Mother Tongue

      Тэхён счастливо продрых больше двенадцати часов. Уютная кровать и блаженная тишина. Никто не швыряется подушками в заспанную голову и не сдёргивает простыню, никто не скидывает с матраса и не развешивает воспитательные пендели, не бурчит поучительно и не выгоняет на кухню готовить завтрак. Кажется, будто действительно попал в рай. Он уже открыл глаза и довольно лыбился, разглядывая игры света и тени на белом потолке, когда в дверь осторожно постучали. Пожилая невысокая женщина в накрахмаленном фартуке, учтиво улыбаясь, заглянула в приоткрывшийся проём и залепетала на португальском. Тэхён выслушал тираду от начала до конца и растерянно развёл руками — ни слова не понял. Не растерявшись, она на руках сумела объяснить, что завтрак ожидает в столовой. Тэхён с готовностью закивал и начал выпутываться из простыни. Дверь тактично затворилась.       Немного поблуждав по коридорам, Тэхён вышел в залитую утренним солнцем столовую. Длинный стол был накрыт на двоих, во главе восседал свежий и бодрый Сокджин, цедящий из маленькой чашки кофе и листающий газету. Он приветливо улыбнулся и помахал рукой, приглашая присоединиться.       — Представляешь, я ещё немного помню язык, — Джин сделал большие глаза и сунул под нос жующему тосты другу газету. — Без тонкостей, но общий смысл улавливаю.       — Повезло, — с трудом проглотив большой кусок, хмыкнул Тэхён.       — Не переживай, — отмахнулся брюнет. — Если соберёшься в Лиссабон, а я не буду занят, так и быть — проведу тебе экскурсию.       — Мы же приехали отдохнуть, хён! Ну какая работа?!       — Мы приехали не за этим, — сузил глаза Джин, допивая последний глоток. — А из фирмы меня отпустили только при условии, что я буду работать дистанционно. В любом случае, ты у нас человек общительный, английским владеешь — не пропадёшь. Главное, границу государства не пытайся пересечь — паспорт твой у меня, и я тебе его не отдам ни под каким предлогом, извини.       — Даже и не собирался, — фыркнул Тэхён, плотоядно рассматривая круглое блюдо с разнообразной выпечкой.       — Ну-ну, — цокнул Джин. — Ладно, что-то я засиделся. Приятного аппетита. Я буду у себя в спальне, если что. Но лучше, если «если чего» не случится, понял меня? И это… не налегай на булочки.       — Почему? — набивая щёки сдобой, удивился Ким.       — Растолстеешь, и девчонки любить перестанут, — зловредно сгримасничал он, рассмеялся кислой мине Тэхёна и, подхватив газету, ушёл из столовой.       Переборов приступ сомнений и обидчивости, Ким продолжил уплетать нежнейшую выпечку, запивая какао из большой кружки. В его распоряжении огромная прогулочная площадь, бассейн и уйма времени — булочки долго в организме не задержатся, а энергию брать откуда-то надо.       Закончив с завтраком, он душевно поблагодарил улыбающуюся кухарку на межнациональном языке мимики и жестов, помог, вопреки её возмущениям, убрать стол. При попытке помыть посуду его строго шлёпнули по рукам и выгнали. Несмотря на это, инициатива была вознаграждена эксклюзивным круассаном и доброй улыбкой милой женщины, творящей шедевры на вверенной ей территории. Хрустя слоёным тестом, весьма довольный собой и жизнью в целом, он бодро вышагивал по коридорам, с любопытством осматриваясь. В холле Тэхён застрял надолго, разглядывая выставленные словно в музее декоративные штучки. Наверное, кто-то из семьи любил путешествовать и не скупился на сувениры — от дешёвых безделушек до дорогих коллекционных предметов искусства.       Поднявшись по нескольким ступеням лестницы, Тэхён с сомнением остановился: на втором этаже властвовал дракон с обострённым слухом. Внимать отповедям Сокджина за шум в коридоре в такой замечательный день, и тем самым его омрачать, совсем не хотелось. Ким пожал плечами на свои внутренние рассуждения, круто развернулся и спрыгнул на пол. Заложив руки за спину и легкомысленно насвистывая, направился дальше по коридору.       Вчера он уже ни на что не обращал внимания, упорно топая к единственной цели — кровати, а сегодня напротив своей комнаты заметил ещё одну дверь. Недостаточно широкий проём для двустворчатых дверей, но заметно шире обычного. Воровато оглянувшись по сторонам, Тэхён на пробу нажал на рычаг — дверь легко поддалась. Предвкушая новые открытия пока неизученного мира, он шагнул в тёмную комнату. Пошарил по стене справа от входа в поисках выключателя, но безуспешно. Остановился, задумавшись. Всё, что он уже успел увидеть до этого, дышало воздухом, простором и светом, а новое помещение походило на хозяйственный чулан, только инструментов и приспособлений в полумраке не видно. Ким покусал губу, решая — а надо оно ему? — и уже было шагнул назад, когда из тёмного угла раздался недовольный голос:       — Что тебе здесь нужно?       Тэхён от неожиданности вскрикнул и отпрыгнул в сторону, шарахаясь о стенку. Сердце заполошно молотилось в глотке, в ушах шумела кровь. Он не сразу разглядел источник звука, всматриваясь в темноту. На самом-то деле в комнате было не так уж и сумрачно, но после яркости столовой и коридора ослепнуть было немудрено. На противоположной стене вспыхнула лампа, чуть разбавляя мрак. Тэхён сощурился, начиная различать предметы обстановки: кровать, стол и… всё. Хотя, конечно, не всё. Ещё и хозяин спальни, прятавшийся в углу подобно пауку на паутине — младший Чон, в кресле и без настроения.       — Как же ты меня напугал, — медленно восстанавливая дыхание, признался Тэхён. — Хочешь, чтобы меня удар хватил?!       — Что тебе здесь нужно? — монотонно повторил парень. Глаза у него опасно блестели даже в тусклом свете.       — А я пока не знаю, — честно признался Ким, выпрямляясь и широко улыбаясь ему. — Гуляю тут, знакомлюсь с обстановкой. А чего темно-то так? До выключателя — кстати, где он? — не дотягиваешься? Бедняга. Ну, это мы сейчас мигом поправим.       Чонгук, не пытавшийся вставить даже ползвука в беглую болтовню кучерявого, даже вздохнуть не успел, когда Тэхён резко сорвался к шторам и одним движением раздёрнул их в стороны. Чон болезненно зашипел, щурясь и прикрывая глаза руками. Тэхён скрупулёзно довершил своё преступление, раздвигая шторы до упора и закрепляя подвязками. Потом развернулся и недоумённо уставился на жавшегося в углу парня:       — Ты вампир, что ли? Вчера вроде света не боялся. Похмелье? Воды принести?       — Сгинь отсюда, — сдавленно заскрежетал зубами Чонгук.       — Хех, опять ты за своё! Чего ругаешься-то? Вроде мы уже прошли этот этап. Или ты от скуки тут измаялся? Можно подумать — сидишь, как вурдалак какой-то, один и в темноте. Ты хоть завтракал? Не хочешь погулять? Тебе солнце жизненно необходимо, а то бледный такой, смотреть страшно. Я хотел по территории побродить. Пойдём со мной?       Чонгук, медленно свыкающийся с ярким светом, возмущённо вытаращился на бесцеремонного вторженца, не находя слов от такой вселенской наглости.       — Страшно смотреть? — прошипел Чонгук, вцепляясь пальцами в подлокотники. — Так не смотри! Кто тебя сюда приглашал?!       — Твой брат… — растерянно пролепетал Ким. — На свадьбу…       — Свадьба кончилась!       — С чего ты взял? — парировал Тэхён. Чон удивлённо заморгал, застигнутый врасплох неожиданным ответом. — Может, гости ещё в Эворе гуляют. Ты так-то раньше всех уехал, а народ до утра веселился.       — Да мне плевать!       — И очень зря, между прочим, — деловито покачал головой Тэхён. Он обогнул кровать, подошёл к коляске, шагнул за спину Чона и будто бы уже привычным движением снял тормоз с колёс, схватился за ручки и покатил парня на выход из комнаты. — Поскольку ты тут за главного теперь, будешь мне всё показывать и рассказывать. Джин меня бросил и ушёл работать, а одному скучно.       — Да с чего?!.. Какое мне дело?!.. — задыхаясь, возмущался Чонгук, никак не осознающий, что весь этот беспредел творится именно с ним.       — Почему ты такой негостеприимный? — поцокал Тэхён, направляясь к застеклённой террасе — ещё вчера он приметил на ней раздвижные двери и оборудованный пандус, ведущий в сад. — Бурчишь и бурчишь, как старик древний. Тебе лет-то сколько?       — Двадцать четыре, — подавившись очередным ругательством, выдохнул Чон.       — Ну, вот, — со значением хмыкнул Тэхён. — Молодому организму воздух нужен и витаминчики. Вот сейчас дозу солнца и получим. У тебя панамка есть какая?       — Чего?!..       Они миновали плетёные скамейки и столик на террасе, за которым, раскладывая на подносе столовые приборы, сидел смуглый мужчина в форменных рубашке и брюках. Он перевёл на молодых людей округлившиеся глаза, молча проводил их взглядом до выхода и только после этого подобрал челюсть с пола.       — Я всё видел, Бранко! — зло выкрикнул Чонгук из-за спины своего мучителя. — Не хочешь мне помочь?!       Мужчина, убедившись, что хозяин точно его не видит, хитро улыбнулся и покачал головой — совершенно не хотел. Бранко нараспев протянул «ай-яй-яй-яй», хмыкнул и вернулся к своему занятию.       Тэхён, упорно игнорируя поток ругани и криков от злючей бледнолицей куклы, весело насвистывая, катил перед собой коляску по просторному двору в сторону синеющего пятна бассейна за кустарниками. Уже совсем у живой изгороди их догнали призывные восклицания. Чонгук с надеждой обернулся, чтобы, увидев преследователя, с его лица схлынули последние краски: по ступеням неловко сбежала кухарка, размахивая двумя соломенными шляпами, и со всех ног поспешила к молодым людям. Широко улыбаясь крепкими белыми зубами, женщина вручила Тэхёну головные уборы, изобразив пантомиму «Как пользоваться шляпой. Пособие для умственно отсталых», украдкой погладила пальцами плечо мрачного молодого хозяина и заспешила обратно.       — Замечательная тётушка, — покивал Тэхён, нацепляя шляпу на свою кудрявую голову и пытаясь напялить вторую на голову Чона. Тот отчаянно сопротивлялся. — Удар хочешь солнечный получить? — удивлённо приподнял брови Ким. Брюнет, тоскливо вздохнув, сдался. — Как её зовут?       — Луиса, — буркнул Чонгук из-под широких соломенных полей.       — Тётушка Луиса, — пробуя имя на вкус, протянул Ким. — На обратном пути заглянем к ней ещё — надеюсь, круассаны ещё останутся. Итак, ёжик колючий, ты почему такой вредный? — деловитым тоном осведомился он, минуя благоухающие, усыпанные цветами кустарники. Они не спеша двигались по извилистой дорожке к группе белых зонтиков и шезлонгов на краю круглой чаши бассейна.       — Обычный, — огрызнулся Чонгук, щуря глаза — голубая вода, отражая солнечный свет, бликовала и жгла не привыкшую к яркому свету сетчатку. — А ты почему такой?!..       — Какой?       — Прилипчивый и бесцеремонный!       — Вовсе нет, — хмыкнул Тэхён. — Я — коммуникабельный и харизматичный, а ещё обаятельный! Душа компании, между прочим. Если со мной не ругаться всё время, как ты это делаешь, всегда найдётся, о чём поболтать. Вот что тебе нравится? Что интересно? Я любую тему могу поддержать. Ну, например, кино, музыка, театр, книги, история… — он увлечённо загибал длинные пальцы, надеясь зацепить хоть что-то. Неспроста же в доме Чонов есть огромная библиотека, а холл и коридоры увешаны и уставлены предметами искусства — здесь явно к такому неравнодушны.       — Довольно странно, — хмыкнул Чон.       — Что?       — Весьма странный круг интересов для выпускника химико-биологического института. Где же ты столько времени нашёл, чтобы везде успеть?              — А? — удивлённо заморгал Тэхён, всё ещё недоумённо моргая.       — Ты же учился с моим братом и Сокджином, — подозрительно сощуриваясь, склонил голову к плечу Чонгук. — Хосок из лаборатории не вылезал, да книги сутками штудировал. Мы его перед защитой диплома полгода не видели. Он и теперь на работе пропадает; даже не представляю, когда и где только успел себе жену найти.       — Ну, люди разные бывают, — поджал губы Тэхён, прикусывая язык.       — И ты не работаешь по своей профессии? — продолжил допрашивать Чонгук. Злой блеск в глазах и кривая ухмылка не предвещали ничего хорошего.       — Н-нет… Мне это не очень интересно…       — Зачем же столько лет потратил на неинтересную учёбу? Ещё и в неродной стране. Я долго думал, но Сокджина всё-таки вспомнил. Они с братом действительно давно дружат. Хосок его упоминал периодически в разговоре. А вот тебя — нет. Смотря со стороны — Джин с братом имеют много общего, и я не о внешности говорю. А вот ты будто ничего общего с ними не имеешь. И выглядишь в разы моложе, между прочим.       