Ибо все мы грешны

— Итак, правильно ли я поняла, что вы пробрались в Малфой-мэнор, нашли какую-то вещицу Волдеморта, довели Нарциссу до нервного срыва и сожгли дом, чуть не убив себя, свою сестру и племянника, из-за чего теперь Нарцисса, Люциус и Драко должны бежать из страны, потому что их будут считать предателями? — Ну… — Сириус из-за плеча матери встретился взглядом с Регулусом, стоящим за её спиной. В халате, взъерошенный и потерянный, он растерянно смотрел Сириусу в глаза. — В общих чертах. Вальбурга почему-то проигнорировала ту часть сбивчивого рассказа Сириуса, в которой он говорил, что в Малфой-мэноре был один, но в остальном поняла всё верно. Шумно втянув воздух через нос, она щёлкнула пальцами, и в гостиной появился Кикимер. В руках он держал чашку, дымящуюся от горячего успокоительного настоя, а взгляд его, осуждающий и почти презрительный, был направлен на Сириуса. Вальбурга выхватила у него из рук настой и упала в кресло, которое к ней успел подвинуть тот же Кикимер. Сириус был уверен, что не так уж ей и нужно успокоительное: она даже не выглядела удивлённой, когда он появился на пороге дома, хотя это, конечно, в первую очередь было связано с тем, что ей и так уже было известно, что особняк Малфоев сгорел, из письма Друэллы, которое она послала, после того как Нарцисса вместе с Драко и Люциусом трансгрессировали к ним, чтобы быстро собраться для побега. Он мрачно смотрел на Кикимера, подобострастно вставшего рядом с креслом хозяйки, и не понимал, зачем вообще решил отправиться на площадь Гриммо от Малфоев, поспешивших к родителям Нарциссы, вместо того чтобы ждать Регулуса у себя. — Что теперь будет со всеми нами… — сокрушённо покачала головой Вальбурга и выпила половину содержимого кружки, наверняка даже не почувствовав, насколько настой обжигающе горячий. Сириус не собирался оправдываться. Уже светало, но он не знал, сколько времени — ему казалось, что эта ночь длится уже целую вечность. Ни единой связной мысли в голове не было, и хотелось просто провалиться куда-нибудь, потерять сознание и больше никогда не открывать глаза. Он всё ещё видел вспышки Адского пламени, когда прикрывал веки, а руки тряслись, хотя он и уверял себя, что не волнуется. Дневник, за которым он и пришёл в Малфой-мэнор, был уничтожен: казалось бы, их цель достигнута, но какой ценой? Он потянул себя за прядь волос, чтобы физическая боль отвлекла от тяжёлых мыслей, и зажмурился. Мать права: что теперь будет со всеми ними? Что им делать теперь, когда Волдеморт с минуты на минуту узнает о произошедшем? Регулус пошевелился, исподлобья глядя на Вальбургу и кусая губы. — Мы всё исправим, матушка, — пообещал он, и Сириус едва сдержал истеричный смешок. — Волдеморт доверяет нам, он нас не заподозрит. — «Нам»? — всё же не выдержал Сириус. Его голос звонко отозвался от стен гостиной. Сложив руки на груди, он скептично посмотрел на брата. — Под «нами» ты имеешь в виду «мне», верно? Регулус мрачно взглянул на него и покачал головой. — Если я поручусь за тебя… — То он и тебя станет подозревать. Не строй иллюзий, Регулус. Вальбурга допила свой настой и поставила пустую кружку на пол рядом со своим креслом, откуда её тут же подхватил Кикимер, всё ещё стоящий рядом, как верный слуга, опустив голову и вжав в плечи шею. — Над всей нашей семьёй нависла угроза, — отрезала Вальбурга, глядя перед собой острым взглядом, совсем не похожим на тот, который должен быть у человека, только что выпившего сильное успокоительное. — Если Малфои сбегут — а сбежать им придётся — то никаких сомнений тем более не останется. Сириус представил, как исказится в бешенстве лицо Беллатрикс, когда она узнает, что сделали её братья, и его руки сами собой сжались в кулаки. Вместо того, чтобы ударить кого-нибудь или что-нибудь, он сильнее сдавил пальцы, впиваясь ногтями в кожу ладоней. — Значит, и нам сбежать? — вопросил Регулус, опустив взгляд на свои тапочки и в миг став выглядеть младше. — Я никогда не стану бежать от паршивого полукровки, — медленно произнесла Вальбурга. — Пусть он попробует попасть в мой дом, и я покажу ему, на что способна Вальбурга Блэк. Сириус поборол в себе удивление. Он постоянно забывал, что мать училась в Хогвартсе в одно время с Волдемортом и довольно хорошо его знала. «И что же делать тогда?» — хотел спросить он, но промолчал, не только потому что не хотел слышать ответ, а потому, что это был жалкий вопрос, говорящий о его беспомощности. Подняв взгляд на до сих пор смотрящего в пол Регулуса, он в два шага преодолел расстояние до брата, схватил его за руку и потянул к выходу из гостиной. — Мы найдём способ спастись, мама, — заверил он, не глядя на поднимающуюся из кресла Вальбургу. — Не говори ничего отцу. — Сириус, вернись сейчас же!.. Она поспешила за ними, но Сириус с Регулусом были уже в прихожей, когда она вышла из гостиной, и покинули дом, прежде чем она успела вытащить волшебную палочку. Выскочив на холодную, промозглую улицу, Сириус покрепче перехватил запястье брата и закрутился на месте, трансгрессируя. Возглас матери они услышали, но уже не поняли, что она говорила, и в следующую секунду оказались перед домом, где жил Сириус. — Как ты мог допустить это? — сразу же воскликнул Регулус, вырывая руку из его хватки и отходя на пару шагов в сторону. На улице в одном халате и домашних тапочках ему явно было некомфортно, но он не спешил заходить в тепло. — Меня собираешься обвинить? — вскинул брови Сириус, почти с угрозой сделав шаг в сторону брата. — Напомнить, кто втянул нас обоих в это дерьмо? Раз такой умный, сам бы пошёл за крестражем, или боялся, что не справишься? Весь гнев Сириуса, который он даже не осознавал, копился в нём и наконец нашёл выход на того, кто, казалось, его больше всех заслужил: Сириус не мог сорваться на Нарциссу или мать, выплеснуть злость на Люциуса не смог, потому что провёл с ним слишком мало времени, и вот наконец перед ним оказался тот, кто был виновен во всех делах, которые настигли его этой ночью. Регулус. — Не перекладывай всё на мои плечи, Сириус! — сдвинув брови, ткнул себя в грудь он. — Ты мог сказать, что не уверен, и я бы пошёл с тобой, но твоя гордость оказалась сильнее здравого смысла, и вот мы здесь! — Ах вот как, моя гордость? Ну а твой здравый смысл что пересилило? Желание поумничать? Показать, какой ты крутой? Задетое эго? Что? Это ты виноват в том, что произошло! Ты начал всё это! — Не начни я «это», ты бы до сих пор валялся в грязи и страдал из-за МакКиннон! Уж в её смерти точно виноват не я! Сириус не заметил, как вытащил волшебную палочку, но уже в следующую секунду направлял её Регулусу в шею, поднимая его подбородок. Брат смотрел на него искоса, сжав челюсть и глубоко дыша. Правой рукой он схватился за волшебную палочку, упирающуюся ему в кадык, левой машинально шарил в поисках собственного оружия, но оно, вероятно, осталось на площади Гриммо. Грудь Сириуса часто вздымалась, а пальцы до сих пор подрагивали. Он представил, как выглядит со стороны: безумный взгляд, опалённое Адским пламенем лицо, грязная одежда, всклокоченные волосы и вдобавок ко всему волшебная палочка, готовая в следующее же мгновение заискриться в его руках. Если бы сюда забрёл какой-нибудь магл, он бы решил, что наткнулся на встречу двух сумасшедших. Если бы же их увидел волшебник, сюда бы наверняка уже устремились авроры. Но на всю округу они были одни, словно не только на этой улице, а во всём городе, во всём мире. Сделав глубокий вдох и так и не сделав выдох, он резким движением убрал палочку от шеи Регулуса, кончик которой наверняка бы порезал его кожу, если бы это был нож, и, отвернувшись от брата, отошёл в сторону, как будто боясь, что может снова напасть на него. Несколько долгих секунд они молчали, и в тишине вступающей в хмурое утро улицы слышалось лишь их смазанное дыхание. Когда Сириус нашёл в себе силы повернуть голову к Регулусу, он увидел его обнимающим себя за плечи и снова выглядящим младшей версией себя. Запихнув волшебную палочку в карман, Сириус кивнул на свой дом. — Пойдём внутрь, пока никто не услышал наши крики. Регулус мгновение поколебался, но в итоге, проведя ладонью по шее, медленно направился вслед за Сириусом, уже открывающим входную дверь. В доме у него до сих пор было неуютно, и сейчас Сириус отчётливо осознал это. Площадь Гриммо тоже сложно было назвать домом мечты, но там сейчас горел камин, были люди и Кикимер, готовый, хоть и со вздохами, выполнить любую прихоть. Дома у Сириуса было пусто. Никто не ждал его здесь и не разогрел холодеющие с каждым днём осени комнаты. Захлопнув за Регулусом дверь, Сириус сразу прошёл на кухню и распахнул ящики в поисках огневиски, но, когда полупустая бутылка оказалась в его руках, топить горе в алкоголе резко перехотелось. Пальцы до сих пор подрагивали. Сириус с сожалением убрал огневиски обратно, решив, что прибережёт его на более спокойные дни, и, поджав губы, поставил греться чайник. Ему не хотелось ни есть, ни пить, но нужно было согреться, а на заклинания у него совсем не осталось сил. Регулус присел за кухонный стол, вытянув перед собой руки. Сириус обернулся к нему, оперевшись на раковину, и глубоко вздохнул. — Я не знаю, что делать, — сказал он гораздо тише, чем планировал. Смотреть на Регулуса он избегал и устремил взгляд в окно, на серую в утренних сумерках улицу. Солнце ещё не поднималось над горизонтом, но с каждой минутой становилось светлее, и свет зажигать не было