Бойцы особого назначения. Под прикрытием

Громкие крики на первом этаже Фаллен услышал даже из своего кабинета. Поднял голову от плана тренировок, морщась и потирая шею, поднялся из-за стола и направился к выходу. — Ты что наделал, сука мохнатая! Чтоб тебя, падла! — разорялся кто-то визгливым тенором. — Иди сюда, гад! Урою, блядь!.. — витиеватая ругань переросла в отборный мат. Фаллен ускорил шаги, слетел по лестнице, безошибочно распахнул дверь в аппаратную. — Что здесь происходит? — спросил ледяным тоном, мельком оглядывая комнату. Взгляд упёрся в босые ступни стоящего у стола старшего лейтенанта Артёма Звягина: тот служил здесь совсем недавно, перевели вместо ушедшего в штаб округа прежнего зама. Одной рукой он тряс оглушительно воняющий ботинок, а во второй сжимал вывернутый наизнанку мокрый носок. Фаллен прищурился, мигом соображая, в чём дело, но вида не показал. Поднял глаза на покрасневшее от гнева чужое лицо. — Хули разорался, старлей? Ночь на дворе. — Товарищ майор! — подпрыгнув от неожиданности, тот стремительно вытянулся, вскинул руку, козыряя прямо с носком, спохватился, швырнул его на пол, стараясь задвинуть ногой под стол. — Дежурный офицер связи, старший лейтенант Звя... — Отставить, — махнул рукой Фаллен. — Я спрашиваю, чего орёшь, как припадочный? Твои вопли на весь корпус слышно. Разбудишь народ, к чёртовой матери, Замай тебе башку оторвёт. — Да этот поганец!.. — Залепи дуло, сказал, — шикнул на него Фаллен. — Успокойся, подыши и докладывай, только тихо. — Виноват, — мрачно буркнул тот, наконец приходя в себя. Брезгливо покосился на ботинок в своей руке. — Зла не хватает, товарищ майор. Этот рыжий говнюк опять мне в ботинки нассал. Уже второй раз! Кой чёрт притащили эту блохастую сволочь, гадит где попало! Для кого устав писан, здесь, блядь, военная база или приют для животных? Фаллен склонил голову набок, с интересом слушая «доклад». Конечно, в чём-то пацан прав, здесь действительно военный объект, вроде как не положены домашние питомцы, но из любого правила существуют исключения. Гришка приглянулся им сразу, это была любовь с первого взгляда. Когда Славка притащил этого приблуду с — боевого, на минуточку! — задания, сказать, что все охуели — ничего не сказать. Увидев тощего грязного заморыша, парни вытаращили зенки, только Локи резво протолкался вперёд и присел на корточки, умильно улыбаясь. — Ох, бляха муха, ты откуда взялся, мелочь? — заворковал он, полностью преображаясь и повергая присутствующих в шок. — Славян, вы где его нашли-то? Бля, какой классный! Пойдём к папке на ручки? — и подхватил тщедушное дрожащее тельце, ласково наглаживая за ушком. Кот прибалдел. Повёл носом, обнюхивая потёртый камуфляж, и боднул лбом Локи в грудину, урча на весь плац. Томас хмыкнул, косясь на эту картину, и постановил: — Всё, у нас новый боец. На том и порешили. Но не только их главный любитель животных Локи попался в Гришкины сети. Едва появившись на базе, пушистый рыжий нахал сходу завоевал симпатии буквально всех вокруг: суровые мужики, прошедшие огонь и воду, таяли перед кошачьей харизмой, то и дело теребя густую шёрстку и наперебой таская из столовой лакомые кусочки. И лишь вот этого самого Звягина кошак за что-то невзлюбил. Фаллен подозревал, что дело нечисто: Гришка не стал бы ни с чего пакостить. Он хоть и кот, а дисциплину с первого дня понял и особых проблем никому не доставлял. Ну да, лез везде, совал нос, потому что мелкий и любопытный, ночами носился по казарме, устраивая свой кошачий «тыгыдык», припёр однажды в умывалку крохотную дохлую мышь, пристроив на пороге, а Хэт не заметил и вляпался, но это были пустяки, парни не обижались, да, по сути, и не замечали ничего, занятые тренировками и боевыми заданиями. Через пару дней Гришка освоился и перестал ограничиваться казармой, шастая теперь по всей территории базы, благо лето на дворе и двери в корпуса чаще всего стояли открытыми. Вот так, наверное, и в аппаратную однажды забрёл и нарвался на Звягина. Может, натворил чего по мелочи, тот ему отвесил пинка, а кот не простил и теперь целенаправленно мстил. Ну и поделом, себя в обиду давать нельзя, этому они ещё новобранцев в «Версусе» обучали, так что всё правильно. И Гришка у них настоящий боец спецподразделения. Наш человек, хоть и кот. Додумавшись до кошачьего спецназа, Фаллен мысленно хмыкнул, растягивая губы в кривой улыбке, что всем, хорошо с ним знакомым, не сулило ничего хорошего. Звягин был новичком и явно не успел этого понять, продолжая вдохновенно ругаться на «блохастую сволочь». Видно, думал, что