Второй Шанс

Глаза распахнулись в ночной тьме. Первое, что они лицезрели — потолок из каменных кирпичей, украшаемый вечерними тенями, танцевавшими из-за огня. Лёгкий стон донёсся до окружения сквозь сомкнутые уста. Руки скользнули по полу, выбитому из тех же кирпичей, что и свод. Камни под руками загадочно хранили отсутствие тепла или холода, словно были незримыми плитами в адской Тьме. Опираясь руками, Дейенерис медленно привстала. Повсюду царила томная обстановка. Её нетронутые покои были осквернены жгучим пламенем свечей, от которого Дейенерис поморщилась. Тусклые огоньки выглядели чуждо и неприятно прорезали комнатный сумрак. Через отворённые окна проникала ночная мгла. Лунный диск бросал серебристые лучи на девушку, отчего кожа в лунном свете обрела тот же оттенок, что и колышущиеся волосы от лёгкого ветерка. Ветерок приветливо играл с ними, но телом она нисколько не чувствовала вечерней прохлады… Всюду витала сторонняя духота, пальцы рук и ног немели от неприятного жара, исходившего от пламени, но… было что-то ещё… от чего становилось не по душе. Собственный живот мертвецки молчал, не чувствуя ничего после трёхдневного голода; запахи фруктов и ягод, витавшие за дверью покоев, обходили Дейенерис стороной. Во рту не было никакого горького привкуса или жуткой сухости из-за трёхдневной жажды… Девушка неторопливо озирнулась, бросила равнодушный взгляд на мебель, стены, намеренно пропуская людские фигуры. Только одно вызвало лёгкую секундную ухмылку на непроницаемом лице: двухспальная кровать в углу комнаты хранила невинность с момента отплытия королевы в Вестерос. Дейенерис хотела приблизиться к ней с сияющим в глазах любопытством, провести по ней пальчиками, будто собралась вспомнить что-то… Однако ступни ощутили жуткий укус, и Бурерождённая свирепо шикнула — смела ногой тройку жгучих свечей, стоявших на пути. Пламя других свечей, словно живое, в страхе шарахнулось от неё. Лицо исказилось в неописуемой ярости, королева оскалилась, подобно дикому зверю. Даарио стоял у входной двери, не сводя с неё глаз в немом восхищении. Он никогда не верил особо в магию и в красных ведьм, но королева, ожившая после недолгой смерти, смела границы понимания мира. Однако внутри что-то охлаждало желание мужчины приблизиться к возлюбленной и, радостно вопя, как идиот (в хорошем смысле), обнять её и зацеловать. Кинвара покорно сложила руки спереди, предвкушая триумфальный момент признания, как ей блестяще удалось вернуть Матерь Драконов из царства мёртвых. Дейенерис быстро успокоилась, не проронив ни слова, хотя уютная обстановка с каждой секундой порождала всё больше таинственной злобы. Боком Дейенерис глянула на балкон. Поспешила выбраться туда, но ноги как в бескрайней тьме не желали торопиться. Они медленно, но послушно, чеканили шаги. Девушка шагнула к балкону, провела пальцами по бледным от лунных бликов перилам, втянула воздух, надеясь, что раздражение пройдёт. Становилось только хуже. Через секунду злость чуть не захлестнула её с головой. Глаза бросили хищный беспощадный взгляд на открывшийся вид — тысячи домов под пирамидой, в порту у моря, с мелькающими в окнах огненными точками, как снежинки, растворялись в спокойствии наступающих сумерек. Дейенерис осознала, что находится дома, в Миэрине, но нечто терзало изнутри… из груди снова нарастало невообразимое чувство жестокости, сопротивления окружающему бытию, нежелание покоряться ему… Из тысяч домов тянуло самым разнообразным теплом — от ласкового (домашнего очага) до колючего (бордельного), пробиравшего до дрожи. Девушка срочно скрылась в полутьме покоев, чувствуя, как в жилах поднимается кровь, готовая океаном обрушиться на Миэрин и затопить собою весь город. В голову даже прокралась