необходимости. Тем более Сириусу и не хотелось ничего разглядывать. — Расскажи, что произошло, — глухо попросил его Регулус, тоже не смотря на него, как будто боялся спровоцировать новую вспышку гнева. Свою или Сириуса. Слова полились сами, и рассказывать о произошедшем в особняке Малфоев оказалось проще, чем он ожидал. События были ещё свежи в его памяти, хоть и были все отравлены страхом, из-за чего рассказ сопровождался атмосферой постоянной тревоги, которая, впрочем, и преследовала Сириуса, когда он был там. — Крестраж уничтожен, я в этом уверен. Но Волдеморт скоро узнает об этом, а может, уже узнал, и… Вместо окончания Сириус махнул рукой и опять вздохнул. Всё было ясно и так. Регулус слушал молча, даже не задавал вопросы, и его взгляд был всё время направлен на сцепленные в замок руки, всё ещё лежащие на столе. Сириус скосил на него взгляд и почти подумал, что он спит с открытыми глазами, но вот Регулус моргнул и подтянул руки к лицу, чтобы закрыть его ладонями. — Теперь нам конец, — заключил Сириус. После реакции Регулуса это стало очевидно, но он не был напуган. Нельзя было испугаться ещё сильнее, чем он уже был, да и это было ясно ему с самого начала, просто теперь никто больше не мог начать с ним спорить в глупых попытках разубедить в том, что всё настолько плохо. Регулус издал непонятный звук, похожий одновременно на вдох, стон боли и сдавленный крик. Сбоку от Сириуса засвистел чайник и, вздрогнув, он поспешно потушил газ, будто боясь, что может разбудить кого-то. Пока Сириус взмахами волшебной палочки разливал по чашкам кипяток, Регулус всё ещё сидел с закрытым руками лицом, и, только когда его чашка стала биться ему в локоть, расплёскивая по столу чай, отнял ладони. Сириус поймал себя на жалости к брату. Лицо его казалось измождённым, словно он за эти несколько минут прожил сорок лет жизни, под глазами проявились синие, глубокие круги. Обхватив пальцами чашку так, что побелела кожа, он покачал головой. — Если продолжим, на нас начнётся охота, — наконец выдохнул он, гораздо решительнее, чем предполагал Сириус. — Это я и сам понимаю. — Но не продолжать мы не можем. На полминуты воцарилась тишина, нарушаемая только звуком проснувшихся машин. Пожевав губу, Сириус заставил себя выговорить: — Почему? Регулус взглянул на него так, как будто он спросил, почему им нельзя прекращать дышать. — Извини? — Почему бы нам не прекратить это? Попытаться замести следы. Вернуть на место кольцо. Бросить мысли о том, что мы — те, кто может справиться с этим. — Сириус, мы можем справиться. Возможно, только мы одни и можем. Ты знаешь ещё кого-то, кто решится на такое? — Ты что, живёшь в каком-то альтернативном Лондоне, где не существует Ордена Феникса? Подкинем им записку с объяснением про крестражи, кольцо, и дело с концом! — Я не доверяю Ордену Феникса, — безапелляционно покачал головой Регулус, крепче сжимая кружку в пальцах. — Они не знают того, что знаем мы, не знают Волдеморта. — Я тоже не знаю Волдеморта! — Сириус сдержался, чтобы не кинуть в Регулуса собственную чашку с нетронутым чаем. — Почему ты всё ещё считаешь, что я такой же, как ты?! — Да потому что у тебя причин свергнуть его даже больше, чем у меня! Почему ты ведёшь себя так? Ты больше всех должен хотеть спасти мир от него! — Не нужен мне этот мир! Они снова замолчали, напряжённой, звенящей тишиной, и их колющие, пронизывающие насквозь взгляды говорили гораздо больше, чем могли сказать слова. Сириус едва узнавал собственный голос в тех фразах, что говорил, но никогда ещё он не чувствовал, что сказал что-то, настолько соответствующее его мыслям, как сейчас. Регулус отвёл взгляд первым. Сжав зубы и сдвинув брови, он перевёл глаза на свой чай, который тоже ни разу ещё не отпил. — Прости, — еле слышно выдавил он из себя. — Прости, что втянул тебя в это. Наверное, я и правда… и правда виноват. Сириус изо всех сил гнал от себя чувство стыда. Он скучал по временам, когда вид виновато опустившего голову Регулуса доставлял ему удовольствие. Возведя глаза к потолку, он сделал глубокий вдох и сел за стол напротив брата. — Нет, это я, — угрюмо проговорил он. — Совсем раскис из-за… всего. Регулус неуверенно поднял на него глаза и уголок его губ потянулся вверх в кислой полуулыбке. — Из-за этого «всего» я и думал, что ты захочешь участвовать. Я… мы все потеряли кого-то близкого, и я не подумал, что реакция на потерю может быть разной. Сириус пониже скатился на стуле и наконец сделал глоток начавшего остывать чая, невкусного и горького. Никогда он не чувствовал себя таким беззащитным, как сейчас, хотя угроза, из-за которой они и ссорились, была пока совсем неопределённой. Проведя рукой по лицу, как будто так можно было прогнать тревогу и уныние, он встряхнул плечами. — В любом случае отступать действительно поздно. Волдеморт всё равно заподозрит неладное и станет проверять наш разум, и тогда я сразу же окажусь среди главных подозреваемых. Он меня ненавидит. — Ну… мы можем защитить твой разум, — неуверенно предложил Регулус. — Окклюменция тебе так и не далась, да? Сириус с сожалением пожал плечами. Их обоих обучал этому Родольфус, но у Сириуса для окклюменции был слишком взрывной нрав. Он не умел подавлять эмоции, у него не получалось контролировать мысли, не получалось управлять воспоминаниями — не выходило ничего из того, что нужно для успешного развития окклюменции. — В таком случае я могу немного поправить твои воспоминания. Как ты когда-то поправил мои. Сириус вскинул голову и попытался понять, что прозвучало в голосе Регулуса: стыд, благодарность или и то и другое? Со всем этим ужасом он успел забыть о том, что помог Регулусу и той девчонке с Когтеврана спастись от наказания за убийство Уизли. Это было так давно, во времена, когда у Сириуса, кажется, вообще не было проблем, и даже то, что дело тогда касалось жизни человека, не казалось теперь важным. — Нужно убрать воспоминания не только об этой ночи, — с сомнением покачал головой Сириус. — Но и том, как мы нашли кольцо, и как я украл дневник у Мальсибера, и как всё началось. При этом надо не просто удалить воспоминания в принципе, а оставить у меня знание о том, что произошло. Уверен, что сможешь сделать всё это? Регулус скептически поднял брови и невесело усмехнулся. — Плохого же ты мнения о моих способностях. Несмотря на уверенность Регулуса в том, что всё получится, Сириус всё же сомневался, но другого выхода у них всё равно не было, и действовать нужно было быстро. Да и что ему, в конце концов, терять? Даже если воспоминания будут полностью стёрты, не к лучшему ли это? Регулусу пришлось вернуться на площадь Гриммо за своей волшебной палочкой, потому что колдовство такого уровня не стоило совершать чужим инструментом. Сириус опасался, что он не вернётся от разъярённой их побегом матери, но Регулусу удалось не попасться ей на глаза, и спустя совсем немного времени они снова оказались вдвоём. — Вспоминай то, что нужно закрыть. Всё по очереди. — Волшебная палочка Регулуса была направлена на голову Сириуса, и это было совсем неприятное ощущение. Встряхнув плечами, он закрыл глаза и начал по одному перебирать нужные эпизоды. Всё повторялось, только теперь Сириус оказался по другую сторону. Это его воспоминания изменяли, к нему в голову залезли. Только когда Регулус уже применил заклинание и сияющие нити протянулись из его волшебной палочки к голове Сириуса, он понял, что в его голове много того, на что посторонним смотреть не следует, и постарался запереть все мысли о Марлин, Дакоте, бывших и новых друзьях куда-нибудь подальше. Это оказалось не столь сложно: начав вспоминать о крестражах и всём том, что было с ними связано, он уже не переходил ни на что другое, сосредоточившись на том, что ему сейчас угрожало. Это было странное ощущение. Сириус всё ещё помнил всё, что произошло, но не мог воспроизвести ни один из стёртых эпизодов так, как он действительно происходил. И, когда всё закончилось и Регулус попросил его рассказать, что он знает о крестражах, изо рта не вырвалось ни звука. — Ого, — только и смог сказать он, когда понял, что всё получилось. — Да, — с улыбкой кивнул Регулус. — Только Волдеморт всё равно заметит, что твоя память изменена, если будет смотреть тщательно. Так что будем надеяться, что он проверит поверхностно. У Сириуса не было на это никакой надежды, но он кивнул. После чужого воздействия на память он ощущал себя ещё более вымотанным, чем раньше, и надавил на закрытые веки. — Это всё, что мы можем сейчас сделать, — кивнул он. — Но если честно, мне уже всё равно. Я в таком состоянии, что готов и сам пойти к нему и сдаться. Регулус расширил глаза, пытаясь понять, шутит он или говорит всерьёз, и Сириус поджал губы. — Да не смотри на меня так. Я просто хочу спать, вот и всё. Хотел бы умереть сегодня ночью, не убегал бы со всех ног от Адского пламени. Всё, выметайся отсюда, возвращайся домой и объясняй матушке, как мы пришли ко всему этому, а я сейчас на ходу отключусь. План действий позже обсудим. Регулус, вероятно, задумался, будет ли у них это «позже», но, поколебавшись секунду, решил не возражать и, потянувшись, встал на ноги. Он всё ещё был в халате и тапочках и ему гораздо больше, чем Сириусу, подошло бы сейчас улечься в кровать, но он направился к выходу. На пороге он остановился и неуверенно повернул к Сириусу голову. — Всё будет хорошо, — после недолгой паузы пробормотал он, убеждая в этом скорее самого себя, чем брата. — Я… в этом