Ибо все мы грешны

В доме Мальсибера действительно было тайное подземелье, но, к великому счастью Сириуса, никаких инструментов для пыток там не оказалось. Когда Сириус пришёл туда вслед за друзьями, мистер Мальсибер уже наколдовал по стенам несколько факелов, и подземелье напомнило коридоры Хогвартса по вечерам. В руках у мистера Мальсибера была его волшебная палочка, идеально прямая и довольно длинная. Когда Сириус аккуратно прикрыл за собой тяжёлую дверь, мистер Мальсибер ухмыльнулся уголком губ. Он больше рассказывал, чем что-то делал, однако Сириус быстро понял, что Адриан всем пошёл в отца, включая способности к красноречию. По внешнему виду было незаметно, но этот человек говорил так, как будто играл на сцене — с паузами в нужных местах, повышая и понижая голос, вкрадчиво и слишком убедительно. Скоро Сириус понял, что мистер Мальсибер разговаривал так далеко не всегда, нет, только когда речь шла о том, что он считал делом всей своей жизни — тёмных искусств. Если бы в Хогвартсе был предмет по обучению тёмной магии, а не по защите от неё, уже существовал идеальный кандидат на роль учителя. В конце концов Мальсибер-старший продемонстрировал то, о чём говорил. Во-первых, он показал заклинание, которым уничтожил тварь, чуть не сожравшую Сириуса. Во-вторых, наколдовал нечто, похожее на боггарта, только умеющее ещё и нападать, и продемонстрировал то, как его победить. Бонусом стало невербальное заклинание, делающее жуткий разрез на спине у противника, через который (так, по крайней мере, сказал мистер Мальсибер) можно было увидеть все позвонки своего врага. Сириуса слегка замутило, когда мистер Мальсибер завёл речь о Непростительных заклинаниях, но он упомянул их только вскользь, сказав, что они всё равно пока слишком слабы для того, чтобы суметь заставить человека испытывать самые страшные муки, подчинить чужую волю или тем более убить. Вернувшись к себе домой тем вечером, Сириус был гораздо тише, чем обычно, и это незамедлительно привлекло внимание родственников, поэтому он поспешил сбежать к себе в комнату. Он не мог объяснить себе, что именно так его взбудоражило. Он давно уже смирился с тем, что его новые друзья имеют секреты, уж тем более Адриан, одним своим видом навевающий мысли о смерти. Но раньше всё это было только словами. Дурацкие речи Адриана, которые он со всей силой веры скандировал со своей сцены в тайной комнате слизеринцев; раздражение, которое испытывали его друзья при виде Лили Эванс или кого-то из семьи предателей крови Уизли; злые шутки над грязной кровью маглорождённых... Не то что бы Сириус не понимал серьёзности таких вещей, но они даже веселили его. Однако, увидев, во что может вырасти такая одержимость чистокровием, он уже не мог оставлять эти вещи без внимания. Возможно, стоило прекратить всё сейчас? Бросить все прежние убеждения в своей правоте, разорвать сформировавшиеся связи со слизеринцами и вернуться к Мародёрам. Они бы приняли его, Сириус знал. Засыпая той ночью после того долгого дня, он пытался понять, что ощущал бы, умей разрывать спину своего врага напополам. Впрочем, утром его решимость слегка поубавилась. Мистер Мальсибер и его заклинания казались довольно далёкими и смутными. Слова насчёт убийств и мучительной боли тоже притупились в его памяти. Ему казалось, он просто проснулся после странного сна, который начал забываться после пробуждения. Всё пришло в норму. К тому же, больше он к Адриану домой не заглядывал. Своеобразная эстафета перешла к Мэри-Лу, огромный особняк с тринадцатью спальнями которой вытеснил все мысли о всей аутентичности дома Мальсиберов. После был уютный домик Гвендолин в пригороде Лондона, рядом с железной дорогой. В доме Гринграсса Сириус уже бывал и, к его сожалению, там ничего не изменилось, не считая того что Фэй этим летом уже успела уехать к себе домой. Дакота приглашать друзей к себе домой почему-то отказалась, а Сириусу