_Dance till you're..._

Infinity (slowed)

Юнги стоит в проходе, а Чимин - напротив. Оба по две стороны баррикады. Они не отводят взгляда друг от друга, даже не моргая. Между ними столько всего, не видимого простым взглядом, но определённо такого им обоим важного. Они оба дышат так загнанно, но продолжают стоять и смотреть, словно видят друг друга впервые и пытаются запомнить на всю жизнь. Очень больно. Пак случайно вздыхает так тяжело и громко, пугаясь сам себя и ловя на себе тяжелый взгляд. Парни даже не моргают, стараясь внешне оставаться спокойными, только вот их сердца так отчаянно рвутся друг к другу. Глупые и непонимающие, почему, наконец, не могут быть вместе. Кричащие своим хозяинам приблизиться друг к другу. Неважно, кто сделает первый шаг. Здесь нет победителя и проигравшего. Грудь Чимина вздымается так тяжело, Юнги переводит на неё свой взгляд. Пак прикрывает глаза от накатывающей боли во всем теле, те становятся влажными, но, открывая их, видит перед собой Мина, который смотрит уже прямо в лицо. Между ними появляется что-то совершенно непонятное, тяжёлое, словно свинец, и давящее, убивающее. — Юнги... — все же умудряется выдохнуть Чимин, но ему не дают. Другие тёплые губы накрывают свои собственные, и земля в миг уходит из-под ног. Мин прижимает младшего к стене, целуя настойчиво, сразу же проникая своим языком внутрь. Пак отвечает сразу же. Они давятся друг другом. Большие руки водят по хрупкому телу. Младший прикрывает глаза, а на его ресницах появляется влага, такая неприятная, мешающая. Слезы медленно скатываются по щекам, а ресницы болезненно подрагивают. Юнги выдыхает тяжело, ритмично приоткрывая рот, своими губами он оттягивает губы модели, слегка покусывая, а затем мигом зализывая ранки за собой, надеясь и с нежным сердцем сделать то же самое. Чимин запрокидывает голову на стену, тем самым разрывая поцелуй. Мин переходит на нежную шею, впиваясь в неё, словно она - единственное, самое нужное лекарство. Младший отводит голову вбок, приоткрывая глаза и рот, дыша тяжело от боли. Сильные руки держат за талию, но очень аккуратно, словно Пак - хрусталь, вот-вот готовый разбиться. Юнги мажет своим языком по ключицам, опускаясь всё ниже, а Чимин закусывает собственную губу. Его тело подаётся навстречу каждому родному прикосновению. Дыхание у старшего такое горячее, опаляющее кожу и доводящее до мурашек. Мин оставляет свои метки по всему телу, не желая останавливаться. Он любит, он так любит... Делал больно и сейчас извиняется, мысленно обещая, что больше никогда не повторит ошибок. Чимин так сильно зажмуривается, чувствуя от каждого прикосновения физическую боль, а ещё сердце каждый раз словно разрывается. Дышать так больно и тяжело, просто невозможно, но он терпит, потому что любит боль. Он, вероятно, мазохист, но ему нравится, как ноги у него рядом с Юнги подкашиваются и как в висках пульсирует, как кровь в венах леденеет и застывает. Тело дрожит, грудь вздымается так часто, словно это - его первый раз. И это первый, настоящий, где не нужно притворяться. Он сильно возбужден и ещё никогда прежде не чувствовал себя вот так, но по щекам бегут слёзы. Любовь и боль - чувства, которые дополняют друг друга, которые друг без друга не могут существовать, и сейчас Чимин это, наконец-то, понимает. Когда Мин аккуратно, осторожно, словно младший - хрупкая статуя, берет на руки и медленно шагает в спальню. Когда бережно кладёт на кровать, нависая сверху, и смотрит прямо в глаза. В его взгляде видна боль, невозможная, сводящая