Тэхён незаметно сглотнул, таращась на дознавателя-самоучку. Несомненно, это был большой успех — Чонгук столько предложений подряд выдал, да ещё и без оскорблений. Но вот по смыслу сказанного радоваться было нечему. Паренёк взялся выводить его на чистую воду? Ха, да как же! В умении виться ужом Тэхён равных не знал. Был, правда, и минус — он часто забалтывался, и приходилось выкручиваться по новой.       — Такой наблюдательный, да? — коварно усмехнувшись, тряхнул торчащими из-под полей шляпы кудрями Тэхён. — Так вот, чтобы ты знал: на моём образовании настаивали родители, они же его и оплачивали, руководствуясь своими интересами, — без запинки выдал Ким, прямо глядя в чёрные глаза парня. — А я был хорошим сыном и вопросов не задавал. Во-вторых, исполнив свой сыновий долг и получив диплом, я без зазрения совести сменил род деятельности. Спасибо маме и папе — мне ничего не запрещали. В-третьих, ты вообще в курсе, что противоположности притягиваются? Как мы с тобой, например. Не фыркай! Будь я таким же заучкой, как Джин и Хос, вряд ли мы бы так долго дружили — сдохли бы со скуки втроём, а так — я выгодно разбавляю их занудную компанию. Ведь я очаровашка, да? — хитро подмигнул Ким. — То, что Хос меня не упоминал… ну, будет, что ему предъявить по возвращении! Что там ещё?..       — Возраст, — процедил Чонгук. Ухмылка сползла, уголки губ опустились.       — У меня великолепные гены, — Тэхён, дразнясь, показал язык. — Возраст — это не то, что в документах! Главное, что в твоей душе!       — Какой бред…       — А вот и нет, — зловредно цокнул Ким и, присев на край бортика, щедро плеснул водой в Чонгука. Тот вздрогнул и застыл, скосив глаза на сползающую по носу крупную каплю. Тэхён звонко рассмеялся, стирая её ладонью под недовольное шипение. — Я бы тебе лет пятьдесят сейчас дал, бука.       — И чем же ты занимаешься? Где работаешь? — упрямо гнул своё Чон.       — То тут, то там, — развёл руками Тэхён и поправил сползшую на затылок шляпу. — Всё ещё ищу себя, некуда торопиться. Ну, а ты?       — Что? — недовольно буркнул Чон, нервно утирая мокрые щёки.       — Что это за «что»? — передразнил Тэхён. — Я тебе практически всю душу вывернул. Теперь твоя очередь! И, предвосхищая твою недоверчивость, нет, Хос про тебя мне не рассказывал. Мы предпочитали обсуждать девчонок, а не вредных младших братьев.       — Странно, — вновь протянул брюнет, прищуриваясь.       — Пуп земли, что ли? — хохотнул Тэхён. — Эгоцентрик в своём типичном проявлении! Фу-фу таким быть. Искупаться не хочешь?       Чонгук ошеломлённо на него уставился.       — Нет так нет, — хмыкнул Ким, поднимаясь на ноги. — Тогда идём дальше, я пока не устал. Ты же можешь говорить на ходу?       И, в очередной раз брякнув неуместную нелепость, Тэхён ухватил за ручки коляску и покатил Чонгука по дорожке, огибающей дом. Практически смирившись с неизбежным и поклявшись себе, что добьётся от Бранко установки замка на дверь своей комнаты сегодня же, Чонгук понуро вздохнул и плотно стиснул губы — ничего он рассказывать не будет, больно надо. Просто надо пережить этот внезапный, неприятный эпизод жизни, потом запереться у себя и больше носа из спальни не высовывать, пока это шумное недоразумение не съедет куда-нибудь.

***

      Но не один Чонгук умел мириться с неизбежной действительностью. Тэхён так же быстро примирился с упрямым молчанием своего спутника и заполнил тишину своей несмолкающей болтовнёй: он восторгался оригинальностью архитектуры особняка, завораживающей редкостью и количеством предметов искусства в нём, восхитительными видами окружающих пейзажей; сетовал на невозможность сбежать прямо сейчас в Лиссабон — погулять по узким улочкам, пробежаться по пляжу, набить желудок местными деликатесами в кафешках, накупить ненужных сувениров. Его было так много, что Чонгук без особых волевых усилий начал выпадать в своё внутреннее «ничего». Выдержав час беспрерывного радиоэфира от Кима, он старательно абстрагировался, задрёмывая с открытыми глазами. Внезапно очнувшись от такой родной и любимой тишины, Чон не обнаружил рядом говорливого чудака. Немыслимым движением дотянувшись до рычага тормоза, снял блокировку и уже было направился в дом, как откуда-то сбоку налетел громкий торнадо.       — Ты же не сбежать решил? — широко скалясь, спросил Тэхён, балансируя огромной корзиной для пикника. — Или по мне уже соскучился?       — Размечтался…       — Мечтательным ты не выглядишь, — хмыкнул долговязый, расстилая на траве клетчатую скатерть и расставляя на ней добытую снедь. — Тётушка Луиса собрала гору еды. Я обещал тебя накормить, а она надо мной только посмеялась. Только не говори, что ты на жидкой диете из шампанского!       — Я не голоден.       — Не-не-не, даже не начинай. Время уже к ужину. Ты отсюда не уйдё… уедешь, — икнув, поправился Тэхён, — пока не слопаешь хотя бы… так… а как это называется?       — Франсезинья, — процедил сквозь зубы парень.       — Да? — держа на весу и рассматривая многослойный сложный бутерброд из поджаренных тостов, говядины, свиной грудинки, ветчины, соуса и расплавленного сыра, протянул Ким. — Тем лучше. А ну, открывай рот!       Чонгук упрямо мотнул головой и стиснул челюсти, отворачиваясь. Длинноногая шпала фыркнула, уселась своей увесистой тушей на неподвижные колени Чона, ещё раз сунула ему под нос ароматную пирамиду из ингредиентов, заискивающе заглядывая в тёмные глаза парня. Чонгук только губы поджал, задирая нос. Тогда Тэхён пожал плечами и, даже не думая слезать, со вкусом откусил от бутерброда всё, что поместилось в его большой рот. Жевал долго, причмокивая и охая, довольно жмурясь. Перед тем, как слопать второй немалый кусок, Ким проделал тот же ритуал, предлагая еду сначала Чонгуку, но, получив отказ, откусил сам. Когда от франсезиньи осталось меньше половины, в желудке парня заунывно заурчало. Он зло покосился на счастливую рожу с перемазанными соусом губами, растянутыми в широкой ухмылке. Тэхён с готовностью протянул бутерброд неуверенно открывшему рот брюнету.       — Пища Богов! Клянусь, я никогда не ел ничего вкуснее! — восторженно пропел Тэхён, утирая тыльной стороной ладони каплю соуса с подбородка Чонгука. — Ещё будешь?       Помедлив, Чонгук кивнул.