пришлось дождаться, когда все его домочадцы куда-нибудь уедут, прежде чем суметь организовать встречу на площади Гриммо. Последним в этом импровизированном представлении своих жилищ новому члену компании был Нил Эйвери. Он жил в Лондоне в обычной квартире, и в одной улице от него обосновался Лютный переулок. Сириус был в восторге от такого соседства, поэтому, только оказавшись дома у Эйвери, подбежал к одному из окон, надеясь рассмотреть тёмные крыши Лютного переулка. — Ты идиот? — вопросил Эмиль, поняв, что он делает. — Лютный скрыт заклинанием, ты не увидишь его отсюда. — Ой, какие мы правильные, — скривился Сириус и обернулся к Грнграссу. — Хоть раз можно было не разочаровывать меня? Гринграсс устало закатил глаза, в который раз клянясь себе не заговаривать с Сириусом, и принял от Гвендолин дымящуюся чашку с чаем, который успел заварить старый домовик Эйвери с огромными ушами, закрывающими его лицо. В маленькой гостиной Эйвери их большой компании были тесновато, и Нил явно чувствовал себя не слишком комфортно, то и дело кусая губы. Сириус знал, что он не слишком богат и немного переживает по этому поводу. Раньше в его окружении таким был Питер, поэтому Сириус привык молчать по поводу чужих денег (по крайней мере когда дело касалось близких ему людей). Остальные уже бывали дома у Эйвери, поэтому не слишком церемонились. Мэри-Лу, откопав какой-то женский журнальчик в одном из шкафов, развалилась на единственном диване, и лениво листала страницы. Адриан был удивительно спокоен в последнее время и почти не разговаривал на тему Волдеморта, то есть почти всё время молчал. Он расположился в кресле и попивал чай, закинув ногу на ногу. Дакота сидела на подлокотнике его кресла и покачивала носком в такт музыки, которую включил Эмиль на проигрывателе. Гвендолин подошла к подоконнику, где расселся Сириус, и передала ему его чай. — Благодарю, — нараспев сказал Сириус, принимая чашку и сразу сделав глоток. Жара спала и началась пора дождей. Небо, затянутое бледным покрывалом туч, как раз располагало к тёплым напиткам. — Я слышал, ты заняла четвёртое место в Чемпионате по зельям, поздравляю. Гвендолин поморщилась и махнула рукой. — Мне даже не дали утешительный приз, представляешь? — возмутилась она. — Вот и зачем сидела со Слизнортом дополнительные занятия? Он потом удивляется, почему я не хожу в его Клуб. — Не Слизнорт же выбирал победителей, — подала голос Мэри-Лу. — А первые места всегда занимают ребята из Колдовстворца, пора бы уже смириться, — согласилась Дакота. — Вечно Хогвартс плетётся в хвосте. Сириус обычно не участвовал в таких разговорах, его раздражало, что они вечно были всем недовольны, поэтому предпочитал посидеть в стороне, пока его друзья выплеснут свою желчь. — Интересно, кто в этом году будет преподавать Защиту? — Хотелось бы кого-то получше, чем профессор Бойд. ЖАБА с каждым годом всё сложнее, а я ещё хочу работать в Министерстве, так что неплохо было бы получить кого-то, кто умеет отличить Экспеллиармус от Вингардиум Левиоса. Все рассмеялись, вспомнив случай из прошлого учебного года, когда их новый профессор на первом же уроке вместо демонстрации Обезоруживающего заклинания поднял Снейпа в воздух. — Должность же проклята, Дамблдор не может найти кого-то, кто не боится умереть, вот мы и должны терпеть какое-то недоразумение вместо учителей. — Да никто не хочет работать учителем, — фыркнул Сириус. — Тем более сейчас, когда все вокруг уверены, что скоро начнётся война. Все ненадолго замолчали, взглянув на Сириуса, словно он сказал нечто запретное. Тот вопросительно приподнял брови. Во всех газетах уже пару месяцев писали, что министр Минчум готовится к войне с чистокровными фанатиками и из-за этого стремится сменить многих работников в Министерстве. Среди таких несчастных оказались и Орион с Сигнусом. Сириус несколько дней подряд слушал их возмущённые речи в гостиной. — Минчум