с ума изнутри, а ещё невыносимый страх. Кажется, эти чувства, что они делят на двоих, собираются их обоих просто-напросто убить. Снова нежные поцелуи, высасывающие душу. Тёплые прикосновения, леденящие кожу. Хочется проснуться, хочется перестать все это разом ощущать, иначе можно сойти с ума. Но Юнги продолжает и делает это настойчиво. Пробирается языком в тёплый рот, а Чимину от этого так хреново. Дышать даже нормально не получается. Но никто не говорит, что ему это не нравится. Нравится. Пусть продолжает. Мин зубами отодвигает чужую майку, засасывая кожу на ключицах и шепча, что больше не обманет, но Пак не верит ни единому его слову, вздрагивая от удовольствия каждый раз так сильно, что сердце замирает. Юнги поднимает белую майку, выцеловывая кожу на животе так мягко и Чимин так сладко постанывает каждый раз. Старший опускается все ниже, садясь сверху блондина и растегивая его джинсы, спуская их к самому низу, а затем и совсем стягивая. Чимин возбужден очень сильно, и Юнги нисколько ни меньше. Он освобождает парня под собой от нижнего белья, размазывая его естественную смазку по стволу, а затем снова наклоняется за поцелуем, отдавая ему всю свою нежность. — У тебя есть смазка? — спрашивает старший, шепча прямо в ухо. — Под... Кроватью, — выдыхает блондин. Смазка с запахом персиков быстро оказывается в руках старшего, и он улыбается, произнося: — Всегда, я всегда представлял себе, что вблизи ты пахнешь именно так, — он снова целует младшего с закрытыми глазами, а затем нехотя отстраняется. Чимин хнычет как-то разочарованно. Юнги быстро наливает себе жидкость в руки, разогревая её пальцами, а затем медленно подставляет один из них к небольшому отверстию, аккуратно проникая внутрь. У Пака глаза закрыты, он разводит ноги чуть шире. Старший, любуясь им, добавляет ещё один палец, медленно раздвигая их оба внутри блондина. Третий палец идёт трудновато, но Чимин терпит. У него давно никого не было, и, может, это даже к лучшему. С хлюпом Мин вытаскивает свои пальцы, а затем быстро снимает с себя свою одежду и кидает её на пол. Он мажет свой член так обильно, а после входит очень медленно, смотря за реакцией младшего. Пак прикрывает глаза. — Я так долго ждал этого... — загнанно шепчет Чимин, выгибая спину и откидывая голову назад. — Ты даже не представляешь, насколько... — словно одну и ту же фразу заканчивает за него старший. Мин двигается так медленно, тягуче, заставляя сходить с ума. Он упирается собственным животом в живот Чимина, чувствуя его возбуждение. Пак приоткрывает рот, а Юнги снова целует, вбиваясь осторожно, совсем не желая делать больно. И впервые в жизни модель понимает, почему люди любят секс. Потому что только сейчас по его телу бегут мурашки, перекрывая кислород. Только сейчас, когда старший рядом, он чувствует себя живым. Он ощущает реальность вокруг себя и так много чувств, которых раньше не было совсем. И ему нравится. Мин ускоряется, случайно дотрагиваясь до простаты, а у младшего такое чувство, что его подняли высоко над землёй, подарили возможность летать, и он боится упасть и снова разбиться. Боится собирать себя по частям. И эти мысли снова вгоняют в депрессию, только старший замечает обеспокоенное лицо напротив и прекрасные глаза на мокром месте: — О чем бы ты сейчас ни думал, — слегка загнанно говорит Юнги, продолжая толкаться и выдыхая, — я не позволю этому случиться. Я не брошу, честно. — Поцелуй меня, — вдруг шепчет парень, смотря глаза в глаза на Юнги, и тот целует, прикрывая очи, и пытается