нашёл единомышленника. Тот поднял руку, прерывая поток матерных жалоб, сузил глаза. — Объясни-ка мне, старлей, — начал вкрадчивым тоном, — каким образом кот смог добраться до твоей обуви? Сейчас два часа ночи. Судя по запаху, оприходовал он тебя полчаса-час назад, не больше. А на дежурство ты заступил в днём, если мне не изменяет память. Вы снимали на дежурстве ботинки, товарищ старший лейтенант? — поинтересовался, вопросительно выгибая бровь. — Зачем? Звягин вспыхнул, соображая, к чему тот клонит, судорожно сжал пальцы в кулаки. — Товарищ майор, я... — Отставить, — тихо оборвал его Фаллен, продолжая буравить тяжёлым взглядом. — Мы, я так понял, большие любители устава, правила проживания на военной базе назубок помним. — Ну товарищ майор! Можно я... — Можно мишку за шишку и козу на возу, — припечатал Фаллен, вспоминая армейскую юность. — Ни хрена ты, смотрю, устав-то и не знаешь. — Разрешите... — Иначе помнил бы, как «Отче наш», — не слушая, Фаллен шагнул вперёд, приближаясь к дурному сопляку, который умудрился по собственной глупости сам себя сдать. Штабные, блядь! Никаких элементарных понятий. Прежний зам был намного смышлёнее, а этот какой-то уникум. И сейчас застыл на месте, как парализованный кролик, часто моргая. Фаллен встал к нему вплотную, хищно щурясь. — Всегда помнил бы, — отчеканил прямо в лицо, — что спать на дежурстве боевого, сука, подразделения отряда специального назначения — это не просто грубое нарушение устава, это увольнение из армии, а в определённых случаях — трибунал. Тот ошалело вытаращил глаза и гулко сглотнул. Разжал пальцы, с глухим стуком роняя на пол злополучный «осквернённый» ботинок. — Не слышу тебя? — позвал его Фаллен. — Виноват, товарищ майор! — Тот мигнул, кое-как выходя из ступора, вытянулся свечкой. — Я... не спал, — выдавил сипло. — Я сейчас всё объясню, я... Разрешите обратиться? — Обращайся. — Фаллен, сел на стул, подпирая кулаком щёку. Поморщился и дёрнул кистью. — Вольно, чего застыл, будто метла в жопе застряла. Слушаю тебя, товарищ старший лейтенант. Звягин повёл плечами, то и дело поджимая губы и теребя руками подол формы. — У меня это... — Он опустил голову, избегая смотреть прямо, и залился горячим малиновым румянцем. — У меня ноги очень потеют, тяжело целые сутки в обуви. Вот я и пошёл в туалет — помыть по-быстрому и сменить носки. Всего на пару минут от ботинок отвернулся, а этот гадёныш уже успел отметиться, не знаю, как я не заметил. Ещё и ногу в чистом носке туда сунул — вот и вляпался. — Ты это только что придумал? — перебил его Фаллен, встал и махнул рукой. — Ладно, хватит. Короче, лейтенант — старший, пока, — подчеркнул ровным тоном. — Эта херня меня не касается. Устроил, ёбаный в рот, детский сад, вместо того чтобы службу нести. Мало нам пиздеца, только войны с котом не хватало. — Так он же, зараза... — Если снова узнаю, что заснул на дежурстве, пойдёшь котлы на кухню драить — в свободное от работы время. Как понял? — Понял, — забыв про возмущение, сразу согласился тот. Наблюдая за ним, Фаллен качнул головой — раз пацан перестал возбухать, значит, чует вину. Значит, она, вина эта, есть. То есть, огрёб за дело и сам это осознаёт. С одной стороны, хорошо, с другой — если уж начал врать, стой до конца и не сдавайся, а не пались по-тупому. Он сам и все парни в отряде так бы и поступили. Мысленно усмехнувшись, он решил не акцентировать, надеясь, что этот балбес и так усвоил; взглянул на часы, цокнул языком, направляясь к двери. Притормозил на пороге. — И запомни: обидишь кошака, я тебе самолично не только в ботинки нассу, я тебя всего с ног до головы уделаю. — Но, товарищ майор!.. — Послушай, Артём, — Фаллен перешёл на неофициальный тон, глядя почти с сочувствием. — Я понимаю тебя, ты не обязан любить животных. Ну, не сложилось у вас с Гришкой, ты его пнул, он тебе отомстил, квиты. Просто постарайся держаться от него подальше, тщательнее следи за своими ботинками, носками, трусами и прочими вещами. И дверь аппаратной открытой не оставляй, чтобы он сюда не пролез. Ему здесь не место, согласен. И на базе, по-хорошему говоря, тоже, но он уже есть, и никуда мы его не денем, мужики не дадут, и я тоже. Мы в ответе за тех, кого приручили. Надеюсь, мы друг друга поняли? Звягин снова густо покраснел, отводя взгляд. — Я его не пинал, — сказал глухо, и Фаллен опять усмехнулся на такое неуклюжее враньё. — Просто этот паршивец меня выбесил. — Он поднял глаза, смотря исподлобья. — Есть держаться от кота подальше, — пробубнил сердито, но без прежней ненависти, скорее с обидой. Тот