помешанный, — плеская себе в стакан огневиски, заявлял Сигнус, а Орион сокрушённо качал головой, потирая веки за очками. — Мы верой и правдой служим Министерству уже несколько десятков лет и получаем недоверие вместо благодарности? Да я готов хоть на всём своём состоянии поклясться, что не служу этому лорду-идеалисту! Сириус понимал их возмущение. Ладно, когда Мунчум подозревал действительно опасных для Министерства личностей вроде Руквуда, но Блэки всегда держались особняком и не влезали в открытую оппозицию, предпочитая нейтралитет. — Возможно, чтобы войны не случилось, им и следовало бы искать нормальных учителей, — допив свой чай, сказал Эйвери. — Я тоже готов идти бастовать, если после школы меня не примут на работу, потому что у меня недостаточно знаний. Адриан согласно замычал, а Мэри-Лу наоборот скривилась и откинула свой журнал. — Хватит про своё Министерство, хоть вы не говорите о работе! Каникулы же. Мои родители и так только об этом болтают, можно я спокойно доучусь в Хогвартсе этот год без вашего давления? — Никто на тебя не давит! — возмутился Нил. — Это всего лишь наши мысли о будущем. — Ваше будущее отравляет моё настоящее. Сириус был готов согласиться с Мэри-Лу, но за последние дни он так часто пререкался со всеми ними, что решил промолчать. В конце концов Вальбурга всегда повторяла ему, что не все свои мысли стоит высказывать вслух, пора было к ней прислушаться. Пока Нил ожесточённо доказывал Мэри-Лу, что нельзя всем быть такими легкомысленными, как она, на улице закапал дождь. Сириус обернулся к окну. Неба совсем не было видно за серыми облаками. — Чёрт, меня же ждут родители в Косом переулке, — сказал он и спрыгнул с подоконника. — Надо идти, пока дождь не начался сильнее. Дом Нила был современной застройки и не имел камина, так что, чтобы куда-то попасть, надо было либо трансгрессировать, либо идти в Дырявый котёл, чтобы по каминной сети добраться в нужное место. Сириус завалил экзамен на трансгрессию и ждал срока пересдачи, так что приходилось ходить пешком. Адриан поднялся со своего кресла. — Я тоже пойду, у меня есть дела. Все знали, какие у него дела, так что никто не стал спрашивать, куда он собирается. — Пойдём и мы, Дакота, а то опоздаем на обед, — сказала Мэри-Лу и изящно встала с дивана, поправляя лёгкую мантию, сбившуюся на коленях. Дакота кивнула. Она гостила на летних каникулах у своей лучшей подружки, так что в ближайшие две недели они обещали везде показываться только вдвоём, как сиамские близнецы. Гвендолин и Эмиль не захотели оставаться, поэтому тоже засобирались. Нил оставался в своей квартире один и был явно этим доволен. Сириус вообще-то ожидал, что он пойдёт в Косой переулок один, но Гвендолин, Эмиль и Адриан отправились за ним. Гвендолин собиралась пройтись по магазинам в Косом, Эмиль, хоть и ворчал, не захотел расставаться с подругой, а Адриан весь день ходил такой задумчивый, что вообще вряд ли понимал, куда и с кем он идёт. Дакота с Мэри-Лу же собирались найти подходящее для трансгрессии место, поэтому, выйдя из дома Нила под всё ещё слабый дождик, все остановились, чтобы попрощаться. — Завтра увидимся, можете приходить ко мне домой, устроим партию в гольф, — махнула рукой Мэри-Лу и почти вприпрыжку пошла вниз по улице. — Гольф, — презрительно фыркнул Эмиль и первым развернулся в сторону Лютного переулка. Снисходительно улыбнувшись, Гвендолин пошла за ним. Адриан кивнул Дакоте, Сириус повторил за ним, и они вдвоём повернулись к ней спиной. Дакота хотела обнять Сириуса на прощание, но тот не заметил этого, и она, обхватив себя руками за плечи, медленно пошла вслед за удаляющейся фигурой Мэри-Лу. Растрёпанные волосы Дакоты распушились от влажности, и в них блестели бисеринки дождя. Вообще-то от дома Эйвери можно было добраться до Косого переулка в обход, но Сириусу хотелось как можно скорее оказаться под крышей, чтобы не промокнуть под набирающим силу дождём. К