Ибо все мы грешны

Сириус накрыл голову подушкой и закряхтел, стуки в дверь как будто раздавались прямо у него в голове. Он не знал, сколько времени, солнце не пробивалось к нему сквозь закрытые наглухо плотные шторы, в комнате был полумрак, но он подозревал, что уже давно наступил день, потому что чувствовал он себя хоть и отвратительно, но выспавшимся. Откинув от себя подушку, он уставил невидящий взгляд в потолок, пока в дверь продолжали методично колотить. В конце концов Сириус послал всё к чёрту и перекатился со своего матраса на пол, потом кое-как поднялся на ноги и нарочито медленно пошёл открывать дверь. Как он и ожидал, за ней стоял Регулус, кулак которого уже начинал краснеть от того, как долго он стучал им по дереву. Сириус не выглядел ни разозлённым, ни удивлённым, только очень усталым, и Регулус, обежав его взглядом, облегчённо выдохнул. Не став впускать его внутрь, Сириус упёр обе руки в косяк двери и, наклонив голову, спросил: – Ну и что ты здесь делаешь? Голос прозвучал хрипло и сипло, и Сириус сам едва не испугался, когда услышал его: он уже и не помнил, когда в последний раз разговаривал с кем-то. – Пришёл проверить, жив ли ты, – с упрёком сказал Регулус. Сириус развёл руки в стороны, чтобы брат полюбовался на него, потом уронил их, и они с хлопком ударили его по ногам. – Живее всех живых. Что-то ещё? Регулус проигнорировал его реплику и, сделав шаг вперёд, отодвинул его в сторону, чтобы пройти в квартиру. У Сириуса не было ни физических, ни моральных сил с ним бороться, и он не стал его останавливать. Закатив глаза, он тяжело вздохнул и закрыл за братом дверь. На следующий день после того, как вернулся от Дакоты, Сириус отправился в Гринготтс, снял со своего счёта все деньги, что на нём были, и в самые короткие сроки купил маленькую квартиру, подальше от центра города. С тех пор прошло два месяца, но Сириус почти не выходил на улицу, лишь изредка показываясь в ближайшем магазине и пугая продавцов. Он так и не разобрал свои вещи, и коробки, куда он покидал все пожитки, когда уходил с площади Гриммо, громоздились в комнате в коробках, загораживая проход. Здесь почти не было мебели: кроватью Сириусу служил матрас со сбившейся простынёй и парой маленьких подушек, а больше ему ничего и не было нужно. На кухне он бывал только чтобы быстро умыться в раковине, и даже не знал, как там включается плита. Ванная комната была такой же крошечной, как и вся квартира, и Сириус туда почти не заходил, по крайней мере бутылка шампуня, одиноко стоящая на полке, была едва начата, а в углах потолка обжились пауки, которые наверняка забывали, что кроме них здесь вообще кто-то обитает. Сириус жил в этой квартире в полном одиночестве и уединении, никто из друзей и семьи не знал его нового адреса, а совы, находящие его дом, тщетно бились в стекло, пока он не уставал от посторонних звуков и не открывал форточку, чтобы они бросили свой конверт на пол и, сердито ухнув, улетели. Регулус был так взволнован, что в два шага преодолел небольшое расстояние от прихожей до комнаты с матрасом и потом в недоумении остановился посреди коробок. Кажется, ему хотелось пройтись ещё, но идти было некуда, поэтому он покрутился на месте, изучая небогатый интерьер. – Как ты меня нашёл? – без интереса спросил Сириус, прислонившись к дверному косяку и сложив на груди руки. – Просто шёл на запах, – поморщился Регулус, брезгливо взглянув на кровать Сириуса, усыпанную крошками, и на него самого, с немытой головой и в старой, заляпанной чем-то пижаме. Сириус хмыкнул, не реагируя. Не обидно выслушать упрёки в том, что тебе и так известно. – Что тебе надо? – спросил он с той же скучающей интонацией. – Кажется, два месяца отсутствия должны были дать тебе понять, что я не хочу, чтобы меня искали. – Кажется, вся эта груда писем должна была дать тебе понять, что нас это не убедило, – и Регулус красноречиво ткнул носком ботинка в нераспечатанные конверты, валяющиеся у него под ногами. Сириус возвёл глаза к потолку, потом, обойдя брата, дошёл до матраса и упал на него животом вниз, повернув голову к стене, чтобы не видеть Регулуса. – Сириус. Ты мог хотя бы написать нам, что с тобой всё хорошо. – Наверное, со мной не всё хорошо, вот и не написал, – промычал Сириус в подушку и услышал, как Регулус нетерпеливо топнул ногой. – Да что с тобой такое? Ты никогда себя так не вёл. – А то ты не знаешь, что со мной такое. Враждебные нотки в голосе Сириуса заставили Регулуса сбавить пыл. Прикрыв глаза, Сириус слышал, как он переминается с ноги на ногу, и представил, как открывается и закрывается его рот, пока он пытается решить, что сказать. – Знаю, – сказал он наконец на выдохе. – МакКиннон. – Именно. Только не вздумай сейчас начинать попрекать меня типа «а я ведь говорил», я знаю, тебе хочется. Регулус ответил спустя недолгую паузу: – Хочется. Потому что я правда говорил, а ты не послушал. Но вообще-то я пришёл к тебе не за этим. – А зачем же? – вернувшись к безэмоциональному голосу, уточнил Сириус. – У меня есть к тебе дело. – Мне неинтересно. Регулус снова замолчал, Сириус ощущал его напряжение, волнами расходящееся по комнате, но не хотел его успокаивать. Злить брата тоже не было желания, но это получалось само собой, потому что он раздражался из-за абсолютной незаинтересованности, с которой Сириус с ним говорил. Он услышал шаги за своей спиной, потом звук раздвигающихся штор, и в глаза ему ударил яркий солнечный свет. Сириус возмущённо забормотал, переворачиваясь на спину и щурясь. – Что ты делаешь?! – Я так просто от тебя не уйду, Сириус, даже если ты будешь меня палками выгонять. – Зачем палками, у меня есть волшебная... – Ты хоть знаешь, где она? – издевательски спросил Регулус, и Сириус приподнялся на локтях и нехотя оглядел комнату в поисках волшебной палочки, но действительно нигде её не обнаружил. Прищурившись, он повернулся обратно к Регулусу. – Куда ты её дел? – Отдам, когда буду убеждён, что ты пришёл в себя. – Отлично, значит, волшебной палочки мне не видать, – преувеличенно жизнерадостно сказал Сириус и упал обратно на кровать. Теперь, когда комната была освещена, он видел и то, в каком незавидном состоянии находится сам, и пыльный пол, и паутину, и смятые коробки, и ему захотелось зажмуриться и исчезнуть. Регулус, видимо, понял, что он здесь надолго, и, ещё немного повертевшись в разные стороны в поисках того, на что можно присесть, понял, что в комнате из мебели только матрас, открыл ближайшую к нему коробку и трансфигурировал взятый оттуда ботинок в стул. – Я тебя не понимаю, – сказал он, усевшись и откинув полы мантии назад. – Убита девушка, в которую ты, видимо, был влюблён, и что ты делаешь? Лежишь тут уже почти два месяца и потихоньку превращаешься в упыря, не хватает только громко завыть. Сириус скептически взглянул на Регулуса, как будто предупреждая его, что он может и завыть, и тот всплеснул руками. – На тебя это совсем не похоже, Сириус, – почти с отчаянием проговорил он. – Ты должен был разгромить весь мир, прийти к самому Волдеморту, изобрести мощный маховик времени, отомстить... А ты просто... Регулус не нашёл, что ещё сказать, и его фраза некрасиво повисла в воздухе. Сириус сделал вид, что заинтересовался словами брата, и оживлённо к нему повернулся. – Отомстить? А кому? Своему другу, которому пришлось выполнять за меня грязную работу? – Сириус вздёрнул брови, ожидая ответа Регулуса, но он отвёл взгляд, поджав губы, и Сириус продолжил: – Пойти к Волдеморту? Зачем? Чтобы он убил меня? Умереть сейчас не худший вариант, но я пока не готов к самоубийству. Откуда тебе знать, что я должен был сделать, а что нет? И плевать, что это на меня не похоже. Посмотри на меня. Я сам на себя не похож. И он опять отвернулся, снова накрывая голову подушкой. Она заглушала звуки, но не полностью, и Сириус всё равно услышал тяжёлый вздох Регулуса. Сириусу хотелось и чтобы он ушёл, и чтобы остался подольше. За эти два месяца он, казалось, ножницами отрезал себя от человеческого общества, но, когда рядом появился брат, оказалось, что он соскучился по чужому присутствию, пусть и такому раздражающему. – Я понимаю, тебе плохо... – начал снова Регулус, и Сириус закатил глаза. Он совсем не умел успокаивать. – Но разве вот это... всё... как-то поможет тебе справиться? – А что поможет? – хмуро спросил Сириус, зная, что Регулус сейчас предложит какую-нибудь чушь. – Да хотя бы даже я. – Услышав, как Сириус издевательски хмыкнул, Регулус опять вздохнул. – Семья в принципе. Нарцисса по тебе скучает. – Да ну? – не поверил Сириус. – Уж она-то наверняка рада, что хоть один из тех, кто сводит её с ума, ушёл с глаз долой. – Ты ошибаешься, – мягко возразил Регулус, но Сириус услышал в его интонациях фальшь. – И мама тоже очень о тебе волнуется. Не говоря уже об отце. Он неделю почти не встаёт с постели, чтобы ты знал. – Всё равно, – пожал плечами Сириус, чувствуя лёгкий укол вины. Регулус некоторое время молчал, Сириус не слышал, чтобы он шевелился. Потом послышалось шуршание одежды: вероятно, Регулус вытащил что-то из кармана, и рядом с ногами Сириуса на матрас приземлилось