_Dance till you're..._

— Хён? — Чимин лежит на груди старшего, он просто любит находиться с ним, не замечая, что их объятия давно переросли дружеский уровень. — Да? — Как думаешь, я сильно изменился? — Пак приподнимается, смотря на Мина. — Ты заметил в себе изменения? — Юнги удивляется. — Да... Я стал каким-то... Другим... — Каким же? — Может быть, слишком сентиментальным... Даже нежным и тактильным. Слишком хорошим, кем-то, кем не был никогда... — А как по мне, Чимин-и, ты всегда был таким. Правда, я не обманываю. Я всегда видел тебя именно такого. — Потому что ты слишком добрый. — Потому что я всегда хотел думать, что ты лишь мне позволил видеть себя таким, — Мин смотрит с надеждой. Чимин, что находится над старшим, переводит свой взор на его глаза. Их взгляды встречаются, и сердце снова выплясывает свой любимый танец. Хардбасс. — И ты - действительно единственный, хён, ты ведь это знаешь, — Пак поджимает губы, а Юнги переводит на них свой взгляд. "Больше всего на свете я хочу поцеловать тебя, Чимин-и..." — думает старший. — Я знаю... Младший краснеет, снова укладываясь Мину на грудь. Между ними возникает пауза, и она настолько неловкая, что оба улыбаются самой нежной на свете улыбкой, но другому в этом не признаются. — Хён, как думаешь, я скоро смогу вернуться к работе? — Ты хочешь обратно? Юнги думал об этом. Он знал на интуитивном уровне, что именно моделинг был всему виной. Парень мог себе представить, через что проходил Чимин, и эти картинки были, мягко говоря, совсем не завораживающими. Пак явно страдал, выполняя эту работу. Ему пришлось пройти через очень многое, и старшему меньше всего на свете хотелось бы, чтобы блондин возвращался обратно. — Это моя работа, хён. Я очень долго шёл к тому, что имею сейчас. — Прости за то, что говорю это, Чимин-и, но мы ведь честны друг с другом? Пак неуверенно кивает. — Просто мне кажется, что это место - не для тебя. Фальшивые люди, фальшивые улыбки. Неужели тебе так сильно это нравится? — Сложно ответить одним словом. Мне нравится ощущение, когда я на подиуме, нравится смотреть на людей, которые восхищаются мной... Потому что самому мне сложно любить себя, даже просто нравиться... — модель сглатывает, после чего его голос затихает, — Даже просто смотреть на себя в зеркало. — Тише, — Юнги поглаживает чужое плечо, он понимает, что эта тема сложная для модели, а ещё они оба говорят об этом впервые, поэтому важно слышать чуть ли не каждое слово, — все в порядке, продолжай. — Я всегда мечтал стать моделью. Мне просто нравилось там все. Я думал, что став знаменитым и богатым, я буду счастлив. — Но как оказалось на самом деле? — осторожно, очень тихо спрашивает старший. — Всё оказалось с точностью наоборот. Мои мечты разбились о суровую реальность. Самым страшным стало то, что когда я, наконец, получил признание и стал тем, кем хотел быть... Я не получил удовольствия. Думать об этом, мечтать, было намного лучше, чем оно оказалось в реальности. Я просто разочаровался, потерял смысл и моя мечта стала пылью... Юнги обнимает Чимина ещё крепче, прижимая к себе как можно сильнее. — Мне пришлось перестать есть, заставлять себя улыбаться, когда хотелось плакать, быть в прямом смысле идеальным для всех. Только не для себя... Вдруг послышался всхлип. Так бывает, когда долго держишь что-то в себе. — Чимин-и... — шепчет Юнги, губами касаясь чужого виска. — В детстве нам говорили, что нужно идти вперёд и держаться за свою мечту руками и ногами. Но знаешь... Иногда мне кажется, что лучше бы моя мечта никогда не сбывалась... — В этом нет твоей вины. Такова жизнь, — Юнги прикрывает свои глаза, а затем открывает их вновь. Меньше