уверен. Сложив руки на груди, Сириус серьёзно кивнул ему. Конечно, всё будет хорошо. Иначе и быть не может. *** Адриан долго ждал, когда же его дом вновь станет местом для сбора Пожирателей смерти, но не думал, что это произойдёт таким путём. Ранним утром он проснулся оттого, что в окно его спальни стала биться клювом чёрная сова, и, узнав птицу, подскочил к окну за одно движение, не замечая своей хромоты. Вместе с совой в комнату влетел холодный осенний воздух с запахом моря (комната Адриана была единственным местом в доме, куда проникал внешний мир), но он не почувствовал холода, облепившего его голые лодыжки, и поспешил отвязать письмо от лапки совы, усевшейся на столбик кровати. Адриан уверял себя, что беспокоиться не о чем, но внутри у него заворочалось что-то холодное, плохое предчувствие не давало ему спокойно дышать, хотя он никогда не верил в свою интуицию. Наконец непослушными пальцами развязав хлипкую верёвочку, Адриан разломил поспешно поставленную сургучовую печать с гербом Лестрейнджей, отпечатавшимся только наполовину, и быстро пробежал взглядом короткое письмо, очевидно впопыхах начерканное Беллатрикс. «Малфой-мэнор сгорел, Малфои сбежали. Это предательство, Мальсибер. Скоро все соберутся у тебя, встречай гостей». Странная эйфория пробила тело Адриана вместе с леденящей внутренности тревогой, когда он прочитал письмо ещё два раза. Сова уже, глухо ухнув, улетела в до сих пор открытое окно, а Адриан всё ещё не ощущал холода, невидящим взглядом уставившись на пергамент в своих руках. Наконец сумев собрать мысли в кучу, он медленно сел на свою постель, но тут же с неё поднялся. Откинул письмо на прикроватную тумбочку и встал посреди комнаты, запустив пальцы в волосы. На губы просилась безумная улыбка, которую он никак не мог побороть, а пальцы до сих пор ощущались чужими, словно это кто-то другой тянул его за волосы, а не он сам. Адриану пришлось буквально силой заставить себя сдвинуться с места. Он быстро оделся в первую попавшуюся мантию и всё-таки закрыл окно, скорее машинально отметив, что иначе ни один камин не сможет прогреть дом, чем действительно понимая, что не стоит оставлять его открытым. Мысли приходили Адриану вспышками, одна за другой. Под «встречей гостей» Беллатрикс, вероятно, понимала изменение защитных заклинаний на доме, и он заметался по комнате в поисках волшебной палочки, хотя каждый вечер перед сном оставлял её на тумбочке у кровати, где она и лежала. Пальцами, которые всё ещё ему не принадлежали, Адриан схватил волшебную палочку, но она выскользнула у него из рук и отскочила под кровать. Чертыхнувшись, Адриан ударил себя по щекам. — Соберись же ты! Он опустился на колени и заглянул под кровать в поисках палочки, которая закатилась за его старую сумку, в которой лежали школьные вещи, которые ему не хотелось выбрасывать, и новая мысль родилась у него в мозгу. Внезапное осознание так ошеломило его, что Адриан дёрнул головой и ударился о кровать затылком. Взвыв от боли, он схватился за голову, сел на пол и быстро вытащил из-под кровати волшебную палочку, наконец ощутив тело как собственное. Пару секунд повертя палочку в пальцах, Адриан сдвинул брови так, что они превратились в одну тёмную полосу, и вытянул из-под кровати и сумку. Проверив ещё раз, теперь с определённой целью, он убедился. Да, как он и заметил недавно, блокнот исчез. Отметив пропажу, Адриан не обратил на неё внимания, но сейчас странные подозрения завладели им, и он задумался. В его доме бывали только друзья. Никто из них не заходил в его комнату. По крайней мере он так думал. Адриан напряг память, пытаясь вспомнить, когда он обнаружил, что дневник пропал. Кто из них приходил перед этим? Нил? Дакота? Эмиль? Он зажмурился, когда в голове возникло нужное имя, единственное подходящее из всех, которые он перебирал. Не возникало никаких сомнений, хотя Адриану очень хотелось найти повод отмахнуться от этой безумной идеи. Дневник, в котором было всё, что Адриан выяснил за годы в школе о Волдеморте, в котором были записи о крестражах, о бессмертии, о происхождении Тома Реддла, о его прошлом, этот дневник, в котором было всё, украл Сириус. Задержав дыхание, Адриан поднялся на ноги и пнул сумку обратно под кровать. Ему захотелось снова открыть окно и задохнуться в холодном, утреннем ветре, но вместо этого он убрал волшебную палочку в карман и вышел из комнаты. Первой пришла Беллатрикс в сопровождении Родольфуса, чёрным вихрем ворвавшись в дом, как только Адриан поменял защитное заклинание, включив в список допущенных под купол его территории всех Пожирателей смерти. — Чёртов Люциус! — прошипела Беллатрикс, сотрясая кулаками воздух. На её лице было одно из самых бешеных её выражений, какое видел Адриан: расширенные глаза и выставленная вперёд челюсть. На ней был чёрный плащ с длинными полами, волочащимися за ней, серебряная маска была прикреплена к поясу. Впрочем, даже если бы Беллатрикс надела маску, Адриан всё равно бы её узнал. — Так он правда сбежал? — спросил Адриан, поправляя собственную маску. — Конечно, сбежал, подлый, трусливый ублюдок! И мою сестру увёз с собой! Я убью его, найду и убью! — Успокойся, Белла, — устало вздохнул Родольфус из-под своей маски, даже не повернув в сторону Беллатрикс голову. — Тёмный Лорд не допустит, чтобы предатели разгуливали на свободе, и наверняка поручит это тебе. — От Малфоя я другого и не ожидала, скользкий, паршивый кусок драконьего дерьма… «Беллатрикс в этом не замешана», — решил Адриан, наблюдая, как Родольфус, взяв жену за руку, уводит её по коридору в зал для собраний, который остался на прежнем месте. Она не умела врать и притворяться, да и не считала нужным, и имя Сириуса в её речи не звучало, весь её гнев был направлен на Люциуса. В целом Адриан и не сомневался в преданности Беллатрикс, и подумать на неё стоило только ради осторожности. Адриан не замечал, как один за другим в его дом приходят Пожиратели, не замечал, кто уже на месте, а кто опаздывал. От всех них исходила тревога, и Адриан задавался вопросом, как много они знают и знают ли вообще-то хоть что-то. Он неподвижно стоял в стороне в своей огромной прихожей, в ожидании, пока появится Волдеморт, но отмер при появлении другой фигуры. Сириус бросил в его сторону лишь один короткий взгляд. Он был в мантии с капюшоном, маска закрывала его лицо, но Адриан всё равно узнал его. Нога почему-то стрельнула болью, и Адриан дёрнулся вместо того, чтобы ответить на едва заметный приветственный кивок Сириуса, и это, кажется, не обошлось без его внимания. Адриан мог представить, как его лицо настороженно нахмурилось, и, если бы руки Сириуса не были убраны в карманы, наверняка бы увидел, как он сжимает кулаки. Наклонив голову, Адриан проводил его взглядом до самого поворота. Сириус прибыл одним из последних, и наконец появился и Тёмный Лорд. Адриан почувствовал себя увереннее, когда его повелитель оказался рядом, и внезапно начавшаяся боль в ноге как будто немного притупилась. Набрав в грудь воздуха, Адриан убрал руки за спину и отправился следом за Лордом, который, ни на кого и ни на что не смотря, бесшумно шагал к залу. При его появлении шёпот, наполнявший зал, прекратился. Пока Тёмный Лорд занимал своё место во главе стола, Адриан взмахом палочки задёрнул шторы и зажёг свечи, висящие в подсвечниках по всему периметру зала. Из-за наступившего полумрака утро резко превратилось в вечер, и Адриана больше устраивала такая атмосфера, чем серо-розовый рассвет, вгоняющий в сон. Садясь на свой стул, Адриан пробежался взглядом по остальному столу и отметил, что далеко не все Пожиратели сегодня на месте. Не было Петтигрю, который, вероятно, тоже сбежал после того, как навёл Тёмного Лорда на неверный след, не было двух погибших в недавней схватке Пожирателей, не было Люциуса. Сомнений теперь точно не оставалось: Малфой сбежал. — Я очень рад видеть вас всех сегодня, мои верные друзья, — заговорил Тёмный Лорд, медленно обводя взглядом каждого из своих слуг. Адриану могло показаться, но он как будто услышал нотки сарказма в голосе Повелителя, когда он произносил слово «верные». — Сегодня я буду обязан побеседовать отдельно с каждым из вас. Уверен, это не доставит вам неудобства. Адриан заставил себя не оборачиваться в сторону Сириуса, чтобы посмотреть, как он отреагировал на эти слова. Тёмный Лорд устремил взгляд куда-то вперёд, в пустое пространство на другом конце стола, и в следующую секунду его голос зазвучал привычно твёрдо и холодно: — Как вы видите, сегодня нас с вами стало меньше. Адриану вспомнились другие их встречи, начинавшиеся с тех же слов, и он поджал губы. Раньше предателем никогда не оказывался его друг. — Мне всегда казалось, что я чётко обозначаю свою позицию насчёт преданности. Я нахожусь на пути к величию и согласился, чтобы вы шли по этому пути вместе со мной взамен на непоколебимую верность. Но вот уже в который раз место за нашим столом оказывается пустым не потому, что его обладатель погиб в сражении или оказался разоблачён, а потому, что, вероятно, цена за предательство кажется слишком низкой. Что ж. Я учту это в будущем. Адриан смотрел только на Волдеморта, стараясь не пропустить ни одного его слова, но краем глаза всё равно замечал, как сидящая напротив него Беллатрикс то и дело откидывает волосы с лица или поправляет маску, или по-другому складывает на столе руки. Адриан расправил плечи. Пока у Тёмного Лорда есть такие верные слуги, как Беллатрикс и