что-то тяжёлое. – Держи, – угрюмо проговорил Регулус. – Мама хотела его выкинуть. Сириус нехотя перевернулся на спину и присел, вытянув ноги. Регулус принёс маленький мотоцикл – уменьшенную версию наследства Альфарда, которое Сириус получил сто лет назад. Он нахмурился, взял похожий на игрушечный мотоцикл в руки и повертел его. За всё время он всего раза четыре пытался на нём ездить, но у него выходило не очень хорошо, хотя Сириус умел им управлять, и мотоцикл стоял, пылясь, на дальней полке в его шкафу. В спешке собираясь, Сириус, видимо, не заметил его и оставил на площади Гриммо. – Спасибо, – буркнул он и отставил мотоцикл на пол по другую сторону, как будто опасался, что Регулус может его забрать. Регулус промычал в ответ что-то вроде «не за что», и некоторое время они оба молчали. Сириусу почему-то стало стыдно: не из-за того, что брат сказал про переживающих родственников, а из-за чего, что Сириус и сам себе не мог объяснить. Поудобнее подоткнув подушки, он опёрся на них спиной и ожидающе посмотрел на Регулуса. – И? – обречённо спросил Сириус. – Что я должен делать, чтобы ты понял, что я «пришёл в себя»? – Для начала – помыться. Сириус скривился и оглядел свою одежду. В свете дня она казалась куда более грязной, чем в полумраке закрытых штор. Метнув в сторону Регулуса осуждающий взгляд, он стянул через голову футболку и швырнул её в сторону. – Ладно. Дальше? Сириусу в миг стало прохладно, и он взбодрился. Наступали холода, а отопления в его квартире не было. – Дальше я объясню тебе то, зачем пришёл, – терпеливо сказал Регулус, сцепив пальцы в замок. – И по твоей реакции уже будет ясно, в норме ты или нет. Сириус недоверчиво прищурился. Не то что бы Регулус его так уж заинтересовал, но по крайней мере какую-никакую интригу ему внести удалось, и в конце концов Сириус, задумчиво хмыкнув, медленно встал с матраса, сделав вид, что не заметил облегчённого вздоха Регулуса. Ему пришлось немного повозиться с поиском чистых вещей, но он всё же ушёл в ванную, в которой провёл столько времени, что, выйдя, увидел, что Регулус успел привести его несчастную комнату в подобие порядка. Коробки оставались неразобранными, но теперь они не громоздились посреди прохода, а были придвинуты к стене. На подушки были надеты наволочки, простынь очищена и расправлена, матрас был прикрыт небольшим пледом, а на подоконнике, рядом с мини-мотоциклом, стоял медный чайник и две кружки. Когда Сириус вышел из ванной, вытирая волосы полотенцем, чайник сам по себе взлетел в воздух и разлил в чашки кипяток. – Ну спасибо, хозяюшка ты моя, – ядовито пропел Сириус Регулусу, сидящему на том же стуле, хотя про себя не мог не признать, что комната теперь выглядит гораздо уютнее. – Хочешь – переезжай ко мне, я буду платить тебе за уборку. – Ты же безработный, – напомнил ему недовольный Регулус. – Такими темпами обеднеешь меньше, чем через год. Сириус закатил глаза и сел на свой матрас, сложив ноги по-турецки. С его волос на плечи капала вода, и, хотя он оделся в свитер, было холодно, так что он со вполне видимой благодарностью на лице поймал чашку с горячим чаем, когда она подлетела к нему с подоконника. Грея о неё руки, Сириус сделал глоток обжигающего чая и спросил у Регулуса: – Итак, что у тебя там за дело? – Я хочу убить Волдеморта. Сириус закашлялся и едва не выронил из рук чашку. На секунду ему показалось, что он ослышался, но, взглянув на побледневшего Регулуса, понял, что услышал всё правильно, и, расширив от изумления глаза, переспросил: – То есть? – Ну, не убить, – поспешно поправил себя Регулус. – Ослабить, ударить по слабому месту... – Хорошо, что градация пошла в противоположную сторону... – покачал головой Сириус. – Я боялся, ты сейчас скажешь: уничтожить, стереть с лица земли… – Это не смешно, Сириус. – Нет, это очень смешно. Как ты вообще собрался... нет, как тебе только в голову это пришло? Лицо Регулуса напряглось, подбородок выдвинулся вперёд, глаза заблестели. – Как раз около двух месяцев назад, чуть раньше, чем ты ушёл, случилось кое-что. Ты... ты уверен, что это дом защищён от посторонних? Сириус вздёрнул бровь. – Поздно ты спохватился, Рег. Нужно было думать об этом до того, как заявил, что хочешь убить Волдеморта. Регулус побледнел, и Сириус махнул рукой. – Успокойся, я наложил на него все защитные заклинания, какие знал. Никто нас не подслушивает. Регулус облегчённо выдохнул и посмотрел на Сириуса неодобрительно: очевидно, ему не нравилось то, как брат несерьёзно вёл себя. – Ладно. Тогда я позову Кикимера, если ты не против, он поможет мне всё тебе рассказать. Сириус пожал плечами. Он всеми силами пытался принять скучающий вид, но на самом деле слова Регулуса взбудоражили его сильнее, чем холодный душ. Он никогда бы не подумал, что Регулусу придёт в голову мысль убить Волдеморта, тем более тогда, когда сам Сириус настолько разочаровался во всём, что вокруг него происходило, что готов был уже пальнуть в Волдеморта смертельным заклинанием при удобном случае, а там будь что будет. Удобных случаев было не так уж много: Волдеморт легко различал лояльность и не лояльность своих слуг и в зависимости от этого отдалял их от себя или наоборот приближал. Сириус никогда не был в числе приближенных, но в эти два месяца Волдеморт вызывал его всего раза три, и всегда по каким-то пустякам. Это явно означало что-то нехорошее, но Сириус предпочитал не думать об этом. Он вообще ни о чём таком не хотел размышлять, полностью отдавшись течению. Из мыслей Сириуса вывел хлопок, сопровождающий появление Кикимера. Он оказался рядом с Регулусом, поклонился ему, потом Сириусу и оглядел убранство места, в которое его вызвали. Его лицо неприязненно сморщилось, и взгляд, которым он потом посмотрел на Сириуса, говорил почти прямо: в старшем мастере Блэке он всегда был разочарован, но теперь это разочарование достигло предела. Сириус предпочёл проигнорировать такую реакцию, он и так знал, что из всех Блэков Кикимер готов служить ему меньше всех. – Привет, Кикимер. Как поживаешь? – беззаботно спросил он, и домовой эльф скосил на него прищуренный взгляд. – Бедная госпожа Вальбурга ни за что не простит своего непутёвого сына... – пробормотал он себе под нос, и Сириус присвистнул. – Кикимер, я хочу, чтобы ты рассказал Сириусу о том, что случилось с тобой в пещере, куда тебя отвёл Тёмный Лорд, – с нажимом проговорил Регулус, но не было понятно, кого он осуждает: Сириуса или Кикимера. – Какая ещё пещера? – не понял Сириус. – И почему Волдеморт отвёл туда Кикимера? Домовой эльф после ещё одной просьбы Регулуса начал свой рассказ, то и дело сбиваясь на упрёки Сириусу за то, что он оставил семью в такой сложный момент, но они больше не заставляли его веселиться. Сириус слушал внимательно, стараясь не перебивать, только изредка переглядываясь с Регулусом, который, очевидно, слышал эту историю уже много раз. Несмотря на светящее сквозь стёкла сентябрьское солнце, в комнате стало темнее. – ...хозяин Регулус позвал меня, и я вернулся в благородный дом Блэков. Рассказ Кикимера был окончен, и ещё полминуты после последнего сказанного им слова все молчали. Широко раскрытыми глазами Сириус смотрел прямо перед собой. Какой реакции от него ждал Регулус, было неясно, поэтому в конце концов он просто нервно выдохнул: – Охренеть. Регулус ничего не ответил, Кикимер возмущённо захлопал глазами, но тоже больше ничего не говорил. Склонив голову, он отошёл поближе к Регулусу, его уши низко свесились и почти полностью закрывали лицо. – И... зачем ему это? – спросил наконец Сириус, не уверенный, что хочет знать ответ. – Ну, я не могу быть уверен наверняка, – издалека начал Регулус, – но у меня есть догадки. Помнишь, тётушка Бельвина рассказывала нам о крестражах? Сириус нахмурился, припоминая тот день, когда Бельвина показывала им колдографию в газете и действительно бормотала что-то о крестражах. Регулус тогда был куда более заинтересован её речами, чем Сириус, он же уже почти забыл об этом. – Допустим... ты считаешь, что тот медальон – крестраж? Регулус кивнул. – Ла-адно, и что тогда? Его нужно уничтожить или можно просто присвоить себе и подчинить Волдеморта? Регулус скептически поднял бровь. – Ты вообще много знаешь о крестражах? – Знаю, что их создают, чтобы добиться бессмерт... Мерлин! Слизнорт же говорил мне, что Волдеморт достиг бессмертия! Регулус вздрогнул от неожиданного возгласа Сириуса, который даже на месте подскочил от внезапного воспоминания. – Это было на одном из вечеров в Клубе Слизней, Адриан подослал меня к нему расспросить о чём-то, и Слизнорт проговорился, что кто-то из его учеников добился бессмертия, – торопливо проговорил Сириус, как будто боялся, что сейчас всё забудет и не успеет рассказать Регулусу. – Он тогда не сказал, кто именно, но наверняка это было про Волдеморта, про кого же ещё? Регулус выглядел столь же взволнованным, как и Сириус. Он поднялся со своего стула и, подойдя к окну, как будто стоя ему легче думалось, упёрся в него спиной. Кикимер переводил взгляд с одного брата на другого, что-то беззвучно бормоча, но никто не обращал на него внимания. – Значит, это