просто хочу сказать, что ты мне нравишься.

паша выглядит таким уверенным в себе. — хочешь, можем раздеться. а богдан не очень - весь напрягся и покраснел как семиклассница на первом свидании. паша откидывается на спинку дивана и смотрит шумящую коробку. звук на минимум, из света лишь настольная лампа. где-то на полке стоит старый детский ночник, мерцающий тусклым красным цветом. эстетично и, блять, завораживающе. лицо паши кажется строгим и до жути сосредоточенным, но на деле - богдан знает - он тоже немного нервничает. чуть потрясывает правой ногой, избегая зрительного контакта. — прямо.. сейчас? — богдан, загоревшись дешёвой спичкой, поджал губы, показывая себя максимально невозмутимым. мысли уже начали превращаться в почерневший уголь, волнительно капая парафином на плечи. — почему нет? мы в любом случае собираемся потрахаться, так что.. нет смысла тянуть. — почувствовал власть, солнце? — лозовский усмехается, а паша скрещивает стопы и недовольно рычит. от этого сердце подпрыгивает на месте и застревает в горле в форме куриных косточек. с каких пор он так волнуется.. — может быть. ну так что? отрывисто выдыхает и снимает с себя рубашку, пока паша молча наблюдает за этим. пристально, предвкушенно. в телевизоре что-то тихо рассказывает женщина в синей блузке, то ли пытаясь продать никому не нужный комплект постельного белья с бабочкам, то ли, как подъездная бабка, обсуждая парней по ту сторону экрана со своими коллегами. перечников переключает канал на музыкальный, возвращаясь к рассматриванию богдана при тусклом свете. красно-бирюзовые отбелски покрыли светлую кожу, вырисовывали линии мышц и татуировки на бедре. сейчас он разглядит всё по-внимательнее, и обязательно прикоснётся к ней. проведёт пальцем от начала до конца, запустив руку в бельё, потому что она идёт ниже. — давно ты её набил, кстати? — богдан уже хотел было возмутиться, что он один тут сидит полуголый напротив не отводящего от него взгляд гитариста, но тот задал ему вопрос. не сразу поняв, что паша имеет ввиду, он насуплил брови. — что? а, татуировку? да как восемнадцать исполнилось, пошёл к знакомым и вот.. странно, что она выглядит очень даже неплохой. — ночник задорно моргнул оранжевым цветом, вновь вернувшись в привычному алому оттенку, и богдан хихикнул вместе с ним. — ага. действительно выглядит неплохо. — паша двигается ближе и тянет руку - сначала осторожно, опасаясь воображаемого удара по костяшкам, затем более собранно, и касается пальцами чернильных линий. краска тут же перетекает в ладонь костёрным теплом, с каждым движением по рисунку наполняясь сотней маленький спичек. ещё немного, и паша запускает руку под солёную ткань брюк. прямо как он и хотел. брюки плотные и неприятно ощущаются на пальцах (действительно как солёные), но с другой стороны - разгоряченная кожа. сотня маленьких спичек воспламеняются, превратившись в самый настоящий пожар. богдан дёргается и притягивает пашу к себе за плечи, завлекая в долгий поцелуй. в паху крутилась горячая карамель, густо разливалась по телу и журчала под желудочком. сегодня они меняются местами. волнительно. — сними эту ебаную футболку. — шепчет богдан на одном дыхании, прервав поцелуй, и серая футболка незамедлительно летит на пол. в ход пошли лёгкие укусы шеи и плечей, и с новым поцелуем паша завладел ситуацией полностью. не то, чтобы богдану всегда хотелось быть главным, но поддаваться было немного.. непривычно. зато пиздец как приятно: оставив черничное пятнышко на ключице, паша переместил руку с татуировки на пах, вынуждая тяжёло и шумно выдохнуть. если бы лёша был дома, у него бы возникли вопросы. положение сменилось на лежачее. вся одежда небрежно валялась на полу (кроме рубашки. она мирно покоилась на подлокотнике дивана), а паша, нависший над богданом, покрывал его уютными поцелуями. они оба начали волноваться, и хотя прекрасно знают что и как делать, это навязчивое предвкушение никак не хотело выпаркивать из лёгких. — я буду осторожен, честно. — целует в уголок губ и надевает презерватив, лежавший в кармане чужой рубашки. богдан прикусывает нижнюю губу. — я знаю, можешь не предупреждать. капли лубриканта из тюбика (, что богдан достал из тумбочки, так как его руки длиннее и ближе к ящику) оказались на пальцах, и, дождавшись согласного кивка, перечников осторожно вставил один из них, мгновенно даруя богдану нежный поцелуй. непривычно, некомфортно, но это на первое время. паша спросил, всё ли в порядке, затем добавил второй, медленно растягивая, и, наконец, третий, чтобы ненароком не повредить стенки кольца при быстром темпе. богдан тихо скулил, на каждый звук получая лёгкий поцелуй в щёки. — как ты? — держит руку, дожидаясь привыкания, и любуется пунцовым лицом. лозовский запрокидывает голову назад и тяжело вздыхает. — супер. всё супер. я готов. — хорошо. быстрый, отвлекающий укус в плечо, и паша неспеша двигает бёдрами. богдан хватает его за волосы на затылке, и темп начинает ускоряться. необычно, довольно приятно и.. — блять! — нашёл. в голове, до этого наполненной бесполезным размышлениями, было пусто. богдан прогнулся в спине, сдерживая громкость подкатывающих к горлу стонов, и крепче сжал парня, при этом стараясь случайно его не ударить. комната заполнилась вздохами, смешавшимися с огненным освещением, еле слышной музыкой и спичками, получившийся из которых коктейль парни жадно поглащали на протяжении получаса. руки паши успели пройтись по всему телу богдана, и где-то - в основном у бёдер - даже по-нескольку раз. пожар разгорелся не на шутку. комната сгорала вместе с ними, поглащая вокруг всё, от взглядов до сменившейся песни на экране. а потом всё потухло. эффекто, ярко, мокро, оставив после себя запах креозота и сгустки пепла с углями. парни по очереди сходили в душ, оделись и разложили кровать, потому что богдан должен остаться на ночёвку. утром паша заварит им чай (или кофе, зависит от настроения) и они разойдутся, оставив в памяти лишь красное мигание и ощущения. — почему ты его не выбросишь? — богдан кладёт голову на плечо, источая запах потухшего после костра дерева и мелиссового чая. — он мне нравится. мигает забавно.