тому же, хоть он и был уже достаточно взрослым, ему редко удавалось попасть в Лютный перкулок без сопровождения родителей, и в нём играло чисто детское любопытство. Остальные тоже направлялись в Лютный, видимо за компанию, а Адриан мог оттуда пойти в каминный пункт и попасть домой. Сириус шёл чуть позади, а перед ним рассеянно шагал Адриан, как будто и не замечая, что начинается дождь. Эмиль шёл впереди всех, прикрывая голову рукой, хотя это и не слишком помогало. Снующие мимо маглы не позволяли использовать волшебство, чтобы заколдовать одежду Водоотталкивающим заклинанием. Гринграсс первым завернул за угол, ведущий в тупиковый проулок, который никто из маглов не замечал, и брезгливо скривился. Сириус скоро понял почему: в этом проулке волняло канализацией, а в тени, между какими-то полусгнившими ящиками быстро промчалась тощая крыса. — Фу-у, — Гвендолин даже передёрнуло от отвращения. — Нам же не надо прикасаться к стенам, да? Сириус тоже на это надеялсся, потому что кирпичные стены домов были влажными и липкими, причём явно не из-за дождя. — Нужно прикоснуться волшебной палочкой, — успокоил их Эмиль, вытаскивая свою палочку из кармана мантии. — Хотя и это меня тоже не слишком прельщает. Сириус хмыкнул, наблюдая за тем, как Гринграсс высчитывает нужный кирпич в тупиковой стене. Адриан теперь стоял позади всех и последним зашёл в образовавшийся проход, когда остальные с заметным облегчением выскочили из вонючего проулка. Лютный переулок был не многим лучше того места, из которого они в него пришли. Такие же липкие от чего-то неприятного стены, спёртый воздух и темнота — Лондон был захвачен тучами, но в Лютном и в солнечные дни было не слишком светло. Когда они вышли на главную улицу, Сириус поймал не себе несколько неприязненных взглядов. Контингент здесь был не самым приятным. Маги и ведьмы не привыкли видеть в своих кругах хорошо одетых подростков — представителей золотой молодёжи. Сириус был не из трусливых и всё же почувствовал, как по спине пробежал холодок, и виноват в этом был отнюдь не дождь. — Давайте-ка прибавим шаг, — сказал он, поближе подходя к Эмилю и Гвендолин. Адриан всё ещё плёлся позади. Дождь намочил волосы Сириуса, и они облепили его лицо холодной паутиной. Он причесал их пальцами и откинул назад, чтобы не лезли в лицо, и всё же не поднимал взгляда, чтобы не встречаться ни с кем глазами. Гринграсс и Гвендолин шли на несколько шагов впереди него плечом к плечу и тоже старались не вести себя вызывающе. Адриан отстал, и Сириус, заметив это, раздражённо нахмурился и сбавил шаг, чтобы друг догнал его. — Что с тобой сегодня, Мальсибер? — нервно спросил он, хлопнув Адриана по промокшей спине. — Давай пойдём ещё медленнее, мы же ещё не до последней нитки промокли. — Так высушись, ты же волшеб... — Мальсибер? — услышали они позади себя скрипучий голос, и сердце Сириуса ёкнуло. — Это ты что ль отпрыск Мальсибера? Сириус знал, что останавливаться было нельзя, что нужно было уходить как можно быстрее, и всё же его ноги прилипли к земле. Он медленно обернулся, надеясь, что не выглядит напуганным. — Да, я, — холодно ответил Адриан, тоже обернувшись. Прядь его волос, обычно аккуратно уложенных, упала ему на лоб. — А кто спрашивает? Сириус со всё растущим беспокойством разглядел человека, которого заинтересовала фамилия Адриана. Как раз в этот момент он мерзко улыбнулся, и Сириус заметил, что у него не хватает нескольких зубов. Дождь колотил его по лысой голове, но тот будто не замечал этого. Вдалеке громыхнул гром. — Чего это дитятко Мальсибера делает в Лютном? Хочешь полюбоваться на тех, кого обобрал твой папаша? — Беззубый зло сплюнул на землю и перевёл враждебный взгляд на Сириуса. — А ты у нас кто? Небось один из «священных», а? Сириус ничего не ответил, судорожно размышляя, что делать. Бежать было уже поздно — он видел, что все находящиеся на улице люди были заинтересованы в