точно один из крестражей, – протянул Регулус почти торжественным голосом и поднял взгляд на оживившегося Сириуса. – Что тебе ещё известно о крестражах? Он пожал плечами. – Да немного, то же, что и всем. Это очень тёмная и сложная магия, и вроде как она... – Сириус наморщил лоб, пытаясь вспомнить формулировку, которую употреблял преподаватель Защиты от тёмных искусств, когда обзорно рассказывал им о самых тёмных видах магии на седьмом курсе. – «Раскалывает душу»? Регулус кивнул, щёлкнув пальцами. – Да. Волшебник как бы разделяет свою душу на несколько частей и помещает эти части в какие-то предметы. В итоге, даже если его убить, то есть уничтожить его тело, он не умрёт полностью, потому что часть его всё ещё будет жить. Этот предмет с содержащейся в нём частью души и есть крестраж. Лицо Сириуса вытянулось. Звучало это всё довольно просто. – То есть убить Волдеморта будет мало, надо ещё и этот медальон укокошить? – уточнил он, взглянув на Регулуса, и заметил, что брат заметно поник. – Дело в том, Сириус... я не уверен, что у него только один крестраж. В комнате опять воцарилось молчание. Сириус сдвинул брови, отставив от себя чашку с недопитым чаем, и прикусил губу. Происходящее казалось ему сном. Регулус рассказывает ему, как уничтожить Волдеморта?.. – Погоди-ка. – Вдруг Сириус подумал о том, что не пришло ему в голову до этого, и с подозрением посмотрел на брата. – Со мной всё понятно. А ты почему хочешь убить его? Пальцы Регулуса сильно сжали подоконник, голова опустилась, чтобы Сириус не видел выражения его лица. Даже Кикимер взглянул на Регулуса с любопытством, наконец прекратив своё бормотание. – Это... сложно объяснить, – наконец со вздохом сказал Регулус. – Ну уж постарайся. В комнате опять стало темнее, и не из-за того, что Регулус спиной загораживал окно. Сириус смотрел на него, не отрывая изучающего взгляда, и ему явно стало некомфортно, как будто его заметили за чем-то непотребным. Он всё ещё не поднимал головы, и, когда заговорил, его голос звучал выше, чем обычно, и немного подрагивал: – Тебе никогда не казалось, что Волдеморт очень мало говорит о том, что он – потомок Слизерина? Сириус недоуменно поднял брови и покачал головой. – Может, он не знает об этом? – О нет, он знает, – со странной интонацией проговорил Регулус, взглянув на Сириуса исподлобья. – Он рассказал об этом самым своим преданным слугам: Беллатрикс, Долохову, Люциусу, Мальсиберам, мне. Но ты выяснил это сам, да? Сириус настороженно кивнул: – Ага, мы с Адрианом и остальными узнали об этом в школе. К чему ты ведёшь? – К тому, что на его месте я бы всем вокруг это разболтал вместо того, чтобы выдумывать новое имя, – нетерпеливо пояснил Регулус, как будто злясь, что Сириус не понимает сам. – Я бы отказался от магловского имени, взял громкую фамилию матери и начал свой путь с того, что заявил: «Я – потомок Слизерина, идите все за мной, будем строить новый великий мир». Почему он не сделал это? Зачем скрывать? – Я думал, он как бы... – задумавшись, Сириус наклонил голову и помахал в воздухе рукой, как будто пытаясь придумать версию. – Я думал, он просто отказался от обоих своих родителей: и от матери, и от отца. Не самая красивая история, чтобы её рассказывать, если хочешь стать властелином мира. Тем более это лицемерно получается, ведь он сам полукровка и при этом уничтожает маглов. – Как раз это хорошо бы легло на его образ, – взволнованно возразил Регулус. – Полукровка, мстящий маглам и в первую очередь собственному отцу за то, что они портят жизнь честным волшебникам. Ещё куча людей, таких, как Снейп, к примеру, пошла бы за ним. Мне кажется, им двигало что-то другое... Сириус понял, что Регулус очень много и долго думал о том, что сейчас говорит, и не стал с ним спорить. Он сам никогда не задумывался ни о величии Лорда, ни о его мотивах, да и о его происхождении не слишком много размышлял. Ему было важнее мстить маглам, а не служить Волдеморту. – Тебе не кажется, что он просто боится? – спросил Регулус, и Сириус не сразу понял, что он ждёт ответа. – Боится? Чего? – Да всего. Непонимающий взгляд Сириуса заставил Регулуса нервно заломить пальцы. – Он боится предательства, боится Дамблдора, боится Министерства, иначе давно бы уже показался в открытую. – Регулус загибал пальцы на каждом «боится». – Боится смерти, поэтому и создал крестражи. Боится, что потеряет своё величие. Поэтому и не рассказывает никому о том, кто его предок. – Как-то это противоречиво, – нахмурился Сириус, но Регулус покачал головой. – Салазар Слизерин – почти легенда. Он основал Хогвартс, его волшебная палочка считается самой мощной волшебной палочкой в мире наравне с Бузинной, это он начал борьбу за чистоту крови в Англии, которая продолжается до сих пор. Кто такой Волдеморт по сравнению с ним? Всего лишь тёмный маг, который хочет власти, разве нет? Сириус мог бы с этим не согласиться, но Регулус продолжал: – Он хочет творить великие вещи, но никогда не уверен, что действительно велик, и поэтому так боится предательства. Он опасается, что мы, Пожиратели, разочаруемся в нём. И боится, что его победит маленький ребёнок, поэтому и охотится за Поттерами и Лонгботтомами. Не слишком ли это мелко, Сириус, для такого человека, как он? – Подожди, что? – Сириус поднял левую бровь. – Как это он боится, что его победит маленький ребёнок? – Точно, ты же не знаешь, – спохватился Регулус, и Сириус недовольно поджал губы. – Согласно пророчеству, ребёнок, «рождённый на исходе седьмого месяца», будет равен по силе Тёмному Лорду. Это значит, что появится кто-то, кто сможет его победить, и Волдеморт сильно боится этого, поэтому и хочет убить этого ребёнка, пока он ещё не вырос. Я не знаю всего текста пророчества, но есть два ребёнка, которые под него подходят: сын Поттеров и сын Лонгботтомов. У Сириуса в голове всё перемешалось, и он не сразу понял, что говорил Регулус, а когда понял, беззвучно выругался. Ему совсем не нравилось, что этот день становился днём открытий. – Ладно, потом расскажешь мне об этом побольше... – протянул он, не уверенный, что всё правильно понял, и покачал головой, взглянув на Регулуса. – То есть ты считаешь, что Волдеморт – трус, и хочешь из-за этого от него избавиться? Регулус устало потёр переносицу, но в конце концов медленно кивнул, поясняя: – Если вкратце, то, наверное, да, можно и так объяснить. Просто... Фамилия – это всего лишь фамилия. И он прекрасно это понимает. Сириус видел, что Регулус пока сказал не всё, что хотел, и терпеливо ожидал продолжения. – Мне всегда казалось, – действительно заговорил дальше Регулус, не глядя на Сириуса и снова начавшим подрагивать голосом, – то есть до того, как я вступил в Пожиратели, что он – один из самых сильных волшебников не просто своего поколения, не просто двадцатого века, а в принципе. Потом, когда я оказался к нему ближе, то увидел, что он в общем-то вполне обычный человек, но достигший такого величия, что трудно даже представить. А сейчас... не знаю. Я уже сказал, что это трудно объяснить. Такое ощущение, что всё это величие напускное, а на самом деле он... не до конца выросший ребёнок, который всем вокруг завидует. Сириус распахнутыми глазами посмотрел на Регулуса, не уверенный, что слух его не обманул. Но по тому, как лихорадочно покраснел пятнами Регулус, было ясно, что Сириус не ослышался. – Хорошо же ты его изучил, – ошарашенно проговорил он, хотя в его голосе и слышался скептицизм, который не остался незамеченным. Регулус взглянул на Сириуса, и ему показалось, что брат будто на десять лет состарился: мешки у него под глазами посинели, уголки губ оттянулись вниз, волосы стали тусклее. Сириус недоверчиво оглядел его. – Я, кажется, понимаю, что ты пытаешься сказать. Но не уверен, что этот анализ его личности поможет от него избавиться. – А как нам ещё уйти от него? – всплеснул руками Регулус. – Я знаю, ты не хочешь больше служить ему. Поверь, Волдеморт тоже знает это. Сириус смахнул волосы с лица и сжал зубы. Он мог бы кое-что ответить на это, но толку бы никакого не было: какой смысл высказывать упрёки Регулусу, когда надо – Волдеморту? Сириус медленно вытянул перед собой руки и стал рассматривать свои пальцы. Они давно зажили, и только слегка заметные шрамы на костяшках говорили о том, что он ломал их. Ему показалось, что это было сто лет назад, хотя прошло только два месяца. Всё это время он не видел Адриана, и злость на него, перемешавшись с жалостью, тяжёлым комом сидела у Сириуса в груди, не давая нормально дышать. – И что же ты предлагаешь? – бесцветно спросил он, не глядя на Регулуса. – Если этот медальон – действительно крестраж, его нужно уничтожить, но как, если, по словам Кикимера, та пещера полна инферналов? Кикимер, всё это время стоящий каменным изваянием около стула, на котором раньше сидел Регулус, встрепенулся при звуке своего имени и с подозрением осмотрел Сириуса, как будто принимая его слова на свой счёт. – В том-то и дело, что я не знаю, – очень просто ответил Регулус, и Сириус удивлённо на него посмотрел. – Не знаешь? – переспросил он и почувствовал, как в нём шевелится