кивнул. — Вот и договорились. О твоём нарушении и так называемых «водных процедурах» мы пока забудем. Служи. — Так точно, — буркнул тот и уселся за свой стол, натягивая наушники и пялясь на экран. * * * Вот уже полчаса Мура и Кикир петляли по узким улочкам ночного города. Напряжённо кусая губы, Кикир в бодром темпе сворачивал то в один проулок, то в другой, постоянно оглядываясь, проверяя, нет ли хвоста. Мура летела за ним быстро и бесшумно, как сухой осенний лист, отмечая про себя, что они всё больше удаляются от центра. После того, как они улизнули с крыши прямо из-под носа полиции, не было произнесено пока ни одного слова. Кикир думал о своём, Мура тоже молчала, отлично понимая, что для расспросов не время, хотя, конечно, основное уже и так поняла. Скорее всего, резидент засыпался, но успел их предупредить, и теперь они в большой заднице. А вот насколько глубокой — зависит только от них. И немного от удачи. Пока она на их стороне, что не могло не радовать. Вдалеке показались окраины города. Мура перевела дух. — Куда мы сейчас? Кикир вздрогнул, оглядевшись в последний раз, достал из рюкзака компас, подсветил зажигалкой, ориентируясь. — Туда, — махнул рукой в противоположную сторону от узкой, начинающей светлеть полоски неба. Покосился исподлобья и пошёл шагом, видимо решив дать им обоим отдышаться, а заодно кратко прояснить ситуацию. — Короче, у меня две новости, — сообщил, слабо улыбаясь, — плохая и ещё хуже. С какой начать? — С любой, — усмехнулась Мура. — Ночью связной звонил? — Именно. Плохая новость: Джихана взяли. Ещё хуже — он не успел передать нам документы. Нас не слил, зато не известно, какой компромат уничтожил, какой нет. Теперь копы начнут проверку, а нам надо срочно делать ноги — если что-то на нас накопают, в живых не оставят, ты же понимаешь. Отрабатывать скорее всего будут все связи Джихана, это даёт нам фору в несколько дней. За них надо успеть попасть в Турцию, через Маку, там нас ждёт проводник. — Куда?! — Мура охнула, морщась. — Прям в Турцию? Не в Грузию, не в... — Да, я тоже охерел, как услышал, но по словам связного, все эти страны сейчас оцеплены, хода нет. Так что придётся поднапрячься. — И как мы это сделаем? Семьсот кэмэ бегом пробежим? Не говоря уже о том, как будем перебираться через границу без нормальных документов. — Зачем бегом? — Кикир снова уверенно улыбнулся. — Нам любезно предоставили тачку, только надо её забрать. А насчёт границы... — Он посерьёзнел, посмотрел в глаза. — Придётся рискнуть, Жень. От этого зависят наши жизни и успех операции. — Что ж ты сразу про тачку не сказал? — мигом приободрилась та. — На колёсах точно уйдём. Где она сейчас? — Примерно тридцать километров отсюда, в заброшенном кишлаке. Ну что, готова к марш-броску? — Он нарочито весело подмигнул и поудобнее перехватил рюкзак. — Давай, Жень, вдох-выдох и погнали. Прибыв на место, Мура и Кикир первым делом обыскали всё вокруг, чтобы убедиться в безопасности. Попутно нашли погреб с запасами вяленого мяса и картошки, быстро соорудили себе на маленьком костерке не то поздний завтрак, не то ранний обед, а после без зазрения совести завалились отдыхать. Выдвигаться решили вечером, чтобы привлекать как можно меньше внимания на случай, если их ищут, поэтому перед очередной бессонной ночью обоим требовалось восстановить силы. * * * До Маку добрались без приключений. Старый с виду «Саманд» оказался вполне на приличном ходу, и Кикир, втопив педаль газа до упора, гнал машину по практически пустым трассам, деловито обдумывая план дальнейших действий. Вся тщательно спланированная операция накрылась медным тазом, полгода работы псу под хвост. Кикир пока не знал, кто именно в цепочке и на каком этапе прокололся, может, ещё не всё потеряно. Плохо только, что начальство вне досягаемости, никаких инструкций, никакого утверждённого плана. Конечно, любого из них обязательно натаскивали, чтобы в условиях острой необходимости умели действовать самостоятельно, ни на кого не полагаясь, но Кикир занятия по тактике и стратегии никогда особо не жаловал. Не его это, чисто по сути. Он идеальный исполнитель, а разрабатывать планы операций хоть и мог, но не любил, в глубине души всегда сомневался, правильно ли поступает, не допускает ли ошибку. Хорошо, Мура рядом. Он покосился на пассажирское сиденье, где с закрытыми глазами сидела его напарница. Он знал, что она не спит, просто экономит энергию, чтобы сменить его за рулём через несколько часов. Классная она. Как друг, как коллега, просто как женщина. И как солдат. Он невольно улыбнулся, вспомнив