_Dance till you're..._

Мин не может спать, думая о Чимине все время. Ну как тот оказался так не вовремя в агентстве? Почему не сказал, что его выписывают, ведь так можно было избежать всего этого. И ведь Юнги прекрасно понимал, что Чимин никому не доверяет, был единственным, кто знал обо всех его проблемах целиком, но каким-то образом умудрился все испортить. Воткнул нож в спину. Фактически старший не был ничем обязан блондину, они лишь один раз поцеловались и не начали встречаться. Но. Чимин рассказал ему о своих чувствах. Он ему так доверял, но сейчас нет смысла даже пытаться. Тот самый пустой взгляд и такая же улыбка стоят перед глазами. Юнги боялся этого, но сам сделал все, чтобы оно произошло. Парень закрывает глаза, чувствуя невыносимую боль. Он не имел права приближаться к младшему, потому что не заслужил. Утро наступает спустя очень долгое время. Мин решает прогуляться немного, а заодно и купить чего-нибудь покрепче, чтобы напиться. Он так хочет объяснить младшему все, но не может. Ничего не будет как прежде, ведь старший сломал его. Вернувшись обратно домой, Юнги видит Хосока, который собирает свои вещи в чемодан. Он делает это сидя на коленях, ноги подогнув под себя. У Мина чувств совсем нет, он спокойно подходит к нему, садясь на кровать, напротив своего мужа. Парень на полу все же не отвлекается от такого нужного ему дела. — Решил уйти? — спрашивает старший холодно. — Да, давно пора. Уже год как? — Чон смотрит на супруга. Бывшего вообще-то, хоть по документам они все ещё женаты. Документы - это лишь формальности. — Хоби, я... — Юнги вздыхает, он не успевает договорить, так как его сразу же перебивают. — Достаточно. Давай разойдемся как взрослые, без всяких глупых оправданий. — Ты заслуживаешь узнать обо всем. — А смысл? Попробовать, конечно, можно. Только если мне действительно станет интересно. — Я мужчина, — Мин тяжело выдыхает, — мне нужен кто-то рядом, а ты на работе целыми днями. — Вот ты и решил больше по мне не скучать, — Хосок вытягивает губы в одну тонкую полоску, а затем кивает, не услышав ответа. — Я лишь был с ним только потому, что мне нужно было удовлетворение. — Юнги, — младший закрывает чемодан, замком проезжаясь по молнии, — это уже твоё дело. — Ты злишься на меня, да? — Мин ждёт ответа. — А ты как думаешь? — Чон хмыкает, затем уносит чемодан в коридор и начинает одеваться сам. — Куда ты? — Юнги тоже оказывается там. — Я что-нибудь придумаю. — Можешь остаться здесь... — Где мне все будет напоминать о тебе? Нет, спасибо. Я не для этого на работе днями и ночами пахал. На первое время хватит. — Прости меня, пожалуйста... Хосок не отвечает, выходя из квартиры и громко хлопая дверью. Юнги остаётся стоять в прихожей, а затем идёт в комнату, туда, где действительно много их совместных воспоминаний. Фотография со свадьбы, куда они не пригласили даже близких родственников. Те и слышать не хотели о выборе их сыновей. Проблема только в том, что ориентацию себе не выбирают. Временное увлечение, болезнь, желание внимания - вот так называли их чувства друг к другу. Был там с ними только Намджун. Юнги вздыхает, вспоминая о Киме и о том, каким он стал. Только вот к супругу, уже бывшему, чувств нет. Не осталось совсем. И это даже не пугает его, совсем не настораживает. Теперь он, вроде свободен. И если отношения - это так сложно, то в них нет смысла. Мин грустно усмехается, убирая со стены снимки, где они оба улыбаются. Видеть себя счастливым противно. Всё противно. Все фотографии отправляются на далёкую полку на самом верху шкафа. Надоело. Хочется просто забыть обо всем, кроме бутылки горячительного напитка. Только забыть не получается. В голове постоянно Чимин. Юнги тяжело вздыхает, доставая телефон. Они обменялись номерами прямо перед выпиской, о которой старший даже и не знал, но сейчас телефон модели бесполезен. Пак не поднимет трубку в любом случае, даже если Мин будет звонить весь день. Поэтому он набирает Намджуна. Вызов идёт, но отвечают на него не сразу. — Алло? — Ким дышит очень загнанно. — Привет, не отвлекаю? — Мин протыкает щеку собственным языком. — Ну как сказать... Юнги понимает, что младший сейчас с Джином. Только ему все равно, для него его собственное счастье намного важнее. — Что-то хотел? — получается у Джуна довольно грубо. Их отношения испортились после всей этой истории и вряд ли наладятся. — Ты знаешь, где Чимин живёт? — голос Юнги слышится очень подавлено. — Не имею ни малейшего понятия. Что-то произошло, да? Он был сам не свой. — Это тебя не касается, — холодно бросает Мин, он почти сбрасывает вызов, но Ким не даёт ему это сделать. — Эй, Юнги, — говорит он вдруг. Это странно, ведь в его интересах как раз закончить разговор, чтобы вернуться к Джину и продолжить с того самого интересного места, где их прервали. — Я с тобой заодно. Ты же знаешь, что он ушёл из агентства? — Это я его заставил. Слышится тишина, а затем непонятное: — Зачем? — Чтобы Тэхён стал главной моделью. Он - мой любовник, при чём целый год. — Ясно. Ты только это... — Намджун хмыкает, — не заигрывайся со всем этим. — А я буду делать, что хочу, с кем хочу и когда хочу... — Ох, Юнги, — Намджун по ту сторону трубки встаёт с кровати. Джин возмущённо хмыкает, укрываясь одеялом по шею. — Не ври хотя бы себе, ладно? Ты же любишь Чимина, зачем тебе Тэхён? Если ты и заставил его уйти, я уверен, это было из лучших намерений. Мин сбрасывает вызов, кидая телефон куда-то в сторону и руками закрывая глаза. Да, именно так он и сделал. Он хотел для Чимина лишь лучшего, но Тэхён тоже был ему важен. В сексуальном плане, и это все. Ему не хотелось терять такого любовника, хотя бы потому, что мысль уже об одном человеке, с которым парень изменяет супругу, давила. Было стыдно, но вот так оно вышло. Они с Кимом встретились на одной вечеринке в Сеуле. Непонятно, чего модели там было делать, только после алкоголя он уже и не интересовался этими вещами. Юнги взял его в туалете, с тех пор они встречались. Нечасто, но на постоянной основе. Когда хотелось Тэхёну, Мин был рядом, а когда Юнги - номер модели уже был нажат на вызов. В последнее время Ким лишил его секса, начав им манипулировать. А это стало большой сложностью, ведь Мину секс был нужен, чтобы хоть как-то расслабиться. Проблема была лишь в одном. Даже после признания Чимина они переспали ещё пару раз. И как раз за это Юнги себя не простит. Когда он был с другим, мыслей о Паке не было. Он снова не представлял его вместо Кима, потому что с Чимином хотел совсем по-другому: не обычное удовлетворение, а что-то намного большее и важное, что не передать словами. Но Мин любит, все ещё любит и любил с самой первой встречи, только заранее знал, что шансов нет и придётся делать это молча. И, наверное, это чиминово: "Я люблю тебя" показалось ему ненастоящим. Показалось сном или сказкой, в которых он лишь мечтает об этом. Но чувства младшего всегда были настоящими. И понял Юнги это слишком поздно - когда увидел его заплаканные глаза. Поэтому больше нельзя приближаться к младшему. Ни за что.