иррациональное раздражение, царапая внутренности. Вскинув брови, он цепким взглядом вцепился в Регулуса. – Да ладно? А зачем тогда ты вообще пришёл? Регулус не понял резкой смены его настроения и замялся, его лицо выражало полное недоумение. – Я... я хотел рассказать тебе то, что знаю, поделиться и попросить о помощи. – Каким образом я помогу тебе? Ты говоришь о чём-то невозможном. Куча людей в Ордене во главе с чёртовым Альбусом Дамблдором не могут победить Волдеморта, вся страна боится называть его имя, а мы с тобой вдруг сможем его свергнуть? – Да, – кивнул Регулус с полной уверенностью, и Сириус опешил от такого простого жеста. Осмотрев брата с ног до головы, как будто подозревая его в сумасшествии, он покачал головой. – Нет, Регулус. Я даже с кровати встаю с трудом, подумай, о чём ты просишь меня. Регулус зло нахмурился и сложил руки на груди, глядя на Сириуса одновременно раздражённо и насмешливо. – Не неси ерунды. Ты гораздо более сильный волшебник, чем большинство магов нашего поколения. Сириус нервно рассмеялся, не зная, как воспринимать эти слова. – Я не знаю, почему ты так решил, но сейчас у меня точно не выйдет даже самого простенького заклинания. Я волшебную палочку беру в руки, только чтобы мусор уничтожить. Ты же хорошо учился в школе, должен быть в курсе, как внутреннее состояние влияет на силу, а моё внутреннее состояние сейчас – ну я не знаю, как бы сказать помягче, на самом дне? – Мерлина ради, Сириус, хватит... – Нет, не хватит! Я знаю, о чём говорю. Меня от самого себя тошнит, Регулус, но я ничего не могу с этим поделать. Я просто... я не чувствую в себе ни капли силы, вот и всё. Регулус смотрел на него почти разочарованно, и в его взгляде Сириус узнал мать: она смотрела на него с тем же разочарованием невероятно часто. – Ты думаешь, что самый несчастный тут, Сириус? – тихо, но чётко спросил он, и в его голосе больше не было сочувствия. – Ошибаешься. Почему ты всегда считаешь, что страдаешь больше всех? Другие люди вокруг тебя тоже несчастны, и иногда ты – причина этих несчастий. Сириус молча слушал его, смотря на него из-под упавших на лицо волос, и ему хотелось заткнуть уши, но всё тело будто задеревенело и он не мог пошевелиться. Кикимер задрожал, переводя взгляд с одного хозяина на другого, а Регулус продолжал, почти с наслаждением, и Сириус не мог вспомнить ни одного другого раза, когда брат разговаривал бы с ним так уверенно: – МакКиннон ведь не единственная. Эван, которого ты мог спасти и не спас. Олливандер, которого МакКиннон переманила на сторону Ордена, его убил Адриан, а ты не помешал. Знаешь, кто ещё наверняка мёртв? Питер Петтигрю. Его следы теряются после того, как вместо него нашли МакКиннонов, но скорее всего он окончил свои дни в какой-нибудь подворотне даже без помощи Пожирателей. Кто виноват в том, что он загнал себя в угол? Ты мог бы подтолкнуть его к тому, что надо быть решительнее, когда дело касается и своей, и чужой жизни, но ты предпочёл от него отвернуться, как будто он никогда не был твоим другом. А подумай о Нарциссе. Она абсолютно истощена, держится только ради Драко, а вспомни, через что она прошла, пытаясь родить ребёнка. Не ты ли виноват в том, что теряла детей одного за другим? Или вспомни Альфарда... Взгляд Сириуса, которым он хлестнул Регулуса, мог бы метать молнии. Вместе с раздражением, уже перешедшим в злость, внутри у него заворочалось нечто другое, искрящееся и горячее, очень похожее на то, что испытывают юные волшебники, когда в них впервые просыпается магия. - Не надо на меня так смотреть, Сириус, - отбил его уничтожающий взгляд Регулус. – Может быть, я немного преувеличиваю, но ты знаешь, что я прав. Ты все недопонимания решаешь дракой, все твои друзья хоть раз да получали от тебя по лицу. Ты замечаешь только свои проблемы, тебе плевать на других, потому что ты считаешь, что никто не страдает сильнее тебя, как бы люди ни были несчастны… – Замолчи, Регулус, если не хочешь, чтобы я убил тебя, – проскрежетал Сириус, и, хотя из-за сжатых зубов его слова были едва слышны, Регулус разобрал, что он сказал, и, замолчав, вытащил из внутреннего кармана мантии волшебную палочку. Сириус узнал в ней свою собственную, когда она приземлилась рядом с ним на матрас. – Уверен, ты и это сделать сможешь. Давай. Регулус смотрел на него издевательски серьёзно, и Сириус, весь посерев, взял палочку дрожащими пальцами. Удивительно, но она не тряслась в его руке, и Сириус знал, что, если захочет, сможет сейчас убить не только брата, который специально разжигал в нём гнев, но ещё хоть десятерых человек. Кикимер что-то пискнул, наблюдая эту сцену со стороны, Регулус, молча и не моргая, смотрел на Сириуса, и, когда тот отбросил от себя волшебную палочку, едва заметно вздохнул. Его плечи, до этого напряжённые, опустились, а грудь, неподвижно застывшая, вновь начала набирать воздух. – Извини, – сказал он тихо, и в его голосе слышалась непритворная вина. – Я подумал, злость может привести тебя в чувства. Сириус криво усмехнулся, ощущая, что злости становится всё меньше. Она покидала его разум удивительно быстро, уступая место усталости, но зато то чувство, которое он испытал, никуда не исчезло и, несмотря на то что вспышка гнева отняла у него силы, магии в нём явно стало гораздо больше. – Наверное, ты был прав. Ему стало тошно от самого себя, в ушах зашумело. Он подтянул к себе колени и упёр в них локти, запустил в волосы пальцы и прикрыл глаза. Было что-то ужасное в том, как он себя чувствовал: и дело было не в том, что он угрожал убить Регулуса, не в том, что он ощущал в себе силы для этого, а в том, что в такое состояние его привели слова Регулуса. Он не думал, что его можно задеть такими вещами, и это оказалось неприятным осознанием. – Ты был в этой пещере? – спросил Сириус, прочистив горло и открыв глаза, но не смотря на Регулуса. – Да, - Регулус подхватил его беспечный тон, но голос чуть звенел. – Но к самому медальону не подходил. Не знаю, что за заклинание его защищает, помимо инферналов, но оно очень мощное, и я не думаю, что у меня получилось бы его преодолеть. – И что тогда? – угрюмо спросил Сириус. – Зарыться в книги и пытаться найти, что это за заклинание? Вдруг он сам создал его? – Вероятнее всего, так и есть... – протянул Регулус несколько разочарованно. – Но я не собирался останавливаться на этом крестраже. Пока мы не знаем, как его уничтожить, нужно попытаться найти остальные. Сириус проигнорировал «мы», решив, что терять ему нечего. Он вздохнул и выпрямился. – Ладно. Допустим. Только сколько их и где искать? Глаза Регулуса блеснули. Сириус не выглядел воодушевлённым, но и спорить перестал, и это, конечно, не могло не радовать. – Ну, насчёт того, сколько их, нельзя быть уверенными, но я подозреваю, что, раз ему удалось превратить в крестраж медальон Слизерина, то, возможно, и с остальными тремя артефактами Основателей он сделал то же самое... Регулус рассказал Сириусу обо всё, что ему удалось найти и узнать за те два месяца, что Сириус провёл, занимаясь постоянным самобичеванием. Он решил, что крестражами должны быть либо какие-то магические артефакты, либо дорогие Волдеморту вещи, либо и то, и то одновременно, как медальон, который принадлежал Салазару Слизерину и при этом был семейной реликвией. Места, куда он их спрятал, тоже должны были быть чем-то памятны Волдеморту и при этом, скорее всего, труднодосягаемы. Регулус выдвинул предположение, что он мог поместить их в дом своей матери, в Хогвартс, который стал для него новым домом, в поместье одного из своих слуг, в «Горбин и Бэркс», где он когда-то работал, или, может, оставил в какой-то другой стране во время своего путешествия. Он также рассуждал о том, каким способом можно уничтожить крестражи, ссылаясь на кучу книг, но каждый раз уточнял, что ни в одном источнике нет точного указания на то, как это сделать, кроме того, что сам создатель крестража может от него избавиться, но на это у них, конечно, не было никакой надежды. У Сириуса начала болеть голова, он не слышал чужую речь уже много дней, а выслушивать такое количество информации ему и в школе было трудно. Тем не менее с каждым новым «а ещё...» от Регулуса он чувствовал в себе просыпающийся азарт. Уничтожение Волдеморта, в принципе его смерть, никогда не представлялось чем-то осуществимым, однако сейчас, когда заговорил об этом Регулус, это уже не казалось ему невозможным, и, когда тот наконец выдохся, гнев на Тёмного лорда в Сириусе был сильнее, чем когда-либо раньше. – Здесь я зашёл в тупик, – развёл руками Регулус, а солнце уже стояло за его спиной, засвечивая лицо и отбрасывая на пол длинную тень. – Это всё – только мои предположения, но ни одно из них ещё не подтвердилось. Дом Мраксов должен быть недалеко от Литтл-Хэнглтона, но, возможно, его давно снесли или он сам уже развалился. К тому же, я понятия не имею, что именно надо искать и где... – Ну, – вздохнул Сириус странно обречённым голосом и выразительно взглянул на брата. – Есть у меня по этому поводу одна мысль. *** Новый дом Мальсиберов стоял на том же месте, что и прежний, и внешне не многим