всего на свете ему хочется, чтобы Чимин страдал. — Я думаю, может, уйдёшь из агентства? Или даже из модельного бизнеса в целом? — Что? — Пак снова смотрит на Мина, — Х-хён, я не могу... — Почему? — У меня контракт, да и вообще... — Мы вернёмся к этому разговору, хорошо? — произносит Юнги, после чего обнимает младшего так крепко, как только может. — Джин-и, — Намджун мягко целует в плечо, — с ним все хорошо. Не переживай, Юнги позаботится о нем. — Ты точно в нем уверен? — Ну я же сказал: да, уверен. Юнги его любит. Я, честно говоря, никогда не видел его таким... — Каким? — Сокджин мягко улыбается. — Каким я бываю только с тобой. Джин затягивает младшего в поцелуй, укладывая его на себя. — Эй, правда, не переживай, — Ким-младший чуть отстраняется, обнимая своего парня. — Просто я волнуюсь за него. Да, и ещё ему нужно обратно на работу. Я подожду столько, сколько потребуется. Хочу, чтобы он справился со всеми испытаниями модельного бизнеса, будучи здоровым человеком. — Юнги поможет ему, обещаю. Почему бы Тэхёну не взять его роль главной модели в его отсутствие? — Не знаю. Он, мне кажется, только спит и видит, пока его назначат. Тэхён знает, что теперь он - самый лучший, самый красивый, самый талантливый. Он красит губы ярко красной помадой, смотрясь в зеркало, но к нему сзади подходит кто-то. Резкими движениями на его талии оказываются руки, притягивающие к себе. Задницей чувствуется чужое возбуждение. Этот кто-то ведёт носом по мягкой щеке, вдыхая тяжёлый, слишком глубокий и терпкий аромат духов. — Ты так пахнешь... Ким поднимает свой подбородок кверху, любуясь своим отражением. — Я хочу тебя. — Сначала заслужи. Тэхён спокойно вырывается из хватки, уходя в другую комнату. — Что мне ещё сделать? Ким ухмыляется. — Ты всё делаешь правильно. — Но почему тогда ты меня избегаешь? — Подождём ещё немного. Слышится разочарованный вздох. В кабинете Тэхёна всегда одиноко, потому что сам он любит проводить время с Чонгуком. Младший смотрит свой телефон, иногда улыбаясь. Второму же это совсем не нравится. — Гук-и, иди я тебя поцелую? — спрашивает Ким, провоцируя как всегда. — Скажи, ты меня специально доводишь? — Чон не отрывается от телефона. — Да, — Ким медленно ведёт ступней вверх по чужой ноге, поднимаясь всё выше, всё ближе к паху. — Малыш Чонгук-и хочет стать богатым и знаменитым? — Что мне надо сделать? — Чон готов ради этого на все, абсолютно на все. Он даже от телефона отрывается, смотря на старшего. — План всё тот же, помнишь? Просто продолжать. — Домогаться Намджуна и умолять его дать нам повышение? — Да-а, — старший кивает. — Скажи мне, — Чонгук на своём стуле с колесиками подъезжает к Тэхёну близко-близко, смотря в его глаза, — у тебя что, гордости совсем нет? — Нет? — Ким берет его лицо в свои ладони, оглаживая щеки. Губы младшего он сжимает пальцами, делая из них "рыбку". — Отпусти, — только и получается сказать у младшего. — Милый, — Тэхён глазами осматривает чужое лицо. — Ты позволяешь себе слишком много, сладенький. — Чон произносит последнее слово как-то слишком агрессивно. — А ты себе слишком мало? Или я неправ? — Я не лягу под Намджуна ни за какие деньги. — Уверен? — А ты, Тэхён, ляжешь ведь, да? Тебе же все равно на чувство собственного достоинства? — Чонгук, — Ким выдыхает. Сейчас он звучит слишком искренне и серьёзно в одно и то же время, — просто справедливость должна существовать, понимаешь? Чем он лучше нас? — Не знаю. Как по мне, у него нет особого таланта. — Ты прекрасно знаешь, почему я спрашиваю тебя, дорогой ты мой. — В любом случае... — Почему ты не видишь главного, а? Почему ты такой глупый, Чон Чонгук? — по щеке Тэхёна вдруг скатывается