Ибо все мы грешны

По спине Марлин пробежали мурашки. Она знала, что не ослышалась, но поверить в то, что сказал Питер, не могла. Несколько секунд они стояли молча, глядя друг другу в остекленевшие глаза и не в силах не только выдавить из себя хоть что-то, но и даже сделать вдох. Наконец Марлин преодолела преграду — тяжёлый ком, вставший в горле, и ломающимся голосом пробормотала, судорожно замотав головой: — Т-ты не мог их выдать, это может только Хранитель тайны, а Хранитель тайны… — Я, — отрезал Питер, раздражённо ткнув в себя грудь указательным пальцем, едва не ломая его. Брови Питера сдвинулись к переносице, пальцы сжали лямки рюкзака, висящего на спине. Марлин отшатнулась. — Что значит… Она только что поняла, что они продолжают стоять на пороге. Смерив Питера гнетущим взглядом, она грубо потянула его за край кофты в квартиру, и Питер, не сопротивляясь её напору, вошёл внутрь, говоря находу: — Времени мало, Марлин, пожалуйста, давай я объясню тебе всё позже, а сейчас надо сообщить Джеймсу! Им нужно бежать оттуда. Они вошли в гостиную, посреди которой Питер неуклюже остановился. Марлин прошла мимо него, специально задев плечом, в спальню, где была её волшебная палочка. Выйдя обратно к Питеру, но не глядя на него, она вызвала в памяти одно из самых счастливых воспоминаний — ещё жив папа, день рождения Бена, вся семья в сборе, и Марлин чувствует себя беззаботно и спокойно. Неосознанно она воспроизвела в памяти и то, что случилось меньше получаса назад, — поцелуй с Сириусом, и внутри у неё всё затрепетало. Прикрыв глаза, она негромко сказала: — Экспекто Патронум. Сквозь закрытые веки она увидела серебряное свечение и открыла глаза. Из её волшебной палочки появилась блестящая древесная лягушка, заскакавшая по гостиной. Искоса взглянув на Питера, Марлин подозвала Патронус к себе. — Уходите из дома как можно скорее, Хранитель тайны вас выдал, — с тяжёлым вздохом, но как можно решительнее, произнесла она. И лягушка, получив сообщение, скакнула на пол, оттуда на подоконник, а следующим прыжком проскользнула через оконное стекло, словно его и не было. Когда ушёл Патронус, Марлин стало почти страшно, но, сжав кулаки, она обернулась к Питеру. — Почему ты сам не предупредил их? — начала она с упрёком, хотя до сих пор не верила в то, что Питер действительно мог выдать Поттеров. — Возможно, Волдеморт уже там, и мы опоздали. Питер сжал челюсть и отвёл взгляд. Он всё ещё был бледен, и вдобавок его лицо покрылось красными пятнами. Марлин стало бы его жаль, если бы он не пришёл к ней с сумасшедшими заявлениями. Она убрала волшебную палочку в карман шортов и сложила руки на груди, ожидающе глядя на Питера, который не собирался ничего объяснять. Подняв на Марлин взгляд, он всплеснул руками и сделал несколько шагов в сторону, как будто боялся, что она сейчас его ударит. — Если бы я предупредил их, они бы поняли, что со мной всё в порядке, а значит я выдал их по своей воле. Марлин нахмурилась, её бросило в холодный пот. — Объяснишь ты, в чём дело или нет? Почему Хранитель тайны — ты? — спросила она как можно спокойнее, но её голос слегка подрагивал, как будто она собиралась заплакать, и Марлин не могла быть уверенной, что в следующую секунду у неё не покатятся слёзы из глаз. — Все в Ордене знают, что это Дамблдор, он и сам говорил. — Для отвлечения внимания, — измученно пояснил Питер. Он переминался с ноги на ногу, то убирал руки в карманы, то заламывал пальцы, и его взгляд останавливался на Марлин только мельком. — Это придумал Джеймс. Никто бы не подумал, что тайну доверили мне, если есть такой кандидат как Дамблдор… Марлин послышалась горечь в интонациях Питера, но останавливаться на этом не было времени. — Как ты… о Господи, я даже не знаю, какой задать вопрос! — истерично взмахнула руками она. — Зачем ты выдал их Волдеморту, как это произошло?! Питер посмотрел на неё удивлённо, ему непривычно было видеть яркие проявления эмоций у Марлин. — Выдал, потому что… — Питер словно споткнулся о слово. Сверля взглядом свои ботинки, он как будто пытался придумать правдоподобный ответ. — Питер, — угрожающе проскрежетала Марлин. — Ты приходишь ко мне и заявляешь, что отправил своего лучшего друга на верную смерть. Можешь объяснить, зачем ты сделал это? — Нет! — воскликнул Питер и, сняв свой рюкзак, упал в кресло. Согнувшись, он закрыл лицо ладонями и просидел так несколько секунд. Марлин напряжённо выжидала, не шевелясь. Тишина стояла гнетущая, пока Питер не втянул с шумом воздух и не выпрямился. Он решительно посмотрел на Марлин и сказал, злобно перекатываясь с одного слова на другое: — Ты всё равно не поймёшь. Для таких, как ты, это всё трусость и блажь. Марлин сдвинула брови и сложила руки на груди. — Зачем тогда ты пришёл ко мне? — с вызовом спросила она, выдвинув вперёд подбородок. — Потому что Люпин или Прюэтты сразу же потащили бы тебя к Грюму, вот зачем! Не говоря уже о Дамблдоре… — Дамблдор, может, и в курсе, что я это сделал, ясно тебе?! — взорвался Питер. Терпя насмешки и пренебрежение от друзей всю учёбу в школе, он очень не любил, когда кто-то, кроме мародёрской компании, ставил себя выше, чем он. Марлин недоверчиво покачала головой. — Что ты говоришь такое? — То и говорю. От Дамблдора никогда не знаешь, чего ждать. Питер насупленно отвернулся. Марлин стало неприятно от того, что он говорит о Дамблдоре, но она решила, что сейчас не время говорить о его планах. В конце концов каким образом Питер может знать, что известно Дамблдору? Встряхнув головой, Марлин сузила глаза. — Ты не говоришь зачем, так ответить хотя бы как. Как тебе вообще в голову пришло связаться с Волдемортом и сдать ему Джеймса и Лили, как ты смог сделать это? Питер насмешливо покачал головой, глядя в сторону. — Ты думаешь, они первые, кого я выдал? — риторически спросил он, и у Марлин ёкнуло сердце. Питер взглянул на неё, подняв брови. — Боунсы. Тристан Уизли. Тоби Дингл. Это всё я. Даже твой Олливандер, которого убили раньше, чем он успел переметнуться — думаешь, кто доложил Волдеморту, что в рядах Пожирателей есть предатель? — Зачем? — в который раз спросила Марлин, хотя ответ лежал на поверхности, но она очень не хотела в него верить. Питер вскочил на ноги и лихорадочным движением задрал левый рукав своей толстовки. Марлин заворожённо уставилась на змею, выползающую из черепа на его предплечье. Ей показалось, что что-то за её спиной рухнуло. — Ты не мог. — Её отчаянный взгляд словно пронзил Питера насквозь. Пошатнувшись, он тихо выговорил: — Вы все так думали. Ему как будто было больно от тех слов, которые он сказал, и, сгорбившись, он упал обратно в кресло, обессилев, как после тяжёлого боя. Марлин замерла, обняв себя за плечи, и широко распахнутыми глазами смотрела себе под ноги. Ей казалось, что всё это страшный сон, что она сейчас проснётся. Но ночь двигалась дальше, а пробуждения не происходило. Марлин сдвинула брови, руки сами по себе сжались в кулаки, в ушах зашумело. Будь Марлин грозовым небом, сейчас бы сверкнули ослепляющие молнии и раздался оглушительный гром. — Всё это время это был ты, — почти шёпотом процедила она. — В Ордене подозревали Ремуса, а на тебя даже никто и не думал. Мы же буквально вчера сражались в доме Боунсов, в доме убитых Боунсов, а ты в это время был в безопасности… Или ты был одним из этих уродов в масках? А ещё раньше, когда Молли сообщила, что Артура забрали в Мунго, потому что ему стало плохо, когда он узнал, что его брат умер? И ты мог спокойно наблюдать за этим? О боже мой, Питер! Эбенезер Боунс — тоже твоих рук дело? Ты же сидел тогда вместе с нами, вместе с нами ждал о нём новостей, ты что, уже тогда был одним из них?.. Питер молчал, его лицо было почти спокойно, можно было подумать, что он даже не слушает. Но, когда Марлин сказала об Эбенезере, он поднял на неё тяжёлый, усталый взгляд. — Нет. Тогда ещё нет. У Марлин что-то заворочалось в горле, она смотрела на Питера, и ей казалось, что перед ней сидит незнакомец. Она всё ещё не могла поверить. — Ты… — проговорила Марлин с невероятным трудом и задохнулась. Несколько секунд помолчав, как будто преодолевая сильную боль во всём теле, она продолжила: — Ты предатель, Питер. Это слово подействовало на Питера каким-то магическим образом: он встрепенулся, его взгляд оживился. Выпрямившись, он посмотрел на Марлин со странным интересом во взгляде. — Знаешь, я так и знал, что ты это скажешь, — с болезненным наслаждением выговорил он, вдыхая воздух перед каждым словом. — И мне даже не обидно. Но знаешь, кто ещё