отдать всю свою любовь. Потому что очень любит. Очень сильно любит. Пак жмется к нему, обнимая и откидывая голову назад. Толчки старшего лишь ускоряются, и они оба достигают оргазма. Чимин открывает рот, сладко постанывая и слыша такие красивые стоны Юнги. Его сильные тёплые руки снова спасают, а младший готов в них раствориться. Утром, проснувшись рядом с Юнги, Чимин не испытывает ненависти. Он лишь переворачивается на бок, смотря на спящего котёнка рядом с собой, который иногда морщит носик. Пак мягко улыбается, двигаясь ближе, вплотную, носом касаясь носа Мина. — Малыш, — хрипловато шепчет старший и от вибрации его голоса бегут мурашки по телу, он тянется чуть выше, мягко и лениво целуя блондина в нос. — Хён, почему? — и Пак готов услышать любой ответ. — Так не хочется рассказывать сейчас, когда мы лежим так хорошо. Может, позже? У нас ещё много времени вместе. — Я заслуживаю право знать. — Ладно, — лицо старшего становится серьёзным, — Тэхён был моим любовником какое-то время. Мы познакомились в клубе, я давал ему деньги на вещи и всякие украшения. И нас все устраивало. Но потом я увидел тебя, — Юнги поочерёдно целует глаза. — Не отвлекайся! — шуточно ворчит младший. Мин улыбается. — Хочешь верь, хочешь не верь, но ты мне сразу очень понравился. Не знаю, как там говорят: "Любовь с первого взгляда" ? Чимин смущается, отводя взгляд и закусывая губы. — И я не бросил Тэхёна так сразу. Мы продолжали встречаться на стороне, потому что ты был другим. Я не думал о тебе как о ком-то в физическом плане. Больше восхищался со стороны и медленно, шаг за шагом хотел узнать тебя получше. Но когда ты оказался в больнице, я совсем с ума сошёл. Так разозлился на весь мир и на модную индустрию в целом, за то, что довели тебя до такого состояния. И я решил, что тебе там не место. Я - эгоист, да кто угодно, но не мог смотреть, как ты страдаешь. Одновременно Тэхён, узнав о том, что мы с Намджуном друзья и увидев меня в вашем агентстве, придумал сумасшедший план, и я уговорил тебя уйти, а он стал главным. Пак открывает рот, чтобы что-то сказать, но его перебивают: — И тогда я понял, что пока мне доверяет Тэхён, за ним и Чонгук, они оба не причинят тебе вреда. И мне все равно, что случилось в агентстве после того, как ты ушёл. Пусть они там хоть чем занимаются, я не хочу, чтобы ты был в этом грязном мире. Ты - другой. — Неправда, — Пак отрицательно мотает головой. — Правда. Абсолютная. И ты совсем не должен быть там, иначе сойдешь с ума. А я уготовил для тебя намного лучшее будущее. — Ты любишь его? — вдруг спрашивает младший. — Нет, он лишь картинка. Они все картинки, это и отличает тебя от них. Ты - не просто красивый парень. Глубоко внутри в тебе скрывался настоящий милашка, — Чимин мило смеётся, слегка краснея, — смотри, как хорошо, что ты начал кушать и поправился. У тебя такие красивые щёчки, — Юнги проводит тыльной стороной руки по нежной коже. — А меня? — Всегда, Чимин-и. Каждый день, каждую минуту, каждую секунду... Я очень сильно люблю тебя и совсем не знаю, что мне с этим делать. Мин готов ради него на все. Он даже адрес его раздобыл, буквально пытая Хосока, который совершенно точно не хотел с ним разговаривать. Пак затягивает в поцелуй, каким-то образом оказываясь сверху старшего. Он обнимает его, продолжая двигать губами, а когда воздух заканчивается, отстраняется. Он лбом припадает ко лбу напротив, тяжело дыша. — А я знаю, — говорит Чимин. — Ты знаешь, — шепчет ему Юнги, смотря на него совершенно влюблёнными глазами-сердечками.