отличался от своего предшественника, Сириусу даже показалось, что он стал ещё мрачнее. Трансгрессировав на максимально возможное расстояние, Сириус услышал шум моря, бьющегося о скалы. Всегда угрюмый чёрный камень, из которого был построен новый дом, выглядел ещё более негостеприимно на фоне серого неба. Сириус вздохнул и направился вперёд, надеясь, что время, за которое они не виделись, сгладило злость Адриана на него и они встретятся как друзья, а не новоиспечённые враги. По времени Адриан уже должен был вернуться из Министерства, если вообще продолжал там работать, а Мальсибер-старший, насколько знал Сириус, так и не вернулся в Британию. Он почувствовал, как проходит сквозь защитный барьер, и его обдало ветром, прежде чем он оказался в полной тишине. Дом окружал купол, который не пропускал не только врагов, но и звуки, и моря здесь было уже не слышно. Сириус с облегчением понял, что барьер впустил его, значит Адриан ещё не вычеркнул его из списка друзей, и стал шагать уверенней. Помедлив перед дверью, Сириус набрал в грудь побольше воздуха и коротко постучал, надеясь, что кто-то услышит его. Он понятия не имел, что говорить, и малодушно понадеялся, что ему всё же никто не откроет, но дверь как раз в этот момент медленно отворилась. Сириус заглянул в темноту прихожей и никого там не увидел: дверь открылась сама. Пару раз сжав и разжав кулаки, он прикусил губу и зашёл внутрь. Выглядело это всё несколько устрашающе. Темнота прихожей разбавлялась только тусклым светом из дальнего окна, и что-то здесь разглядеть было проблематично. Сириус не был уверен, куда идти, и спросил у пространства вокруг: – Есть здесь кто-нибудь? Адриан? Слева от него открылась ещё одна дверь. Сириус закатил глаза и всплеснул руками, хотя никто его не видел: это такой способ показать, что ему здесь не рады? Раздражение помогло ему отбросить неловкость, и он быстро пошёл к двери, надеясь, что Адриан там. Комната оказалась похожей на библиотеку, по крайней мере книг здесь было больше, чем чего-либо другого, они заполняли всю комнату, возвышаясь башнями разной высоты, некоторые из которых угрожали в скором времени рухнуть. Сириус не сразу заметил за этими стопками несколько кресел и низкий стол, на котором стояли чайник с чашкой, наполненной чаем. В одном из кресел сидел Адриан в очках, в которых Сириус его ещё ни разу не видел. Он держал в руках одну из книг, взятых, вероятно, с ближайшей к нему стопки, на коленях у него лежала толстая тетрадь. Он внимательно смотрел на Сириуса. – Ты похож на мадам Пинс, – сказал Сириус вместо приветствия и постучал себя по переносице. – У неё очки были такой же формы. Адриан вскинул брови, по нему было не понять, рад он видеть Сириуса, раздражён или вовсе злится. – Вот как? – скорее всего не зная, что ещё на это ответить, переспросил он. – Я это учту. Извини, что не открыл тебе сам, нога побаливает. Он качнул в воздухе правой ногой, закинутой на левую, и Сириус кивнул, про себя отметив, что это та же самая нога, на которую он хромал и раньше, то есть вылечить её так и не вышло. Или Адриан в принципе не пытался её лечить. – У тебя столько книг, – пробормотал Сириус, покрутившись на месте. – Я думал, они все были погребены под обломками. – Были, – хмыкнул Адриан, снимая очки. – Я их спас. Теперь вот пытаюсь разобраться, где что, и составить список. Книга, которую он держал в руках, когда вошёл Сириус, теперь лежала на подлокотнике кресла Адриана. Её названия нельзя было рассмотреть с того места, где стоял Сириус, потому что комната освещалась только шаром света, висящим над Адрианом, и камином, тихо потрескивающим в дальней стене. – Что ещё уцелело? – поинтересовался Сириус, засунув руки в карманы мантии. – Наверное, мало что удалось сохранить? Адриан пожал плечами. Они говорили нарочито беспечно, без особых интонаций, почти скучающе, как будто встречались последний раз вчера при обстоятельствах гораздо более дружеских, чем это было на самом деле. Сириуса это странно устраивало. – Я забрал всё, что смог, – пояснил Адриан. – Мои вещи, всякая школьная дребедень, были сверху, и с ними всё не так уж плохо. Свою комнату я уже восстановил. Сириус кивнул, снова оглядываясь. Он не был уверен, что столько книг у Мальсиберов было до разрушения дома, или казалось, что их стало больше, из-за того, что они стояли не на полках и стеллажах, а прямо на полу. – Ты... давно сюда переехал? – спросил Сириус, и голос у него предательски дрогнул. Адриан посверлил его своим изучающим, рентгеновским взглядом и покачал головой. – Две недели назад. До этого жил у Гвендолин. Нилу было бы неловко там со мной теперь, когда он женился. Сириус понятливо поджал губы, игнорируя уколовшую его под подбородком вину: он пропустил свадьбу Нила. Адриан, видимо, намекал своей фразой на это же и, ещё немного попрожигав Сириуса взглядом, опустил глаза на свои пальцы, держащие очки. – Если ты пришёл просто так, то вынужден тебя выгнать: я должен разобраться с этими книгами как можно быстрее. Если не просто так, то говори зачем. Сириус наклонил голову и выдохнул через нос. Смотреть на Адриана ему было неловко: его лицо, освещённое сверху холодным светом фонаря, то и дело казалось Сириусу испачканным кровью, как в последний раз, когда они виделись. Тем не менее он взглянул на него исподлобья, убеждая себя, что Адриану неловко так же, как и ему. – Я пришёл извиниться. Сириусу могло показаться, но глаза Адриан на миг издевательски сверкнули. – За что? – уточнил он быстро. – Ты знаешь, за что. Не заставляй меня говорить это вслух. Пару секунд они молча смотрели друг другу в глаза, как будто проверяли, кто прочнее. Сириус знал, что Адриану как раз очень хочется, чтобы он сказал, за что извиняется, но доставлять ему такое удовольствие не собирался, да и сам не знал, за что именно просит прощения: за разбитый нос или за то, что вынудил его на убийство, которое он не должен был совершать. – Ладно... – протянул наконец Адриан, не прерывая зрительного контакта. – А сам ты где пропал всё это время? Нил с Дакотой искали тебя. «Только они двое», – пронеслась у Сириуса мрачная мысль: он был уверен, что Гвендолин и Эмиль могли и обрадоваться тому, что он вдруг исчез, после того, что он сделал, а сам Адриан, видимо, пребывал примерно в том же состоянии, что и Сириус, и не был способен ни на какие поиски. – Нашёл себе новый дом, переехал от семьи наконец-то, – сказал Сириус, возвращаясь к прежнему беззаботному тону. – Хотел немного побыть в одиночестве. Ещё на полминуты воцарилась тишина, не прерываемая даже ветром, который мог бы бить в стекло, или шумом моря, доносящимся с улицы: защитный барьер не пропускал никого и ничего постороннего в дом. Сириус понял, что Адриан, возможно, целыми днями сидит тут в полной тишине, и ему стало плохо. – Твоё «ладно»... – протянул он, одновременно пугаясь своего голоса и радуясь, что молчание прервалось, – означает: «я тебя прощаю» или «пошёл ты»? Адриан нехотя осмотрел его с ног до головы и медленно пожал плечами. – Иногда я тебя понимаю так хорошо, что кажется, как будто ты читаешь мои мысли, – сказал он вместо ответа, тихо и вкрадчиво. – А иногда не понимаю настолько, что поражаюсь, как мы вообще можем быть представителями одного вида. Что он имеет в виду, было Сириусу не до конца ясно, но он всё равно спрятал взгляд, как будто боясь, что Адриан что-то узнает, если посмотрит ему в глаза. Сначала ему казалось, что друг гораздо мягче, чем раньше, но теперь он увидел, что всё на своих местах: Адриан просто растерялся в первые минуты, когда увидел Сириуса, а сейчас взял себя в руки и снова стал тем же переигрывающим актёром, которым был всегда. С одной стороны, это радовало – он не говорил с Сириусом ни нарочито холодно, ни, наоборот, слишком дружелюбно, то есть чувствовал себя в своей тарелке. С другой стороны, нельзя быть уверенным до конца, что он действительно простил Сириуса, возможно, всё это притворство, чтобы поскорее его спровадить. – Ну, могу ответить тебе тем же, – вздохнул Сириус, всё ещё до конца не уверенный, что именно Адриан подразумевал под своими словами. Но чтобы добиться искреннего примирения, нудно было преодолеть себя и продолжить неловкий для них обоих разговор. Сириус носком ботинка пихнул ближайшую у нему книжную башню, и она предупреждающе закачалась. – Ты, кхм... ты же понял, почему я тогда избил тебя, да? – выдавливая из себя каждое слово, уточнил Сириус и, наклонил голову, посмотрел на Адриана. Он некоторое время молчал, кусая щёки изнутри, потом пожал плечами и кивнул. – Сложно было не догадаться. У тебя всё на лице было написано. Сириус поморщился и с искренним сожалением покачал головой. – Не надо было мне... то есть это была не твоя вина. Ты... выполнял приказ. Я должен был понимать это. Лицо Адриана потемнело, он тоже прищурился и с сомнением оглядел Сириуса, как будто опасался, что он снова может напасть. Сириус заставил себя не отводить взгляд. – Наверное, я сделал бы то же самое, если бы ты убил кого-то, кто был мне... дорог. – Последнее слово далось Адриану с таким трудом, что даже скрипнули зубы. Сириусу