предатель? Марлин настороженно за ним наблюдала, на его лице проступила слабая, дрожащая улыбка. Поняв, что он не собирается говорить дальше, Марлин медленно покачала головой из стороны в сторону, боясь того, что он скажет. Питер выждал ещё секунду и тихо, но чётко произнёс: — Ты. Она вздрогнула всем телом, словно прикоснулась к чему-то мерзкому. Удовлетворённый эффектом, Питер откинулся на спинку кресла, а Марлин захотелось его ударить. Гнев снова стал просыпаться в ней. — О чём ты? — предостерегающе прищурилась она. Питер глубоко вздохнул. — Не догадываешься? Неужели ты не знаешь? Я ведь не единственный Пожиратель, с которым ты имеешь дело. Разве не Сириус вышел от тебя буквально на две минуты раньше, чем пришёл я? Марлин поджала губы. Её замутило, а смотреть на бледное лицо Питера было почти отвратительно. Отвернувшись к чёрному небу за окном, она хмыкнула. Причин отнекиваться Марлин не видела, хотя слова Питера подействовали на неё так удручающе, что ей казалось, что она сейчас упадёт, а ноги едва держали её потяжелевшее тело. — Откуда ты знаешь? — пролепетала она. Ей было не видно лица Питера, но она догадывалась, как его перекосило от осознания своей правоты. — Я видел, как он выходил из подъезда. — Питер сменил обвиняющий тон на спокойный, дружеский, но Марлин от этого легче не стало. Она повернулась к нему, как раз когда он кивнул куда-то за её спину. Проследив за его взглядом, она увидела неубранную бутылку и два стакана, оставшиеся после ухода Сириуса. Опять посмотрев на Питера, Марлин раздосадованно вздохнула, а он, кажется, наслаждаясь, пожал плечами: — Мне показалось, что совпадения тут вряд ли возможны. Видимо, я был прав? — Ты просто полный ублюдок, Питер, — прошипела Марлин, снова отворачиваясь на него. Питер нервно рассмеялся: кажется, у него начиналась истерика. — Вот как? — издевательски спросил он. — Сириусу ты то же самое говорила полчаса назад? Хотя нет, постой. Ты не знала, так ведь? Ну конечно же, ты не знала, а то бы он наверняка уже рассказал и про меня тоже и ты бы совсем не удивлялась метке. Впрочем, я думаю, он мог и не посчитать это важным, кому нужен этот Питер, когда есть занятия поинтереснее? И что же, он так впечатлил тебя, что ты ни разу даже не обратила внимания на то, что у него Тёмная метка на руке?.. — Заткнись, Питер! Марлин лишь на секунду обернулась к нему, и её перекошенное от гнева лицо заставило его прикусить язык. Спрятав голову в плечи, он наблюдал за тем, как Марлин крупными шагами дошла до дивана и упала на него, закрывая лицо руками. Питер тяжело дышал, следя за тем, как медленно вздымаются и опускаются её плечи, как будто ждал, что она сейчас нападёт на него. С Питером правда было не всё гладко. Он то ощущал себя чуть ли не королём и бросался в пренебрежительные, гадкие обвинения, то весь горбился, скукоживался, словно хотел исчезнуть, и сам себе представлялся жалким, никому не нужным червём, по образу которого и получил своё школьное прозвище. Его Сириус придумал. Лунатик, Бродяга — это плод фантазии Джеймса. «Сохатый» придумал Ремус, когда они впервые попробовали превратиться в свои анимагические формы, и у Джеймса на человеческой голове выросли оленьи рога, под весом которых он едва не опрокинулся назад. Хвост… Сириус, возможно, предложил шутки ради, но как-то оно прицепилось, и Питер стал Хвостом. Они видели, что он недоволен таким прозвищем, но только отнекивались, когда он неуверенно говорил, что можно было бы придумать что-то покруче. Особенно был доволен Сириус, и Питер по его кривой ухмылке знал почему. Хвост — это не крысиный хвост, это Питер, хвостиком ходящий за Джеймсом и Сириусом, куда бы они ни отправились. Червяк. Он, наверное, и правда был похож на него, на червяка, когда ещё на первом курсе чуть не унижался, чтобы они приняли его в компанию. И Питеру было от самого себя тошно, но он не мог остановиться, он так не хотел в который раз за свою жизнь становиться изгоем, что готов был и на коленях ползать, лишь бы его посчитали за своего. Питер исподлобья посмотрел на Марлин. Можно было подумать, что она плачет, но он не слышал всхлипов и её тело не содрогалось от рыданий. Закусив щёку, он отвернулся и, едва ворочая языком, сказал: — Прости меня. Ты правда не знала, что Сириус Пожиратель? Марлин медленно разогнулась. Её глаза были сухие, но красные, они смотрели на Питера со смесью грусти и злости. Она запрокинула голову и опустилась на диване пониже. — Не знала, — слабо и желчно сказала она. — Он носит закрытую одежду. Впрочем, как и ты. Питер неосознанным движением натянул рукава толстовки до самых пальцев. Ему было стыдно за то, что он так напал на Марлин, но обида не проходила. Он не сомневался, что она, да и кто угодно другой, сразу же поставит его на ступень ниже, чем Сириуса, хотя в чём разница, если оба они Пожиратели? — Я догадывалась… — вдруг добавила Марлин с тихим вздохом, устремив взгляд в пол. — Всё его окружение — Пожиратели, и его семья, и его друзья. Но было очень приятно верить, что он всё-таки… всё-таки не один из них. Питеру стало её жаль и, пожав плечами, он буркнул, как бы желая подбодрить: — И ты не думаешь, что я просто обманываю тебя, чтобы позлить? — А ты обманываешь? — без тени надежды уточнила Марлин. Питер несколько секунд помолчал, потом со вздохом покачал головой. — Нет… Они оба погрузились в тяжёлое молчание, давящее на уши. Питер обхватил голову руками и мерно раскачивался из стороны в сторону. Наконец их мрачное собрание чуть разбавилось светом: в комнату через окно грациозно влетела серебристая лань — Патронус Лили, и они быстро подняли головы. — Мы в безопасном месте, — послышался голос Лили, усталый и беспокойный. — Питер с тобой, с ним всё хорошо? Пожалуйста, сообщи как можно скорее, Джеймс очень волнуется. Лань рассыпалась в воздухе. Ещё на несколько секунд остановив взгляд на том месте, где был Патронус, Марлин измученно посмотрела на Питера, он ответил ей тем же. Он был абсолютно обессилен. — Что теперь с тобой будет? — спросила Марлин, зная, какой услышит ответ. Питер побледнел ещё сильнее, хотя казалось, что это невозможно. Несмотря на это, он выглядел на что-то решившимся, как будто у него был план. — Я смогу спрятаться, — несколько раз кивнул он, говоря это скорее самому себе, чем Марлин. — У меня есть… способы. Марлин, прикусив губу, сочувствующе на него посмотрела, прекрасно зная, насколько этот взгляд ему гадок. Она знала, что должна произнести следующую фразу, хотя она и была слишком травмирующей и для Питера, и для неё самой. — Джеймс не простит тебя. — Обречённая интонация смешалась с уверенной. Питер вскинул на неё затравленный взгляд, умоляя не продолжать, но Марлин не могла не закончить. — Он бы простил за себя одного, но за Лили и Гарри — никогда. Ты ведь понимаешь это, да? Пальцы Питера мелко дрожали, и он сжал их в кулаки. Его челюсть была плотно сдвинута, чуть не до скрипа зубов, подбородок выдавался вперёд. — Я понимаю… Но я не смогу, Марлин. — Его голос сорвался на отчаянный шёпот, когда он повернулся к ней с горящим безнадёгой лицом. — Я не смогу посмотреть им в глаза. Пожалуйста, не заставляй меня. Марлин видела, что не только пальцы, всё тело Питера мелко сотрясалось, словно его бил озноб. Ей бы очень хотелось сказать, что она не будет, что не станет настаивать на том, чтобы Питер сам объяснился перед друзьями в том, что натворил, но это было выше её сил. Однако он выглядел таким страдающим, что Марлин не смогла выдавить из себя нужные слова. Несколько секунд посверлив его взглядом, она глубоко вздохнула и быстро пробормотала: — Я помогу тебе спрятаться. Питер испуганно обернулся к ней, широко распахнув глаза. — Что?.. — Моя семья занимается созданием убежищ, я укрою тебя в одном из них! — всплеснула руками Марлин. — Что ты несёшь, я же предатель, никто не допустит, чтобы меня прятали в убежище Ордена! — Питер. Пожалуйста. Не уходи далеко. — Марлин, ты что, не понимаешь, что они просто убьют меня?! — истерично хохотнул Питер и поднялся из кресла, начав ходить по комнате туда-сюда. Размахивая руками, он продолжал, дёргающимся лицом корча гримасы: — Ты думаешь, я правду сказал, что Дамблдор в курсе? Нет! Но когда он узнает, меня или в Азкабан отправят без суда и следствия, или просто-напросто укокошат где-нибудь в тёмном углу! — Дамблдор не станет упускать шанс заполучить себе шпиона, — не унималась Марлин, следя за ломаными передвижениями Питера. — Пока ты можешь быть ему полезен, он не убьёт тебя. — В том-то и дело, что я не могу, — с