день, когда она впервые появилась в их казарме, ещё в спецшколе. Как он к ней тогда подвалил, а она его согнула в такую дугу, еле разогнулся. Ни хера себе методы, если подумать. Разумеется, вряд ли бы она его покалечила, он ведь не в детском саду обучался, но к такому оказался морально не готов. Ему, как и Локи, казалось, что женщина в спецназе — нонсенс, глупость и однозначный подрыв боеспособности группы. Но их милая, хрупкая на вид Женечка буквально за пару недель развеяла все предубеждения на свой счёт. Она могла легко разбить нос ногой здоровому мужику, свернуть челюсть, сломать руку или ногу, могла точным движением скальпеля располосовать любую часть тела, делая экстренную полевую операцию. Правда, такое случилось лишь однажды, не с их отрядом, а на совместной операции с Муратовскими, но осталось в памяти Кикира навсегда. Он не боялся ни крови, ни боли — своей или чужой, — но копаться в чужих внутренностях, ещё и улыбаться при этом, не умел. Мура улыбалась. Заговаривала зубы, зная, что местный наркоз плохой и подействует едва ли вполовину, а сама быстро извлекала пулю, накладывала шов, успевая утешить и подбодрить. Пожалуй, тот случай стал последней каплей, после которой парни осознали: их Мура — не обычная девушка, она реально боец отряда специального назначения, без преувеличения, поблажек и условностей. Такой же профессионал, как и все они. При этом не жестокая или озлобленная, не пацанка и не мужик в юбке, улыбчивая и спокойная. Не без своих слабостей — высоты вон до сих пор стремается, хотя и старается тщательно это скрывать. Они с парнями давно догадались, невозможно не заметить при их работе и образе жизни, просто не тыкали лишний раз. Зачем акцентировать? А слабости есть у каждого, и у него, Кикира, тоже. Зато в разведку с Мурой он бы однозначно пошёл. Собственно, как раз сейчас они и есть в той самой «разведке». Хочешь не хочешь, придётся выбираться самим, желательно живыми и невредимыми. * * * К девяти утра они были на месте. Кикир медленно свернул на обочину в трёх километрах от черты города, вылез на улицу, потянулся, разминая сведённые от долгой езды мышцы. — Эх, круговую тренировку бы сейчас, — проронила Мура, вслед за ним выбравшись на воздух и делая несколько приседов и отжиманий, чтобы взбодриться. — Или к Фаллену на рукопашку. — Мазохистка, — добродушно хмыкнул Кикир и зарылся в рюкзак, доставая съестное и кое-какое маскировочное барахло, которое, зная, куда едет, припас на крайний случай ещё до начала этой командировки. — Помоги, — обратился к Муре, расправляя в руках куцую бородёнку и тюбик специального клея. Мура подошла ближе, оценивая разложенный на заднем сидении арсенал. — Давай. Сосредоточенно щурясь, она ловко приделала ему бороду, пока Кикир, стараясь не дёргаться, рылся наугад в вещах. Потом достал круглую коробочку и маленький пузырёк. Цвет глаз решил не менять, они у него тёмные, под местный типаж подходят идеально. Разве что небольшая уловка не помешает, поэтому он извлёк пару линз, выбрал одну и смочил жидкостью из пузырька, оттянул веко, вставил в правый глаз. Поморгал, привыкая, вскинул лицо. — Хорошо, — одобрила Мура и указала на боковое зеркало машины, предлагая самому оценить. Кикир глянул и довольно кивнул. Борода сделала его немного старше, на линзе красовалось небольшое фальшивое бельмо, не отталкивающее, однако оно заставляло не фокусироваться на лице. На запястье защёлкнулся ремешок дорогих с виду часов. — Костюм придётся в городе добыть, — вздохнул Кикир. — А тебе вообще в чадре щеголять. Пусть думают, что мы отсталая богатая супружеская пара. — Хрен с ним, — кивнула Мура, стремительно облачаясь в свой наряд. — Меня больше интересует, как именно ты собрался «добыть» костюм? — Спиздить, — пожал плечами тот. — Так и знала, — Мура завела глаза, усмехнулась и покачала головой. — Нет, лучше не рисковать. Нам надо отсюда выбраться, нельзя привлекать внимание, так что костюм просто купим в магазине. — На какие шиши? — У нас же есть деньги. — Они могут для другого пригодиться, — поморщился тот. — Путь неблизкий, да и граница эта хренова, чтоб её. Вдруг так не проскочим, нужно будет на лапу сунуть? — Саша!.. — Ладно, понял, — вздохнул тот. — Костюм в магазине. Опять придётся на жратве экономить. Мура отмахнулась, аккуратно упаковывая их общие пожитки в свой вещмешок. Привязала его к поясу под чадрой, попрыгала, скривилась. — Надеюсь, скоро сниму это барахло, неудобно, охренеть. И жарко! Чёртов женский дресс-код, дискриминация в чистом виде. И почему нас в какую-нибудь