слезинка, но он быстро её вытирает. — Тебе обидно, потому что ты - не он. Мне тоже обидно. — Тогда, пожалуйста, делай что-то. Пытайся пробиться. — Ким резко встаёт с места и уходит. Чонгук курит, затягиваясь тяжело. В жизни все всегда совсем не так, как хочется. Часто невозможно объяснить одно или другое. Оно просто так. И Чон устал. Ему хочется, чтобы его заметили, но он для всех лишь интерьер, который, почему-то, не воспринимают. Парень вдыхает в себя как можно больше, смотря прямо перед собой абсолютно пустым взглядом, а потом медленно выдыхает. Может, ему съездить к Чимину? Только где он вообще? Что с ним? Им никто не рассказывает. Почему Пак не появляется на работе? Столько много вопросов, на них не хватит и целой пачки сигарет, выкуренных одна за другой в такие моменты. Слишком много чувств, которые Чону не нужны, которые ему не нравятся, но он молчит, потому что никто не спросит. Тэхёну помогать не хочется, потому что он сам себе делает хуже. В погоне за этой дурацкой должностью он забывает о человечности. А Чонгук за ним молча следует, потому что мечтает быть великой моделью. Мечтает, чтобы родители, которые живут очень небогато, переехали в большой дом. Мечтает купить брату машину. И они ведь все в него так верят, так им гордятся, только не знают, что он должен делать, для того, чтобы сиять. Чонгук всхлипывает. Он чувствует, что делает что-то не то, что не такого он для себя хотел. Никогда не представлял, что будет кого-то травить лишь для того, чтобы подняться выше самому. Никогда не думал, что в модельном бизнесе все так грязно и фальшиво. Но, как говорится, если все вокруг тебя сволочи, придётся стать одной из них. Только неизвестно, кто это сказал и говорил ли вообще. — Директор, — Ким-младший открывает дверь старшему, ожидая, пока тот войдёт в свой кабинет. — Тэхён, тебе чего опять надо? — Где Чимин? — младший делает вид, что ему интересно. — У него свои дела, он с ними разбирается. Большего сказать не могу. — Месяц? — Да, а что, что-то не так? — Намджун устало садится в свое большое удобное кресло и прикрывает глаза от наслаждения. — Ну... Просто... Его место зря пропадает. И неизвестно, вернётся ли он вообще. — С чего ты взял, что он не вернётся? — с интересом спрашивает директор. — Ну, — Тэхён все-таки проболтался, — я просто не исключаю возможности, что может случится всякое. Старший не замечает этой странности. — Давай надеяться на лучшее. Мы же желаем ему скорейшего выздоровления, ведь так? — спрашивает Джун, сощуриваясь и ожидая реакции Тэхёна. — Конечно, просто я переживаю, — младший расплывается в улыбке, которая становится все шире. Он кладёт руку на сердце и так убедительно продолжает, — Мы друзья, понимаете... И Намджуну не было бы так смешно, если бы он не знал правды. — Не волнуйся, с ним все хорошо. А сейчас, пожалуйста, иди работать. У тебя сегодня по расписанию что? — Интервью. Младший кивает, выходя из чужого кабинета. И идёт курить. Увидев всхлипывающего младшего, парень вдруг чувствует некоторую боль в сердце. Видеть его таким кажется неправильным. — Ты чего, Чонгук? — спрашивает Тэхён. — Отъебись по-дружески, — Чон тушит сигарету, но Тэхён хватает его за руку, а потом припечатывает к стене. — Отвечай, когда спрашивают, — говорит Ким абсолютно спокойно. — А то что, а? — Чонгук пытается вырваться, но ему не дают. — Просто не хочу видеть тебя расстроенным. Скажи мне, ты же не из-за меня плачешь? — А что, интересно? Тэхён улыбается, кивая. — Прекращай делать все это, это неправильно. — Что ты подразумеваешь под словом "это"? — Хватит лезть к Чимину, зачем ты продолжаешь? — Хочу занять его место, а ты хочешь? — Да, но не так.