***

      Чонгук расправил одеяло, дёрнув угол из смуглой руки Бранко. Откинув голову на подушку, состроил унылую мину и закрыл глаза. Мужчина ещё что-то тихо бормотал, но Чон не реагировал. На языке ныли натёртые за день мозоли — давно он столько не разговаривал; в голове не прекращался гул, преимущественно замешанный на низком тембре Тэхёна. Этот человек мог говорить, казалось, без остановок на еду и сон. Чонгук пытался спрятаться от жизнерадостного голоса за наушниками и выкрученной на максимум громкости плеера, но быстро бросил эту затею — не помогало. Бранко, в очередной раз тяжело вздохнув, погасил тусклый ночник и вышел из комнаты, закрыв дверь.       Тяжёлый день, бесконечный какой-то. Неужели теперь так и будет, пока эти двое не уберутся в свою Корею? Невыносимо. Против Джина, естественно, он ничего не имел — прекрасный сосед, которого не слышно и не видно, но вот второй! Такой настырный, что проще сдаться, чем воевать с упрямой невосприимчивостью. Таким настойчивым не был никогда даже брат, пытавшийся в своё время настаивать на физиотерапии. А этот… брррр. Чонгук поёжился. Усилием воли выгнав вереницу дурацких мыслей из головы, он попытался задремать. Внезапно грохнувшая о стену дверь, распахнутая чьей-то дурью, похерила и это начинание. Чонгук в ужасе распахнул глаза.       На пороге, сияя белозубым оскалом, стоял его новый ночной кошмар.       — А я пришёл пожелать спокойной ночи! — проорал он, уверенно заходя в комнату. — Как насчёт поцелуя на сон грядущий?       При этом Тэхён даже успел усесться на постель рядом с Чоном и склониться к его ошарашенному лицу. Парень, проглотив яростный возглас, вжался в подушку, уклоняясь:       — Нет! Выметайся отсюда! Ненормальный!       — Да лааадно, — рассмеялся Тэхён, ероша чёрные пряди на дёргающейся голове. — Я же пошутил. Что с твоим чувством юмора?       — Я спал уже!       — Неправда, — цокнул Ким. — Бранко только что от тебя вышел.       — Следишь за мной? — вытаращился Чонгук.       — Почему вдруг? — тоже округлил глаза Тэхён. — Моя комната напротив и дверь была открыта… Ой, да и стены у вас тут тонкие! Я даже слышу, как ты дышишь. Если что-нибудь понадобится, можешь даже голос не повышать, чтобы меня позвать!       — Прекрасно, — кисло усмехнулся Чонгук, окончательно прощаясь со своим нежно любимым одиночеством.       — Мда, — деловито хмыкнул Ким. — Энтузиазма маловато… ну, это ничего! Поправим. Доброй ночи, бука! Сладких снов! — и напоследок окончательно свив из волос Чонгука воронье гнездо на его голове, легко поднялся на ноги и вышел.       Сосчитав про себя на латыни до тысячи, Чонгук смог таки выдохнуть. Несмотря на свербящее в подкорке раздражение, сонливость накрыла внезапно и неумолимо, утягивая из реальности. А сны, пришедшие следом, были такими же бестолковыми и яркими, как и прожитый день с его главным раздражителем.

***

(…год назад…)

      Свесив кудрявую голову, он сидит в глубоком кресле, подтянув длинные ноги и обхватив себя руками. Размеренно покачивается, прикусывая губу и из последних сил сдерживая слезы от разочарования и жалости к себе. Периферическое зрение, пусть и затуманенное, фиксирует расхаживающую перед ним по комнате высокую фигуру. Тишину комнаты разбивают глухой стук каблуков ботинок по толстому ковролину и злобное скрежетание зубов.       — Я так и знал, — тихо рычит голос.       — Джинни… не знаю как, так вышло…       — Конечно, — фыркает мужчина. — Ты всегда не знаешь, не понимаешь и ни в чём не виноват! Тэхён! Когда ты уже повзрослеешь?!       Тэхён ещё ниже опускает голову, зарываясь в колени. Ему стыдно, страшно и обидно. Как ни странно, но ни одна идея не вспыхивает ярким огоньком в изобретательном разуме. Неудачи случались часто, возможно, гораздо чаще, чем успехи, но ещё никогда его так не придавливало суровой действительностью. В этот раз он серьёзно нарвался, и ловко вывернуться, скорее всего, не получится. Хочется ныть и жаловаться, а единственный человек, к которому он приполз с этими низменными желаниями, готов сейчас перегрызть его пополам. Справедливо, так-то.       — Что ты там скулишь? Я предупреждал? Нет, ты мне скажи! Как можно быть таким легкомысленным дураком?! На что ты рассчитываешь в этой жизни? На кого? На меня?       Два огромных влажных глаза поднимаются на возвышающегося в центре кабинета, пышущего гневом мужчину. Да, больше ему не на кого рассчитывать, только говорить об этом слишком поздно.       — Тэхён! — стонет Сокджин. — Ты хуже наркомана! Уйми свою бесполезную жилку предприимчивости! Смирись уже, что сам ты не способен придумать ничего жизнеспособного для зарабатывания денег! Сколько надо ещё потратить чужих денег, чтобы до тебя наконец дошло?! Спустись с небес на землю, возьми документы и устройся на обычную работу! Да! Пусть с подносом или у раковины, пусть в фартуке или с сумкой наперевес! Но так ты хотя бы поймёшь цену каждой заработанной воне. Хватит уже себя закапывать! Ты это делаешь талантливо, но итог будет неутешительным!       Тэхён шмыгает покрасневшим носом и понуро кивает.       — Я не прощу тебе долг, — твёрдо говорит старший Ким. — Ты вернёшь мне всё. Без процентов, естественно. Сегодня же вечером ты начнёшь искать работу, понял меня?       — Кому я нужен?.. Куда меня возьмут?.. У меня только школа… — гнусаво бубнит Тэхён.       — Ничего, не ты первый, — непримиримо дёргает головой Сокджин.       — Может… в твою компанию курьер требуется или…       — Нет, — клацает зубами мужчина. — Я не поручусь за тебя. Давай-ка сам. Вывернись наизнанку, но работу найди. Мы в столице живём, работы много для того, кому она нужна. А тебе она нужна. Что у тебя с оплатой комнаты?       Снова шмыгает распухший нос. Тэхён отводит глаза в сторону, чтобы ему сетчатку не прожгли осуждением во встречном взгляде:       — Я съехал…       — Куда?       — Пока не решил, — хмыкает Тэхён. — Не волнуйся, найду, где переночевать.       — Не сомневаюсь, — цокает языком Сокджин. В умении приклеиться к кому-нибудь и развести на что угодно паршивцу равных нет. — Я буду звонить тебе два раза в день, а ты будешь мне отчитываться, понял? Вставай, не трать время впустую. Ноги в руки и вперёд. Деньги на еду остались?       — Да, есть немного… Значит… ты подождёшь?       — Подожду, — кивает Сокджин. — Тебе всё равно нечем отдать: нет ни квартиры, ни машины, даже продать нечего. Я тебя умоляю, только не вляпайся больше ни во что…       Тэхён мрачно усмехается, нервно взлохмачивает спутанные кудри и решительно встаёт на ноги. Одёрнув толстовку, набросив на голову капюшон, сунув руки в карманы и ссутулившись, топает на выход. Сокджин провожает его подозрительным взглядом. Что-то… какое-то неприятное чувство не даёт сейчас закрыть за парнем дверь и спокойно вернуться к делам. Предчувствие.       — Тэхён, — окликает старший Ким Тэхёна, уже вцепившегося в ручку входной двери. Он оборачивается, затравленно глядя на друга. — Подожди-ка. А ты мне всё рассказал? Выражение лица мне твоё не нравится. Что-то не то… Подожди-ка… Тэхён, — глаза опасно сужаются и сверкают, Сокджин стискивает пальцы в кулаки. — Только не говори мне, что занимал у кого-то ещё…       Тэхён закусывает губу и опускает глаза, съёживаясь под широкой толстовкой.       — Сколько ты ещё должен и кому? — медленно проговаривает Джин, сдерживая порыв подлететь к кудрявому придурку и разбить его «светлую» голову о стену. Тэхён опасливо косится на него и тихо проговаривает сумму. А увидев округлившиеся глаза Сокджина, добивает именами кредиторов. Друг целую вечность роняет челюсть на пол и ещё столько же поднимает её, возвращая на место, вдыхая воздух и заполняя до отказа лёгкие, чтобы криком разнести Тэхёна на кровавые ошмётки.       — Я разберусь, — тонко пищит Тэхён и крыской выскакивает за дверь. Он постарался грохнуть ей об косяк, как можно громче, чтобы уровняться хоть с частью воплей Джина, летящих следом. На рекордной скорости пролетев длинный коридор и ввалившись в лифт, Ким нажимает кнопку, створки съезжаются. Кабина медленно ползёт вниз, но, даже достигнув первого этажа, Тэхёну кажется, что он ещё слышит резкий голос Сокджина.       На улице уже стемнело, начинает накрапывать мерзкий дождик, и злые порывы пронизывающего ветра добавляют вечеру трагичной драматичности. Идти ему решительно некуда. Хозяйка крохотной комнаты, которую он снимал последние несколько месяцев, любезно согласилась пару дней подержать у себя его вещи, пока он ищет новое жилье. Хотя… да нет, не так всё было. Тэхён со злостью пинает попавший под кроссовок камешек, глубже засовывая руки в карманы и пряча лицо под капюшон. За свою коробку от холодильника, ошибочно названную комнатой в общежитии, он остался должен. Как раз за последние пару месяцев, а вещи хозяйка оставила у себя в заложниках, питая слабую надежду получить-таки долг за аренду. В двух коробках и одной сумке нет ничего ценного, но без них у Тэхёна нет совсем ничего.       Он бредёт по тёмной улице, смотря себе под ноги и мучительно заставляя многострадальную голову думать. Глобальных проблем много, даже чересчур, но сейчас надо решать хотя бы локальные — где ночевать, что есть. К Сокджину ему совесть не повзолит вернуться. Только больше-то и правда никого нет. Дождь расходится не на шутку, колотя крупными каплями по голове, плечам и спине. Инстинктивно пригибаясь, он шмыгает под стеклянную крышу чудом подвернувшейся автобусной остановки. Денег на билет не хватит, да и смысла его покупать нет. Надо просто переждать. Переждать… Тэхён забивается в угол скамейки, теснее прижимая руки к телу и надеясь таким образом согреться. Тканевые кроссовки промокли насквозь, с капюшона безостановочно капает. Сжав зубы, чтобы не клацали от холода, он мрачно смотрит в тёмное, обложенное тучами небо. Ладно, не всё так страшно. Вот уже и крыша над головой есть. Да и спать не особенно хочется. Подумаешь! До утра как раз можно успеть придумать, где ему искать работу. Если сложить накопившиеся долги, то, как минимум, устроиться надо на должность где-то в управлении банка… желательно сразу директором… Эх, вот же…       — Эй! Спишь что ли?       Тэхён вздрагивает, моргает и наконец видит перед собой невысокого парня, сканирующего его подозрительным взглядом.       — А? А… нет… нет.       — Бухой? Или под кайфом?       — Нет, — Тэхён обиженно поджимает губы. Чего это вдруг такие вопросы? Он просто сидит на остановке. Ну и что, что время уже приближается к полуночи; ну и что, что на улице продолжает лить, как из ведра, а его бьёт мелкая дрожь от холода в промокшей одежде.       — А выпить хочешь?       Тэхён таращится на незнакомца. Обычно он сам подкатывает к людям в неординарных ситуациях с неожиданными вопросами, но на себе подобного никогда не испытывал. А ещё он всегда старается как можно шире улыбаться, располагая к себе окружающих, а этот, который стоит над ним, хмурится и сверлит его неприятным взглядом.       — С чего это? — подозрительно спрашивает Ким, старясь отодвинуться подальше.       — Да так, просто, — пожимает плечами парень. — Я вот хочу, например. День не сложился.       — У меня тоже, — хмыкает Ким.       — Ну, я так и понял, поэтому и спросил. Меня Чимин зовут. А ты кто?       — Тэхён, — улыбается Ким и пожимает протянутую руку.       — Здорово, Тэхён. Жизнь — говно. Виски пьёшь?       Тэхён пьёт всё, хотя и не очень это дело любит. Но как иначе, если большинство только за рюмкой или стаканом готово решать вопросы и разрешать проблемы. Он бы отказался, но зубы стучат, и тело пробивает дрожь — согреться просто необходимо. Он коротко кивает. Чимин сдвигает брови к переносице, поправляет лямку рюкзака на плече и дёргает подбородком.       — У меня тут хата рядом. Пошли. Попытаешься что-нибудь своровать — ноги сломаю.       — Я не вор, — обиженно тянет Тэхён, с сомнением оглядывая щуплую фигурку Чимина, обёрнутую в слои мешковатой одежды. Лохматые чёрные волосы, бледная кожа, тёмные круги под глазами и пронзительный, острый взгляд. Неприятный гном с огромным рюкзаком за плечами. Этакие современные улитки — всё своё ношу с собой.       — Тем лучше для тебя, — хмыкает парень, набрасывая на голову капюшон от ветровки. — Пошли. Жрать умеешь готовить?       — Д-да…       — Да? — Чимин зыркает на него через плечо и ухмыляется. — Значит подружимся.       И ведь не ошибся злобный гном — действительно в будущем подружились.