Европу не забросили... — Кому эта Европа сдалась? — Кикир подмигнул, давя улыбку. — Ты же помнишь, что Хэт с Томасом зимой рассказывали про Прагу? Европейские неженки вообще ни хрена не могут, у них террорист — и тот иностранный оказался. — Ладно-ладно, — засмеялась та. — Хватит болтать, идём скорее, нам через весь город пилить. А вот жратву можно и спиздить, — добавила, возвращаясь к прежнему разговору. — Это проще, чем костюм. — Спасибо, утешила, — проворчал Кикир, оглядел в последний раз салон и всё вокруг, проверяя, не забыли ли они чего, поправил на Муре накидку и сел за руль. — Падай. Нам надо к реке, найдём проводника и переправимся на ту сторону. * * * — Да-да, господин, можем отправиться хоть сегодня, — распинался толстый мужик в дорогой, опрятной одежде, не отрывая острого взгляда от «важного господина» и его «супруги». Их расчёт оказался верным — неброский, но отлично сидящий по фигуре костюм довершил образ, и теперь они с Мурой выглядели достаточно презентабельно, чтобы не вызывать подозрений. На это и купился их собеседник, владелец небольшого парома, который он гонял с берега на берег, занимаясь перевозкой. Нелегально, судя по всему. — Сколько? — спросил Кикир, обрывая поток красноречия. — Цена смехотворная, — хмуро отозвался мужик и озвучил реально небольшую сумму. Кикир прищурился. — Почему так дёшево? Мужик замялся на миг, но тут же встряхнулся, радушно скалясь. — Я сегодня собирался на тот берег, у меня уже есть пассажиры, — пояснил неохотно. — Но вы мне понравились, могу и вас захватить, раз всё равно по пути. Лоханка у меня мелкая, но поместиться можно. Что скажете? Кикир задумчиво кивнул. Он чуял подвох, но пока не мог понять, в чём. С одной стороны, всё логично: видимо, мужик боится упускать выгодных клиентов, вот и вертится ужом, с другой — мутный он какой-то. Но выбирать не приходилось, искать другой способ переправки банально не осталось времени. — А кто другие пассажиры? Видите ли, я с супругой. Не будет ли неудобно? Мы недавно поженились и... — он не договорил, улыбаясь смущённо и открыто. Мужик понимающе закивал головой. — Что вы, никаких проблем! — уверил он. — Двое молодых людей, очень приличные люди, заплатили вдвое больше, чем нужно. Щедрые и солидные, болтать попусту не любят. Сейчас придут — и поедем. Поймав внимательный взгляд Муры, Кикир еле заметно кивнул в ответ и, снова развернувшись, невозмутимо пожал плечами. — Хорошо, — согласился с беззаботным видом. — Нас всё устраивает. И если те господа не будут против... — Он прервался, заметив, как хозяин лодки снова суетливо дёрнулся, отводя глаза. — Что? — Ничего, господин. Я всё улажу. Пойду готовить судно, скоро поплывём. На деле отплыть удалось только через час. «Приличные молодые люди» оказались крепкими мужиками с угрюмыми рожами. Когда они наконец появились, хозяин лодки заметно занервничал, выбегая встречать гостей аж на дорогу. Быстро затараторил что-то, объясняя и то и дело косясь на Кикира. Сохраняя на лице полнейшее равнодушие, тот внимательно прислушивался к обрывкам беседы. Насколько он понял, мужики договаривались именно снять лодку, потому и предложили двойной тариф, и теперь выглядели недовольными, шипя сквозь зубы ругательства и хмурясь на горячие убеждения капитана. Тот всё больше мрачнел. Разочарованно развёл руками, обернулся, намереваясь что-то сказать, как вдруг один из мужиков удержал его за плечо, мотая головой. Переглянулся со своим спутником, кинул пару странных взглядов на Кикира, Муру и наконец скупо улыбнулся. Отрывисто бросил что-то капитану. Тот просветлел лицом, активно кивая, развернулся, убегая на берег. — Всё в порядке, — сообщил мимоходом. — Отходим через пять минут. * * * Пригревшись на солнышке, Мура вытянула ноги, глядя на ровную гладь воды. Вот уже и половина пути пройдена. Хорошо, что судно оказалось паромного типа, крохотное, но их «Саманд» всё же поместился. Зато не придётся ломать голову, где достать новую машину: пересекать границу ползком и лезть под пули не хотелось. Кикир отошёл к противоположному борту, расслабленно присел на лавку, но Мура ни секунды не сомневалась, что в данный момент он наблюдает за обстановкой. Она опустила веки, чтобы вздремнуть минут десять-пятнадцать. Мотор вдруг заглох. В привычные звуки вклинился странный шорох, возня, раздался вскрик. Она резко распахнула глаза и обалдела, увидев рядом хмурого здоровяка-попутчика. Перед глазами мелькнул окровавленный нож, бандит наклонился к ней и процедил что-то в лицо. «Молчи, женщина... порежу», — разобрала Мура. Фарси она понимала