показалось, что он повторяет чью-то фразу, а не говорит то, о чём думал сам. Спустя несколько секунд молчания Адриан устало потёр переносицу и откинул голову на спинку кресла, и у Сириуса в голове промелькнул далёкий, почти забытый образ маленького мальчика, которым когда-то был Адриан, когда они ещё даже не ходили в школу, и Сириус изредка видел его во время встреч чистокровного общества, на которых Мальсиберы почти не появились. Адриан взмахнул руками в странном бессильном жесте и заговорил, медленнее и искреннее, чем раньше: – В любом случае тот день мне вспоминать так же сложно, как и тебе, и я понимаю, что тебе было из-за чего злиться. Я слукавлю, если скажу, что мне жаль было её... убивать... но мне жаль, что из-за этого было плохо тебе, и надеюсь, что теперь ты чувствуешь себя лучше. А я... я не злюсь на тебя, Сириус. Уже не злюсь. И впервые за этот вечер взгляды, которыми они обменялись, не были настороженными или скрытно враждебными. Сириус с удивлением понял, что всё время разговора у него были напряжены плечи, и с облегчением глубоко вздохнул, расслабляясь. Слова Адриана мало походили на извинение, но это всё, чего от него мог ожидать Сириус, и этого на данном этапе было достаточно. – Отлично, – несколько раз быстро кивнул он и упёр руки в бока, снова чувствуя неловкость. – Мне как будто не хватало твоего занудства. Адриан очень знакомо закатил глаза и смерил его тяжёлым взглядом. – Теперь, когда мы всё выяснили, я всё-таки тебя выгоню, – почти торжественно кивнул он и небрежно махнул рукой в сторону выхода. – Я и не собирался задерживаться, – пожал плечами Сириус. – Только можно сначала сходить в туалет? Он там же, где был? Адриан снова надел очки, из-за чего стал казаться ещё более важным, чем обычно, и вернулся к отложенной на подлокотник книге. – Да. Ответ на оба вопроса. Сириус манерно ему поклонился, зная, что он всё ещё видит, и пошёл к двери. Голос Адриана остановил его, когда он уже взялся за ручку. – Ты можешь заглянуть сюда в субботу, я собираюсь отмечать новоселье. Остальные тоже будут. – Голос Адриана звучал чуть выше, чем было нужно. Секунду Сириус постоял на месте, потом словно оттаял, обернулся вполоборота и с улыбкой кивнул в ожидании смотрящему на него Адриану. – Лады. Надеюсь, они ещё не успели меня похоронить. – Они могут попытаться это устроить, – словно на всякий случай предупредил Адриан. Сириус поднял брови и ничего больше не сказал, поспешно покидая гостиную. Прикрыв за собой дверь, он пошёл по коридору, стараясь не спешить. Сердце забилось у него в горле. Надеясь на то, что в новом доме дерево не должно скрипеть, Сириус, дойдя до лестницы, ступил на первую ступеньку. Не раздалось ни звука, и он продолжил путь, ступая на каждую новую ступень всей подошвой. Адриан не выглянул из гостиной, ничего не заподозрив, и, поднявшись на второй этаж, Сириус почувствовал себя смелее. Комната Адриана находилась там же, где была до обрушения дома. В голове Сириуса пронеслись те страшные мгновения, что они пережили вместе с Адрианом, покидая обваливающийся особняк. Сириус был уверен, что, когда Адриан убежал в комнату и потом вернулся с какой-то сумкой, в ней была и его записная книжка, в которую он когда-то в школе записывал всё, что ему удавалось узнать о Волдеморте, – это была одна из самых дорогих его вещей. В любом случае Адриан сказал, что его комната не слишком пострадала, значит, записная книжка обязана была сохраниться, даже если её не оказалось среди тех вещей, которые Адриан забрал с собой во время побега. Обязана была... Сириус дошёл до нужной двери и остановился рядом с ней, прислушавшись, не раздастся ли снизу звук шагов или хлопок двери. Но всё было тихо, Адриан всё ещё сидел, разбирая книги внизу. Беззвучно выдохнув, Сириус потянул на себя ручку двери. Она оказалась открыта, и он поспешно скользнул внутрь, прикрывая за собой дверь. Здесь было темно, и Сириус вытащил волшебную палочку. – Люмос. Комната осветилась холодным огоньком, и Сириус проводил палочкой в воздухе, разглядывая, где может быть блокнот. Губы у него пересохли, сердце продолжало ускоренно биться во всю грудь. Сириусу было стыдно за то, что он, по сути, решил помириться с Адрианом, только чтобы получить возможность украсть у него записную книжку, где могла находиться полезная для них с Регулусом информация, и ему хотелось как можно скорее покинуть комнату, да и этот дом в целом. Он осмотрел стол, выдвинул все ящики, стараясь действовать аккуратно и тихо, ставить все вещи туда, откуда он их взял, не меняя их положения. Вслед за столом Сириус обыскал книжные полки, но и там не нашёл нужной записной книжки. Уже отчаявшись, он опустился на колени и расстегнул сумку, больше напоминающую небольшой чемодан. Разбирать её содержимое осторожно было проблематично, и в конце концов он просто стал выкладывать всё, что там было, на пол, пока наконец не нашёл, что искал. Сердце забилось ещё быстрее, хотя и казалось, что это уже невозможно, и Сириус, раскрыв книжку на первых страницах, осветил их Люмосом. Ему большого труда стоило не издать какой-нибудь торжествующий клич, убедившись, что это та самая записная книжка, но он удержался и быстро запихнул её во внутренний карман мантии. Уже не заботясь о том, чтобы остаться незамеченным, он закинул вынутые на пол вещи обратно в сумку и поднялся на ноги. Спуск вниз показался ему раза в два быстрее, чем подъём, и, оказавшись на первом этаже, он, подумав немного, не стал заглядывать к Адриану, решив, что уже сказанное ими друг другу вполне можно считать прощанием. Чувствуя, как украденный блокнот обжигает ему грудь, он покинул дом. Выход за пределы защитного барьера был сопровождён возвращением звуков, и Сириус никогда не был так рад услышать шум моря, как сейчас. Тишина дома Мальсибера буквально давила на уши, и, оглянувшись на него, Сириус убедился, что выглядит он очень удручающе, и жалость к Адриану кольнула его в спину. Он знал, что Адриан наверняка не мучается от одиночества и постоянного молчания вокруг себя, но от этого сострадание к нему стало лишь сильнее. Прикусив губу, Сириус развернулся на каблуках, вдавливая пожухлую траву в землю, и пошёл вперёд, чтобы найти место, откуда сможет трансгрессировать в Лондон. *** Поздним вечером следующего дня недалеко от одного из холмов, на которых стояла деревушка Литтл-Хэнглтон, раздался громкий хлопок, который, однако, не привлёк внимания ни одного из местных жителей, которые уже готовились ко сну или даже спали, беспечные по отношению к тому, что происходит за их закрытыми дверьми. Сириус, игнорируя посттрансгрессионный синдром, огляделся по сторонам. В темноте было видно только смутные фигуры домов, в некоторых из которых ещё горел свет, но ни одного фонаря не освещало Литтл-Хэнглтон, и только сияние звёзд могло бы стать помощником в том, чтобы понять, в каком направление находится дом Мраксов, но небо было прикрыто тёмными тучами. – Куда теперь? – негромко спросил Сириус у стоящего сзади него и тоже оглядывающегося Регулуса. – У Адриана в дневнике было написано: «справа от поворота, спуск с холма», – пожал плечами Регулус и указал куда-то вперёд. – Вероятно, это там. Если Адриан не ошибся, конечно. Они медленно пошли к дальнему холму. Их сопровождало спокойное пение сверчков и уханье совы, доносящееся откуда-то со стороны небольшого леса, который расположился за деревней. Сириуса, однако, обстановка не умиротворяла, а даже наоборот, нагоняла тревогу. – Вряд ли ошибся, – ответил он с большой задержкой, хотя собственный голос ему слышать было неприятно. – Кажется, Адриан и сам был тут. Регулус укоризненно на него взглянул. – Адриан был в Литтл-Хэнглтоне, и ты не сказал об этом? – Мог бы и сам догадаться, – фыркнул Сириус. – Написал бы он, где находится мраксовский дом, если бы сам его не видел? Ну а вообще я не уверен, может, он где-то об этом прочитал... Регулус снова посмотрел на Сириуса с упрёком, и он возмущённо всплеснул руками. – Что? Ты же не думаешь, что я должен помнить всё, что он говорил? Адриана невозможно слушать, всегда так было. Он же чокнутый! Регулус покачал головой, наверняка думая о том, что Сириус слишком несерьёзно относится к делу, но больше ничего не сказал. Сириус убрал руки в карманы и отвернулся. Ему стоило помнить о надоедливой дотошности Регулуса, когда он соглашался на то, чтобы работать вместе с ним. Они обогнули первый холм, ближайший к ним, на вершине которого стоял особняк. Детали его не были видны, но он явно принадлежал богатым людям: это был единственный большой дом на всю деревню, остальные выглядели гораздо менее презентабельно. Впрочем, Сириус не мог оценить состояние дома, только его размеры, а так как в блокноте Адриана было написано, что Реддлы умерли в 1943, особняк мог и потерять всё своё величие. – Думаешь, он создал один из крестражей после убийства родственников-маглов? – спросил Сириус у Регулуса, отворачиваясь от дома. Регулус наоборот поднял взгляд и несколько секунд шёл, глядя на особняк. – Ну, это было бы логично, – сказал он, опустив взгляд себе под ноги. – Если крестраж спрятан