последней степенью отчаяния в голосе сказал Питер, проведя рукой по волосам. — Я выдал Джеймса с Лили, но их там уже нет, Волдеморт никого не найдёт, и тогда уже на меня начнётся охота, а Дамблдор спасать мою шкуру не станет. — Станет, если увидит, что ты раскаялся. Питер странно посмотрел на Марлин и рассеянно отвернулся. Марлин нахмуренно ждала, что он ответит, она видела по выражению его лица, что в нём происходит внутренняя борьба: одна сторона призывала сейчас же бежать ото всех, другая — остаться в безопасной, знакомой обстановке, где у него не осталось друзей. Наконец, опустив голову и крепко зажмурившись, Питер сказал, словно кто-то другой заставлял его двигать губами: — Хорошо. Марлин облегчённо выдохнула и поднялась с дивана, снова вызывая Патронус. — Питер в порядке, — сказала она новое сообщение, и лягушка вновь ускакала в темноту ночи. Питер неуверенно взглянул на Марлин, она же выглядела как никогда полной сил, особенно за сегодняшний вечер. Словно впервые увидев рюкзак Питера, она кивнула. — Вещи у тебя уже с собой, как я вижу. Подожди, пока я переоденусь, и вместе отправимся в убежище, хорошо? Питер не нашёл в себе сил ничего сказать, поэтому просто качнул головой. Когда дверь спальни закрылась, он судорожно огляделся по сторонам, как будто отыскивая пути отхода. Питер давно перестал обижаться на судьбу, которая сделала его Патронусом крысу, он уже понял, что это правда, крыса он и есть. Ему отчаянно хотелось остаться, довериться Марлин и Ордену, поверить, что его защитят. И с тем же отчаянием он понимал, что любая безопасность будет мнимой. Он теперь предатель для обеих сторон, и ни одна из них не простит его. Он пришёл к Марлин, потому что знал, что она не осудит. Она не лезла в чужие головы, она просто принимала всех такими, какие они есть, хоть даже они ей не нравились. Питер пришёл к Марлин, потому что предчувствовал, что она скажет, что она предложит помощь, как бы сильно ни злилась на него. У неё сейчас шок, она пока не поняла, что Питер действительно Пожиратель Смерти, но, даже когда осознание придёт к ней в полной мере, Марлин не поднимет на него волшебную палочку, Питер был в этом уверен. Он вздрогнул, когда Марлин вернулась в гостиную, одетая в джинсы и свитер. В голове Питера мелькнула обречённая мысль: пути назад теперь нет. Впрочем, сбежать он всегда успеет. — Трансгрессировать отсюда не получится, так что пойдём на улицу, — зажав резинку для волос губами, из-за чего слова получались нечёткими, поспешно сказала Марлин, расчёсывая волосы пальцами и собирая их в хвост. — Нужно отправить тебя как можно дальше от Лондона. Питер не стал спорить. Он надел свой рюкзак обратно на плечи, Марлин покидала какие-то вещи в небольшую сумку и, сунув волшебную палочку под ремень джинсов, первой пошла в прихожую. Ночь казалась бесконечной, было только два часа, хотя казалось, что скоро уже должно начать светать. Тучи всё не уходили, но дождя не было, улица тихо спала, и быстрые шаги Марлин и Питера, удаляющиеся от её дома, раздавались гулко и далеко. Лицо Марлин было сосредоточено, она кусала губы и, казалось, что-то лихорадочно соображала. Питер шёл, опустив взгляд на носки своих ботинок и сжав пальцы в кулаки в карманах толстовки. Они оба молчали, пока не завернули на более оживлённую улицу, где ещё ездили машины и слышался чей-то смех. — Я не спрашиваю тебя, зачем ты вступил в Пожиратели, — негромко сказала Марлин, глядя перед собой и изламывая пальцы, спрятанные в карманах. — Но не могу не спросить, зачем ты пришёл ко мне? Почему не оставил всё как есть, не дал им умереть, ведь ты же этого и добивался? Произнести эти слова оказалось легче, чем казалось Марлин, но только абстрагировавшись от того, что она сейчас правда идёт бок о бок с предателем. Осознавать это было невыносимо. Питер не отвечал долго, и Марлин, повернувшись к нему проверить, слышал ли он её вообще, увидела, как потемнело его лицо, пока он, очевидно, раздумывал, что ей ответить. Марлин стало неуютно, и она поёжилась, хотя ей было скорее жарко, чем холодно. — Сириус, — в конце концов выдавил он сквозь зубы, как будто ему было физически больно разговаривать. Лицо Марлин болезненно дёрнулось. Не решившись посмотреть Питеру в глаза, она перевела взгляд на его ботинки и переспросила: — То есть? Питер сделал ещё несколько шагов молча, потом запрокинул голову, набрал в грудь побольше воздуха и сказал, медленно, произнося каждое слово по отдельности: — Сириус бы пошёл до конца. Марлин нахмурилась и отвернулась. Питер не собирался пояснять, но она, кажется, и так поняла, что он имел в виду. Да, наверное, это правда. Сириус бы пошёл до конца. Они снова завернули за угол. Марлин видела, что Питер не понимает, почему они уходят так далеко, и заметила, что он начинает нервничать, так что сказала нарочито беспечно, как будто просто чтобы заполнить тишину: — Вокруг убежищ мама устанавливает защитные барьеры, и в них можно попасть только через парный барьер. Что-то вроде портала, только без разбитых бутылок и старых шляп. Питер хмыкнул в знак того, что он услышал, и его челюсть немного расслабилась. — Долго ещё идти? — спросил он почти спокойно. — Минут десять. Ты поймёшь, когда мы придём. Питер непонимающе сдвинул брови, на секунду обернувшись к Марлин. Она махнула рукой и пожала плечами. — Переход сквозь границу барьера не очень приятный. Мама установила его, чтобы он распознавал всех членов Ордена, и впускал внутрь их и тех, кто вместе с ними. Питер передёрнул плечами и кивнул. Кажется, ему было не очень приятно думать о себе, как о члене Ордена Феникса, и Марлин это заметила. Прищурившись, она вгляделась в его напряжённый профиль с выдвинутым вперёд подбородком и поджатыми губами. В голове возник другой образ — пухлощёкий мальчуган с всегда блестящими глазами, растерянно оглядывающийся по сторонам. Питер, каким он был на первом курсе, когда Марлин казалось, что этот мальчик выглядит как олицетворение слова «простота». Простак, которым все его воспринимали, оказался гораздо сложнее, чем был в детстве. А может, и в детстве всё было не так просто? Марлин отвернулась и, подавляя ком в горле, сдавленно спросила: — Ты когда-нибудь убивал? Питер споткнулся и повернул к ней почти возмущённое лицо. — Нет, — ответил он таким голосом, что стало ясно: он оскорбился этим вопросом, хотя Марлин не понимала почему. Марлин подняла брови и посмотрела на него с явным недоверием. Питер криво улыбнулся. — Почему ты удивляешься? Она покачала головой, отворачиваясь, и попыталась ответить без скептицизма: — Нет, ничего. — Ты же и сама никого не убивала, — напомнил ей Питер, но Марлин расслышала и вопросительные интонации. — Ну, знаешь, у тебя шансов было в два раза больше, чем у меня, — ответила она, совсем не думая, что говорит. Несколько шагов сделав молча, они медленно переглянулись и одновременно рассмеялась, робко и неуверенно, как будто боялись, что их кто-то осудит за то, что они смеются над такими вещами. Марлин понимала, что спрашивать такое действительно не стоило, тем более шутить над этим, но, если Питер оказался предателем, а она собирается покрывать его, то какие вообще могут существовать правила? Отвернувшись друг от друга с нервными улыбками, они подавили смех. Оба почувствовали, что ком в груди стал немного менее давящим. Марлин опять завернула, на тёмную улицу, которая оказалась тупиком. Питер следовал за ней. Пройдя несколько шагов вперёд, они почувствовали, будто их окатило холодной водой: Марлин лишь брезгливо вздрогнула, а Питер громко ахнул, передёргивая плечами, как будто хотел смахнуть с себя несуществующие капли. Вытаращив глаза, он возмущённо обратился к Марлин: — А предупредить ты не могла?! Она повела бровями и фыркнула: она специально не рассказала Питеру, что именно за «неприятный переход за границу барьера» их ждёт, и он это понял. — Переживёшь, — подавила смешок Марлин и отвернулась. Питер смотрел, как она отмеряет расстояние, делая неестественно длинные для себя шаги, и пытался привести в порядок дыхание. Марлин исподтишка наблюдала за ним и отметила, что, хотя и взбудораженный, он выглядит куда спокойнее, чем в начале пути, и теперь, кажется, уже не раздумывает, как бы ему незаметно сбежать. — С этого места перенесёмся на северо-восток, — сказала Марлин, что-то поняв по своим манипуляциям с шагами, и откинула волосы, убранные в хвост, за плечо. Подняв голову, она кивнула Питеру. — Иди сюда. Он подошёл поближе, и она взяла его за руку. Марлин показалось, что на лице