он сам, им не о чем волноваться. Кажется, слова Лорда ввели многих его слуг в замешательство. Адриан слышал их тихое бормотание, ёрзанье, шелест мантий, и ему хотелось крикнуть на них, чтобы они сейчас же закрыли рты, однако, когда Тёмный Лорд снова заговорил, шёпот стих сам. — Увы, предательство и побег — не единственная из моих потерь. Кроме того, что я лишился одного из своих друзей, у меня пропало ещё кое-что, очень для меня ценное. — Лорд замолчал, чтобы все прочувствовали вес этих слов, потом сделал маленький кивок и со вздохом продолжил: — Итак, если кому-то из вас есть, что сообщить мне… сейчас прекрасное время сделать это. В зале воцарилась тишина, ничем не нарушаемая, казалось, все Пожиратели потеряли дар речи и превратились в каменные статуи. Адриан заставил себя отвернуться от ожидающего бледного лица Повелителя и оглядеть остальных. Никто не смотрел друг на друга, уставив взгляды в стол. Пожиратели всегда были одеты в мантии и маски, но только сейчас, впервые за всё время, Адриану показалось, что их невозможно друг от друга отличить. Их всех объединил страх. — Никто, — разочарованно протянул Тёмный Лорд, но Адриану показалось, что он едва сдерживает улыбку. — Я надеялся, что мне не придётся прибегать к этому, но вы не оставляете мне выбора. Я хочу, чтобы вы все вышли из зала, но остались в доме, ожидая своей очереди. Впрочем, если кто-то из вас намерен сбежать, шанса лучше, чем сейчас, вы не найдёте. Адриан поднялся со своего места, шумно отодвигая стул. То же самое сделали остальные Пожиратели, все, кроме Беллатрикс, которая, очевидно, была первой в очереди для допроса. Кто-то решил остаться в коридоре, как Адриан, кто-то ушёл в прихожую. Адриан поймал себя на том, что не беспокоится о доме, в котором так много посторонних людей: совсем не из-за того, что безоговорочно доверял им всем, а потому, что любая кража сейчас казалась ему сущим пустяком по сравнению с тем, что среди них есть предатель, а возможно, даже не один. Он прошёлся взглядом по Пожирателям, отмечая про себя тех, в ком мог быть полностью уверен, что предателями их не назвать. В конце коридора прислонился к стене Регулус Блэк, в ком Адриан ещё совсем недавно ни за что бы не заподозрил предателя, хотя бы из-за того, как безоговорочно доверял ему Волдеморт, но сейчас вид Регулуса, кажется, чувствующего себя в полной безопасности, заставил его настороженно прищуриться. Что на уме у этого мальчишки, Адриан ещё в школе не мог понять, и с годами ничего не изменилось. Сириуса нигде не было видно. Беллатрикс быстро вышла из зала, всё так же быстро рассекая воздух, как и тогда, когда только пришла на собрание. Её жажда крови ещё не была удовлетворена, и она, ни на кого не смотря и, кажется, даже не замечая, пересекла коридор, а меньше, чем полминуты спустя, раздался хлопок входной двери. Адриан сдержал вздох и проследил за тем, как в зал заходит Родольфус. Он почти не думал о Ниле и, только когда тот оказался рядом с ним, вспомнил о том, что даже не заметил его, когда он заходил в дом. Постепенно коридор наполнился чужим шёпотом, и Нил тоже прошептал так, чтобы только Адриан слышал: — Тебе есть, что ему сказать? Не отвечая, Адриан сделал несколько шагов в сторону от других Пожирателей и развернулся к ним спиной. Дождавшись, пока Нил снова встанет рядом, он дёрнул плечом: — Возможно. Вздох Нила можно было посчитать за облегчённый, но Адриан знал, что друг только сильнее напрягся. — Ты вообще веришь в то, что Малфой мог сбежать сам? — быстро, глотая окончания слов, снова спросил он. Этот вопрос не приходил Адриану в голову, но, услышав его, он незамедлительно покачал головой. — Нет. А ты? — Тоже. — Возможно… его кто-то вынудил это сделать. Нил неуверенно пожал плечами. — Что ты имеешь в виду? Адриан не спешил отвечать. Он развернулся лицом к остальным. Родольфус уже прошёл допрос, Рабастан тоже, и сейчас в зале был кто-то, зашедший, пока Адриан разговаривал с Нилом. Регулус стоял в прежней позе около стены, и теперь рядом с ним появился ещё один человек, в котором Адриан без труда угадал Сириуса. Сложив руки на груди и запрокинув голову, он стоял лицом к стене с дверью в зал. Как и брат, он совсем не выглядел взволнованным, но Адриан знал, что Сириус мог прикинуться беспечным, когда внутри у него всё переворачивается. А ведь Адриан с самого начала его предупреждал. Прищурившись, он посмотрел на Нила и быстро спросил у него: — Если бы ты подозревал меня, то сказал бы об этом Лорду? Нил отшатнулся. — Что? — Ты слышал. Адриан напряжённо всматривался в его маску, даже сквозь неё прекрасно представляя себе лицо Нила, озадаченного и растерянного. Кусая губы, он ждал ответа, зная, что не будет им доволен. — Тебе не понравится ответ, — словно угадал его мысли Нил и отвернулся. — Ты мой лучший друг. Я бы никогда даже не заподозрил тебя. Адриан улыбнулся, пользуясь тем, что его лица не видно, и, опустив голову, вздохнул. — Хорошо. Я так и думал. В этот момент его левая рука дёрнулась — метка звала его. Когда дверь в зал открылась и в коридор вышел бывший внутри Пожиратель, Адриан медленно вошёл вместо него. В зале словно стало ещё темнее, чем было. Тёмный Лорд больше не сидел за столом, а стоял рядом с ним, расслабленно крутя в пальцах свою волшебную палочку. Адриан прикрыл за собой дверь и почувствовал, как маска растворяется, обдавая его лицо неприятным холодком. Лорд выглядел хищно, словно все они были маленькими пичужками, проходящими проверку у ястреба, который по своей прихоти выбирал, кого помиловать, а кого отправить на казнь. Адриан набрал в грудь побольше воздуха, чтобы произнести только три слова: — Простите меня, Повелитель. Тёмный Лорд наклонил голову к плечу лёгким движением и вопросительно повёл бровями. — За что же, мой дорогой друг? Сердце в груди Адриана на секунду перестало биться, а потом заколотилось о рёбра с такой силой, что этот звук заполнил собой его голову. — Я не рассказал вам то, что знаю, когда вы попросили об этом. *** Когда Адриан вышел из зала, Сириус почувствовал, как обожгло левую руку, и, приказав себе немедленно успокоиться, пошёл к двери, и только уже потянувшись к её ручке, обнаружил, что не один собирается войти в зал. Ему не нужно было всматриваться в маску другого Пожирателя, чтобы понять, что это Регулус. Вероятно, он кивнул Сириусу или как-нибудь ободряюще улыбнулся, но он этого не видел, да и не хотел видеть. Сердце у него билось где-то в пятках, и, заходя в зал, он уже был уверен, что не выйдет оттуда живым. Вместе с Регулусом они остановились в нескольких шагах от Волдеморта, стоящего к ним спиной. Руки его были сложены на груди, голова низко опущена, и, хотя Сириус не мог видеть его лица, он был уверен, что глаза у него задумчиво прикрыты. Некоторое время он молчал, и Сириус слышал только своё дыхание, но, когда Регулус уже открыл рот, чтобы сказать что-нибудь, Волдеморт произнёс: — Я даю вам ещё один шанс на честность. Он обернулся к ним, и Сириус мог поклясться, что выражение лица у него, как и голос, издевательское. — Если вам есть, что сказать мне, прошу. Сириус не посмотрел на Регулуса, и так зная, что он будет молчать. Даже если бы ему самому хотелось сейчас что-то рассказать, у него бы это не получилось, потому что язык словно прирос к нёбу и отказывался шевелиться. Сириус смотрел Волдеморту в область между бровей, и считал стуки своего сердца, пока тот выжидал только одному ему известное время, данное на размышления. — Я надеялся, вы будете благоразумнее, но — нет так нет, — развёл руками он так легкомысленно, словно речь не шла о верности его слуг. — Милосердие не моя сильная сторона. Экспеллиармус. Волшебная палочка выскользнула у Сириуса из кармана прежде, чем он успел понять, что произойдёт, и, как и палочка Регулуса, оказалась в руках у Волдеморта. Сириус почувствовал себя ещё более уязвимым и судорожно вздохнул. Это не укрылось от внимания Волдеморта, и его взгляд, направленный на волшебную палочку Регулуса, на мгновение переметнулся на Сириуса. Это всё было просто игрой, своего рода проверкой, как они будут вести себя. Волдеморт уже был во всём уверен, ему не требовалось доказательств, и он делал это всё, только чтобы заставить их нервничать. Когда эти мысли промелькнули у Сириуса в голове, ему стало легче дышать. Такого удовольствия он ему не доставит, пусть любуется на его непроницаемое лицо, путая его с серебряной маской, растаявшей, как только он перешагнул порог зала. На их волшебных палочках всё равно не было никаких следов того, что они имели дело с крестражами: они очистили их от ненужных заклинаний как раз перед тем, как Волдеморт вызвал Пожирателей на собрание. Впрочем, Сириус оказался прав, и отсутствие доказательств их вины ничуть не расстроило Волдеморта, а даже наоборот — на лице его мелькнула улыбка и что-то, отдалённо напоминающее интерес. Осмотрев палочку Регулуса, он не вернул её хозяину, а положил позади себя, на стол. Сириус медленно сосчитал до десяти про себя. Хотя всё уже было предопределено, он не хотел, чтобы смерть произошла вот так, когда у него даже не будет при себе оружия. — Милорд, осмелюсь спросить, в чём именно вы подозреваете нас? — вдруг спросил Регулус, и Сириус скосил на него взгляд, размышляя, появился у брата какой-то план или он просто решил потянуть время. Волдеморт не поднял на него взгляда, сверля глазами волшебную палочку Сириуса, но уголки его губ дёрнулись. — Полагаю, мне нет необходимости отвечать на этот вопрос, Регулус. Ты и твой брат уже в курсе, что именно у меня пропало, ведь так? Сириус перешагнул с ноги на ногу и, убрав руки за спину, исподлобья посмотрел на Регулуса. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Пожав плечами, он сказал удивительно равнодушно, словно сейчас не стоял вопрос его жизни или смерти: — Насколько я понимаю, вы проводите эту процедуру проверки со всеми нами. И, кажется, мы пока ничем не отличаемся от остальных Пожирателей, оказавшихся невиновными. — Да, Регулус, не отличаетесь, — холодно улыбнулся Волдеморт, обнажая зубы. — Но ты верно отметил: пока. И он взмахнул палочкой Сириуса, указывая на его голову, отчего Сириус едва не согнулся пополам, а дыхание у него перехватило, как будто кто-то схватил за горло. Он больше не видел перед собой Волдеморта и тёмного зала, вместо этого в глазах замельтешили его воспоминания. Волдеморт залез в его голову. Снова. На этот раз всё было ещё хуже, чем в предыдущий. Волдеморт не только не скрывал своё присутствие, но и переворачивал всё вверх дном, бесцеремонно врываясь в те уголки памяти, где хранились воспоминания, которых Сириус уже даже не помнил. Он вырывал их с корнем, крутил во все стороны, рассматривая, даже если было очевидно, что это не то, и переходил к следующим, делая с ними то же самое. Сириус знал, что будет только хуже, если начать сопротивляться, но не мог расслабиться и позволить ему разгуливать по своей голове, как гостю, и пытался вытолкнуть его шарящую по дальним ящикам руку. Конечно, Волдеморт был гораздо сильнее, чем его незащищённый окклюменцией разум, и скоро он нашёл то, что искал, — изменённые воспоминания. Он и не попытался проникнуть в их суть, как будто просто машинально отметив их присутствие, и скоро покинул голову Сириуса, что доставило ему неописуемое облегчение. Чуть пошатнувшись, он крепче упёрся ступнями в пол и сцепил руки в замок за спиной. Дыхание его было редким, но глубоким и тяжёлым, как во время болезни, и Сириус не нашёл в себе сил поднять голову. — Кажется, тебе есть, что скрывать от меня, Сириус, я прав? — почти весело спросил Волдеморт, и Сириус убедился в своих мыслях о том, что всё это делается просто для того, чтобы выбить их из колеи. Голос Волдеморта звучал не удивлённо, не зло, не напуганно. В нём слышалось удовлетворение, какое бывает, когда твои догадки оказываются верными. Не обращая больше внимания на Сириуса, Волдеморт перешёл к разуму Регулуса, вздрогнувшему, когда чужое сознание вмешалось в его. Сириус исподтишка взглянул на Волдеморта, сосредоточенного и при этом всё равно расслабленного. Никогда Сириус не чувствовал себя таким жалким. Он даже не мог предположить, что предпринять, потому что не знал, что собирается делать с ними Волдеморт. Зачем он мучает их, если уже всё знает, почему не убивает сразу? Взгляд Сириуса переметнулся к волшебным палочкам, лежащим за спиной у Волдеморта: в голову к Регулусу он залез уже без мнимой помощи палочки Сириуса. Возможно, у него получится забрать их? Сейчас, когда Волдеморт полностью поглощён Регулусом, идеальный момент, чтобы застать его врасплох и хотя бы попытаться напасть. Даже если ничего не выйдет, по крайней мере мысли о том, что он так легко сдался, покинут его голову… Сириус сделал маленький шаг вперёд и остановился, настороженно следя за реакцией Волдеморта. Кажется, он и правда не заметил, или только сделал вид? На всякий случай Сириус пошатнулся, как будто всё ещё не отойдя от ощущения чужого присутствия у себя в голове, и передвинул ноги дальше, словно в поиске равновесия. Волдеморт продолжал не обращать на него внимания, его неморгающий взгляд был направлен на лоб Регулуса, руки лежали на спинках стульев, задвинутых по обе стороны от него. До волшебных палочек оставалось всего шага четыре, но для Сириуса это расстояние было равно расстоянию до луны. Волдеморт не замечал его передвижений, но в любой момент это могло измениться, а возможно, что он притворяется и на самом деле видит, как Сириус пытается добраться до спасения, и это просто ещё одна часть игры: позволить ему поверить в то, что он действительно может спастись, а потом обрубить эту веру. Сверля взглядом острый профиль Волдеморта, Сириус считал секунды, и вот, дойдя до десяти, сделал быстрый выпад вперёд, выкинув руку к столу. — Инкарцеро. Пальцы Сириуса мазнули по дереву волшебной палочки, но не схватили её, а в следующую секунду он увидел, как его руку обхватывают вытянувшиеся из палочки Волдеморта верёвки. Тело почти сразу оказалось обездвижено, голова больно ударилась, а дыхание выбило из груди, когда он рухнул на пол, не сумев удержать равновесие на связанных ногах. Верёвки быстро лишили его возможности двинуть даже пальцем, обхватив мышцы, прижав конечности к телу и перетянув живот. Спустя секунду после того, как Сириус упал, рядом с ним приземлился и Регулус, тоже перевязываемый крепкими путами и только сильнее загоняя себя в ловушку при каждой попытке вырваться. Сириусу было видно лишь ноги Регулуса, но зато вид на лицо Волдеморта открывался целиком, и ему стало почти физически плохо от того, какое отвращение в нём вызвала эта надменная гримаса. Волдеморт, вероятно, заметил, как перекосило лицо Сириуса, глядя на него сверху вниз, и усмехнулся. Потом он сделал то, из-за чего у Сириуса зашумело в ушах и тело наполнилось свинцом. Он взял со стола волшебные палочки и, состроив сожалеющее выражение лица, переломил их одним резким движением. Обломки волшебной палочки приземлились прямо перед лицом Сириуса, и глаза его застила красная пелена. Не имея никакой возможности ответить Волдеморту, Сириус сделал это словесно: — Ты всё равно никогда не получишь то, что хочешь, ты, чокнутый, убогий полукровка… — Его шею, до этого свободную, обвила верёвка. Его бросили в жар, воздуха быстро стало не хватать, и лицо Волдеморта, чуть наклонившегося к нему, он видел уже смазанно, нечётко. — Ваша смерть будет мне полезна, — процедил он, пока Сириус был ещё в сознании. — Показательная казнь вразумит других, кто решит пойти вашим путём. *** Когда Сириус очнулся, верёвок на его теле уже не было, но он ощущал, что исчезли они совсем недавно, по тому, как ныло тело там, где они впивались в кожу. Даже сквозь одежду они оставили на нём ожоги от трения, и холодный, каменный пол, на котором лежал Сириус, был даже приятен для воспалённой, раздражённой кожи. Боль была тем, что привело Сириуса в сознание, но она осталась единственным его ощущением, когда он очнулся. С трудом открыв тяжёлые веки, Сириус обнаружил, что находится в полной, непроглядной темноте, в которой не видно даже очертаний предметов, если они вообще здесь были. Горло саднило, как после долгого, надрывного кашля, и Сириус потёр шею, на которой тоже остался след от удавки, которая и заставила его потерять сознание. Он приподнялся на локтях и закрутил головой, хотя это было совершенно бессмысленно, потому что ни намёка на какой-нибудь источник света здесь не было. Сириус с трудом сел. В воздухе пахло неприятной сыростью, тяжело оседающей на лёгких, словно пар на стенках стакана. Кажется, помещение, в котором он оказался, было небольшим, и Сириус не чувствовал ветра, значит, оно должно быть закрыто. В темноте было некомфортно, словно кто-то наблюдал за ним, а он даже не замечал этого, и Сириус без особой надежды похлопал себя по карманам, но, как и ожидал, волшебной палочки при себе не обнаружил. Воспоминание о том, как легко Волдеморт сломал его оружие, причинило почти физическую боль, и злость придала ему сил. Сириус, кряхтя, поднялся на ноги, борясь с головокружением, и сделал несколько шагов вперёд, надеясь, что стена где-то поблизости. На этот раз его надежды оправдались, и он уткнулся руками в стену, такую же каменную и холодную, как пол, а на ощупь влажную, словно покрытую мхом или плесенью. Уперевшись обеими ладонями в стену, Сириус двинулся влево и довольно скоро врезался в соседнюю стену, ничем не отличающуюся от предыдущей. Перейдя к ней, Сириус стал считать шаги до следующего угла, и их понадобилось всего пятнадцать. Сириус поборол панику. На стенах, которые он ощупал, не было и намёка на дверь или хотя бы маленькое окошко. Мысленно приказав себе не отчаиваться, он продолжил путь и, сделав первые шаги вдоль следующей стены, уткнулся ногой во что-то мягкое. — Чёрт! — отскочил он обратно в угол. Темнота стала ещё более устрашающей, казалось, что какое-то чудовище затаилось там, впереди, и ждёт, когда сможет утащить Сириуса к себе во тьму. «Возьми себя в руки, — приказал он себе и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. — Ты с Гриффиндора в конце концов». Как ни странно, воспоминание о том, на каком факультете он учился в школе, придало ему сил, и, правой рукой упираясь в стену, а левую руку сжав в кулак, он выбросил ногу вперёд и пнул то, что лежало на полу. В ответ Сириус услышал болезненный стон, и облегчение волной покатилось по его телу. — Регулус! Слава Мерлину, это ты! Только очнувшись, Сириус и не думал о брате, решив, что Волдеморт наверняка разделил бы их, но сейчас сам себе поразился, как даже не предположил, что Регулус может быть здесь, с ним. — С-Сириус? — слабым голосом спросил Регулус снизу. — Сириус, Сириус, — подтвердил он и присел на корточки рядом с братом, наугад схватив его под мышку и помогая сесть, привалившись спиной к стене. — Ты как, живой? Не ранен? Не чувствуешь, идёт где-то кровь? От