_Dance till you're..._

— Твой выход, — слышит Чимин и делает шаг вперёд. И в эту секунду происходит что-то очень непонятное. Вокруг него все плывёт, словно он пьян. Люди превращаются в одно сплошное тесто. Черты их лица соединяются в одно. Музыка звучит медленно и низко, словно кто-то специально отредактировал её вот так. Каждый раз, когда модель пытается шагать, ему кажется, что он вот-вот упадёт куда-то в пропость. Ноги ощущаются ватными, а голова так сильно кружится. Разговоры людей на первом ряду слышатся, словно через толщу воды, и этот звук все отдаляется. — Что это с ним? — Намджун кричит Джину, стараясь перекричать огромные колонки, издающие частые ритмичные биты. — Не знаю... Юнги же замирает на месте, видя, как Чимин слегка пошатывается, но продолжает упорно идти вперёд. Его слегка заносит в сторону, но он очень старается. И Мину хочется прямо сейчас побежать туда, к нему, схватить на руки и увезти обратно в больницу. В горле образовывается ком, дышать, кажется, становится совсем невозможно, и модель так сильно и старательно пытается вдохнуть. Безуспешно. Картинка зрительного зала перекашивается, пол соединяется с потолком, слышатся звуки, сюда явно не принадлежащие, словно даже нечеловеческие. Но продолжать идти надо, хотя больше совсем непонятно, куда. Конечности хаотично болтаются, ни в чем этом нет смысла и какой-либо закономерности. На шее чувствуются руки, которые словно душат. Кислород перекрыт, но сейчас, кажется, уже конец подиума. Парень пытается встать в позу. Люди из зрительного зала также замечают эти странные пошатывания блондина, который прямо идти не в состоянии. Глаза у него кажутся не совсем адекватными, словно он здесь и не присутствует вовсе. Когда модель доходит до конца подиума, не с первого раза ставя руку себе на талию, его фотографируют. Вспышки. Вот, что это. Чимин понимает, что это были именно они, а не взрывы или что-то в этом роде. Это всего лишь папарацци, и это напоминает ему о показе, который, несмотря ни на что, надо завершить. Пак разворачивается, идя обратно. Эта дорога даётся ещё тяжелее, ведь непонятно, где край этого всего. Голова болит, сильно мутит и кажется, что ноги уже готовы подкоситься. Звуки ужасно смешиваются, а затем разъединяются, накладываясь один на другой. Чимин больше не может, но продолжает идти, а затем вдруг видит лицо Юнги. Оно такое ясное и чёткое среди всего вокруг. Модель только и успевает слабо выкрикнуть: — Хён... Юнги видит младшего, который вот-вот свалится. Он, к счастью, уже оказался за кулисами, хотя никто не верил, что его хватит полностью пройтись один раз. Мин подбегает к Паку, слыша, как тот зовёт его и ловит, прежде чем тот падает в обморок, в этот раз уже действительно. Старший на руках держит маленькое тело. Он приносит его на диванчик, туда, где модели переодеваются. И ему все равно на полуголых парней и девушек. Ему просто нужно привести в чувство этого единственного. — Чимин-и, давай же, — Юнги легонько хлопает парня по щекам, — ты чего, давай, приходи в себя, эй! Голова парня ходит из стороны в сторону, но глаз он не открывает. — Эй, давай, малыш, приходи в себя! Чимин продолжает просто лежать, не двигаясь. Он бледный. — Что с ним? — из ниоткуда появляется Джин, и Юнги едва держится, чтобы ему не врезать. — Это же твоя идея была! — кричит Мин, — Ну вот он! Посмотри на него! Легче стало? Обида, когда тебя не слушают, не считаясь с твоим мнением, хотя ты прав. И вот, когда все это, наконец, замечают, ты не чувствуешь радости. Всё это время есть лишь одна сплошная безнадежность, когда знаешь, что предотвратить неизбежное так и не удастся. — Он должен выйти через две минуты снова, — говорит Ким. — Ты что, так и не понял? Он стоять даже не может! Директор тоже приходит сюда гораздо быстрее и когда видит состояние главной модели агентства, то злится, но, конечно же, не на себя. — Его надо привести в чувство. Есть доктор? — произносит он. Юнги же смотрит на него так, что тот теряет из головы все, зачем он сюда пришёл. — Вы что, идиоты, не понимаете, что он больше никуда не пойдёт? — кричит Мин, словно вне себя. Остальные модели даже пугаются, — Просто посмотрите, до чего вы довели бедного парня! Он никуда не пойдёт, и мне все равно, что и кому он должен. Чимин должен только себе и вот что: быть здоровым, больше никому. — Показ только начался, он должен встать прямо сейчас. Его хотят видеть! Мин больше не может сдерживаться. Он встаёт и резко врезает Сокджину, который почти падает на директора. — Веди себя нормально, а то вообще не перешагнешь больше порог нашего агентства! — кричит Намджун. — Да я бы с радостью. Может, не увижу больше таких придурков, как вы оба. Менеджер рукой вытирает кровь. — Мне вообще все равно, на самом деле, что вы будете делать. Лично я везу Чимина обратно и только попробуйте туда ещё раз заявиться, я себя не буду контролировать, понятно? Юнги осторожно берет маленькое лёгкое тело на руки, а затем выходит с ним через чёрный ход. Он надеется вызвать такси, но на