здесь, то и убийство для его создания могло было совершено здесь же. Только... В сорок третьем ему было всего шестнадцать лет. Как же он смог убить трёх человек? Сириус нервно хохотнул. – Что, не такой уж он и жалкий, как ты распинался, да? – с издёвкой уточнил он, но, поймав взгляд Регулуса, сместил тему. – Ну если ты про этическую сторону вопроса, то твоя Агата тоже в шестнадцать Уизли из окна вышвырнула. Сумасшедшие они такие. Регулус поёжился и даже не стал исправлять Сириуса, опять неправильно назвавшего имя Авроры. Немного помолчав, он неуверенно спросил: – Ты сам бы смог создать крестражи, как думаешь? Между бровей Сириуса залегла морщинка, он повернул к Регулусу голову. – Мне незачем. Бессмертие – это только звучит круто, а на самом деле нет ничего хуже, чем наблюдать за тем, как твои близкие уходят, а ты в итоге остаёшься один. – У Волдеморта и нет близких, по которым бы он скучал, – пожал плечами Регулус. – Но вообще я о другом. Чтобы создать крестраж, нужно провести ритуал и убить человека. Если ты уже умеешь убивать, то... решился бы ты на то, чтобы расколоть душу? Сириусу был неприятен этот разговор, и он с непонимающей опаской взглянул на Регулуса. Он же смотрел на Сириуса со вполне искренним интересом и ждал ответа. – Ну... наверное, всё равно нет... Я уже сказал: зачем мне это? Придумать оправдание своим убийствам? Если принять во внимание их число... раскалывай я душу после каждого убийства, никакой души бы у меня уже не осталось. Регулус нахмурился и продолжил путь молча, снова уперев взгляд в свои ботинки. Сириус был рад, что этот разговор прекратился, и тоже больше ничего не говорил. Они обошли и второй холм, вышли на дорогу и впереди показалась небольшая рощица с плотно льнущими друг к другу деревьями, словно пытающимися что-то собой прикрыть. Не останавливаясь, Сириус с Регулусом вошли в рощу, где совсем не было ветра и даже стрекот сверчков звучал тише. Ступая по мягкой от недавнего дождя земле, они вглядывались в деревья, и наконец показался силуэт небольшого дома, который с каждым шагом, сделанным в его сторону, переставал напоминать человеческое жилище. Подойдя поближе, Сириус оглянулся по сторонам, хотя было очевидно, что поблизости нет ни одной живой души, и вытащил из кармана волшебную палочку, зажигая на её конце Люмос. Регулус сделал то же самое, и, переглянувшись, они дошли до покосившегося крыльца. Все семейные дома чистокровных волшебников, за редким исключением (Сириусу вспоминались роскошь Малфоев и уют Поттеров), находились в далеко не лучшем состоянии, но хижина, в которой когда-то жили Мраксы, совсем не производила впечатления места, где должна обитать чистокровная семья с родословной, восходящей к самому Салазару Слизерину. Тёмные окна с выбитыми стёклами мрачно и угрюмо смотрели на незваных гостей. Сириусу почему-то пришло в голову, что сюда даже деревенские мальчишки не прибегают, чтобы попугать друг друга страшными историями. Дом словно и снаружи весь покрылся пылью и, спрятавшись за деревьями, потихоньку доживал свой век, надеясь, что никто его больше не потревожит. С другой стороны, Сириус и не ожидал чего-то иного, он даже удивился бы, если бы хижина оказалась милым домиком в лесу. Прокашлявшись, чтобы разбавить тишину вокруг, он повернулся к Регулусу и кивнул на дверь. Регулус кивнул в ответ, и они вместе шагнули на скрипучие доски крыльца. Дверь не была заперта, и, когда Сириус толкнул её, открывая, казалось, что она должна сейчас же рассыпаться в труху. Сириус брезгливо поморщился, но вошёл внутрь, держа перед собой волшебную палочку, чтобы не наступить на что-нибудь и не рухнуть вниз: он был уверен, что в полу вполне могут быть провалы. Регулус зашёл следом и первым делом наколдовал несколько шаров света, которые поднялись к потолку и рассредоточились, чтобы освещать всю небольшую комнату. Как и ожидал Сириус, пол в некоторых местах провалился, доски торчали вверх, как сломанные конечности. Здесь всё было тёмным, почти чёрным, выцветшим от времени: даже паутина, опутывающая все углы, были старой и запылённой, и в ней нельзя было различить ни одного паука, словно и они уже покинули дом. Уюта здесь не было и в помине, и Сириус не сомневался, что дом вряд ли выглядел лучше, когда здесь ещё кто-то жил, но самой главной тревожащей сердце деталью «обстановки» был ужасный холод. Подходил к концу сентябрь, но погода пока только сменялась с летней на осеннюю, а когда на небе появлялось солнце, было и вовсе тепло. В роще, где находилась хижина, было ощутимо прохладнее, чем на открытом воздухе, но внутри дома температура вряд ли поднималась выше пяти градусов. Пальцы замёрзли, и Сириус поднёс их ко рту, чтобы согреть дыханием, превращающимся в пар. – Могильный холод считается признаком того, что здесь крестраж? – обернулся Сириус к Регулусу, стоящему на пороге другой комнаты. Нахмурившись, он пожал плечами. – Вполне вероятно. Если он находится здесь уже так долго, в такой маленькой хижине, то его... – На секунду Регулус остановился, подбирая слово. – Его влияние могло выразиться и в виде понижения температуры. Сириус натянул пониже рукава свитера и присел на корточки. Волшебной палочкой освещая пол, он вгляделся в темноту ближайшей к нему дыры в полу, пытаясь рассмотреть, не спрятано ли там что-то. Хижина хоть и была небольшой, но поиски крестража, учитывая то, что они даже не знали, что он собой представляет, должны были стать настоящим испытанием. – Мы не можем перевернуть весь дом, – покачал головой Сириус, поднимаясь. – Регулус? В комнате брата не было, но свет лился из соседней комнаты, и Сириус, недовольно поджав губы, последовал туда. – Регулус, ты бы хоть предупредил, что сюда пойдёшь, я же могу начать волноваться. Регулус не ответил. Его волшебная палочка уже не светилась, а была направлена куда-то в пространство. Чуть присмотревшись, Сириус увидел, что пространство около неё странно колеблется, будто идущая волнами вода. Губы Регулуса были сосредоточенно сжаты, глаза не моргали. Тишина, которая так била Сириуса по ушам, вдруг нарушилась: послышался странный звук, что-то среднее между свистом и шипением. Сириус прикусил щёку и на всякий случай покрепче сжал палочку. Он настороженно осмотрелся, как будто боялся, что кто-то может наблюдать за ними со стороны, и, хотя хижина, конечно, была пуста, он чётко ощутил чужое присутствие. Тревожащий его звук стал громче. Он повернулся обратно к Регулусу, перебарывая в себе желание его окликнуть. Температура в хижине оставалась всё такой же низкой, но Сириуса бросило в жар, и он не был уверен, что с этим не связано заклинание, которое применял Регулус. Ругая себя за малодушие, Сириус сделал несколько шагов поближе к брату, и как раз в этот момент краем глаза заметил какое-то свечение справа. Повернув голову, он увидел на высокой, узкой тумбе старую деревянную шкатулку, из которой и шёл зеленоватый свет. Спустя ещё секунду шкатулку стало слегка потряхивать, и Сириус услышал, как в ней что-то шевелится. – Регулус, – наконец окликнул брата Сириус, и, видимо из-за звенящих ноток в его голосе, Регулус обернулся к нему. Вместо всяких слов Сириус волшебной палочкой указал в сторону шкатулки. Регулус взмахнул свой палочкой, и шкатулка перестала трястись, сияние в ней тоже погасло. Судя по звуку, внутри неё что-то перекатилось. Вибрация пространства исчезла, но тот самый звук, полусвист-полушипение, не прекратился. Сириус обречённо взглянул на Регулуса и взмахнул волшебной палочкой, оставаясь на расстоянии от странной шкатулки. Её крышка открылась, но оттуда ничего не выскочило. Свист становился тише. Сириус, чтобы перестать бояться, шагнул к тумбе и заглянул в шкатулку, освещая её содержимое Люмосом. – Здесь какое-то кольцо. Регулус тоже подошёл, и они оба уставились на кольцо – единственное, что лежало в шкатулке, которая, скорее всего, предназначалась для украшений. Кольцо было простым, почти неприметным: вероятно, золотое, с одним чёрным камнем в качестве украшения, но он не походил ни на один драгоценный камень, который был известен Сириусу. Звук, который так действовал ему на нервы, совсем прекратился, и Сириус вздохнул свободнее. Больше делать ничего не оставалось, и, проигнорировав судорожный вздох Регулуса, Сириус потянулся к кольцу и, лишь мгновение поколебавшись, вытащил его из шкатулки. Он ожидал, что оно не позволит взять себя или как-то проклянёт, но в итоге взял кольцо абсолютно без всяких проблем и, положив его на середину ладони, поднёс его к лицу, чтобы получше рассмотреть. – На камне какой-то рисунок, – сказал Регулус, тоже, прищурившись, разглядывающий кольцо. – Ага... А ещё оно очень холодное. – Сириус сжал его в ладони, ожидая, что оно должно нагреться от человеческого тепла, но золото продолжало обжигать его кожу холодом. Нахмурившись, Сириус поднял взгляд на Регулуса. – Как нам убедиться, что это крестраж, а не просто какая-то семейная реликвия? – Заклинание, которое я применил, – торопливо сказал Регулус, забирая у Сириуса кольцо. – Оно ищет тёмную магию. Возможно конечно, что это просто какое-нибудь проклятое