разворачивающейся сцене, только вот были они не на стороне Сириуса. Он услышал сзади шаги и обернулся. Эмиль и Гвендолин, обеспокоенные и даже немного побледневшие, тоже не успели уйти, потому что другие люди, очевидно друзья беззубого, перекрыли им путь к отступлению. Сириус с надеждой поднял взгляд, и в этот момент кто-то закрыл ставни второго этажа дома, у которого они остановились. На помощь рассчитывать не приходилось. Он шумно сглотнул и предпринял попытку завершить диалог мирно, без конфликта. — Возможно, отец моего друга и впрямь наделал вам неприятностей, но мы-то здесь не причём, да? Просто... дайте нам отсюда уйти и мы больше... — А может, тебе лучше завалиться? — с вызовом сказал другой человек, выступая на одну линию с беззубым. У этого был ужасный шрам, идущий через левый глаз, и глаз стал белым и недвигающимся, Сириус уставился прямо в него. — Мальсибер у нас всё забрал, ублюдок, мы остались на улице! Хотел бы я щеголять в модных мантиях, как вы, но мне приходится носить лохмотья, чтобы хоть от холода не сдохнуть, ночуя на улице! И всё благодаря ему! Собравшаяся толпа согласно зашумела, и Сириус с каждой секундой всё больше терял надежду на мирный исход столкновения. Ему в спину что-то врезалось, он обернулся и увидел, что это была Гвендолин, отступающая назад, потому что их с Эмилем теснили недовольные деятельностью мистера Мальсибера с другой стороны. Сириус знал, кто это. Уволившись из Министерства, отец Адриана не просто просиживал штаны у себя дома. Он занимался ростовщичеством, одалживал деньги таким, которые сейчас собрались в Лютном переулке. Не сумев выплатить свой долг и проценты, эти люди были вынуждены продавать имущество, а иногда и лишались жилья. Подавать в суд на Мальсибера было бесполезно, Визенгамот легко было подкупить, а денег у мистера Мальсибера было столько, что он мог бы дать взятки хоть каждому сотруднику Министерства. Конечно, сейчас бедняги, которые лишились всего из-за Мальсибера, не могли пройти мимо его сына. Мысленно отругав себя за неосмотрительность, Сириус сжал кулаки. — И что вы собираетесь сделать с нами? — отчаянно храбрясь, спросил он. — С тобой — ничего, — выплюнул беззубый. — И блондинчика можешь с собой забирать. А вот подружку вашу мы бы попросили остаться. Поддерживая его сальную ухмылку, толпа одобрительно загудела. Сириус спиной чувствовал, как Гвендолин задрожала, и мысленно поклялся ей, что ни за что не сбежит отсюда. Гринграсс тоже не собирался стоять в стороне и быстро вытащил палочку. — Нет уж, это лучше вы оставайтесь тут, а у нас ещё дела, — он схватил Гвендолин за запястье и собирался крутануться на месте для трансгрессии, но волшебник, стоящий с его стороны, оказался быстрее, и обезоружил Эмиля, а потом поток воздуха из его палочки отбросил Гвендолин на несколько шагов в сторону. Сириус, который только начал шарить по одежде в поисках волшебной палочки, остановился и спрятал руки в карманах. Не хватало ещё, чтобы сейчас и его палочку забрали, для полного счастья. — Послушайте, друзья, — самодовольная усмешка Адриана, с которой он произнёс эти слова, едва не вынудила Сириуса заткнуть ему рот, — если вы думаете, что можете сейчас так легко напасть на нас и вам потом за это ничего не будет, я вас огорчу. Мой отец это так не оставит и вам... — Да плевать нам на твоего папашу, — сказал беззубый. — Думаешь, самый умный, а? Что нам терять? — Например, вашу жизнь? — Заткнись ты наконец, — едва слышно прошипел Сириус Адриану. Тот, вероятно, понятия не имел, что существуют люди, которые могут не бояться его семью. — Пожалуйста, давайте мы просто уйдём, чтобы ни у вас, ни у нас не возникло неприятностей. Этот придурок не шутит, когда говорит, что его отец способен на многое. — Знаем мы, на что он способен, — беззубый снова сплюнул сквозь большую дыру между ещё сохранившимися зубами. — Так что пусть теперь увидит, на что способны мы. Люди