улице обнаруживает собственную машину. Мин удивляется этому, но потом все же идёт к ней с моделью на руках. На улице стоит Тэхён, курящий и, наверное, успокаивающий этим собственные нервы. — Оу, я вижу, вы подружились, — модель растягивает губы в улыбке. — Я просто подвезу его домой, — отвечает Юнги безэмоционально. — А-а, ну да. Хорошего вечера, не смею Вас задерживать. — Я действительно просто подвезу его домой. Между нами ничего нет. Ким лишь кивает ему в ответ, по-новой затягиваясь. Юнги открывает дверь одной рукой, до этого разблокировав их все, а затем осторожно кладёт Чимина в машину, на задние сидения. Мин закрывает дверцу, а затем садится сам на водительское кресло. Он смотрит на младшего через зеркало посередине салона и тихо произносит, тепло улыбаясь: — Не хватало ещё, чтобы какие-то модели узнали о нас. Машина заводится, и парни уезжают из этого ужасного места. Юнги понимает, что ехать в больницу будет самоубийством, потому что его супруг убьёт их с Чимином обоих, не жалея младшего. Поэтому парень решает отправиться с моделью в отель. Там они переночуют, а завтра поедут обратно. К себе домой везти Пака ещё более глупо, ведь Чон может вернуться туда в любое время. — Хён, — Чимин подаёт слабенький голосок. Очнулся. Мин смотрит на него через зеркало, мягко улыбаясь. Младший выглядит так потеряно. Он пытается приподняться на руках, а затем падает от бессилия на живот. — Осторожно, Чимин-и! — просит Юнги, смотря обратно да дорогу. Их безопасность очень важна для него. — Хён, где мы? Мы что, едем в больницу? — Нет, Чимин-и, мы едем в отель. Сейчас уже слишком поздно. Поедем в больницу завтра. — Хорошо, — Пак зевает, кладя голову на свою руку. — Как ты? — Юнги смотрит на модель через зеркало. — Нормально. Когда я вышел на подиум, мне стало так плохо... Мин от злости на Намджуна с Сокджином крепко сжимает руль. — Мне казалось, что я схожу с ума и... — парень вдруг тяжело хватает воздух. — Эй! — Юнги останавливается, припарковываясь у обочины, а затем выбегает из машины, с обратной стороны открывая дверь и забираясь к Чимину. Тот хватается за шею, хрипло и громко вдыхая, а по его щекам бегут слезы, — Тише, малыш. Тише, спокойно, я рядом, — Мин обнимает, мягко и невесомо целуя в висок, не отстраняясь. Пак прикрывает глаза, изо всех сил стараясь вдохнуть. Проходит время, он медленно успокаивается, глубоко дыша, а после обнимает старшего в ответ, кладя мокрое от слез личико на большое хёново плечо. — Спасибо, хён... — Пак такой маленький и тёплый, он крепко держит старшего в объятиях, не отпуская и слегка улыбаясь, вдыхая глубокий успокаивающий парфюм старшего. — Всё будет хорошо... — хён шепчет, а потом снова целует в висок. А затем Пак кладёт свою голову старшему на грудь. Мин прижимает к себе свое самое дорогое на свете сокровище. Звезда подиума Пак Чимин вышел в стельку пьяным. Модели умеют веселиться. О том, как Чимин - популярный парень из интернета, не рассчитал с алкоголем. Тяжкая жизнь модели привела к пьяному выходу на подиум. И эти люди - кумиры наших детей? Пак Чимин заявился пьяным на показ мод в Сеуле. — Чимин-и, прекрати читать этот бред, пожалуйста, — Юнги забирает телефон из рук младшего, который лежит на животе, на кровати, вот-вот готовый заплакать, читая о себе в мировой сети. — Хён, они же ничего не знают... — Пак смотрит на старшего, а его пухлые губы дрожат, — Какое право они имеют писать обо мне все это? У Юнги от одного его вида сердце болит очень сильно. — Эй, — Мин мягко приподнимает подбородок модели, смотря ему в глаза и улыбается, — это же все сплетни, слухи. Люди... Они любят скандалы, понимаешь? Ты ведь знаешь правду, и я знаю, а это - главное. Парень кивает, вздыхая. — Давай не будем обращать внимание на это. Парень снова послушно кивает. — На, хён, — модель протягивает старшему его телефон, — спасибо. — Не за что. Ты посмотрел все, что хотел? — Да. — Тогда давай спать? Завтра утром я вызову нам такси, и тебе придётся дойти до больницы самому. Ты же справишься? — Чимин неуверенно кивает, — Просто мне нельзя туда. Они подумают, что это я увёз тебя оттуда и больше к тебе не пустят. — Хорошо, хён, понятно. — Тогда ложись. — А тут же... Две кровати. — Да, что-то не так? — Просто я подумал... — Чимин быстро облизывается, опуская глаза вниз, а затем улыбается слегка по-дурацки, — Думал, может, мы поспим вместе? — он краснеет и отводит голову в сторону. — Хочешь поспать со мной? — тепло спрашивает старший. И в этом вопросе нет ни намёка на что-то большее, чем простой сон. Они оба даже, почему-то, не думают о чем-то другом. — Угу, — Пак кивает, поджимая губы. — Хорошо, тогда давай ложиться. — Юнги чуть убирает одеяло, позволяя младшему лечь, а затем ложится сам. — Я отвернусь, хён. Иначе просто умру со стыда... Старший улыбается, пристраиваясь сзади и обнимая за талию. Юнги утыкается лбом в тоненькую спину, так явно чувствуя позвоночник. Он мечтает, что однажды почувствует под собой что-то намного мягче и нежнее слишком сильно выпирающих косточек.