плохо, но за полгода в Иране всё же научилась различать общие фразы. Взгляд упал левее, на молодого помощника капитана — весь в крови, тот лежал на полу. Сам капитан безвольной тушей валялся тут же — то ли в обмороке, то ли мёртвый. Второй бандит навис над Кикиром, приставив нож к его горлу, и что-то угрожающе втолковывал. Она сжала зубы, машинально дёрнулась, но бандит был начеку, взмахнул рукой. На затылок обрушился страшный удар, мозг взорвался болью, и Мура беззвучно повалилась на пол. В последний миг полоснула отчаянная мысль, что подонки не так просты. И Кикир остался с ними один на один! Она попыталась крикнуть, предупредить, но в живот врезался тяжёлый носок туфли, и свет в глазах окончательно померк. Сознание вернулось одним резким скачком, видимо, отключка была недолгой. Не шевелясь, Мура попыталась оценить своё состояние. Голова гудела, но в целом всё было в порядке, спасла тренированная реакция — Мура успела сгруппироваться, так что удар в живот не нанёс сильного вреда. Рядом слышались звуки борьбы, невнятная ругань на фарси. — Саш... — Она подскочила, но тут же оказалась в цепкой хватке: её больно сжали за плечи, затрясли, как куклу. Один из бандитов снова толкнул её на пол и, абсолютно уверенный в полной беспомощности своей жертвы, навалился сверху и начал задирать на ней чадру. Мура зашипела, отбиваясь. — Блядь, пидор! — не своим голосом заорал вдруг Кикир, охнул болезненно. Это подействовало, как ледяной душ: её напарник, всегда уравновешенный, спокойный и добрый, даже голос редко повышал, не то что вот так кричать! Воображение нарисовало жуткую картину, в висках застучало маленькими молоточками. — Саша! Злость придала сил. Молниеносно подобравшись, Мура неожиданно вонзила зубы в маячившую перед лицом мясистую шею, прокусывая насквозь. От неожиданности и боли её несостоявшийся насильник завопил так, что она чуть не оглохла, но челюсть не разжала, со всей дури саданула кулаком в солнечное сплетение. Затем спихнула с себя тяжёлую тушу, отпрянула, вытирая со рта кровь. — Сюрприз, — буркнула мрачно, легко вскочила и с разворота заехала противнику ногой по роже. Тот странно хрюкнул, в глазах мелькнуло такое бесконечное изумление, будто перед ним возник сам аллах, с Мухаммедом вместе. Ещё бы. В этой стране до сих пор буйным цветом цвёл махровый патриархат. Раньше женщин вообще за людей не считали, сейчас, конечно, давно уже не так, но некоторые привычки неискоренимы: как, например, у вот этого ублюдка, явно не привыкшего ждать от женского пола никакой опасности или сопротивления. Поверженный мужик покраснел, наливаясь бешенством. Взревел и бросился на неё, но она ловко увернулась, подныривая у него под рукой, наступила ногой на что-то твёрдое, машинально подхватила с пола. Нож! Видимо, этот урод обронил в пылу схватки. Пальцы уверенно сжались на рукояти, Мура пнула противника под колено, заставляя потерять равновесие, всадила нож в плечо — не с целью убить, просто ранить, ослабить сопротивление, рванула его на себя и добавила коленом в пах. Бандит взвыл, сгибаясь пополам, зло выплюнул проклятье, вскочил, но пошатнулся, бестолково размахивая руками в воздухе. Пользуясь крохотной заминкой, Мура стремительно столкнула его за борт, наблюдая за поднятым фонтаном брызг. Вытерла едкий пот, заливающий глаза. И застыла, мигом забывая о стычке: до неё дошло, что звуки борьбы давно стихли, а это значило... — Саш?! — она резко обернулась. — Здесь я, — пробурчал тот сквозь зажатый в зубах трофейный, отобранный в схватке нож, волоча второго бандита к другому борту. — Проверь кэпа и пацана — живы, нет? Она подскочила к бесчувственным телам, поочерёдно прижала пальцы к шее, проверяя пульс, качнула головой. — Парень мёртв, удар точно в сердце, скончался мгновенно. А этот жив, просто без сознания. Что будем делать? — Для начала доберёмся до берега. — Кикир возник рядом — всклокоченный, с наполовину отклеенной бородой, — завозился в приборе зажигания и поморщился, зажимая ладонью бок. — Ты ранен? — встрепенулась Мура. — Дай гляну. — Херня, царапнуло немного, — отмахнулся тот, но она, не слушая, задрала на нём рубашку и выругалась, наблюдая безобразный глубокий порез и чуть ли не свисающую лохмотьями кожу. — Блядь, Кикир! — рявкнула она и завозилась в вещмешке. — Как ты ещё на ногах держишься? — Там что, так серьёзно? — Чистить надо, обрабатывать, шить! А у меня медикаментов нет, мы же сбежали в чём были. — Да ладно, — пробурчал тот. — Просто перевяжи, само заживёт. — Дурак, — беззлобно огрызнулась она, огляделась. — На этой