кольцо, но скорее всего... Регулус многозначительно посмотрел на Сириуса, не закончив фразу, а он, продолжая хмуриться, снова вгляделся в кольцо. – Как-то очень быстро мы его нашли, тебе не кажется? И никакой защиты на нём не было. Какой-то нехороший знак. – Не знаю... – протянул Регулус. – Возможно, защита на самом кольце, а не вокруг него? В любом случае, я уверен, что это то, что мы искали, – крестраж. А этот узор на камне... кажется, я где-то видел его. Сириус внимательнее вгляделся в переплетения чёрточек и скоро щёлкнул пальцами. – Знак Гриндевальда. Регулус сдвинул брови, но, повернув кольцо, удивлённо кивнул. – Точно. Но почему? – Не думаю, что это сейчас важно, – пожал плечами Сириус. – Если ты уверен, что это крестраж, пора уходить отсюда, я сейчас закоченею. Интересно, без этого кольца тут станет теплее? Сириус первый вышел на улицу, потирая друг о друга замёрзшие ладони. Регулус вышел следом, в руке у него болталось кольцо, висящее на наколдованной им цепочке. – Нужно куда-то спрятать его, пока не поймём, как уничтожить, – сказал Сириус, обернувшись к брату, из-за чего стал идти спиной вперёд. – Наверное, Гриммо больше подходит для этого, чем моя квартира. Регулус просмотрел на Сириуса непонятным взглядом. – Мне бы не хотелось жить по соседству с такой вещью... – осторожно сказал он, и кольцо угрожающе звякнуло о цепочку. – Надо придумать какое-нибудь место, куда можно будет его поместить. Например, в сейф в Гринготтсе. Сириус пожал плечами: ему в общем-то было всё равно, главное, чтобы никто другой кольцо не нашёл. – Тоже верно, – сказал он, развернулся и постоял на месте, ожидая, пока Регулус догонит его, чтобы продолжить путь вместе. – Куда ты сейчас? – несмело уточнил у него Регулус, когда они вышли из рощи и остановились, чтобы трансгрессировать. – Домой, куда же ещё? – удивился Сириус. Регулус скосил взгляд и повёл плечом. – Ну, ты мог бы сегодня переночевать на площади Гриммо... – Зачем это? – скептически вскинул брови Сириус, ожидая чего-то подобного. – Не хочу туда возвращаться. – Тебе всё равно придётся рано или поздно туда прийти, и лучше рано, чем поздно. Поверь, мама будет не в восторге, когда ты явишься. Раздражённо закатив глаза, Сириус сложил руки на груди. – Ну и что теперь, мне перед ней расплакаться? У меня и так ужасное настроение, не хватало ещё окончательно с ними разругаться. – Чем раньше ты покажешься, тем лучше! – продолжал убеждать его Регулус. – Не добивайся того, что она назовёт тебя предателем и уберёт твоё имя с гобелена. Сириус поджал губы и пнул ногой камешек. Ему и самому закрадывалась подобные мысли в голову, совсем недавно он говорил об этом с Дакотой, а когда-то очень давно обещал друзьям, что обязательно добьётся того, что на древе его имя будет выжжено, чтобы никто больше не относил его к Блэкам. Джеймс тогда сказал, что надо нарисовать новое генеалогическое древо, где будут они четверо, и угрожать выжечь имя, когда кто-то из них будет отказываться от участия в придуманной остальными шалости. Грустная улыбка не успела появиться на губах у Сириуса, он провёл по лицу рукой, словно отряхивая так и воспоминания, и неприятные мысли о родителях, и покачал головой, зная, что скоро пожалеет об этом: – Ладно, уговорил... Хочешь слушать её ор вместо того, чтобы спокойно лечь спать – я могу это устроить. Регулус мимолётно улыбнулся и убрал кольцо поглубже в карман брюк. – Ну и хорошо, а то мама начинает критиковать меня в твоё отсутствие. Не самое приятное чувство. – А то я не знаю, – устало вздохнул Сириус. Ещё один хлопок трансгрессии, как и первый, был проигнорирован жителями Литтл-Хэнглтона, и только садовник, живущий в домике рядом с особняком Рэддла, до сих пор не спал, но и он только покачал головой, когда до него донёсся далёкий звук, который он принял за очередные козни соседских мальчишек, которые вечно не давали ему жить. Сириус неосознанно ожидал, что площадь Гриммо должна будет измениться за время его отсутствия, но, войдя следом за Регулусом в прихожую, не заметил ничего, что стало бы другим. Это странно его успокоило. Даже пыль лежала на тех же местах, что и всегда, даже один из газовых рожков чуть помигивал с тем же интервалом, что и раньше. Единственная деталь, которая отличала дом нынешний от того, каким его покинул Сириус, это отсутствие его верхней одежды на вешалке. Регулус тоже посмотрел на мантии, висящие в прихожей, вешая рядом с ними свою, и вздохнул: – Снова пришла Нарцисса. – Она очень часто приходит? – приподнял бровь Сириус, и Регулус ответил ему выразительным взглядом. Подходя к гостиной, они услышали оттуда голоса, звучащие враждебно, но слов разобрать не получалось. Переглянувшись с Сириусом, Регулус открыл дверь, и в коридор упало окончание фразы: – ...как всегда придумываешь проблемы, Цисси. Сириус так давно не слышал голос Беллатрикс, что его даже не покорёжили её поучительно-заботливые интонации. Он с неприятным удивлением понял, что успел по ней соскучиться, чего никогда не случалось, когда он учился в школе и не видел Беллу по десять месяцев, и решил, что из дома уходить стоит почаще. – Вы снова ссоритесь, – устало констатировал Регулус, заходя в гостиную. – Кричите хоть не друг на друга, а на беглого брата. Сириус, как раз в этот момент вставший рядом, неодобрительно на него взглянул. – Может, как раз от чего-то подобного я и сбежал, – сварливо заметил он и повернулся к кузинам. – Рад вас видеть. Нарцисса всем своим видом выражала, что это не взаимно, Беллатрикс ахнула и всплеснула руками. – Ты всё-таки жив, Сириус! – преувеличенно радостно воскликнула она. – А я уже собиралась намекать тётушке, что надо бы поискать по каким-нибудь канавам, может, там бы обнаружили твоё бездыханное тело. – Дом, милый дом, – пропел Сириус и с искусственной улыбкой обернулся к Регулусу, которому явно хотелось оказаться где-нибудь не здесь. – Повезло, что тут только вы вдвоём, уверен, матушка бы применила ещё и рукоприкладство. – Не расслабляйся, тебя ждёт это завтра, – многообещающе сказала Беллатрикс и встала с подлокотника кресла, в котором сидела Нарцисса. – Жаль, что не увижу этого, мне нужно идти. Цисси, помни, что я сказала тебе, и прекрати убегать сюда всякий раз, когда Люциуса нет рядом. Взгляд Нарциссы мог бы убить, но Беллатрикс уже отвернулась от неё и пружинящей походкой направилась к выходу из гостиной, её волосы при каждом шаге подпрыгивали. Сириус поспешно отошёл с её пути, опасаясь, что она может захотеть обнять его. Беллатрикс, кажется, поняла это, скривила губы в улыбке, но всё-таки прошла мимо, вероятно действительно куда-то спеша, и быстро скрылась за дверью. – Белла, конечно, преувеличивает, – успокоил Сириуса Регулус. – Мама будет злиться, но она сейчас такая уставшая, что это не продлится долго. Так ведь, Нарцисса? Нарцисса мрачно взглянула на Регулуса, подошедшего к ней, потом перевела взгляд на Сириуса. Ему вновь стало холодно, теперь от того, какими ледяными были её глаза. Кажется, за те два месяца, что его тут не было, Нарцисса не забыла свои обиды на него, а даже нашла и другие. – Тётушка будет рада тебя видеть, – неожиданно сказала она, и Сириус вздрогнул от того, как тихо звучал её голос. – Уж точно больше, чем меня. – Не говори ерунды, Нарцисса, – мягко упрекнул её Регулус, но она покачала головой, прикрыв глаза. – Я вижу, что уже всем надоела, – прервала она возможные утешения. – Но я не могу находиться в том доме, тем более с Драко. Там будто что-то... чужое. Сириус дёрнулся и посмотрел на Регулуса, как и ожидая, встретив его взгляд. Его глаза блестели, и Сириус знал, что и у него на лице то же самое выражение внезапного подозрения. Возможно, они оба начали сходить с ума из-за всей этой канители с крестражами, но Нарцисса, и раньше сбегающая из Малфой-мэнора, никогда не говорила таких вещей, и это могло что-то значить. – Чужое? – переспросил Регулус, осторожно усаживаясь в соседнее кресло. Нарцисса положила голову на руку, упёртую в подлокотник, и кивнула. Её побелевшие губы были плотно сжаты. – В каком смысле? – В прямом, – раздражённо отмахнулась она. – С тех пор, как там стали собираться... вы... дом и так перестал походить на место, где можно и хочется жить. Но теперь... я не знаю, Белла говорит, что это чушь. Сириус с Регулусом молчали, понимая, что Нарцисса ещё не закончила, и продолжали переглядывается, ожидая последнего её слова. – Но это не только я замечаю, Драко там тоже плохо, – громче, чем раньше, продолжила Нарцисса, как будто саму себя убеждая, что говорит не о глупостях. – И Люциус, хотя он и повторяет за Беллой, что я зря беспокоюсь. Мы все стали нервными, вечно ссоримся, Драко постоянно плачет. И я знаю, что дело не в том, что я что-то придумываю... Она снова замолчала, теперь надолго, и её взгляд был направлен в пол, словно она что-то на нём видела. – А в чём тогда дело? – осторожно спросил Сириус. Нарцисса подняла на него взгляд, и синяки под её глазами стали темнее. Помолчав ещё немного, она снова опустила глаза и закончила, цедя каждое слово сквозь зубы: – В том, что в нашем доме поселилась какая-то дрянь.