Питера опять появилось нерешительное выражение, теперь, когда побег будет совершить тяжело, поэтому она быстро прикрыла глаза и выдохнула: — Трансгрессируем. Питера стошнило, когда они оказались среди деревьев Окслис Вудс, и Марлин посмотрела на него с сочувствием. Её тоже мутило после трансгрессии, но вряд ли это была единственная причина для тошноты Питера. Марлин отвернулась от него и огляделась по сторонам. Из освещения в лесу были только звёзды, светящие здесь без помех в виде городского светового загрязнения или облаков, затянувших небо над Лондоном. Было тихо, не считая звуков леса, и стало одновременно жутко и спокойно. — Люмос, — зажгла Марлин свет на волшебной палочке и повернулась обратно к Питеру, сочувственно оглядывая его фигуру. — Ты в порядке? Он уже разогнулся, прислонившись к стволу ближайшего дерева, но даже в свете Люмоса было видно, как сильно он побледнел, а его тяжёлое, прерывистое дыхание нарушало умиротворение ночного леса. Посмотрев на Марлин рассредоточенным взглядом, он глубоко вздохнул и кивнул. — Отсюда недалеко, — попыталась утешить его Марлин и пошла вперёд, мимо Питера, в глубь леса. Он оттолкнулся от дерева и пошёл вслед за ней, тоже освещая себе путь с помощью волшебной палочки. Марлин слышала его шаги за спиной и старалась идти в такт с ними, чтобы он не отстал. — Насколько я знаю, поблизости не живёт никто из волшебников, — оповестила Питера она, когда они вышли на небольшую полянку, заросшую ромашками, и остановились. — В ближайших поселениях только маглы, так что тебе нечего бояться. Питер вымученно улыбнулся и кивнул. — Отлично, — пролепетал он и огляделся. Здесь не было никаких признаков находящегося поблизости укрытия. — Ну и где же твоё убежище? Марлин опустила палочку, освещая землю у себя под ногами, и носком указала в траву. — Здесь. Опустившись на колени, она ткнула волшебной палочкой в землю, и прямо на глазах цветы и трава втянулись внутрь, словно кто-то запустил обратный процесс роста, а земля рассыпалась в стороны, открывая небольшой круглый металлический люк. — Ого, — вырвалось у Питера. Марлин улыбнулась ему, положила волшебную палочку на землю рядом с люком и потянула на себя заржавевшее кольцо. Крышка тяжело поднялась и откинулась на скрипящих петлях, приминая цветы, растущие рядом. Под крышкой люка оказался тёмный тоннель, уходящий вниз. Питер подошёл поближе и с опаской заглянул внутрь. — И насколько там глубоко? — уточнил он с сомнением, и его голос, устремлённый вниз, отразился негромким, но гулким эхом. Марлин поднялась на ноги и отряхнула руки о штанины джинсов. — Не очень, — уклончиво ответила она и выжидающе посмотрела на Питера. — Ты первый. Мрачно взглянув на неё, Питер ещё раз заглянул в темноту прохода. Обречённо вздохнув, он убрал волшебную палочку, снял с плеч рюкзак и, ещё секунду подумав, скинул его внутрь. Прошла пара мгновений, прежде чем он с глухим стуком приземлился внизу. Питер переглянулся с Марлин и, присев на корточки, стал спускаться сам. Марлин не сомневалась, что Питер до последнего боялся, не завела ли она его в ловушку, и с облегчением увидела его успокоившееся лицо, когда вслед за ним, спустившись по металлическим прутьям, заменявшим ступени, оказалась внизу. Здесь не было ничего особенного, никакой роскоши, конечно: земляные стены, поддерживаемые деревянными балками; из того небольшого помещения, в которое они спустились, вёл вперёд длинный коридор, в котором с обеих сторон были деревянные, но выглядящие крепкими двери, а под невысоким потолком левитировали небольшие магические фонарики, распространяющие вокруг себя холодный, синеватый свет. — Сколько людей здесь живёт? — шёпотом спросил Питер, насчитав десять дверей. — Сейчас трое, — вспомнив что-то, прошептала в ответ Марлин. Заметив, как напряглось лицо Питера, она поспешила его успокоить. — Ты можешь вообще не выходить из своей комнаты и ни с кем не видеться, если не хочешь. Из каждой комнаты есть свой выход где-то в лесу, и, если что, ты сможешь выбраться не только через эту дверь, только это будет дольше. Закусив нижнюю губу, Питер кивнул и подобрал свой рюкзак, валяющийся на земляном, покрытом деревянными досками полу. Марлин пошла вперёд по коридору, Питер отправился за ней, замечая на некоторых дверях чуть светящиеся крестики, означающие, очевидно, что комната занята. Марлин ушла в самый конец коридора и открыла последнюю дверь слева. В комнате, в которую она вошла, сразу же загорелся свет, но Питер не понимал откуда. Когда и он вошёл внутрь, Марлин закрыла дверь. Здесь не пахло сырой землёй, как в коридоре, и было гораздо уютнее. Питер с удивлением обнаружил окно, из которого открывался вид на меловые скалы, омываемые высокими волнами, и оглянулся на Марлин, вопросительно распахнув глаза. — Это иллюзия, конечно, — пояснила она, поняв, к чему относится его недоумение. — Просто чтобы сделать комнату чуть поживее. Питер покачал головой и отвернулся, продолжив осмотр небогатой обстановки своего временного жилища. Односпальная кровать, накрытая лоскутным одеялом, небольшой стол, на котором лежала стопка книг, стул рядом, несколько пустых полочек и шкафчик, встроенный в стену, — вот и всё убранство комнаты. Впрочем, Питеру и не нужно было многое, пол и стены не из земли, и достаточно. Марлин подошла к шкафчику и открыла его. Внутри он оказался больше, чем казался снаружи, с маленькими деревянными дверцами. — Тут еда, — объяснила Марлин, махнув рукой на содержимое шкафа, и Питер увидел продукты, воду и наборчик посуды, теснящиеся на двух полках. — Убежище не предназначено для долгого проживания, так что запасов немного, но ты можешь выйти наружу и купить ещё. С этими словами она ткнула указательным пальцем куда-то наверх, и Питер увидел прежде не замеченный им люк, чуть поменьше, чем тот, который вёл в убежище, но тоже железный, и Марлин подметила, как расслабились его плечи, когда он понял, что у него правда есть свой выход наружу. Закусив изнутри щёку, она сложила руки на груди и покрутилась на месте, ища, что ещё требует её пояснения. — В общем, разберёшься, — кивнула она, решив, что Питеру хочется остаться одному, и двинулась к выходу. — Дверь запирается, так что можешь не бояться незваных гостей. Питер скинул рюкзак с плеч и обессиленно упал на кровать, запустив пальцы в волосы. — Спасибо, Марлин, — приглушённо выдавил он, не смотря на неё. У неё сдавило сердце, но она отогнала от себя ненужную жалость и набрала в грудь побольше воздуха, как будто хотела произнести длинную речь. — Не за что, Питер. Я… я рада, что ты согласился остаться здесь. Он поднял голову и измученно посмотрел на неё снизу вверх. Бледность так и осталась на его лице, и Марлин задумалась, тускнеет ли Тёмная метка у Пожирателей или всегда остаётся одинаково яркой. — Пожалуйста, не говори Джеймсу, что я здесь, — тихо пробормотал Питер, умоляюще глядя в глаза Марлин. — И вообще никому не говори, хорошо? Марлин несколько раз поспешно кивнула. — Не буду. А ты не уходи отсюда никуда. Питер кивнул с таким трудом, как будто кто-то насильно нагибал его голову. Ещё раз оглядев маленькую комнату, Марлин прикрыла глаза. — До встречи, Питер. Уже обернувшись, чтобы открыть дверь, она услышала в ответ негромкое: — До встречи, Марлин. Больше на него не оглядываясь, она заперла за собой дверь и тут же услышала щелчок замка изнутри. Пару секунд посверлив дверь взглядом, Марлин обхватила себя за плечи и медленно поплелась к выходу, чувствуя, как уголки глаз ошпаривают слёзы. Она выбралась наружу и опустила люк обратно с гораздо большими усилиями, чем поднимала его. По лицу Марлин текли слёзы, и она утирала их костяшками пальцев. В лесу было свежо и спокойно, ни дуновения ветерка, и Марлин хотелось, чтобы её душевное состояние было таким же, но с каждой новой слезинкой в ней всё сильнее нарастала буря, и она радовалась, что рядом никого нет, потому что она была уверена, что не выдержит сейчас никакого общества. Ноги подкосились, и Марлин упала на землю, уперев локти в колени и закрывая лицо руками. Она не давала себе плакать в голос, и рыдания, не вырываясь из горла, застревали внутри, давя на грудную клетку. Её плечи дрожали, слёзы просачивались сквозь пальцы и мочили рукава кофты. Марлин не знала, от чего именно она плачет, но причин у неё было множество, а в голове — ни единой мысли, только спутанные ощущения и эмоции, из которых главными были горечь и гнев. Она была уверена, что, появись сейчас рядом Питер, она бы не проявила к нему ни капли того