мысль, что не только способна на это в одиночку… даже без Дрогона — ей хотелось этого. Как только королева пересекла порог балкона, мужчина, внешность которого по-прежнему скрывали тени, пришёл в себя. Он немного приблизился к ней. Это был Даарио Нахарис. Мужчина, верный своему слову и приказу, как преданная собака, дождался возвращения любимой королевы. Он учтиво поклонился, и по настоянию Кинвары преподнёс изысканное чёрное декольте, украшенное мельчайшими бриллиантами. Дейенерис приняла прелестное шёлковое одеяние и облачилась в него. Платье идеально подчёркивало фигуру. Из-за него бёдра и грудь выглядели ещё привлекательнее. Подол заботливо касался лодыжек. — Даарио Нахарис, — холодно отозвалась королева, закончив одеваться. Ледяной взгляд заставил мужчину нервно потоптаться на месте. — Моя королева, — равномернее заговорила женщина в красном… Память Дейенерис молчала, пока жрица не произнесла одно слово: «Волантис». — Валар Моргулис, верховная жрица Кинвара, — столь же холодно, как Даарио, поприветствовала Дейенерис. — Валар Дохаэрис, — не склоняя головы, ответила колдунья, вбирая в себя всю тяжесть взгляда Матери драконов, — Владыка Света вернул вас, моя королева. Вы видели пламя в великой тьме? — Видела. Нельзя было не заметить в чёрных глазах Кинвары упоения успехом. — Это был Его маяк. Я рада, что Вы вернулись. — Вернулась. Только помог мне не Владыка Света… — вдруг девушка ощутила, как собственные кости в груди раздроблены. Пальцы сжались в кулачке, Дени схватилась за грудь, сжимая глаза и поджав губы. Захотелось жутко закричать и взвизгнуть от жуткой боли… но её не было. Дейенерис выпрямилась, презрительно сверкнув очами. Она провела пальчиком по полоске свернувшейся крови меж прелестей, отчего внутри всё буквально перевернулось и вскипело, — Там было ещё кое-что… — сдавленно процедила она. — О чём Вы? — улыбка мгновенно исчезла. Красная женщина попятилась к стенке, Дейенерис медленно наступала, испепеляя леденящим взглядом. — Что ты со мной сделала?! — произнесла королева, пыхтя от злости. Поджались губы, глаза сверкнули Зимой Севера. Она выбралась из тени, приблизилась к свету свечи, игравшей с тенями возле кровати, и… заставила красную жрица побелеть от страха. Только Даарио, наблюдавший за действиями королевы со стороны, ещё не разглядел ужасов. Кожа Дени по-прежнему хранила живой румянец, движения с каждой секундой становились легче и наполнялись энергией… Разве что, глаза… Зрачки сменили оттенок с фиалкового… на ярчайший голубой, совершенно не земной. Пламя, не соприкасаясь с Дейенерис, жгло её, но она терпеливо держалась, хотя ненависть и лютая злоба нескрываемо блистали. Таргариен чувствовала, как что-то изнутри охотно подталкивало взять перепуганную жрицу за горло и хваткой длинных пальцев раздавить его, пока не хрустнет и не лопнет. Даарио, заметивший угрожающее поведение возлюбленной, поспешил прервать намерения Дени. Девушка заслышала позади шаги. Он застыл на месте, однако решил не пятиться назад, подобно жрице, если королева приблизится к нему. Дейенерис обернулась, и наёмник также не избежал её грозного взгляда. Мужчина оторопел при виде холодных голубых глаз. — Дейенерис Таргариен… — с трудом наёмник сохранил твёрдость в голосе. Сердце против воли жаждало убежать в пятки. Даже мурашки по спине пронеслись. — Это… действительно ты? — с каждым словом потрясение и сомнение росло. — Сомневаешься во мне, Даарио Нахарис? Я — Дейенерис Бурерождённая, матерь драконов и неопалимая… Черты девичьего лица накрыла тень, отчего заставили наёмника невольно схватиться за рукоять аракха на поясе. По тону девушка ответила бывшему любовнику угрозой. По неведомой причине Даарио жутко раздражал её… Всем естеством Дейенерис