_Dance till you're..._

С ума сойти, наверное, гораздо проще, чем люди думают. Ведь произойти это может абсолютно с каждым. В темноте Юнги лишь думает о Чимине и сильно старается, чтобы просто не побежать в эту больницу и не выяснить наконец, что с ним. Потому что минуты ожидания превращаются в часы. Телефон Хосока также недоступен. Мина буквально трясет, потому что незнание раздражает его больше всего. Может, он нужен Паку именно сейчас, но вместо этого сидит дома, хотя... А нужен ли вообще? И этот глупый вопрос постоянно застревает в голове и, тем самым, не даёт уйти из дома и проверить здоровье молодого парня. Доктор Чон смотрит на своего пациента, взгляд которого просто стеклянный. Понятно, он не рассчитывал просыпаться здесь и каково же его удивление, когда он все-таки обнаруживает себя в палате. — Ты не сможешь выйти отсюда, если продолжишь делать все это. — Мне все равно. — Это глупо, Чимин. — А кто сказал, что я умный? — Понимаю, тебе плохо. Но, пожалуйста, попытайся сделать для себя хоть что-то. — Не хочу... — глаза смотрят в стену, а голос звучит холодно. И это тот самый тупик, где заканчиваются все аргументы о том, как прекрасна жизнь и что жить нужно. Никого нельзя заставить это делать. Никого. — Симптомы ломки у тебя, к счастью, почти прошли. Разве это не повод для радости? — Единственным поводом было бы, если бы меня не было. Все были бы рады, разве нет? — парень переводит взгляд на доктора. — Врачи бы вдохнули полной грудью, ведь им не приходилось бы со мной нянчиться. Вы пошли бы к жене или... Не знаю. Но это - не главное. Один человек обрадовался бы точно. — Ты совсем не прав. — Конечно, успокаивайте меня. Только Вы не знаете, как это. Вы не были на моем месте, но почему-то говорите, что знаете лучше. Возможно, то что я делаю, - единственный выход. — Смерть - не выход. — А что же выход? — Что тебе не даёт выбрать другую возможность избавиться от проблем, но при этом не умирать? — Я устал... — шепчет модель, а слезы тихо скатываются по его щекам, — Я не могу жить. Всё. Конец. Сил нет вообще. Доктор понимающе кивает. Вообще-то психологи и психотерапевты не отговаривают от суицидов, потому что считается, что люди свободны в своих действиях. Только это, вероятно, неправильно. Потому что хочется помочь каждому, сделать более или менее счастливым человеком. — Тебя совсем ничего не держит? — спрашивает врач. — Ничего. — Неужели нет никого, кто был бы рядом? — Никого. Доктору почему-то самому становится больно. Ведь парень перед ним все равно не заслуживает всего этого плохого. — А цель. У тебя есть цель или хотя бы что-то, что тебе нравится? — Цель? — Да. — Была. Но потом я понял, что это глупо. — Мечтать - не глупо. — Я же модель. Так вот я всегда хотел стать моделью. — И стал. — И стал. Только вот всё оказалось совсем иначе, совсем не так, как я думал. Разочарование стало виной моего состояния. Я попал в место, где дерьмовые люди просто окружали меня повсюду. И я стал таким же. Пустым и ядовитым, как они. Сегодня парень невероятно разговорчив, хоть это только их первый сеанс психотерапии. Хосок очень этому рад, потому что, может быть, у него получится хоть как-то облегчить чужое состояние. — А зачем Вам это знать? — вдруг раздаётся тихий чиминов голос. — Мне хочется помочь тебе. — Какая в этом выгода? — Чимин, — Хосок выдыхает, — ну о чем ты вообще? Причём здесь выгода? Я же врач, я помогаю людям и мне ничего за это не нужно. — Так не бывает. Всем всегда что-то нужно. — А как же дружба? Любовь? — Люди просто используют друг друга. Взаимно. — Тебе нужно перестать видеть кругом опасность. Не все люди - плохие. — Все. — Нет, Чимин, не