его голоса, довольно громкого, раздавалось глухое, нечёткое эхо. Ожидая, пока Регулус проверит, есть ли у него раны, Сириус сделал вывод, что помещение, где они находятся, должно быть небольшим. — Вроде бы целый, — прохрипел Регулус. — Только голова раскалывается. Где это мы? Почему тут так темно? — Хотелось бы мне это знать, — вздохнул Сириус и снова поднялся на ноги. — Сейчас попытаюсь выяснить, есть ли тут дверь. Сиди и лучше не двигайся, я сейчас вернусь. Пока они были перед Волдемортом и до этого, когда пытались понять, что им делать дальше, Сириус и не заметил, как переложил ответственность на Регулуса, решив, что ему лучше знать, как выбираться из того дерьма, в которое он же их и затащил. Сейчас, когда Регулус был ранен сильнее него и явно не мог придумать никакого выхода, ответственность за спасение легла на плечи Сириуса, и от этого стало легче. Как будто вместе с полномочиями выбирать, какой шаг делать следующим, Сириус передал Регулусу и свою уверенность, а сейчас она вернулась к нему в полной мере. Он дошёл до конца стены и, когда уже подумал, что и здесь ничего не окажется, его левая рука провалилась в пустое пространство. С быстро бьющимся сердцем Сириус провёл рукой дальше, и она уткнулась во что-то тонкое и холодное. Железный прут. Сириус двинулся дальше и спустя небольшое расстояние снова нащупал прут, такой же, как и первый. Так продолжилось до конца, пока Сириус снова не врезался в каменную стену. — Видимо, здесь решётка, Регулус. Комната по форме примерно квадратная, три каменных стены, а четвёртая — решётка. Мы в какой-то темнице. — Замочная скважина где-нибудь есть? — слабо уточнил Регулус. Сириусу пришлось ещё раз пройтись вдоль решётки, чтобы ответить на этот вопрос отрицательно. — Видимо, заколдована. Думаю, мы всё ещё у Мальсибера, только под землёй. Не удивлюсь, если этот чокнутый решил сделать темницу, когда заново строил дом. — Вот проклятье, — пробормотал Регулус. — И как нам выбираться отсюда? Уверен, что никакой другой двери нет? Может, что-нибудь на потолке? Сириус выбросил вверх руку, но пальцы не коснулись потолка, даже когда он встал на носки и подпрыгнул. — Не могу дотянуться, он слишком высокий. Могу попытаться подсадить тебя, но, кажется, мы оба сейчас не в подходящем для этого состоянии. Со стороны Регулуса раздался горький смешок, и Сириус осторожно двинулся к нему, боясь, что споткнётся и упадёт на брата. Добравшись по стене до нужного места, он опустился на пол и запрокинул голову, упираясь затылком в стену. Как ни странно, ему не было страшно или тревожно, и даже темнота уже не так пугала, как раньше. — Как думаешь, долго мы тут сидим? — спросил он у Регулуса и почувствовал, как тот пожимает плечами. — Вряд ли очень. Мы не могли быть без сознания больше суток даже при сотрясении мозга. Скорее всего, прошло совсем немного времени. Следующие несколько минут они сидели молча. В их темницу не доносилось никаких посторонних звуков, и, если бы не холод стен и пола, легко было бы поверить в то, что они находятся где-то вне времени и пространства, запертые в собственном разуме. Сириус вдруг вспомнил о матери, которую они оставили утром. Регулус потом вернулся на площадь Гриммо, но пробыл там совсем недолго, потому что почти сразу после этого раздался зов Тёмной метки, а Сириус и вовсе там больше не появлялся. Казалось, с того момента, как он трансгрессировал на свою улицу, прошло не несколько часов, а несколько дней. Вальбурга наверняка волнуется, ходя из угла в угол своего кабинета. Где-нибудь рядом молча сидит отец, бледный, в своих очках, сжал челюсть и смотрит в никуда. Сириус подумал о Нарциссе, с ребёнком на руках бегущей куда-то, пытающейся спрятаться. Впервые он был рад, что рядом с ней должен быть Люциус. Нарцисса вызвала Адское пламя, но на самом деле была так слаба… Все её силы остались там, в сгоревших обломках Малфой-мэнора, а ведь ей понадобится ещё много, очень много силы, чтобы пережить то, что ждёт впереди. Вслед за Нарциссой пришли и мысли о Беллатрикс. Она ушла из особняка сразу, как только Волдеморт допросил её, но куда направилась? Задалась целью уничтожить Малфоя, где бы он ни был, но для этого надо было его найти, а скорее всего, его уже и в стране нет. Дал ли ей Волдеморт это задание или она решила сама? Когда она вернётся? Возможно, она никуда и не уходила и сейчас вместе с Родольфусом, который пытается убедить её, что всё это какая-то ошибка. Возможно, наоборот, она пытается в этом кого-то убедить, но в этом Сириус сильно сомневался. Кто знает о том, что предатели найдены? Если Волдеморт собирается устроить показательную казнь, он не стал бы скрывать их имена, верно? Что подумали от этом Адриан с Нилом? Верят ли они в то, что Сириус мог предать их, или убеждены, что это неправда? — Прости меня, Сириус, — вдруг тихо раздалось справа, и Сириус повернул голову к Регулусу. — Это за что ещё? — За всё это, — тяжело вздохнул Регулус. — За то, что решил, что справлюсь, что тебя потянул за собой, что мы сидим в итоге в этой камере и, возможно, здесь и сгниём… Сириус покачал головой, хотя знал, что Регулус не может этого видеть. — Хватит, Регулус, не надо тут прощальных речей. Конечно, это ты во всём виноват, но что ж делать? Все ошибаются. Послушался бы моего совета, нашёл себе подружку и не сидели бы сейчас тут, претенциозно говоря о чувствах. В темноте этого было не видно, но Сириус знал, что Регулус сдвинул брови. — Что? Когда ты мне это советовал? — В конце моего пятого курса, вечером перед тем, как я с друзьями поссорился. Регулус фыркнул. — И как ты только помнишь это? Сириус прикрыл глаза и медленно произнёс: — Просто тогда всё и началось. Регулус не ответил, подсознательно понимая, что он имеет в виду этой фразой. Сириус заставил себя вдохнуть сырой, тяжёлый воздух подземелья. Он кучу раз говорил себе, что, если бы тогда не совершил ту единственную ошибку, всё было бы по-другому, гораздо лучше. Тогда его жизнь и пошла под откос. В этом он был уверен, до этого самого момента. Но здесь не видя ничего в темноте, Сириус отчего-то ясно рассмотрел себя самого и решил: ничего бы не изменилось. Или, может быть, всё было бы куда хуже. Откуда ему теперь знать? Жизнь не даёт вторых шансов, не даёт заглянуть на другую тропинку, по которой когда-то не довелось отправиться. Остаётся только гадать, как бы всё было на том пути, и гораздо легче представлять, что всё так плохо из-за судьбы, несправедливо с тобой обошедшейся и отправившей по дорожке, где ты просто не можешь быть счастлив. Но когда ты оказываешься в темнице без единой двери, а перед глазами только темнота, на судьбу пенять уже не получится. Всё, что с ним происходит, происходит с ним. Потому что это он, Сириус. И как бы он ни пытался убежать в другую сторону, самая главная проблема всюду последует за ним. Потому что он и есть главная проблема. И неважно, как часто он будет прокручивать в голове ту ошибку, важно, попытается ли он её исправить. — Знаешь, Регулус, мне тоже нужно попросить прощения, только не у тебя, — Сириус чувствовал боль в груди, но это была приятная боль, не колющая, как раньше, а щемящая, тёплая. И непрошеная улыбка появилась у него на губах. — Так что я тебе обещаю, что мы выберемся из этой темницы. И Сириус снова встал на ноги, направившись примерно в центр камеры, где он его себе представлял. — Что ты собираешься делать? — То, чего не делал уже очень давно. Сириус правда опасался, что ничего не выйдет. Он не превращался в пса уже лет шесть, перестав делать это после ссоры с мародёрами, потому что, вполне очевидно, анимагические навыки напоминали ему о них. Да и в Хогвартсе у него с тех пор отпала необходимость обращаться в собаку, а после Хогвартса… не стоило и говорить. Закрыв глаза, он медленно выдохнул через нос и приготовился. Стоило ему приложить лишь немного усилий, и всё получилось: Сириус больше не ощущал себя человеком. Открыв глаза, он понял, что вокруг не такая уж кромешная тьма, и уставился на смутно различимую фигуру Регулуса, чьи глаза пытались рассмотреть что-то перед собой. — Сириус?.. Он хотел ответить ему, но получилось только гавкнуть, и хвост сам по себе завилял. Регулус отшатнулся, схватившись за сердце. — Мантикора меня раздери, Сириус, ты что, в пса превратился?! Как у тебя получилось сделать это без… посто-о-ой… Пока Регулус переваривал информацию, Сириус, клацая когтями по полу, прошёл к решётке. В нос ударил запах железа. Прутья находились на достаточном расстоянии друг от друга, в которое не мог пролезть человек, разве что маленький ребёнок, но собаке было под силу между ними протиснуться. — Ты почему мне не рассказал, что ты анимаг?! И давно ты умеешь в собаку превращаться? Сириус фыркнул, отмахиваясь от этих вопросов. Сейчас явно были дела поважнее. Он вернулся обратно к Регулусу и подтолкнул его в бок, призывая встать. Ошарашенный, Регулус послушался и вместе с Сириусом, всё ещё указывающим направление, дошёл до решётки. — Ты собираешься выбраться наружу, да? — предположил Регулус, и Сириус кивнул, зная, что он не может этого увидеть, но рассчитывая, что молчание будет воспринято как согласие. — И что будешь делать потом? Приведёшь помощь? Пришлось издать какой-то звук, похожий на уханье. Регулус глубоко вздохнул и попытался в темноте нащупать голову Сириуса. Его рука легла на его лохматую голову и чуть не отдёрнулась: то ли Регулусу очень непривычно было ощущать брата собакой, то ли