ощущала тысячи тёплых ветров, исходивших не от Матери-Природы… — тепло из городских домов навевалось через высокие окна. Позади девушка услыхала, как бешено бьётся ведьминское сердце. Чужой страх действовал на неё, как на пса, готового вцепиться в глотку, с ужасом смотрящему на него. Дейенерис медленно развернулась к жрице. Кинвара видела, как нижняя губа, на вид столь же тёплая и нежная, подёргивается от невыносимого бешенства, которое Таргариен упрямо сдерживала. — Почему… — раздавлено, полушёпотом бросила Кинвара, спиной плотно прислонившись к стенке, — Почему ты не пошла за огнём? Дени поняла, что ничего вразумительного фанатичка в красном не скажет. — Дрогон жив? Ты видел его? — королева вновь развернулась к Даарио. — Он принёс тебя сюда и вручил мне, — кивнул мужчина, сглотнув комок страха. — После улетел. — Жив — это хорошо, — холодно отозвалась Дейенерис, сомкнув глаза и позвав мысленно сына. Миэрин вновь услышал, как с небес на землю обрушился драконий рёв, в котором королева ощутила сомнения. Дрогон ещё не видел мать, потому сомневался, что мысли принадлежали ей. Крылатый исполин мягко спланировал к балкону покоев королевы. — Моя королева! Ку-куда же ты? — спросил Даарио, ступив к ней на пару шагов. Дейенерис топнула подобранными для неё чёрными туфлями, раздробив кирпич под ногами на кусочки. Мужчину это сильно впечатлило, и кровь застыла в жилах. — Не подходи! — Таргариен понизила тон, обнажив сжатые зубы, — Не надо. Даарио остался на месте, видя, что Дени не в себе. — Не понимаю… Я не понимаю!.. — вновь затараторила жрица, боясь и пальцем шевельнуть, — Ты не должна была стать… такой! Ты должна сломать колесо власти! Это — твоя судьба… Владыка… Дени взбесилась, резко развернулась к Кинваре и сжала ей горло до такой степени, что едва не убила. Голубые глаза сузились до неузнаваемости, скулы лица напряглись в неописуемой злости. Жрица отчаянно схватилась за шею, затем за руку королевы, напряжённую, словно камень, напрасно пытаясь вырваться. — Ты просила выбрать — я выбрала. Я хотела сломать колесо власти — из-за этого я умерла! — Дейенерис опустила брови, в голубых глазах мелькнула ярость зимней бури, голос срывался. Девушка не заметила, как одной рукой запросто приподняла Кинвару на полметра от пола! С каждым словом ненависть усиливалась, а хватка становилась всё более удушающей, — Меня больше не интересуют людские стремления! Пусть прочие свершают великие дела! У меня своя цель. — Дейенерис, остановись! Ты её убьёшь! Голос Даарио вырвал юную Таргариен из пучины злобы. Затем что-то щёлкнуло в мозгу королевы, и Дейенерис на секунду испугалась самой себя. Она легко выпустила жрицу, и задумчиво взглянула на собственную руку, словно чужую. Женщина повалилась на землю, истошно схватилась за горло, откашливаясь и вбирая воздух. — Какая же у тебя цель, Дейенерис? — прибавил решимости в голосе Даарио, притом оставаясь на месте. — Вестерос отрёкся от тебя, ты ему не нужна! Ты нужна здесь, в Миэрине, своей стране. Здесь ты — королева. Здесь тебя почитают и уважают. Люди надеялись на твоё возвращение, я — больше всех, — он смотрел на неё, как и прежде, не замечая изменений. Всё ещё любил, хотел уберечь от новых опрометчивых решений — Дени это отчётливо слышала. — Забудь про этот заморский кусок земли! — Как я уже сказала, пусть другие правят и творят великие дела, — безразлично выдала Дени, подняв холодные глаза на мужчину. — Скажи мне, какова ситуация в Миэрине, Астапоре и Юнкае? — Младшие Сыны патрулируют улицы городов, Астапор и Юнкай избрал совет в числе бывших господ и бывших рабов. В Миэрине за делами по-прежнему слежу я. На улицах мир, торговля процветает. Сынов Гарпий после победы над флотилией, никто больше не видел. Случилось