***

      Ах, утро… сладкое утро и пение птиц… нежное тепло солнечных лучей и ласковый ветерок сквозь приоткрытое окно, заставляющий трепетать тяжёлые шторы с тихим шелестом… Стоп. ЧТО?!       Чонгук широко распахнул глаза и резко вскинул голову. Комната залита слепящим светом, шторы вновь раздёрнуты, створка окна распахнута. На тумбе стоит запотевший стакан с апельсиновым соком.       — Доброе утро! Вставай-вставай-вставааай!       В ногах у кровати, картинно уперев руки в бока, стоял Тэхён, радужно скалясь. Махровая полоска полотенца, намотанная на бёдра, держалась на честном… очень честном слове. Блестящие водные капли сверкали на обнажённой смуглой коже плеч и груди. Открытая дверь собственной ванной, характерный пар, ползущий в проём, и мокрые следы на полу однозначно говорили о том, что чудо это кучерявое только что совершило очередное преступление.       — Какого…       — Ай-я-яй, — погрозил пальцем Ким. — Только проснулся и уже в плохом настроении? Ты мне это брось. Завтрак уже готов, и тётушка Луиса вовсю ждёт нас на кухне! Я сказал, что ты позавтракаешь с нами!       — Да как же… — проскрежетал Чонгук, подтягиваясь на руках и принимая сидячее положение. — Что ты делал в моей ванной комнате?       — Мылся, — удивлённо моргнул Тэхён, увлечённо ковыряясь в ухе.       Чонгук проглотил крепкое ругательство и выдохнул, стараясь сдержаться:       — Ты неумный или придуриваешься?       — Комбинирую, — рассмеялся тот.       — В конце коридора есть общая уборная! Всего в пяти метрах от твоей комнаты! Какого чёрта ты залез в мою?!       — Эммм… — глубокомысленно протянул долговязый. — Так идти далеко, а ты-то напротив живёшь. Ну, и там ванная стоит — не люблю в воде сидеть. А у тебя тут так удобно устроено…       — Удобно для меня!       — И для меня тоже, — развёл руками Ким. — Так, не пыли, мелкий. Вылезай из кровати и бегом… то есть, вперёд на моцион! Умывайся, одевайся… на зарядку пойдём? Нет? Ладно-ладно, — хохотнул Тэхён, шутливо отгораживаясь от мягкого снаряда — подушки, которой замахнулся Чонгук в приступе бессильной ярости. — Что с твоим чувством юмора? Захрясло? Ничего страшного, разработаем. Всё-всё, ухожу уже. Тебе помочь?       — Убирайся!       Рассыпавшись новым смешком, Тэхён бегом бросился из комнаты в коридор с боевым кличем. Чонгук обречённо покачал головой. Он с рождения жил со старшим братом, но подобного они не творили даже в детстве. А тут патологический идиотизм и неуравновешенность. Остальное можно даже не упоминать — оперативной памяти не хватит. Недовольно покосившись на осквернённые окно и уборную, Чонгук опустил ноги с кровати. Из коридора тут же вынырнул Бранко, спеша на подмогу.       — Сеньор будет завтракать в столовой? — осторожно спросил мужчина, помогая пересесть в коляску.       — Будет-будет! — донеслось из-за двери насмешливое тэхёновское. — Иначе я за ним вернусь!       — Отвали! — громко крикнул Чон через плечо Бранко, пыхтя от злости. Бранко тихо усмехнулся, а Чонгук обратил гневный взгляд на него. — Весело? Шторы задёрни.

***

      После завтрака, на который он всё-таки перебрался в столовую — для очередного витка пикировок надо было поднабраться сил — звонил брат. Улизнув из дома, Хосок, казалось, захлебнулся счастьем — трубка трескалась от его довольной улыбки и благостного тона. Ни того, ни другого не омрачили ни шипение, ни угрозы, ни ругательства младшего Чона. Хосок посоветовал успокоиться, отвлечься и отдохнуть, как это делает сейчас он. Обещал скоро вернуться, но точной даты, конечно, не назвал. Чонгук отшвырнул телефон, сжимая трясущиеся пальцы в кулаки. Голова грозилась взорваться от бешеной пульсации крови. За что ему это всё?!       Сегодняшний день точно повторил картину вчерашнего — сумасшедший сосед крутился рядом, таскал за собой по дому и территории, засыпал вопросами и болтовнёй, ожидаемо не реагировал на злобное фырканье младшего. Вечером, выгнав шумного паразита из своей комнаты, Чон всерьёз задумался — с этой неприятной ситуацией надо что-то решать. Обиднее всего было то, что на сторону Тэхёна, вознамерившегося перевернуть его размеренную и устроенную жизнь, встал весь персонал. Луиса с готовностью собирала корзины со снедью для пикника и вручала соломенные шляпы, а Бранко, исключая обязательные ежедневные процедуры, старался держаться на приличном расстоянии. Даже если и оказывался в их странной компании, на пальцах объяснял Киму тонкости обращения с малоподвижным злюкой и тут же скрывался за горизонтом. Остальные работники на этом горизонте даже не отсвечивали. Сокджин, подобно своему другу, усиленно работал, заперевшись в своей комнате на втором этаже, выходя только на завтраки и обеды. Получалось, что его заперли в клетке собственного дома с любвеобильным щенком лабрадора-ретривера, который пытался зализать насмерть. Разговорно-оскорбительный метод убеждения с ним не работал, силового у Чонгука попросту не было, метод игнорирования вообще ни на что не влиял. До смешного безвыходная ситуация.       На четвёртый день жестоких пыток человеческим общением, Чонгук, наступив на горло собственной гордости и переступив через её бездыханный труп, решил начать переговоры. Даже самому коммуникабельному человеку временами необходимо личное пространство, хотя бы в своей спальне. Чон настроился с вечера, всю ночь проворочался на подушке, проснулся раньше положенного, сам оделся и умылся, вооружился остатками терпения, изрядно растраченного за последнюю неделю, и выжидательно уставился на дверь. Но Тэхён не пришёл. Он не просвистел в его ванную в чём мать родила, фальшиво распевая назойливый мотивчик и помахивая полотенцем — именно так он и делал с того самого первого утра, дублируя непотребство вечерами. Вместо него в комнату заглянул Бранко, удивлённо приподнял густые брови и даже рот открыл, наблюдая полностью собранного хозяина.       