дружелюбия, которое нашла в себе, пытаясь его спасти. Если бы он сейчас был поблизости, Марлин, кажется, могла бы его убить. Если бы рядом был не Питер, а Сириус… произошло бы что-то похуже. Марлин отняла от лица ладони и попыталась сделать вдох, но судорога схватывала тело и не давала дышать. Из горла непроизвольно вырывались всхлипы, но слёзы закончились. Марлин радовалась, что в лесу темно и никто, даже она сама, не может её здесь увидеть, совсем слабую и жалкую, с лицом в слезах и красными, опухшими глазами. Уперевшись руками в землю, она тяжело поднялась на ноги и всё-таки смогла восстановить более-менее спокойное дыхание, хотя к горлу до сих пор поднимались спазмы. Утерев последние слёзы локтями, где кофта не была запачкана землёй, Марлин посмотрела на дверцу люка, как будто раздумывая, не спуститься ли ей обратно. Не сбежал ли Питер? Или, может, наоборот — он сейчас уже мирно спит, сбросив маску переживания? Марлин ощущала себя теперь способной на более адекватные реакции, чем те, которые проявились, когда Питер был поблизости и она не осознавала всю суть их нового положения. Надо было его связать, обездвижить, а лучше вырубить и бежать к Дамблдору, кричать всем вокруг, что в Ордене предатель. Укрыв его здесь, разве сама Марлин не стала предательницей? Прищурившись, она закусила губу и уже почти вытащила волшебную палочку, чтобы войти к Питеру уже наготове, но что-то остановило её. Пальцы дрогнули и так и не взялись за оружие. Последний раз взглянув на люк, Марлин отряхнула одежду от земли, развернулась и быстрым шагом пошла прочь, зная, что крышка сейчас снова покроется землёй и цветами. Питер не пришёл бы к ней, если бы хотел сбежать, или ушёл бы гораздо раньше, чем попал в убежище. Раз он прошёл этот путь, ему нужно было доверять так же, как он доверял Марлин, когда решил, что именно она спасёт Поттеров и при этом ничего не расскажет о нём самом. И, обзывая себя мысленно последней дурой, она всё же уходила, теряя шанс поймать предателя. Она не помнила, как дошла до портала, а потом и до дома. В лесу было совсем темно, в городе же ночь словно наступила лишь на несколько минут, и Марлин казалось, что на востоке уже розовеет мягкий рассвет. Измученная и разбитая, она остановилась и нашла тёмные окна своей квартиры, из которой ушла так давно. Судорожно всхлипнув, хотя ни слёз, ни истерических спазмов уже не было, она медленно поплелась внутрь. Мерный звук шагов, отдающийся в подъезде эхом, усыплял её, она не спала, по ощущениям, уже двое суток, и всё, чего ей хотелось, это упасть на кровать и никогда больше не просыпаться. Поднявшись на свой этаж, Марлин уже собиралась облегчённо вздохнуть, но вздрогнула, увидев, что она здесь не одна. Рука уже выхватила из кармана волшебную палочку, но Марлин вовремя поняла, что человек, сидящий около двери в её квартиру и склонивший голову на грудь, это не кто-то чужой, а Ремус. Марлин уняла своё громко стучащее сердце и вгляделась в фигуру Ремуса. Сначала она испугалась, что что-то произошло и он лежит без сознания или того хуже, но по едва слышному сопению и мирно поднимающимся плечам стало ясно, что он просто уснул. Как долго он здесь сидит, ожидая её? Марлин подошла к нему и аккуратно потрепала по плечу. Вздрогнув всем телом, Ремус резко вскинул голову и хотел было подскочить на ноги, но увидел, что это Марлин, и успокоенно выдохнул. — Слава Мерлину… Я думал, с тобой тоже что-то случилось. Ломаный голос Ремуса звучал слабо и тихо, но в тишине подъезда всё равно был слишком громким, и Марлин поёжилась. — Тоже? — обеспокоенно нахмурилась она. — Я про Питера, — поспешно пояснил Ремус, вставая с пола и отрывисто кряхтя. — Где он? Марлин покачала головой и устало переступила с ноги на ногу. — Я его спрятала, всё в порядке. — А где спрятала? Я пойду к нему. Марлин глянула на Ремуса исподлобья и выдохнула через нос. Сложив руки на груди, она сгорбилась, словно пытаясь стать как можно менее заметной. — Он… он просил не говорить об этом ни тебе, ни Джеймсу, ни вообще кому-то… Ремус смотрел на неё так, как будто она сказала, что Питер умер. Непонимающе наклонив голову к плечу и болезненно морщась, он спросил: — С ним что-то случилось? Он ранен? — Нет. Просто сейчас он в таком состоянии… он устал и не хочет ни с кем разговаривать. Ремус явно не верил ей, и, запустив руку в волосы, он прислонился к холодной стене. Прищурившись, он посмотрел на Марлин, и на его лице залегли тени, из-за чего он стал напоминать мертвеца или больного зверя. С уже начинающими седеть волосами и в таком освещении он выглядел гораздо старше своих лет. — Ты что-то недоговариваешь. Плечи Марлин опустились, и она едва не пошатнулась. Сейчас, когда заветное забытье было так близко, каждая секунда действия отнимала у неё столько сил, сколько в ней никогда и не было. Прикрыв глаза, она сказала на выдохе: — Да, недоговариваю. Ремус хотел возмутиться, но Марлин продолжила говорить, быстро и нетерпеливо: — Но я не обманываю, с Питером всё хорошо. Я просто выполняю его просьбу: никому не говорить, где он. Он боится, неужели не ясно? Ему… просто дайте ему время, и он сам придёт к вам. Ремус сдвинул брови, но ничего не ответил. Марлин, видела, какой он уставший, и, очевидно, этот спор не доставлял ему никакого удовольствия. Она подозревала, что он сейчас отправится к Поттерам, рассказывать, что узнал, и ей хотелось разойтись с ним как можно скорее. — Пожалуйста, Ремус, — чуть не плача, пробормотала она. — На эту ночь достаточно новостей. Всем надо сейчас отдохнуть, тебе — в первую очередь. Питер правда не ранен, Лили с Джеймсом и Гарри в безопасности, и не надо больше пока ни о чём думать. Ремус выглядел так, словно она его ударила. Глядя на неё искоса, он слушал, наверняка не разбирая слов, но по интонации понимая, что она говорит, и в конце концов провёл ладонью по лицу, как будто хотел так избавиться от тревоги. — Хорошо. Я понял. — В голосе Ремуса слышалась обречённость, но Марлин не знала, то ли он до сих пор не верит ей, то ли просто из-за всей ситуации в целом не может успокоиться. Как бы то ни было, он поднял на Марлин благодарный взгляд и кивнул ей: — Спасибо, что помогла ему. Он быстро спрятал взгляд, и Марлин показалось, что в нём проскользнула вина, но у неё не было времени об этом думать. Она устало улыбнулась. — Всё-таки он мой друг тоже. Как же я могла его оставить? Марлин почувствовала, что в уголках глаз снова собираются слёзы, и поспешно бросила: — Спокойной ночи, Ремус. Пожалуйста, иди отдохни. Он медленно кивнул несколько раз и обошёл её, направляясь к ступенькам. Выйдя из тени, он снова стал похож на двадцатиоднолетнего человека. На секунду остановившись у самой лестницы, он, не оборачиваясь, тоже пожелал Марлин спокойной ночи, и ушёл вниз. Подождав, пока за ним хлопнет входная дверь, Марлин обречённо застонала и поскорее зашла в дом. Тишина квартиры ударила её по ушам. За последние несколько часов произошло столько всего, что ей сложно было поверить в том, что можно хоть ненадолго выдохнуть. Не включая нигде свет, Марлин быстро прошла в спальню, гоня из головы любые тяжёлые мысли, и упала на кровать прямо в одежде. За окном уже правда наступало утро, и она измученно повернула голову, чтобы взглянуть на постепенно светлеющее небо. Пришедшее спустя несколько часов утро было дождливым и пасмурным, серым, как размазанные краски, и Марлин с трудом заставила себя выключить будильник. Несколько секунд она лежала без движения и смотрела в потолок, кажущийся сейчас каким-то обшарпанным и чуть ли не разрушающимся. Марлин знала, что в Министерстве от неё сейчас не было никакого толку: она не выспалась, она растеряна и утомлена, но и дома оставаться у неё не было никакого желания, потому что это значило бы целый день провести наедине со своими мыслями, что стало бы для неё невыносимым испытанием. Поэтому она всё же преодолела себя и поднялась с кровати. В Министерстве ей казалось, что все смотрят только на неё, и одновременно — что никто её не замечает. Марлин радовалась, что, кроме Эммелины, никто из её друзей больше не работает в Министерстве, а значит, и некому её расспрашивать насчёт ночных происшествий, о которых уже наверняка известно всему Ордену. По пути в свой кабинет она пыталась успокоить себя, что Питер не мог сбежать из убежища, но получалось плохо. — Ты опоздала, — оповестил её Фоссет, когда она вползла в кабинет. Марлин бросила на него мрачный взгляд и ничего не ответила, пройдя к своему столу. Ни Фоссет, ни Мальсибер не могли испортить