развалюхе должна быть аптечка, по инструкции положено. Я поищу. Но оказалось, что владелец лодки не любил соблюдать инструкции: сколько она ни рыскала, нашла только серый от пыли ком ваты и упаковку бинта, слава богу, запечатанную. Рванула её зубами. — Иди сюда, болезный. Улыбаясь чуть досадливо, тот покорно отклонился в сторону, подставляя бок. Мура быстро и умело принялась промывать ему рану водой. — Кто это были-то? — поинтересовалась хмуро, глядя, как повязка тут же пропитывается кровью, цокнула языком, затягивая потуже. Кикир недоумённо развёл руками. — Контрабандисты, — предположил и тихо ругнулся, пытаясь кое-как подрулить берегу. — Экстремисты, террористы... — Исламисты, — продолжила Мура, — каратисты, садисты, анархисты. Ты что, решил вспомнить все слова, оканчивающиеся на «ист»? Тот задумчиво потёр подбородок, окончательно отрывая злосчастную накладную бородку. — Я слышал, о чём они переговаривались перед нападением, — сообщил серьёзно. — Они какой-то нелегальный груз должны были то ли доставить, то ли, наоборот, забрать. Короче, явный криминал. Хозяин лодки в деле, он посредник. — Тогда на кой он согласился взять нас сюда? — По-моему, нас тупо приняли за белую интеллигенцию и решили поживиться. Этот боров у меня денег и драгоценностей требовал. У них с самого начала что-то не склеилось — эти двое с капитаном языками сцепились, начали спорить, мальчишка-помощник влез под руку, получил ножом. Капитан разозлился, заверещал, но его сразу вырубили. Всё очень быстро произошло, я даже вмешаться не успел. — Твою мать, — вздохнула Мура. — Без приключений на задницы мы никак не можем. И ведь даже в полицию эту мразь не запихнуть, нам не с руки сейчас. Придётся просто оставить его здесь. — Сдаст, — убеждённо сказал Кикир. — Мы засветились, он нас видел. — Не сдаст, — прищурилась Мура. — Он не идиот, у него самого рыльце в пуху. Но на всякий случай, — она кивнула на бухту толстой, прочной верёвки в углу, подошла и отчикала ножом длинный моток, — давай его свяжем. Пока найдут, пока что, нас уже здесь не будет. — А если долго не найдут? Сдохнет от голода. — Да этот жирдяй ещё полгода на одной отрыжке проживёт, вон какую ряху наел. Я им займусь, а ты пока пришвартуйся и выгоняй тачку. * * * Сумрачный Хэт сидел за казармой прямо на траве и курил. В последнее время тревожные мысли не давали покоя, а самое поганое, что сделать он ничего не мог. И объяснить никому ничего не мог, даже Томасу, тем более — Окси. Тот его к психиатру пошлёт и будет прав. Всё началось два дня назад: Хэт проснулся посреди ночи в холодном поту от приснившегося кошмара. Со стороны ничего особенного в нём не было: обычный парк аттракционов, солнечный день и — пусто, ни единого человека вокруг. Поодаль разноцветное колесо обозрения в какой-то душной серой дымке и Кикир, идущий по аллее вперёд. Всё бы ничего, но Хэт уже дважды видел подобный сон, и в нём неизменно всё повторялось в точности. В первый раз такое случилось в пятнадцать. Ему приснился вот этот самый парк, а к колесу обозрения шла его бабушка. Она села в яркую синюю кабинку, улыбнулась ему, помахала рукой и поехала вверх. Тогда Хэт не придал сну значения, мало ли кому что снится. А через неделю бабушка умерла, и он вовсе потерял на много месяцев способность видеть цветные сны, снилось какое-то чёрно-белое невнятное дерьмо. Постепенно всё сгладилось, он думать про это забыл, но через восемь лет ему снова приснился этот сон. На тот момент их взвод несколько недель находился в Чечне, готовились к решающему бою, в котором впоследствии из всех выжили только двое — он сам и Димка, сослуживец из части. Они вместе улетали на эту операцию, вместе собирались и вернуться, уже вещи паковали. А накануне отлёта Хэту приснилось, как Димка садится в эту долбанную синюю кабинку в пустом парке аттракционов и уезжает вверх. Он тогда не поверил. Отмахнулся, потому что тупо же! Всё страшное уже произошло, они отвоевались, в такой мясорубке выжили, их ждали «вертушка» и госпиталь дома. Но через три дня пришло известие: Димка умер после банальной операции по удалению осколка из ноги, так и не пришёл в сознание после наркоза — просто не выдержало сердце, хотя в целом был здоров, как бык. Врач сказал, что такое бывает. И вот теперь снова этот сон. Это уже попахивало шизой, но видя, как Кикир шагает к колесу, Хэт готов был завыть от беспомощности. Он не знал, что делать. Кикира уже полгода нет в отряде, где он, что с ним? Куда их с Мурой забрали? Ни весточки, ни звонка, хотя какой, блядь, звонок, забыл, идиот, где они служат? Может, им там и пожрать-то некогда, а он со своими дурацкими весточками. Хэт нахмурился. Всё-таки не мешало бы узнать, где это — «там»? В голову неожиданно пришёл разговор с Томасом на следующее утро после последнего задания, с которого они Гришку припёрли. О чём они тогда говорили? Хэт напряжённо зажмурился, потёр виски, стараясь восстановить фразы в памяти. — ...