он не ожидал, что Сириус будет так близко. — Ты… довольно большой пёс. Хвост снова начал дёргаться туда-сюда, несмотря на все усилия Сириуса его остановить. — Думаешь, у тебя получится пролезть сквозь эти прутья? Сириус скинул его руку с головы и приблизился к решётке. Голова свободно прошла через пространство между двумя прутьями, потом с небольшим усилием пролезли и плечи, и вот он уже оказался по ту сторону темницы. Теперь завилявший от радости хвост даже не раздражал его, но он решил вернуться к образу человека, чтобы всё-таки обговорить с Регулусом, что они попытаются сделать. — Я не уверен, где мы находимся, но скорее всего это всё ещё дом Мальсибера… — Сириус! Ты опять стал человеком? — Конечно, нет, это собака научилась с тобой разговаривать, — закатил глаза Сириус. — Давай без глупых вопросов, вряд ли у нас много времени. — Ну извини, ты бы тоже удивился, превратись я в пса, ещё и в темноте. — Лучше бы сказал мне спасибо, теперь у нас появился шанс. Так вот, я думаю, что мы у Мальсибера, а значит, либо он сам, либо какие-то другие Пожиратели должны быть сейчас здесь. Я попытаюсь украсть у кого-нибудь волшебную палочку и вернусь к тебе, ясно? План был не идеален, но другого Сириус придумать не успел, и это был единственный похожий на что-то пригодное выход. — Ясно, — после недолгой заминки ответил Регулус. — Только, Сириус… если наткнёшься на Адриана, то, мне кажется, тебе не стоит просить у него помощи. Секунду Сириус молчал, потом вздохнул и кивнул, в который раз забыв, что в темноте этого не видно. — Я понял. Всё, пошёл. Постараюсь быстро, но, если кто-то придёт, делай вид, что потерял память и вообще никогда не слышал ни о каком Сириусе. Регулус что-то ответил ему, но Сириус уже не слышал, снова обратившись в пса, и устремился вперёд, собачьим чутьём зная, что выход должен быть там. Коридор, где находилась их камера, был длинным и как будто вмещал в себя ещё несколько таких же темниц, но все они были пусты. Скоро Сириус оказался у подножья невысокой лестницы, состоящей всего из нескольких ступенек. Оканчивалась лестница железной дверью, в котором было небольшое окошко, закрытое мутным стеклом, свет через него почти не проникал. Сириус встал на задние лапы, упираясь передними в дверь, и зубами стал поворачивать ручку двери, похожую на корабельный руль. К его счастью, хоть и со скрипом, но она поддалась и скоро на ступени легла полоса тусклого света. Дверь медленно открылась полностью, и Сириус постарался придержать её, чтобы она не ударилась о стену, создав ещё больший шум. Вокруг никого не было, и, выбравшись в тёмный коридор, он опять стал человеком, чтобы прикрыть дверь, которая, если бы кто-то увидел её открытой, могла всё испортить. Вновь приняв облик пса, Сириус побежал дальше. Очевидно, это были подземелья дома Мальсибера, и Сириус не мог не задаваться вопросом, было ли здесь всё так же раньше, в старой его версии. Он видел здесь подвал со странными приспособлениями, но был уверен, что это все секреты дома. У Мальсибера всегда были темницы в подземелье или он решил построить их только сейчас? Сириус двигался вперёд, носом улавливая человеческий запах и даже слыша над собой глухо звучащие голоса. Сколько там людей, он не знал, но мечтал наткнуться только на одного человека, с которым сможет легко справиться и украсть у него волшебную палочку. Пришлось снова открывать дверь, но теперь не железную, а обычную деревянную, и Сириус с удивлением оказался в холле. Толкнув открытую дверь обратно к стене, он едва различил её очертания, и понял, что она специально была замаскирована, чтобы, если не искать специально, никто не смог её обнаружить. Холл был пуст, из окон рядом с лестницей лился дневной свет. Они пробыли в темнице не так уж долго, как можно было предположить, вероятно, ещё даже не полдень. Сириус прислушался. Голоса доносились из того коридора, в котором они были утром, значит, сколько-то Пожирателей должно было остаться дома. Вероятно, они находились в том зале, где Волдеморт допрашивал их. Заставляя себя не задаваться вопросами, здесь ли сам Волдеморт и кто из Пожирателей остался, Сириус пошёл в другую сторону, откуда тоже доносился человеческий запах, и, завернув за угол, наткнулся прямо на человека, выходящего из противоположного коридора в холл. Сириус попятился, человек остановился. — Откуда здесь собака? — удивился он, а Сириус с отчаянием понял, что узнал его голос. Снейп. Вдруг из того коридора, который вёл в зал, голоса стали громче, и, обернувшись, Сириус увидел, что дверь в зал открывается, кто-то выходил наружу. Не мешкая, он зубами схватил Снейпа за подол мантии и потащил обратно в коридор, откуда он вышел. — Эй, ты что делаешь?! Но Снейп не успел как следует возмутиться и оказать сопротивление, когда Сириус уже втащил его в ближайшую дверь и быстро её захлопнул. Обернувшись к Снейпу, он увидел, что тот уже вытащил волшебную палочку и направлял её прямо на него. «Была не была», — решил Сириус и снова превратился обратно в человека. Под серебряной маской глаза Снейпа наверняка расширились, он сделал маленький шажок назад, наткнулся на стопку книг и едва смог удержать равновесие, но волшебная палочка выскользнула из его пальцев, и Сириус одним быстрым движением подобрал её с пола и уставил в грудь Снейпа. — Только попробуй закричать, и изнутри взорвёшься, — пообещал ему Сириус. Снейп сделал резкое, быстрое движение рукой, и Сириус, решив, что он хочет выхватить палочку, сделал шаг назад, но Снейп просто снял с лица маску. — Я уж думал, больше никогда не увижу твою рожу, — процедил он, с отвращением оглядывая Сириуса. Тот отвечал ему тем же. Они были в одинаковых чёрных мантиях, и со спины, наверное, выглядели очень похоже, и это осознание не добавило Сириусу приятных мыслей. — И что ты собрался делать, позволь узнать? — Забрать твою волшебную палочку, освободить брата и сбежать отсюда. — У тебя не получится открыть дверь темницы, это сможет только Мальсибер. Сириус поджал губы и повыше поднял палочку, теперь направляя её Снейпу в голову. Его лицо скривилось в ещё большей гримасе отвращения. — Доигрался, да, Блэк? — с видимым удовольствием произнёс он, не особенно переживая, что на него направляют оружие. — Надо быть осторожнее, когда решаешь сменить сторону. — Я не менял никакую сторону, — прошипел Сириус, прилагая невероятные усилия, чтобы просто не вырубить его сейчас же. — Да ну? Почему тогда Волдеморт усадил тебя за решётку? Он решил казнить и тебя, и твоего брата, чтобы другим неповадно было. — Да плевать мне на твоего Волдеморта, понятно? Сам служи ему, раз такой преданный, а мне надоело притворяться, что лицемерное убийство полукровок поможет изменить мир. — Ты можешь говорить ещё громче, чтобы все услышали, что ты сбежал, и тогда служить больше никому не придётся. Сириус прикусил язык, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Снейп посмотрел на палочку в его руках нервно, с беспокойством, но вообще-то не выглядел слишком напуганным, как будто наверняка был уверен в том, что Сириус на него не нападёт. Это злило, и он уже хотел наплевать на всё и в конце концов избавиться от него, но Снейп заговорил, тихо и словно его кто-то заставлял произносить слова: — Ты не представляешь, с каким удовольствием я бы сейчас поднял тревогу, Блэк, и наплевать мне, убьёшь ты меня после этого или нет. Но… я помогу тебе. С каким трудом он сказал последнюю фразу, с таким же трудом Сириус её воспринял. Неосознанно отойдя на несколько шагов назад, он осмотрел Снейпа с головы до ног, пытаясь убедиться, что перед ним не его двойник. — Что ты, прости, сказал? Поможешь мне? Снейп кивнул, но это выглядело так, будто кто-то невидимый насильно склоняет его голову. — Я больше не служу Волдеморту. — Что?! — Да будешь ты говорить тише, или нет? — возмутился Снейп. — И отдай мне мою волшебную палочку. Сириус вяло сопротивлялся, когда палочку выхватывали у него из рук. Получив своё оружие обратно, Снейп явно стал чувствовать себя увереннее. — Тебя что, тоже казнят? — недоумевающе поднял брови Сириус. — В отличие от тебя, я лучше готовлюсь к тому, что мою память могут просмотреть. Обогнув Сириуса, он подошёл к двери и приоткрыл её, выглядывая в коридор. Сириус вгляделся в его худую даже в широкой мантии фигуру и прищурился. — Так ты двойной агент, значит. Может, и Петтигрю где-нибудь рядом с тобой ошивается? — Петтигрю наверняка сгинул в той же помойной яме, из которой явился на свет, — буркнул Снейп и кивнул на дверь. — Пойдём, там пусто. — Нет. Откуда мне знать, что ты не приведёшь меня прямо к Волдеморту? Снейп устало вздохнул и потёр переносицу. — Ниоткуда. Придётся поверить на слово, что я не хочу тебя убить. По крайней мере сейчас. — И куда ты меня поведёшь? — сложил руки на груди Сириус. — Мне нужно брата вытащить, ты сам сказал, что только Мальсибер сможет открыть дверь. — Не только, — коротко ответил Снейп, и, когда Сириус вопросительно наклонил голову, раздражённо закатил глаза. — Темницу могут открыть те, кто её закрывал, я слышал, как Мальсибер объяснял это Волдеморту. — И кто её закрывал, ты? — Мальсибер и Эйвери. И, не став дожидаться, пока Сириус задаст следующий вопрос, первый вышел из комнаты. Прежде чем последовать за ним, Сириус мельком осмотрелся и понял, что это тот самый зал, в котором он застал Адриана, когда пришёл к нему в поисках примирения. Стопок книг стало меньше, но они всё ещё занимали большую площадь