Не обнаружился болтливый пустобрёх и в столовой, впрочем, как и Сокджин. На логичный вопрос — где пришельцы? — Луиса и Бранко синхронно пожали плечами. Оба Кима рано позавтракали и куда-то уехали. Чонгук только сдержанно кивнул, боясь спугнуть удачу, если завопит во всю глотку от счастья. Целый день в доме стояла родная и такая необходимая тишина — Чон даже плеер не стал трогать, наслаждаясь одиночеством. Душевное равновесие пришло в норму, жизнь вернулась на круги своя. После ужина от умиротворяющего спокойствия даже стало немного… не по себе? Оказалось, быстро привыкают не только к хорошему, но и к раздражающему.       Резко распахнувшейся двери в начале двенадцатого Чонгук почти не удивился. Тусклый и словно высушенный на солнце Тэхён шатнулся в спальню, обвёл мутным взглядом комнату, жалко улыбнулся парню и рухнул вниз. Чонгук дёрнулся на кровати, включил ночник и свесился с края.       — Ты чего?       Ким растянулся во весь рост на полу, заложив сложенные руки за голову, и душераздирающе зевнул:       — Устал, — еле слышно проговорил он. — Сокджин из меня все соки за день выжал. Чурбан бесчувственный.       — Так и шёл бы спать, — незаметно выдохнув, хмыкнул Чонгук, вернувшись на подушку.       — Сейчас пойду, — пробормотали из-под кровати заплетающимся языком. — Может, я по твоему острому языку соскучился.       — Сомневаюсь, — хмыкнул Чонгук. Помолчал немного и всё же спросил: — Где вы были целый день?       — О! — над краем кровати вскинулась кучерявая голова, на которой светились два огромных глаза-блюдца. — Тебе правда интересно? — Чон деланно равнодушно пожал плечами. Тэхён улыбнулся и улёгся обратно на пол. — Этот жестокий человек разбудил меня, чуть только солнце встало, дал выпить чашку потрясающего кофе тётушки Луисы, посадил в машину и повёз по своим архиважным делам. Чонгукки, целый день, ты только представь! Моя задница потеряла природную округлость и стала квадратной! Легкие схлопнулись от пыли и духоты! Я истощён!       Чонгук усмехнулся, промолчав.       — Несмешно, — обиженно протянул Ким. — Мы мотались по каким-то офисам, я таскал тяжеленные коробки, стоптал кроссовки и стёр ладони до мозолей. Видишь? — наверх взметнулись смуглые руки, демонстрируя нанесённый ущерб. — Я успел перекусить дохлым сэндвичем, ни в какое сравнение не идущим со стряпнёй тётушки. Жрать хочу, а сил дойти до кухни нет. Жизнь — боль.       — Какой-то ты хиленький, — поддел Чон.       — Ой, серьёзно? — вяло возмутился Тэхён. — Кто бы говорил.       Чонгук закусил губу, рассматривая геометрический рисунок на покрывале и водя пальцами по чёрным линиям.       — Раньше я был сильным, а мозоли были самой мелкой неприятностью, на которую я и внимания не обращал.       — Мда? — с сомнением отозвался Ким. — И что, даже палящее солнце тебя не брало?       — Я же родился и вырос здесь, — усмехнулся парень.       — Хм. То есть ты не с рождения в своём… аппарате?       — Нет, — глухо ответил Чонгук.       Тэхён повозился, собирая с пола своё успевшее разомлеть тело, положил на край кровати руки и устроил на них подбородок, глядя на парня с любопытством.       — Что-то случилось?       — Случилось. Не хочу говорить об этом, — мотнул головой Чон.       — Ладно, — легко согласился Тэхён. — Давно?       — Два года.       Ким молча покусывал губу, о чём-то размышляя. Потом нахмурился и цыкнул:       — То есть, как я понял: родившись и прожив четверть жизни в таком чудесном месте здоровым и сильным человеком, с тобой что-то случилось, и теперь ты уже два года депрессуешь, готеешь, по семь от тыщи отнимаешь и в стенку пялишься в тёмной комнате? — Чонгук метнул в него мрачный взгляд. — Чего? Со стороны именно так и выглядит.       — Какое твоё дело? — огрызнулся Чон.       — Жалко, — хмыкнул Тэхён.       — Не надо меня жалеть, — неприязненно поморщился брюнет, скрещивая руки на груди.       — Вовсе не собирался. Мне не тебя жалко, а жизнь, которую ты теперь не хочешь проживать. С чего я взял, скажешь ты? Это же очевидно — у тебя всё на лице написано. Знаешь, ни за что не поверю, что люди могут рождаться злыми и обиженными на весь мир и рычать на каждого, кто рискнёт приблизиться. Такими их делают жизненные обстоятельства, но я никогда не пойму тех, кто так и хочет оставаться в этом состоянии. Жизнь же так прекрасна! Неужели стоит её тратить на мрачность и пессимизм?       — Не у всех она так прекрасна, — желчно подметил Чонгук.       — Всё в наших руках! — упрямо покачал головой Ким. — Возможностей великое множество, а мы сами решаем — пользоваться ими или нет. Вот ты пользуешься?       Чонгук выразительно изогнул бровь в вежливом удивлении — зачем задавать вопрос, когда ответ и так очевиден?       — Ну, что врачи говорят о твоих ногах? Есть шанс поправить?       — Не хочу об этом говорить.       — Ну, вот же! Два варианта: либо всё настолько плохо, поэтому ты и отчаялся, либо шансы есть, но ты по какой-то причине их игнорируешь. Если бы это был первый вариант, то, скорее всего, спустя два года ты бы уже смирился и начал учиться жить дальше, приспосабливаться…       — Есть и другой путь, короткий… — тихо ввернул Чонгук.       — Ну-ну, не болтай глупости, — правильно поняв ход его мыслей, погрозил пальцем Ким. — Ты всё ещё здесь, всё ещё в коляске и злой, как чёрт. Делаю вывод, что вариант тут второй. Я прав?       Чонгук поджал губы и отвернулся, фыркнув.       — Я прав, — довольно протянул Тэхён. — Но говорить об этом ты пока не хочешь. Ну, и ладно, времени много, — широко улыбнулся долговязый, укладываясь щекой на тыльную сторону ладони и закрывая глаза.       — Тэхён, могу я попросить?       — Конечно, что угодно, — с готовностью кивнул Ким.       — Поскольку наше вынужденное соседство продлится ещё какое-то время, и нам придётся общаться, хочу я того или нет, — последнее слово он намеренно выделил, — не мог бы ты ослабить свой дружеский напор?       — М?       — Тебя очень много в доме и в моей жизни, я не привык к такому агрессивному социальному контакту. Даже высыпаться перестал. Пожалуйста. Могу я хоть полдня проводить в одиночестве? Иначе я в душе утоплюсь, честное слово.       — Не болтай глупости, — нахмурился Тэхён. Чонгуку показалось, что у Кима какой-то пунктик даже на шутки о смерти. — Полдня? — Чонгук кивнул. — А до обеда или после?       — Тэхён!       — Ладно-ладно, сыч. Так и быть. Но имей ввиду — тебе будет смертельно скучно без меня!       — Не сомневаюсь.       Тэхён уверенно покивал и улёгся обратно на сложенные ладони, устраиваясь удобнее.       — Эй! Ты спать здесь собрался?       — А что?       — К себе иди!       — Но сейчас уже «после обеда»…       — Тэхён!       — Уууу, какой ты злюка всё же. Поцелуй на ночь?       — Уйди!!!       — Спокойной ночи, ёжик, — светло улыбнулся Ким, потрепал густые тёмные вихры Чонгука — без этого он физически уйти не мог, видимо, — расправил складки покрывала, выключил ночник и поплёлся к выходу. На пороге он задержался на секунду, вновь посмотрел на парня и, махнув рукой, ушёл. Чонгук покачал головой, ещё минуту глядя на закрывшуюся за понурой спиной дверь. Верить в успех переговоров хотелось очень. Только Чонгук успел закрыть глаза, как в дверь тихонько поскреблись и в приоткрывшийся проём просунулась лохматая кудрявая голова.       — Эмм… Я спросить ещё хотел, — протянул Тэхён, бочком протискиваясь в спальню. — У тебя на столе ноут лежит… ты вроде активно не пользуешься… можно взять до завтра? Хочу другу в Сеул позвонить, а телефон мне Сокджин не выдал… вот я и…       — Бери уже всё, что тебе надо, и оставь меня в покое! Умоляю! — простонал Чонгук, накрываясь одеялом с головой.       — Спасибо-спасибо-спасибо, — затараторил Ким, вприпрыжку подбегая к столу с ноутбуком. Схватил девайс, прижал его к груди и бегом ринулся на выход, вопя напоследок, — Прости-прости-прости!..       Он выскочил в коридор, захлопывая за собой дверь, но та, следуя инерции, ударилась о коробку и приоткрылась вновь. Чон вынырнул из-под своего укрытия, неодобрительно глядя на образовавшуюся щель.

***

      Ким, бережно прижимая ноутбук к груди, влетел в свою спальню, запрыгивая на кровать. Открыл крышку, поворачивая монитор к стене — чтоб наверняка не засветить ни окно, ни обстановку, ничего. Скорее всего, это было абсолютно бесполезная предосторожность, но лучше перебдеть, чем недобдеть. Пока система загружалась, метнулся к шкафу, выудил из дорожной сумки хитрую флешку, выданную другом как раз для такого случая, вставил в порт и, когда выпало окно нужной папки, кликнул по специальной программе. По экрану тут же побежали непонятные дорожки загрузок и заморгали окна административного управления. Минутная свистопляска и рабочий стол вновь стал девственно чист и ничем не опорочен. Тэхён установил ещё одну программу — уже для банальной связи — и ввёл адрес Чимина. Значок соединения уныло мигал в центре экрана. Тэхён, кажется, даже задремать успел.       — Какого хера?       В вспыхнувшем окне появилось недовольное, отёкшее и заспанное лицо Чимина.       — Привет, — улыбнулся Ким. — Ты как там?       — Заебись был, пока ты не позвонил, — недовольно пробурчал друг, протирая кулаками глаза. — Я лёг час назад. У меня тут девять утра, чтобы ты знал, засранец.       — Прости, — кисло мявкнул Тэхён.       — Да а толку-то? — отмахнулся Пак. — Чё как у тебя? Выглядишь не лучше моего.       — Да, за сегодня устал немного, — кивнул Тэхён. — Сокджин на мне отыгрался, как мог. Заслуженно, не на что обижаться. А так… тут здорово. Солнце, природа, дом классный. Хочешь, покажу? — он подхватил ноутбук на руки, намереваясь прогуляться по комнате.       — Не надо, — рыкнул Чимин, — неоправданный риск. Чем меньше я знаю, тем крепче, дольше и безопаснее сплю.       — Да, точно, прости, — вздохнул Тэхён, усаживаясь обратно на кровать. — Новости есть?       — Не очень хорошие, — мрачно ухмыльнулся друг. — Ищут тебя активно. Понятия не имею, откуда они узнали про твоё письмо, но слюни у них уже по улицам текут и городскую сточную систему топят. Симку твою я уничтожил. В квартиру пока не ломятся, но уверенности в завтрашнем дне всё меньше и меньше.       — Чим, — тихо позвал Тэхён. — Прости, брат. Как мне тебе?..       — Никак, — хмыкнул друг, ожесточённо почёсывая нос. — Разберёмся, не ной. Ты только раньше времени домой не вздумай соваться.       — За этим Сокджин следит. Он меня скорее к батарее пристегнёт, чем из поля зрения потеряет.       — Это хорошо. Пусть так и будет, — покивал друг. — Я бы на твоём месте вообще не возвращался.       — Не могу. Нечестно так.       — Нашёл к кому с честными намерениями соваться, — усмехнулся Пак. — Ой, дурачина ты всё же, Тэхёни. Ладно, как знаешь. Позванивай периодически.       — Будь осторожен!       — Лаадно, бывай, чудо.       Экран погас, программа сама собой закрылась. Тэхён ещё какое-то время водил по тёмному экрану пальцами, нервно кусая щёку изнутри. Потом закрыл крышку ноутбука, поставил его на прикроватную тумбу, лениво выполз из одежды и упал на мягкий матрас, зарываясь в подушку. Секунду спустя он уже глубоко спал.       А за дверью, через два метра широкого коридора, в своей кровати на бок перевернулся Чонгук, подкладывая ладонь под щёку. Он хмурился, раздумывая над разговором, невольным свидетелем которого стал. Он не подслушивал, но в тишине спящего дома звуки разносились удивительно чётко. Не такой уж и беззаботный дурачок этот Ким Тэхён, да?