Чисто сработали, — вполголоса рассказывал Томас прямо в столовой. — Это задание вообще удачное вышло, мало того что без сучка без задоринки, так ещё и кошака нашли. Наверное, это из-за того, что мы ради Муры с Кикиром старались. — А при чём тут они? — не понял Хэт. — Окси так сказал, — пожал плечами Томас. — Вообще, странное что-то. Он велел уничтожить боевиков, чтобы они не смогли доложить своим об утечке информации. Как в шпионском кино! Ответить Хэт ничего не успел, как не успел и поразмыслить: к столу подвалил Славка и срочно погнал всех на плац — представлять отряду Гришку в торжественной обстановке. Томас, радостно ржа, идею тут же поддержал — и они всей гурьбой вымелись на улицу. Весело было, но к тому разговору они больше не вернулись, отвлеклись и забыли. А теперь вот он вспомнил. Что, если Томас прав? Ну, насчёт шпионского кино? Как бы невероятно ни звучало, но вдруг? Кикир же восточные языки как родной русский знает, и Мура — девушка подготовленная. Работают, например, под прикрытием, изображают благопристойную семейную пару. Это первое, что приходило в голову. — Твою ж... — Хэт вскочил и взъерошил волосы, почему-то уверенный, что прав. От таких выводов стало очень хреново. Их группе никто ничего не говорил, Окси уверял, что не знает (вероятно, и впрямь не знал, внешняя разведка не из тех, кто будет посвящать в свои дела кого попало), но если хорошо подумать, сопоставить все факты, то паззл отлично складывался. Только что делать-то? Хэт скучал по Кикиру, ведь тот его единственный близкий друг; никому не говорил, но холодный червячок волнения за них с Мурой всегда жил в нём. Работа под прикрытием — самая опасная, в бою под пули лезть и то легче, ей-богу. Тут мало боевых навыков, надо быть настоящим актёром, чтобы не спалиться, причём на ерунде. Ещё и сон этот дурацкий. И ведь, главное, не расскажешь никому, не пожалуешься, мужики засмеют, что он во всякую потустороннюю херню верит, да и не верит он! Не верит. Но. Немного утешало, что Кикир во сне сесть в грёбаную кабинку не успел, Хэт вовремя проснулся, однако знал, что покоя ему теперь не видать. Если в ближайшее время не получит хоть какие-то данные о Кикире, с ума сойдёт. Хэт тогда так и не уснул, остаток ночи думал, как ему быть. И вспомнил, что его бывший коллега как раз служит в разведке. С Вадиком Рулёвым они не были ни друзьями, ни даже приятелями. Служили ровно, без конфликтов и особых проблем. Но однажды во время службы в горячей точке Хэт спас ему жизнь, вот и решил попробовать через него навести справки. Ни Окси, ни Томасу, ни кому-либо ещё он ничего не сказал, вызвонил Вадика с городского узла связи, чтобы на базе не светиться. Тот по телефону говорить ничего не стал, упомянул больную мать, которую как раз сейчас навещал в Подольске, и назначил встречу на сегодня. Это была редкая удача. Конечно, Хэт понимал, что Вадик ничего ему не скажет, но от встречи тот не отказался, значит, шанс был. Он надеялся хотя бы по лицу собеседника, по намёкам попытаться понять. Выпросил увольнительную, подгадав так, чтобы Томас не смог с ним пойти, и смылся по-тихому с базы. Вот только осадок от разговора с Вадиком остался тяжёлый. На заданные вопросы тот предсказуемо долго молчал, барабаня пальцами по пластиковому столику кафе, где они сидели. Наконец тяжело вздохнул. — Паш, я не могу тебе ничего рассказать, — тихо произнёс, глядя в сторону. — Ты же понимаешь, где я работаю и что со мной сделают. — Понимаю, — не пытаясь уговаривать, тускло отозвался тот. — Значит, совсем глухо? — Ну... единственное, что — на Востоке сейчас ой как неспокойно. У руководства возникли проблемы, меня в них не посвящали, но ты сам подумай. — Да, знаю, — невесело усмехнулся тот. — Помнишь, как у нас в роте говорили? Проблемы — у гражданских, а в разведке — полный пиздец. — Вот именно, — качнул головой Вадик. — Так что вот тебе расклад. Я пойду, у меня дела. — Он встал, положил Хэту ладонь на плечо, сжал несильно. — Ты пока серьёзной херни не надумывай, может, ещё обойдётся, — бросил напоследок и, не дожидаясь ответа, ушёл. А Хэт теперь был абсолютно уверен, что Кикир и Мура в опасности. Слова Вадика это только что подтвердили.