на полу, а кресло было отодвинуто к окну. Сириус отогнал от себя мысли об Адриане и предупреждении Регулуса не искать у него помощи, и поспешил выйти в коридор. — Превращайся обратно в собаку, — дождавшись, когда Сириус закроет дверь, скомандовал Снейп. Сириус недовольно посмотрел на него, не желая подчиняться его приказам, тем более что Снейп явно ощущал своё превосходство над ним, но волшебная палочка была только у одного из них, и пришлось подчиниться. Сириус успокоил себя тем, что в облике пса может в любой момент укусить Снейпа, и зашагал по коридору следом за ним более воодушевлённый. Снейп привёл его на второй этаж, прислушиваясь к звукам, и Сириус поразился, как он успел так хорошо изучить дом, оказавшись здесь впервые. Ему всё ещё было неясно, куда Снейп идёт и чего добивается, но он продолжал следовать за ним, надеясь, что всё это не окажется коварной ловушкой. Они остановились около одной из дверей второго этажа. Снейп замахал на Сириуса рукой, чтобы он отошёл подальше, и, когда он, хоть и порычав на него, присел у соседней двери, постучал. Дверь открылась быстро, и Сириусу не было видно, кто был внутри, но он узнал голос Нила, когда он взволнованно спросил: — Ты узнал? Снейп недовольно кивнул, и облегчённый вздох Нила донёсся даже до Сириуса. Он вышел из комнаты и прикрыл дверь, на нём уже не было ни мантии, ни маски, вероятно теперь он был здесь гостем Адриана, а не Волдеморта. Прислонившись спиной к двери, Нил заметил Сириуса и сдвинул брови. — Что это за пёс? — Да один бродяга, — махнул рукой Снейп на возмущённо поднявшего брови Сириуса. — Они помогут тебе, если ты поможешь им. — И как я должен помочь? — Нил стал нервно заламывать руки, тут же забыв о собаке. — Что-то найти для них? Рассказать о чём-то? Сириус наклонил голову, наблюдая за диалогом, суть которого он не понимал. Кто такие «они» и почему Нил со Снейпом разговаривают так, словно уже не раз обсуждали что-то подобное? — Помоги сбежать Блэкам. Нил всем телом вздрогнул, его лицо потеряло краски, и вообще вид у него был такой, будто он готовится упасть в обморок. Снейп невозмутимо наблюдал за ним. — Он убьёт меня за это, — отчаянно зашептал Нил, качая головой. — Это в любом случае произойдёт, если ты решил уйти, рано или поздно. Хочешь оказаться следующим в очереди на казнь? Нил сделал глубокий вдох, но так и не выдохнул и, обхватив голову руками, устремил взгляд в окно за спиной у Снейпа. Сириус начинал понимать, что происходит: не он один из его окружения решил больше не служить Волдеморту, Нил тоже хочет уйти и, по всей видимости, обратился за помощью к Снейпу, который уже работает на два фронта. Сириус подавил желание сейчас же его искусать. Его прошибло облегчение от того, что он был не один здесь с Регулусом, и странная смесь возмущения и стыда за то, что они вообще оказались в таком положении. Зачем было принимать метки, если не были уверены в том, что делают? — Они обещали защитить меня, если я сделаю это? — уточнил Нил, но по его тону было ясно, что он уже решился вне зависимости от ответа Снейпа. — Они защитят того, кто спасёт не только себя, но и кого-то ещё, — пояснил Снейп, очевидно повторяя чьи-то чужие слова. Поджав губы, Нил кивнул. — Хорошо. Сириус не выдержал, хотя это было рискованно, и превратился в человека. — Охренеть, Эйвери! — всплеснул руками он, и Нил, схватившись за сердце, привалился к двери. — То есть просто так спасти друга ты не желаешь, обязательно нужно какую-то выгоду от этого получить? Я тебе это ещё припомню. Пойдём быстрее, Регулус там сейчас с ума сойдёт. Он на ходу стал обратно псом и прошёл мимо Снейпа с Нилом, всё ещё не пришедшего в себя и держащегося за грудь. Недовольно встряхивая шерстью, Сириус шёл впереди, когда наконец и его спутники сдвинулись с места. Путь обратно по ощущениям занял куда меньше времени, чем вперёд хотя бы потому, что теперь открытием дверей занимались человеческие руки, а не собачьи зубы. Вероятно, с каждой минутой в доме оставалось всё меньше Пожирателей, потому что им не встретилось ни одного человека, и голоса из зала собраний стали тише, словно говорили человека три-четыре. Сириус убеждал себя, что ни Волдеморта, ни Адриана среди них нет, но ощутил себя в безопасности только тогда, когда оказался напротив камеры, из которой недавно выбрался, как бы странно это для него самого ни выглядело. — Ты здесь, Блэк? — спросил у темноты Снейп, и из камеры послышался звук шагов. — Да… — Регулус не подошёл к решётке, а наоборот, отошёл от неё. — Что тебе нужно? — Мы пришли освободить тебя, Регулус, — добавил Нил, и ответом ему послужило недолгое молчание. — Что?.. Сириус не хотел опять превращаться в человека, так что просто негромко гавкнул, чтобы Регулус понял, что он тоже здесь. Только тогда Регулус подошёл к решётке. — Слава Мерлину, я решил, что вы пришли убить меня, — с облегчением вздохнул он. — Я не знаю, где здесь двери, и… — Я знаю, — перебил его Нил. — На всякий случай отойди подальше. Сириус увидел, как он вытащил волшебную палочку и направил её на решётку. Ни он, ни Снейп не пытались зажечь свет, и тут всё ещё было темно, так что можно было только представить, как должен ощущать себя Регулус, не уверенный, что это и впрямь спасители, а не палачи. Сириус и сам поражался, как из всех находящихся в доме Пожирателей он наткнулся именно на тех двух, которые и сами, возможно, пришли бы помочь им. Нил едва слышно прошептал заклинание и плавно провёл палочкой по воздуху. Кажется, никому другому этого не было видно, но Сириус наблюдал за тем, как прутья решётки один за одним растворяются в воздухе с тихим свистом. Когда последний из них исчез, все несколько секунд молчали, как будто от единого звука решётка могла снова появиться на прежнем месте. Сириус видел очертания Регулуса у внутренней стены камеры и пошёл к нему, стараясь ступать мягко, но когти всё равно царапали пол. Подойдя к брату, он схватил его за подол мантии зубами и потащил вперёд. Регулус будто едва не начал сопротивляться, но в конце концов поддался Сириусу и двинулся к выходу из камеры. Когда он пересекал линию, где раньше была решётка, у всех захватило дыхание, хотя они даже не видели, где он идёт, но невидимый барьер был преодолён, и Регулус оказался свободен. В подземельях как будто стало теплее. — Всё, — выдохнул Снейп, словно с него сняли заклятие оцепенения. — Выбирайтесь отсюда сами, а я должен поднять тревогу, будто обнаружил ваш побег, иначе они и на меня подумают. — Я пойду с вами, — быстро произнёс Нил с отчаянной решимостью в голосе, перебегая глазами с Сириуса на Регулуса. — Мне здесь больше нечего делать. Сириусу вдруг пришло в голову, как будет разбит Адриан, когда узнает, что оба его друга оказались предателями, совершившими побег прямо из его собственного дома, но отбросил эти мысли подальше. Им нужно было бежать отсюда, как можно скорее. — Ваши волшебные палочки сломаны, так что придётся держаться вместе, — дрожащим голосом сказал Нил, когда они вчетвером быстрым шагом двинулись к лестнице из подземелья. — Адриан дома, возможно, он уже узнал о том, что защита с камеры снята и идёт сюда. Возможно, он уже вызвал Тёмного Лорда… Сириус не успел обрадоваться тому, что по крайней мере Волдеморта сейчас нет в доме, потому что, когда они преодолели следующий коридор и оказались в холле, раздался крик: — Блэк сбежал! Кричал Пожиратель в маске, вышедший из соседнего коридора. Снейп оттолкнул от себя Нила и сделал вид, что заколдован, упав на спину будто бы без сознания. Замешкавшись всего на секунду, Пожиратель, поднявший тревогу, вытащил волшебную палочку и направил её на Регулуса, но Нил оказался быстрее: — Остолбеней! И Пожиратель застыл, так и не успев произнести заклинание. — Бегите, ну! — закричал Нил на Регулуса с Сириусом, потому что послышались встревоженные голоса других Пожирателей, выходящих из зала, и Сириус увидел мелькнувший подол чёрной мантии на верху лестницы. Он первым выскочил из дома, собачьими ногами быстрее преодолевая расстояния, и сразу за ним выбежал Регулус. Они побежали, не оглядываясь на дом, и между ними пронёсся оранжевый луч света от заклинания, пущенного кем-то из преследующих их Пожирателей смерти. Сириус услышал сзади себя шаги и хотел броситься на преследователя, но вовремя понял, что это Нил, также убегающий от погони. Они бежали вдоль берега, им вслед продолжали лететь заклинания, но ни одно из них не достигло цели. Сириус на бегу оглянулся. Нил бежал совсем рядом с Регулусом, успевая воздвигать щиты, наугад пуляя палочкой себе за спину, Регулус побледнел, и с каждой секундой его бег был всё медленнее, и медленнее. Сириус заставил ноги остановиться, упал на землю, уворачиваясь от синего луча, и превратился в человека. Нил по инерции пробежал мимо него, остановившись на несколько метров дальше, Регулус остановился и упал над ним на колени. — Ты ранен? — заплетающимся языком спросил он, и Сириус покачал головой. — Эйвери, трансрессировать мы и без волшебной палочки можем! — крикнул он, и Нил появился рядом, выставив щит между ними и Пожирателями, которые уже бежали за ними. Сириус встал на ноги и поднял за собой Регулуса. — Лучше будет оказаться в разных местах. Удачи. Он крепко схватил Регулуса за запястье и закрутился на месте, представляя место, в которое хочет перенестись. Последним, что он увидел, прежде чем трансгрессировал, было перекошенное лицо Адриана, неподвижно стоящего около своего дома.