её настроение ещё больше, чем было в данный момент, и она даже не взглянула на второго коллегу, который наверняка осуждал её не меньше Фоссета, и гораздо более искренне. Работа продвигалась медленно, Марлин клевала носом и совершила столько ошибок, сколько не совершала даже в период обучения. Фоссет странно смотрел и на неё, и на Мальсибера, который, что было совершенно удивительно, не сделал ей ни одного замечания, хотя обычно с его стороны только и слышалось, что тяжёлые вздохи и упрёки. Марлин тоже заметила это и периодически бросала на Мальсибера недоумевающие взгляды, но он как будто и не замечал, что Марлин вообще присутствует в кабинете. Впрочем, он выглядел не лучше неё: тёмные мешки под глазами, взъерошенные волосы с отросшей чёлкой, падающей на глаза, едва заметное трясущиеся пальцы. Когда он вставал, Марлин замечала, что он чуть прихрамывает, и ей становилось отчего-то жутко. Она с тревогой думала о том, не могли ли Пожиратели уже найти Питера, и всеми силами успокаивала себя, что защитные заклинания сильны и их невозможно так быстро разрушить, но всё равно ёрзала и едва не подпрыгивала на месте от нервов. Рабочий день подошёл к концу быстрее, чем ожидала Марлин. Не успела она собрать свои вещи, как Мальсибер уже убежал, всё также даже не взглянув на Марлин, и, когда за ним закрылась дверь, они с Фоссетом растерянно переглянулись. Отнеся последние документы в Отдел, Марлин медленно поплелась к выходу на едва передвигающихся ногах. Сегодня был день её дежурства в штаб-квартире Ордена, и она хотела успеть поспать хотя бы час перед бессонной ночью. Пытаясь вспомнить, кто должен был дежурить вместе с ней, она вошла в Атриум, и застыла на месте, словно кто-то заколдовал её обездвиживающим заклинанием. Сириус. Она забыла о нём. Марлин быстро спряталась за фонтаном и, закусив губу, чуть наклонилась в сторону, чтобы убедиться, что не ошиблась. Да, это был Сириус, в магловской футболке и мантии, накинутой на плечи, не форменной гринготсской, а обычной, то есть он и правда не ходил сегодня на службу. Он, видимо, уже долго стоял тут, ожидая, пока она появится, и едва ли не каждую минуту поглядывая на часы. Сердце Марлин сжалось в комок, в ушах зашумело. Сириус сегодня ночью и этот Сириус, ждущий её, были совершенно разными людьми. Она знала, что поступает плохо, ведь и раньше догадывалась, кем он является, но продолжала общение с ним, малодушно прикрываясь тем, что не может быть уверенной на сто процентов, но сейчас, после всех этих ночных событий, она не могла просто выйти к нему, улыбнуться и сделать вид, что всё в порядке, а на выяснение отношений у неё не было никаких сил. Точно не сейчас, когда вся её жизнь перевернулась. Марлин накинула капюшон мантии на голову и, удерживая его пальцами пониже, мелкими шагами направилась к каминам, прячась за другими работниками и надеясь, что Сириус не узнает её по походке или каким-то ещё образом, потому что тогда ей придётся сбежать, а она бы этого просто не выдержала. Сириус не заметил её, и, когда Марлин остановилась у одного из каминов и украдкой взглянула на него, повернув голову, он всё также переминался с ноги на ногу и, кажется, начинал нервничать. Марлин с сожалением вздохнула, но остаться она не могла, и, пониже натянув капюшон, вошла в пламя камина. Голова начала гудеть ещё сильнее, и Марлин чуть не взвыла, когда, полностью обессиленная, вошла в квартиру, трансгрессировав перед этим из Дырявого котла за две улицы до своего дома, и услышала уханье совы из гостиной. Бросив в прихожей сумку и скинув мантию на пол, она, шаркая по полу, зашла в гостиную, полная желания сжечь послание, принесённое совой, не читая его. Это была сипуха, смиренно сидящая на подоконнике в ожидании, пока появится хозяйка квартиры, вероятно, прилетела она уже довольно давно. Марлин подошла к ней, топая, но птица не выглядела недовольной и не попыталась клюнуть её в руку, когда Марлин потянулась за конвертом, привязанным к её лапке, и она несколько смягчилась. — Ну и от кого ты прилетела?.. — обречённо протянула Марлин, отвязывая письмо. Сова только ещё раз ухнула, и, когда её ноша оказалась передана той, кому предназначалась, вспорхнула, сделала неспешный кружок под потолком и вылетела в открытую форточку, быстро скрывшись на фоне розовеющего закатного неба. Марлин опустила взгляд на конверт. Простыми чёрными чернилами и не очень аккуратно на нём было написано её имя, адресат же остался анонимным, но по витиеватым, с завитушками буквами она узнала почерк Дамблдора. Марлин тяжело вздохнула, не ожидая ничего хорошего от этого письма, и одним резким движением разорвала конверт. «Что сказал Питер и где он сейчас? Пожиратели смерти напали на него или он выдал Поттеров каким-то другим способом?

А. Дамблдор»

Марлин откинула письмо в кресло и, прислонившись к подоконнику, устало потёрла переносицу. У неё не было сил даже на то, чтобы просто подумать о том, что случилось ночью, не то что на то, чтобы кому-то об этом рассказывать. Взглянув на письмо, как на заклятого врага, она покачала головой и мысленно махнула рукой. Дамблдор всегда загадывает всем ребусы и тянет с объяснениями, и не произойдёт ничего страшного, если она один раз заставит его подождать. Марлин сложила письмо в несколько раз и убрала его в карман. Ещё несколько секунд постояв у подоконника, прикрыв глаза, она снова вздохнула, теперь пытаясь успокоиться, и поплелась в спальню, чтобы переодеться. Как раз через десять минут должно было начаться её дежурство, и, отойдя от своего дома в безлюдный закоулок, Марлин трансгрессировала к штабу, то есть к своему второму дому — дому МакКиннонов. Оглядев двухэтажное здание, в котором осталось совсем мало того, что Марлин помнила из детства, она накинула на голову капюшон и зашла внутрь. Защитные заклинания пропустили её, слегка обдав ветром при входе, и Марлин услышала детский весёлый смех, смешанный с улюлюканьем. Непонимающе сдвинув брови, Марлин сняла мантию, положила её на сгиб локтя и поспешила по коридору в гостиную, дверь в которую была открыта. Заглянув внутрь, она едва успела пригнуться, чтобы ей в голову не врезался игрушечный, плюшевый квоффл. В гостиной ахнуло сразу несколько голосов. — Прости, Марли, я не специально! — Ты загородила ворота, сама виновата, надо же было предупредить, что идёшь! Разогнувшись, Марлин, сложив руки на груди, оглядела всех троих, находящихся в комнате, осуждающим взглядом, не реагируя ни на извинение, ни на обвинение. — Прюэтт понятно, но ты что тут делаешь, Бен? — протянула она, недовольно глядя на брата. — Ещё и Бетти с собой притащил. Бен посмотрел на робко улыбающуюся дочку, подняв брови, и спросил у неё, явно издеваясь над Марлин: — Она не видела нас почти месяц и не рада, что мы пришли, а, Бетс? Того и гляди выгонит нас отсюда за то, что мы шумим в неположенное время? Марлин закатила глаза, сдерживая просящуюся на губы улыбку и покачала головой. — Я всего лишь не ожидала вас тут увидеть, вот и всё. Ну и квоффл, едва не прилетевший мне в глаз, не поднял настроение. Марлин наклонилась, чтобы подобрать игрушку, и кинула её Фабиану Прюэтту, молчавшему всё это время. Его брат был ранен и отлёживался дома у Уизли, и Фабиан выглядел ещё бледнее, чем обычно. Поймав квоффл, он кивнул Марлин в знак приветствия. Ответив ему тем же, она перевела взгляд на брата и вопросительно приподняла бровь. Конечно, она была рада его видеть, и племянница, сильно выросшая за время, что Марлин её не видела, не могла раздражать, но это был штаб Ордена Феникса, вовсе не предназначенный для того, чтобы здесь были посторонние, тем более дети. Бен устало вздохнул, и, потрепав Бетти по волосам, сказал ей: — Иди сбегай к бабушке и скажи, что Марли пришла, ладно? Бетти кивнула и пошла к выходу из гостиной. Проходя мимо Марлин, она коротко её обняла, и потом убежала по коридору вправо, к лестнице на второй этаж. Марлин зашла в гостиную, удивившись ещё больше: — Мама тоже здесь? Я даже не знала, что она уже вернулась. — Буквально только что, — оповестил Бен, упав на диван и раскинув руки по его спинке. Несмотря на расслабленную позу, он выглядел обеспокоенным, после ухода дочери в его глазах загорелся тревожный блеск, и Марлин показалось, что он выглядит куда старее, чем раньше, и даже его светлые, такие же, как у неё самой, волосы потускнели. — Мы все сегодня переночуем здесь. — Что?! — воскликнула Марлин и посмотрела на Фабиана, как будто надеясь, что он поддержит её возмущение, но он только поднял руки, метафорически