вокруг снова загудели, но нападать не спешили. Беззубый, который очевидно был их лидером, медленно выступил вперёд, как будто всё же чего-то опасался. Его прохудившиеся ботинки с противным хлюпаньем шагали по мокрой земле. Сириус слышал тихий вздох Гвендолин и шаги со спины — к ним приближались с обеих сторон. Нужно было действовать, а он редко обдумывал планы, перед тем как начать их исполнять. Его рука быстро дёрнулась в кармане и подхватила волшебную палочку, лежащую за пряжкой ремня. — Петрификус Тоталус! Беззубый волшебник незамедлительно упал на землю, обездвиженный. Сириус шокированно смотрел на него, как будто не он только что использовал заклинание паралича — это был первый раз, когда ему приходилось применять заклинание на человеке не в школе. Толпа ахнула, Гвендолин позади пискнула, а Эмиль громко крикнул: — Ложись! Сириус не успел понять зачем, но Адриан сильно нажал ему на голову, чтобы он опустился, и в следующую секунду над ним пронеслась оранжевая вспышка света. Она врезалась в витрину магазина, и стекло со звоном, смешавшимся с новым раскатом грома, разбилось. — Держи их! Сириус подумал, что это кричат о нём, и пульнул ещё один Петрификус Тоталус куда-то в толпу, спустя секунду раздался звук падающего тела. Он ожидал, что на него сейчас же нападут, но этого не произошло, и он понял, что держать собиралась вовсе не его — Гвендолин и Эмиль попытались сбежать, но им удалось уйти всего на десяток метров, а потом их снова окружили. Сириус хотел бы помочь им, но ему приходилось без передышек ставить щиты, чтобы те, кто остался рядом с ним и Адрианом, не попали заклинаниями в него. Адриан оказался прижат к стене, его палочка отлетела в сторону, а двое волшебников, стоящих рядом с беззубым минутой ранее, направляли на юношу свои. Сириус поставил очередной щит и обернулся к Гринграссу с Гвендолин. Как и Адриан, Эмиль был окружён несколькими волшебниками и у него не было никакой возможности напасть — приходилось ставить защитные заклинания на каждое новое заклятие, посылаемое в него. — Инкарцеро! — крикнул Сириус, направив волшебную палочку в одного из тех, кто зажал Адриана, и тот упал на мокрую землю, туго обвязанный верёвками. — Протего! Остолбеней! Волшебники, напавшие на них, были явно не самыми опытными, но зато их было куда больше, поэтому отбиваться оказалось сложнее, чем можно было себе представить. В Сириуса то и дело летели разноцветные вспышки, и он представить боялся, каким заклинаниям они соответствуют. Благодаря удивительной удаче Сириуса, в него не попало ни одно из них, из травм лишь на щеке красовалась царапина от заклятия, молнией пролетевшего мимо. — Протего! Протего! Протего! — без остановки кричала Гвендолин. Если она и хотела напасть, четверо волшебников, теснивших её к стене, не позволяли ей этого сделать. Сириус хотел побежать к ней на помощь, но перед ним выросли ещё двое, и ему пришлось самому уйти в оборону, чтобы фиолетовые, красные и оранжевые вспышки врезались в щит, а не в него. — Моя мать... Протего! Моя мать убьёт вас, придурки! Силенцио! — один из его противников, онемев, схватился за шею. — И лучше бы вам... Протего! Поверить мне на слово! Сириус готов был и дальше разбрасываться угрозами, которые вполне могли воплотиться в жизнь, но уловил справа срывающийся голос Гвендолин: — Экспульсо! А потом яркий синий свет. В следующий момент раздался крик боли и шлепок, с которым в лужу приземляется что-то тяжёлое. Мельком обернувшись в ту сторону, Сириус замер. На мокром камне лежала чья-то оторванная по локоть рука, а рядом с ней упал на колени волшебник, у которого из оборванного рукава лилось что-то красное — Сириус не сразу понял, что это кровь. — Ах ты маленькая дрянь! — визжал лишившийся руки волшебник. — Она оторвала мне руку! Она мне руку оторвала! Сириус понял, что, не считая криков несчастного, в переулке тихо. Все участвующие в сражении шокированно