несколько небольших стычек с дотракийцами за стенами города, но инцидент исчерпан. Бывшие господа заключают контракты, утверждённые тобой, с бывшими рабами, а мы, Младшие Сыны, упорно следим за их соблюдением. — Значит, мир и гармония в Драконьем Заливе? — спокойно уточнила Дени. — Да, моя королева, — кивнул Даарио. — Видишь? — еле заметно улыбнулась Дени, — Из тебя вышел хороший правитель. — Мне не нужен трон. Он не приносит мне радости! Я его не люблю. Мне нужна только ты, Дейенерис Бурерождённая. Останься — Даарио приблизился на шаг, поддавшись старым, ещё не забытым чувствам, как Дени резко вскинулась и отгородилась от него руками. — Не подходи ко мне, — прошипела грозно девушка. Даарио, не думая, отступил назад. — Что с тобой, Дейенерис? Ты… — развёл руками мужчина, не зная, как точно сказать. Глаза его выражали заботу и беспокойство за возлюбленную, нежели страх, — … совсем другая. — Из тебя выйдет правитель лучше, чем из меня. Драконий Залив твой. Береги его. Прощай, — без чувства благодарности и какого-то человеческого тепла, отрезала Дени и направилась к парящему возле балкона Дрогону. — Моя королева! — воскликнул он, надеясь привести доводы поубедительнее, но Дени уже не слушала. — Дрогон! Дракон чуть отлетел от балкона, смерив королеву наисчастливейшим взглядом. Улыбка, человеческая улыбка, красовалась на чешуйчатом лице, а золотистые глаза сверкали непомерной радостью. Дрогон чувствовал перемены в Дейенерис, однако, в отличие от людей, нисколько не боялся её. Чудо случилось, и сын был готов свернуть горы ради своей матери. Он вытянул голову, положил мощёный подбородок на балкон. Девушка, аккуратно забралась по переносице, придерживаясь руками, и вскоре забралась на шею. Дейенерис села, взялась за гребень, мысленно произнесла: «Летим в Вестерос». Дракон, проревев от радости, послушно взмахнул гигантскими крыльями и улетел в небеса.

***

— Что ты с ней сотворила?! — накинулся на жрицу Даарио, припечатывая ту к стенке. — Говори, иначе я сам завершу, что начала Дейенерис! — Я лишь хотела вернуть её, как и ты… — затем Кинвара добавила срывающимся тоном, — Отправь воронов с письмами Брандону Старку в Королевской Гавани и Сансе Старк в Винтерфелле. — Объясни, почему она стала другой?! Это из-за тебя она вновь летит навстречу собственной смерти! Я никого не стану предупреждать! Если Дейенерис хочет отомстить своим убийцам — я в этом ей мешать не стану, — пылко заявил Нахарис, готовый самостоятельно придушить красную ведьму… но воздержался. — Я… не знаю, как так вышло… — жрица по-прежнему была бледна. Её колотило от ужаса. Лицо её накрыла тень сомнений. — Ты слышал про Короля Ночи? Про великую тьму, с которой он пришёл в Винтерфелл? — Доходили слухи… — неожиданно наёмник изменился в лице. Угроза обернулась тем же страхом, витавшим в сердце красной ведьмы. — Хочешь сказать, ты превратила Дени в..? — Пошли воронов в Королевскую Гавань и Винтерфелл! Старый враг вернулся! Старки в смертельной опасности, — с паникой в сердце и широко распахнутых глазах потребовала жрица, но наёмник жёстко отрезал: «Уходи из Миэрина и не возвращайся сюда, ведьма! И забери с собой всех красных жрецов!» — Ты слишком любишь её, Даарио Нахарис. Сгубив Вестерос, она придёт сюда… и не пощадит тебя, — колко бросила Кинвара, и скрылась из виду. — Ты уже ошиблась в своих суждениях, — сухо кинул ей вслед наёмник и выбежал на балкон, наблюдая, как возлюбленная летит за горизонт. Драконий силуэт растворялся в небесной купальне ночи. Девушка ощутила спиной чуткое и трепетное тепло, нахлынувшее резким шквалом. Она обернулась, но находилась слишком далеко, чтобы разглядеть грустное выражение на лице Даарио, который тихо произнёс: «Прощай, моя королева…»