капитулируя. Марлин издала нервный смешок и продолжала, опять обращаясь к брату: — Бетти ещё ребёнок, ей опасно здесь находиться. — Наш дом уничтожен, Марлин. В очередной раз за последние сутки её сердце едва не остановилось. Чувствуя, как краска покидает её лицо, Марлин заплетающимся языком переспросила: — Что, прости?.. Бен сжал губы так сильно, что они превратились в белую линию и, убрав руки со спинки, нарочито аккуратно положил их на колени. Марлин заметила, что его пальцы нервно подрагивают. Отведя взгляд к окну, Бен сказал надтреснутым голосом: — Пожиратели проследили за Эмили. Они напали на неё как раз в тот момент, когда она ещё не успела укрыться под защитой дома, и ей пришлось сражаться с ними, хотя она и так была ранена. — Ей удалось вызвать подмогу, но… — вставил Фабиан, но, поймав полный ужаса взгляд Марлин, поспешно спрятал взгляд. — Дом раскурочили прежде, чем кто-то успел прийти. — Она что… — из-за вставшего в горле кома Марлин не смогла договорить фразу, и, когда Бен с Фабианом поспешно покачали головой, из её груди вырвался вздох облегчения. Бросив свою мантию на одно из кресел поблизости, она убрала с лица волосы, выпавшие из хвоста, и приложив ладонь ко лбу, словно у неё поднялась температура, спросила: — Она здесь? — В Мунго, — вздохнул Бен. Он резко побледнел и посмотрел на Марлин снизу вверх, выглядя очень жалко и потерянно. — Она выжила, но состояние тяжёлое, и целители ничего не обещают. Она пока не пришла в себя. Тревога, на секунду отпустившая Марлин, поднялась вновь. Закусив губу, она посмотрела на свои ботинки и пошевелила пальцами на ногах, как будто боялась, что и сама может сейчас быть без сознания. Если Эмили так сильно ранена, вполне возможно, что у неё не простая травма, а нанесённая с помощью магии, и тогда дело принимало совсем ужасный оборот. Марлин представила, что будет, если Эмили умрёт. Бетти останется без матери. Марлин потеряла отца и едва смогла оправиться от этого, а Бетти сейчас младше, чем было Марлин, когда умер папа. Она хотела спросить, когда это случилось, но тут в гостиную вернулась Бетти, подбежав к отцу и повиснув на его коленях, а следом за ней вошла и миссис МакКиннон, уставшая, но со счастливой улыбкой на губах, от вида которой Марлин сразу же захотелось расплакаться. Мама раскинула руки в стороны, и Марлин порывисто обняла её, сжав некрасиво скривившиеся губы и зажмурившись, чтобы сдержать ищущие выхода слёзы, а ведь ей казалось, что она уже выплакала всё, что было, прошлой ночью. — Здравствуй, дорогая, — мягко сказала мама и погладила Марлин по спине. — Не самое лучшее время для встречи, но я очень рада тебя видеть. Фабиан тактично ушёл, чтобы не мешать семейной встрече, и Марлин осталась вместе с мамой, братом и племянницей, ненадолго забыв про свои заботы. По тому, что никто из них не говорил ни о Питере, ни о Поттерах, она сделала вывод, что им неизвестно о том, что произошло, хотя мама была членом Ордена. Марлин задумалась, как много людей в принципе в курсе того, что Хранитель тайны Поттеров не справился со своей задачей, кроме неё, Ремуса и Дамблдора, но быстро отогнала от себя эти мысли. Это было малодушно и легкомысленно, но она решила дать себе одну ночь на то, чтобы абстрагироваться от того, во что превратилась её жизнь за считанные секунды, потому что иначе она бы сошла с ума. Хотя в семье сейчас тоже было всё далеко не гладко, всё же разговаривать с братом и мамой, которых она не видела уже сто лет, было гораздо приятнее, чем отгонять от себя гадкие ощущения того, что она замешана в предательстве друзей. Бен скоро отправился спать, потому что рано утром хотел пойти проверить, что с Эмили, в Мунго, и Бетти тоже начала клевать носом, так что вместе с отцом ушла в бывшую спальню Марлин. Со слабой улыбкой проследив за тем, как они уходят, Марлин переглянулись с мамой и заметила, что она стала серьёзнее. Тёмные волосы, остриженные по плечи, оттеняли её бледное лицо, и морщины казались глубже, а глаза словно потухли. Улыбка сползла с лица Марлин, и она встревоженно сдвинула брови: — Что-то случилось? Мама поджала губы и посмотрела на Марлин со странным сочувствием. Вздохнув, она медленно произнесла: — Я знаю, что это не моё дело, дорогая… но я узнала, что ты много времени проводишь в компании младшего Блэка. У Марлин по спине пробежали мурашки и едва не зашевелились волосы на голове. Запустив руку в распущенные волосы и стараясь, чтобы её голос звучал спокойно, она уточнила: — От кого? Мама, кажется, приободрилась, когда она не стала отпираться, и заговорила смелее, хотя и всё ещё неловко заглядывала Марлин в глаза: — От Фабиана Прюэтта. А он — от Наземникуса Флетчера. А тот наверняка от кого-то ещё. Ты думала, это тайна? Марлин откинулась на спинку дивана и пальцами одной руки стала постукивать по тыльной стороне ладони другой. На смену в который раз обозначившейся за последние сутки тревоге пришло опустошение от мыслей о Сириусе. Наклонив голову к плечу, она ненадолго задумалась и пожала плечами. — Нет… то есть не то что бы я скрывала это, но не думала, что знает так много людей. Марлин не хотелось смотреть на маму. Она вспомнила Сириуса, стоящим в Атриуме, ожидающим, пока она выйдет. Спустя сколько времени он понял, что она не придёт? Спросил у кого-то, была ли она вообще в Министерстве сегодня, или ушёл молча? Пошёл домой или отправился к ней, стучаться в пустую квартиру? Злится он на неё или, может быть, переживает, что что-то произошло? Марлин укололо чувство вины, и она разозлилась на саму себя. Он всё это время скрывал от неё, что Пожиратель Смерти, всё то время, что они начали видеться, он наверняка был в курсе, что она в Ордене, а значит, мог увидеть её и во время какой-нибудь из схваток. Возможно, они даже сражались друг с другом, возможно, он чуть не убил её. Как у него получалось спокойно смотреть ей в глаза после этого, приходить в поисках успокоения? Не зная, о чём в это время думает Марлин, мама осторожно взяла её за руку и мягким движением погладила кожу. — Дорогая, я вовсе не утверждаю, но ты наверняка слышала, какие слухи о нём ходят, — начала было мама, но, заметив, как скривилось от этого лицо Марлин, сконфуженно замолчала, закусив губу. Несколько секунд они просидели в молчании, и наконец мама завершила явно не на том, на чём собиралась изначально: — Мне просто хотелось бы, чтобы ты была аккуратнее. Марлин скептически на неё посмотрела и горько усмехнулась. Она уже вляпалась настолько, что не отмыться. Поздно думать о безопасности. — Тебе ли не знать, что иногда врагами оказываются те, от кого совсем не ожидаешь, мам, — вздохнула она, сокрушённо покачав головой. — А Сириус… мне хотелось ему помочь, но теперь, кажется, всё закончилось, так что можешь не волноваться по этому поводу. Мама поспешно кивнула, видимо, не полностью убеждённая, но Марлин не собиралась продолжать эту тему. Она была уверена, что заплачет, если продолжит говорить о Сириусе, тем более о том, «какие слухи о нём ходят». Вздохнув, она сложила руки на коленях и попыталась искренне улыбнуться маме. — Кажется, пора тебе идти спать. Утром поговорим. А то Фабиан там уже, наверное, с ума сходит от скуки. Мама улыбнулась Марлин в ответ и, уперев руки в колени, поднялась на ноги. — Спокойной ночи, дорогая, — сказала она, когда Марлин тоже встала, чтобы ещё раз обнять её. — Спокойной ночи, мам. Когда мама ушла, Марлин отыскала Фабиана, от нечего делать листавшего книги в небольшой библиотеке в кабинете отца Марлин, и они вдвоём вернулись в гостиную. За окном была темнота, сумерки опустились на город, и Марлин с тоской подумала о том, что целую половину ночи ей придётся провести на ногах. Состав Ордена Феникса заметно сократился, и теперь в каждом штабе должны были оставаться не четыре, а два человека, соответственно, и длительность их дежурства увеличилась. Марлин заварила две чашки крепкого чая, и, когда ложечка размешивала сахар в чашке Фабиана, в комнату сквозь оконное стекло ворвался серебристый, рассыпающий вокруг себя искры тигр. Сделав круг по комнате, он остановился перед диваном, на котором сидели вздрогнувшие при его появлении Марлин с Фабианом, и обратился к последнему голосом Грюма: — Кладбище Вуд Грин, нужно подкрепление, десять Пожирателей, во главе Долохов. Тигр растаял в воздухе, как только прозвучал последний звук, и Марлин с Фабианом переглянулись с одинаково обречёнными лицами. — Плохо дело, — констатировал Фабиан, спешно поднимаясь с дивана. — Грюм бы не отправил Патронус сюда, если бы