смотрели на лежащую в луже конечность, которая удивительно несуразно выглядела отдельно от остального тела. Сириус чувствовал, что к горлу подкатывает комок, но от ужасного зрелища его отвлёк только громкий хлопок справа, а за ним ещё звук чего-то упавшего. Он обернулся в ту сторону и увидел, что на том месте, где раньше стояла Гвендолин, сейчас только лежало что-то, напоминающее небольшой кусок мяса — Гвендолин расщепило, когда она трансгрессировала из Лютного. Эмиль оступился на скользком камне и повалился на землю. *** Она знала, что плачет, но не могла отличить, где по коже течёт дождевая вода, а где слёзы. Крик того волшебника, которому Гвендолин оторвала руку, стоял у нее в ушах, голова кружилась и почему-то очень болела нога, как будто от неё что-то... оторвали. Она стояла посреди шумной улицы, а вокруг неё толпились какие-то люди, много незнакомых людей в магловской одежде. Гвендолин не видела их лиц: всё перед глазами расплывалось в неразличимое пятно, но зато слышала, что они говорили: — У этой девушки кровь! — Ты видел, как она сюда попала? Она появилась из ниоткуда! — Какая-то сумасшедшая... — Помогите же ей кто-нибудь, не видите, она ранена! «Я ранена?» — эхом пронеслось у Гвендолин в голове, а потом кто-то сзади взял её за плечо, и она почувствовала, что теряет сознание. *** Сириус нервно отстукивал ногой такт, сидя в коридоре больницы Святого Мунго напротив одной из палат. Его царапина на щеке была аккуратно заклеена заживляющим пластырем, но ему никто не дал успокоительное. Чтобы не смотреть на свои дрожащие пальцы, он крепко сжал их в кулаки. Эмиль и Адриан сидели здесь же, на соседней скамье. У Адриана на шее виднелись синяки — последствия заклинания, которым его прижимали к стене получасом ранее. Эмиль сидел с перевязанными ладонями, он разбил костяшки в кровь, когда приземлился на землю после неудавшейся трансгрессии Гвендолин. Как раз из-за Гвендолин они сейчас и сидели в Мунго. Её привезли сюда раньше, чем их, — служители Министерства, которые появились сразу же, как только она трансгрессировала на магловскую улицу. Потом пришли и за остальными. К облегчению Сириуса, его родителей, тоже пришедших в Лютный как по зову службы, к нему не допустили, и они отправились сразу в суд. В суд — потому что хогвартские ученики применили волшебство на летних каникулах, а не потому, что на хогвартских учеников напали какие-то отморозки и им пришллсь прибегнуть к защите. Сириус, Эмиль и Адриан были уже совершеннолетними и колдовать им в общем-то разрешалось. Вот только на применение атакующих чар были свои правила. Гвендолин же... Ей ещё не исполнилось семнадцать, она не имела права использовать волшебство вне школы, тем более не имела права трансгрессировать в одиночку, и тем более не имела права отрывать другим людям руки. Плюс ко всему её трансгрессия окончилась тем, что она оказалась на Риджент-стрит среди толпы маглов, и всем им невозможно было стереть память. И хотя Гвендолин и сама пострадала, министерские чиновники были непреклонны. — Мы ведь не были виноваты. — Сириус не сразу понял, что это сказал он, его голос звучал хрипло и незнакомо. Адриан и Эмиль измученно посмотрели на него. — Не беспокойся, в Визенгамоте это прекрасно знают. Судя по лицам тех людей, которые прибыли на место преступления, когда всё уже закончилось, Сириус глубоко сомневался в том, что хоть кто-то из них был на стороне пострадавших детей. Напавших на них отморозков, конечно, тоже увели кого в Мунго, кого в Министерство. Но Сириус знал, как в обществе относятся к семьям вроде его, сегодня ему удалось ещё и прочувствовать это отношение на собственном опыте. Не только бедняки вроде тех в Лютном ненавидели двадцать восемь семей из списка, в Министерстве таких тоже было навалом, во главе с самим министром магии, который всё лето пытался уволить Ориона и Сигнуса с их должностей. Сириус услышал звук быстро стучащих