнги, и Намджун даёт ему сильную пощёчину. Оглушающий удар. Тишина. Мин, кажется, приходит в себя. Он смотрит на младшего, у которого уже из носа течёт кровь, а на лице ссадины. Это все он сделал? — Хорошо тебя несёт, я вижу, — говорит Ким спокойно, — Ты как, уже побаловался хренью, которую твой возлюбленный просто во все щели себе пихал? — Замолчи... — Пойми уже, что он такой же как все. Не особенный, не хороший, не лучший. Он такой же ненастоящий, как все эти пустые куклы. Ничего, кроме внешности. — Ты не прав... Не прав, сука, — сквозь зубы произносит старший. — Попробуй признайся ему. Он только посмеётся над тобой. Больше бить не хочется. Хочется просто убиться. В этом вся правда.