ты не нужен был ему срочно… — протянула Марлин, тщательно скрывая беспокойство в голове. Ей не очень хотелось оставаться дежурить одной. — Десять Пожирателей, а ещё и Долохов… — как будто что-то прикинув в голове, Фабиан хрустнул шеей. — Придётся идти. Марлин кивнула, думая о том, сколько ещё часов до утра. — Всё будет в порядке, — истолковав её выражение лица как напуганное, заверил её Фабиан. — Раз Пожиратели на кладбище, здесь им точно делать нечего, а я попытаюсь вернуться поскорее. — Да, конечно… — угрюмо ответила Марлин. Фабиан на всякий случай проверил, с собой ли у него волшебная палочка, и поспешил в коридор. Спустя каких-то несколько секунд послышался хлопок входной двери, и Марлин осталась одна. Обхватив себя за плечи, она посмотрела на горячий чай в чашках и, подумав немного, очистила их заклинанием. Она не боялась, что кто-то нападёт на дом, несмотря на новости насчёт Эмили, и не расстроилась из-за того, что, возможно, придётся не спать всю ночь. Она с удручением понимала, что теперь ничто не спасёт её от мрачных мыслей о Питере, Сириусе и о том, что Пожиратели были совсем близки к тому, чтобы убить одного из членов её семьи. Как только за Фабианом закрылась дверь, в голове зароились все сомнения и переживания, которые Марлин так старательно отгоняла от себя на протяжении всего этого дня. Подтянув к себе колени, Марлин уложила на них голову. Её брови непроизвольно нахмурились. Она невидящим взглядом осмотрела гостиную, и в голове у неё возник совсем другой образ — то, какой эта комната была в детстве Марлин. На самом деле изменилось совсем немногое, но ей казалось, что стало другим абсолютно всё. Не просто мебель стала обшарпаннее, а обои — тусклее, не просто исчезли цветы с подоконника, не просто появилось множество чьих-то чужих вещей, напоминавших о том, что дом теперь не предназначен, чтобы тут просто жили, а сама атмосфера не только в этой гостиной, а в принципе во всём доме стала мрачнее, тяжелее. Марлин была уверена, что, если бы вдруг легла спать в своей бывшей комнате, ей наверняка приснились бы кошмары. Ужасно было понимать, что дом, прежде такой уютный, куда она возвращалась после школы, теперь перестал быть её собственностью, и даже воспоминания о чём-то хорошем её уже покидали. Конечно, и в детстве всё не было так уж радостно. Родители всегда пропадали на работе, часто ссорились. Потом папа погиб, и мама стала ещё дольше задерживаться в командировках. На каникулах Марлин большую часть времени проводила в кабинете отца, читая его записные книжки и представляя, что вот, сейчас он войдёт и удивится, увидев её, а потом нахмурится и скажет, что ей нельзя сюда заходить, но быстро перестанет злиться и даст ей какую-нибудь книжку, не глядя на обложку, а сам сядет в кресло и, надев прямоугольные очки в роговой оправе, станет разбираться в своих бумагах, а Марлин будет сидеть рядом с ним в кресле и делать вид, что читает, хотя на самом деле будет всматриваться в его лицо, стараясь запомнить каждую черту, чтобы, когда он опять уедет, зажмуриваться и вспоминать, как он выглядит, в малейших деталях… Сейчас Марлин без колдографии уже и не вспомнит, как он выглядел. Когда она представляла себе его образ, лицо получалось смазанным, и за очками совсем не было видно глаз. Бен говорил, что хорошо его помнит, но Марлин была уверена, что он лукавит, а на самом деле у него получается то же самое, когда он вспоминает отца, то есть не получается ничего. Марлин чувствовала, что начинает засыпать, и стала рассеянно заплетать волосы в косу. Она снова подумала об Эмили и о том, что будет с Бетти, если её мама умрёт. Возможно, ей наоборот будет легче, чем Марлин, раз она младше? Она не останется одна, Бен уйдёт из квиддича, Марлин была в этом уверена, чтобы всё время проводить с дочерью. Возможно, и Марлин тоже решит сократить точки соприкосновения с Орденом, и тогда у неё будет гораздо больше времени на то, чтобы видеться с племянницей. Может, и мама прекратит свои вечные разъезды и в конце концов решит осесть, чтобы наверстать упущенное и дать своим детям то внимание, в котором они нуждались в детстве… В один из своих дней рождения Марлин рассказала Сириусу о том, как умер папа. Помнит ли он об этом? Раз пришёл к ней в этот день рождения, то мог бы и забыть, хотя, учитывая то, в каком он был состоянии тогда, вряд ли ему вообще пришло в голову, что что-то не так. Не стоило его тогда пускать… с этого и начались все беды. Хотя нет, всё началось ещё раньше, когда она увидела его в коридоре Министерства и зачем-то спросила, в чём дело, а он почему-то решил рассказать ей о своих проблемах. Какая же она дура! Всё ведь было ясно ещё тогда… Сириус всё время жаловался на то, что устал, что не знает, что ему делать, что он в чём-то сильно разочаровался, а она не понимала, не хотела понимать, что на самом деле скрывалось за этими словами. Всё можно было прекратить уже давным-давно, и не сидела бы она сейчас здесь, не страдала из-за разбитого сердца. Она вспомнила, как он предлагал ей сбежать этой ночью, и утомлённо прикрыла глаза. Даже если он правда жалеет о том, что вступил в Пожиратели, даже если правда сбежал бы, согласись она на это, ничего не менялось. Отнятых жизней не вернуть, а Марлин была уверена, что Сириус убивал людей. Может, это он напал на Эмили прямо на пороге её дома, может, это из-за него Бетти может остаться сиротой? Может, это он сейчас на кладбище, под началом Долохова калечит и убивает людей? Может, на самом деле Марлин ему вовсе не нравилась, может, он всё это время смеялся над ней, втираясь в доверие?.. Как бы там ни было, с неё хватит. Одного Пожирателя она уже решила спасти, а больше уже не выдержит… Марлин проснулась от того, что её голова упала на грудь, когда она заснула. Встрепенувшись, она прислушалась: ей показалось, что хлопнула входная дверь. Секунду она не двигалась, пытаясь понять, послышалось ей это во сне, или действительно кто-то пришёл в штаб. Когда Марлин уже решила, что ей показалось, раздался едва слышный скрип половиц в прихожей. По спине Марлин пробежал холодок. Нащупав лежащую рядом волшебную палочку, она взяла её так крепко, что побелели костяшки, и медленно встала на ноги. Сердце заколотилось в груди как сумасшедшее. Нет, это не может быть никто чужой, наверняка Фабиан вернулся. А может, ей всё-таки только послышалось?.. Словно издеваясь над ней, пол в коридоре снова заскрипел, теперь громче и ближе. Марлин беззвучно чертыхнулась и направила волшебную палочку прямо перед собой. Дверь в гостиную была приоткрыта, и в тёмный коридор падала полоска света отсюда. Нет, это не Фабиан. Он бы объявил, что пришёл, и не подбирался бы так медленно к двери, а вошёл бы сразу, никого не боясь. Марлин закусила щёку изнутри и пошевелила ногами, боясь, что её парализует, как только нужно будет начать двигаться. Пол скрипнул ещё раз, совсем близко. Часто и тяжело дыша от волнения, Марлин приманила к себе ножницы, лежавшие на столе, чтобы бросить их в того, кто войдёт в гостиную, прежде чем начинать колдовать. Она знала, что не боец, особенно в одиночку, и волна отчаяния прокатилась по ней, словно обдавая ветром. Бетти, Бен, мама… они все дома, мирно спят, и только Марлин, слабая, беспомощная Марлин защищает их от незваных гостей. Прошла ещё бесконечно долгая секунда, и вот дверь открылась. Дёрнувшись всем телом, Марлин швырнула ножницы вперёд, уже не беспокоясь, что попадёт в Фабиана. На пришедшем была серебристая маска, зловеще блестящая в мраке коридора. Раздался приглушённый маской болезненный стон, Пожиратель покачнулся и схватился за живот, и Марлин, с вновь проснувшейся надеждой на то, что у неё ещё может получиться спастись самой и защитить семью, резким движением шагнула в сторону, уходя с прямой линии, откуда в неё легче всего было попасть, и вскинула волшебную палочку, выкрикивая: — Остолб… Не дав ей договорить, в неё врезалось что-то едва видимое, со странным, зелёным отсветом, острое и горячее, и дыхание перехватило, воздух перестал поступать в горло, сердце с силой ударилось о грудь, а потом остановилось, и глаза Марлин больше ничего не видели… …спустя четыре часа, ранним, холодным утром, в новом укрытии, на которое ещё не было наложено заклятие доверия, Джеймс с Лили и Ремусом ожидали новостей от Дамблдора, который должен был объяснить им, что произошло с Питером, но вместо послания от него им пришла маленькая записочка от Фабиана, совсем недавно вернувшегося с кладбища, с нацарапанными на ней словами: «МакКинноны убиты».