все. Пожалуйста, дай им шанс. Просто позволь им подойти к тебе чуть ближе, не закрывайся, не защищайся все время. — просит Чон, улыбаясь. — Но меня предадут. — Не обязательно, — Хосок мотает головой. Ему бы сейчас так хотелось обнять Пака, чисто по-человечески. Просто охота доказать ему, что о нем думают, за него переживают, и он нужен этому миру как каждый другой человек. Но они в отношениях врач-пациент, а это действие для них недопустимо. — Это бесполезно - пытаться переубедить меня в обратном. — Ладно, Чимин-и, хорошо. Наше занятие на сегодня закончилось. Скажи мне, как ты себя чувствуешь? — Никак, — бросают слишком холодно. Чон грустно выдыхает, понимая безнадежность случая этого пациента, — но мне стало легче. Я, наконец, смог поговорить с кем-то по душам. Хосок поднимает на него глаза и грустно улыбается. — Увидимся завтра. Отдыхай! Железная дверь захлопывается, а Чимин ложится на кровати. Кажется, ему не хочется рыдать, и это уже неплохое достижение. В агентстве жизнь продолжается, несмотря ни на что. Намджун заходит в кабинет Джина, до этого стучась для приличия. — Открыто! Ким улыбается, когда видит, что Сокджин здесь совсем один. Он медленно вышагивает к старшему, а тот смотрит прямо в глаза. — Господин Ким Сокджин, — начинает младший, подходя все ближе к столу, за которым сидит менеджер. — Да, директор? — Вы забыли у меня кое-что, — Намджун достаёт из кармана помаду и кидает её Джину. Старший успешно ловит её, слегка краснея. — Ну не на работе же, Джун-и! — возмущается он. — Ну так а где еще? Я соскучился! — младший подкрадывается сзади, массажируя широкие плечи. — Ох, ну что ты за человек-то такой? — менеджер смеётся. Намджун требовательно целует шею, каждый раз отрываясь с чмоком, а затем просит старшего сесть на стол, и тот садится, ногами обхватывая чужие бедра. Джин тихо постанывает, когда горячий язык касается ключиц, а затем шеи. Они вместе ещё с первого дня их знакомства. Уже на той вечеринке директор оставлял засосы менеджеру, пока пьяные модельки танцевали и вытворяли разную хрень. Особенно любопытный Чимин тогда все же спросил, что у старшего на шее, но как ему объяснить, что его парень (папик) напал на него в тёмном углу и решил знакомиться с новым подчинённым вот таким способом. — Что по Парижу? — выдыхает Джин, когда его уха влажно касаются полными губами. — Ты даже сейчас не можешь отвлечься от работы, — загнанно отвечает младший, — но это заводит. Ким целует такие же как у него самого пухлые губы, прижимаясь к чужому возбуждению своим. Сокджин отвечает, языком проникая в рот и ухмыляясь. Но потом вдруг отстраняется, жадно хватая воздух. — Джун-и, ты так и не ответил. — Ах, — разочарованно выдыхает младший, — едет Тэхён. — А что с Чимином? Может, спросишь у Юнги ради приличия. — Ты же сам слышал, как он мне по морде надавал, так ещё и обматерил всего за то, что я им сам не интересуюсь, — у Намджуна, кажется, возбуждение уходит на второй план, а на его место приходит возмущение, — За то, что Чимин меня любит, а я его нет. А Чимин вообще кого-то любит? — Сложно вообще в это поверить, — отвечает Сокджин. — Вот именно! Заебал он уже со своими претензиями! — кричит младший так, что Джин вздрагивает. — Ой, прости, пожалуйста, — тон голоса директора сразу превращается в ласковый, — просто стресса много и вообще... Почему мы не можем просто остаться дома? — Потому что у тебя дома чиминовы вещи. Может, соберёшь их и отвезешь ему? — Я подумаю над этим. Джун целует в голову, после чего обнимает. Им обоим теперь хочется немного нежнятины и, несмотря на возбуждение в штанах, они просто сидят рядом и болтают обо всем на свете.