о пол каблуков и поднял голову. С другой стороны коридора к ним приближались люди, и самой первой вышагивала Вальбурга. По её непроницаемому лицу трудно было понять, что она сейчас чувствует, но Сириус почти физически ощутил, как на него опустилось спокойствие. Он медленно разжал кулаки, и пальцы больше не дрожали. Когда Вальбурга была в нескольких метрах от него, Сириус поднялся на ноги, и мать сразу крепко прижала его к себе. Сириус замер. Объятья Вальбурги были тем местом, куда ему редко удавалось попасть, и он успел забыть, какая у неё железная хватка. — Всё в порядке? — тихо спросил он, чувствуя одновременно неловкость и нежность, а из-за этого неловкость увеличивалась в разы. Вальбурга отстранилась. Она была бледной и казалась ниже, чем была на самом деле, и всё же Сириус чувствовал исходящую от неё уверенность. — Это стоило бы спросить у тебя. Почему ты каждый день оказываешься в каких-нибудь неприятностях? — Это была не моя вина! — Я знаю. Она отвернулась от не успевшего как следует возмутиться Сириуса. Вместе с ней пришли и другие родители: Эмиль слушал обеспокоенные речи миссис Гринграсс, из глаз которой лились слёзы, а рядом стоял его отец, успокаивающе положив руку на плечо жены. Чуть дальше на скамье сидели Адриан и мистер Мальсибер, его трость была приставлена к стене неподалёку. Сириус надеялся увидеть, встревожен ли мистер Мальсибер, или разозлён, или и то и другое вместе, но он выглядел довольно спокойным. Только матери Гвендолин не было видно. — А где папа? — спросил Сириус у Вальбурги, которая пристально всматривалась в Мальсиберов. — Он ещё в Министерстве, устраивает последние детали. — Нас ведь не накажут? — заволновался Сириус, и пальцы снова задрожали. — Тебя — нет, — и её взгляд метнулся к двери палаты, где лежала Гвендолин. — А её за что?! — воскликнул Сириус, не обращая внимания не неодобрительный взгляд целителя, прошедшего мимо. — Гвендолин больше нас всех пострадала, ты знаешь, что с ней собирались... — Сириус, не я же сижу в Визенгамоте. Голос Вальбурги звучал так устало, что Сириус сразу же замолчал. Эмиль, услышавший их разговор, что-то тихо спросил у родителей, а они ожесточённо замотали головами и начали шёпотом же что-то доказывать ему в ответ. Сириус вспомнил, как Гвендолин говорила о том, что родители Эмиля её не переносят, и ему стало тревожно. Он присел на прежнее место, Вальбурга приземлилась рядом с ним. Сириус чувствовал ненавязчивый запах её духов, а её плечо в больничном халате прикасалось к его плечу, и от этого было немного спокойней. Сириус знал, что Орион сейчас не самым честным образом «устраивает последние детали», его это не волновало. Он привык, что у родителей много денег, а в Министерстве эти деньги всегда готовы принять. Другое дело, что за него никогда раньше не приходилось вносить взятку в Министерство, но всё когда-то происходило в первый раз. За Эмиля и Адриана тоже волноваться не приходилось, к тому же последний даже не использовал атакующие заклятья, то есть был стопроцентной жертвой. Но Гвендолин... с ней, видимо, было сложнее. Наконец показался и Орион. Ещё не подойдя к семье и остальным, он покровительственно кивнул, что означало то, что всё улажено и волноваться не стоит. Сириус не успел почувствовать облегчение, потому что за отцом шла женщина, очень похожая на Гвендолин. Это была её мать и выглядела она ничуть не счастливой. Никто из взрослых не обратил внимания на то, что к ним присоединился кто-то ещё. Раз беда миновала, можно было отправляться домой. Подхватив Сириуса под локоть, Вальбурга направилась к лестнице на нижний этаж. Орион шагал впереди. Сириус обернулся как раз в тот момент, когда мисс Забини заходила в палату к своей дочери. И было нечто отчаянное на её красивом лице. Спустя пару дней, когда известие о том, что случилось в Лютном переулке, немного улеглось, Сириус узнал, что Гвендолин исключили из Хогвартса.