( slowed down ) la la la

Пак берёт в руки ту самую упаковку морфина, от которого отучиться стоило ему всех нервов на свете, столько же и терпения. Чимину ведь так хочется сорваться, всем на зло, чтобы было больно другим, чтобы хоть кто-то по нему скучал, а больше всех он, только... Будет ли кто-то скучать? Друзей он так себе и не нашёл, нет, даже не так, люди его окружали отвратительные, дерьмовые. Среди них нет друзей. И от этого становится ещё хуже. Парень поглаживает коробочку в руках, резко зажмуриваясь от тока, что проходится по всему телу, а слёзы вдруг предательски и так обильно скатываются по щекам. Его тело словно само ему не разрешает, не даёт права травить себя. Но ему всё равно. Как человеку, который смирился и сдался однажды, перестал бороться и хотеть чего-либо, остановить себя от того самого решающего шага, который, возможно, разом осовободит от всех проблем? Юнги закидывает в себя стопку водки, жмурясь от невыносимой боли в груди, такой, что не хватает воздуха. Он приоткрывает рот, медленно вдыхая. Всё тело прожигает так, словно он сгорает заживо, и он действительно сгорает. В мыслях один единственный человек, которого Мин любит очень сильно, по-настоящему, как в фильмах. Жаль только, что жизнь - не фильм, и конца хорошего не будет. У них обоих. Хосок ушел, но Юнги всё равно, словно ничего такого и не произошло, словно все годы, которые они так счастливо прожили, разом удалились из памяти, как ненужный файл. Ему нужен Чимин больше кислорода, без него же не нужно ничего абсолютно. Модель смотрит на эти несчастные таблетки, желая принять их все и сразу целой горсткой, не запивая. Он кладёт их себе одну за другой в согнутую ладонь, рассматривая каждую как зачарованный. Они такие маленькие и манящие, хочется поглотить их, наконец-то, и забыть обо всём. Юнги двумя согнутыми пальцами проводит по стеклу бутылки, поглаживая гладкую поверхность. Наверное, он заслужил все это, потому что хорошим точно не был, и теперь у него забрали самое дорогое. Мин пьёт ещё и ещё, не думая о здоровье. Ему просто хочется, наконец, успокоить себя хоть немного. Перестать винить себя и ненавидеть. В голову много раз приходили сценарии этого исхода. И старший точно знает, что он не должен был вести себя так. Не должен был медленно узнавать Пака, в то время как ночами шептал имя Тэхёна. На Кима ему тоже все равно, но на Чимина - нет. Мин берёт телефон в руки, набирая текст трясущимися пальцами: "Пожалуйста, прости меня..." - но потом стирает. А заслуживает ли он просить прощения, прекрасно зная, что растоптал чужие чувства? Глаза становятся влажными, Юнги убирает телефон, смотря в потолок через слёзную пелену. "Пожалуйста, вернись ко мне..." - набирает Чимин одной рукой, а второй держит горсть обезболивающих таблеток, которые не обезболивают, раз ему всё ещё больно. Ведь Пак знает точно, что Юнги его не любит, поэтому стирает сообщение, переводя взгляд на руку. Он смотрит то на одну, то на другую ладонь, взвешивая, какая из них двоих тяжелее. Какую же из них выбрать? Мин бездумно смотрит в стену, время для него уходит на второй план, и становится всё равно, сколько он просидел в таком положении. Хочется поехать к нему и всё объяснить, но сил встать не хватает, поэтому Юнги наливает себе ещё алкоголя. Потому что он так и не знает, где младший живёт. "Я очень люблю тебя... — печатает Пак, закрывая глаза, — Поэтому делаю это. Прости меня, пожалуйста..." Телефон вибрирует. Мин не видит сообщения, засыпая, обессиленный от алкоголя, прямо на столе.