просто хочу сказать, что ты мне нравишься.

красная речка некрасиво прошлась по разбитым губам, поделив подбородок на две части. металл на языке морозит рецепторы, и лёша с ухмылкой вытирает ладонью окровавленный нос, стянув с себя зелёную толстовку, чтобы не запачкать её ещё больше. — так и знал, что ты слабак. у всех шлюх такие бабские удары? — восторженно смеётся и сплёвывает сгусток крови на пол, делая шаг вперёд. — от еврейской шлюхи слышу. сам-то на ногах еле стоишь, долбаёб. — ваня давится воздухом, издавая звуки чайки и потирает кулак. костяшки красные, разбитые, болят жутко. — если ёбнешься, я твою рожу в фарш превращу. — пфф, кулаками каждый размахиваться в силах. спорим кто первый? — на твою мамку. они сокращают дистанцию, моргают всё меньше и прожигают друг другу глазные яблоки. никто не решается начать первым (хотя у лёши уже кулаки чешутся, чтобы вмазать этому придурку), пока не появится какой-нибудь решающий звук. что угодно, что может стать началом неплохой драки - гарк вороны, лай собаки, сигнал машины или, для большей иронии, звон церковной колокольни в соседнем дворе. любое шоу должно начинаться со звука. и, как по волшебству, буквально через одно мгновение раздаётся свист. чей-то пьяный сосед недоволен расположением машины, и его возглас услышала сама вселенная. лёша тут же подаётся вперёд, пройдясь кулаком по щеке юноши. запястье мгновенно среагировало и начало мерзко ныть, а ваня - отскочил в сторону, по-кошачьи зашипев от боли. — да я тебя убью нахуй, чмошник ёбаный. — ваня прижал ладонь к лицу, собирая тёплый ручей между пальцами. сильный удар, поставленный. даже завидно, с какой лёгкостью кудрявый чуть не сломал ему нос. — чё ты там шепчешь? не слышу, ёптеть. — да пошёл ты. — приглашаешь? — лёша знал, что это своего рода "боксовый перерыв", где участники вставали по углам ринга и пили воду, прежде чем снова вступить в кровавый бой, поэтому он, не переживая за возможное нападение, достал из заднего кармана пачку с табачной смертью. зажигалка осталась где-то внутри толстовки, и если ваня решит поделиться своей, он, может быть, предложит ему одну сигарету. — тц, нашёл время.. — закатив глаза, ваня действительно протянул свою зажигалку, достав её из кармана бирюзовой рубашки и тем самым произведя обмен. забавно, что рубашка на самом деле небесно-голубая, но ваня дальтоник, не различающий похожие между собой оттенки, поэтому для него она имеет зеленоватый подтон, словно сшита из водорослей и белых ниток. пресная. — тебе просто повезло. — да ну? а то бы маленький мышонок мне хуй отгрыз? — лёша затягивается и прищуривает глаза. явная насмешка, которую гончар не хочет игнорировать. — а я смотрю тебе так понравилось, что забыть никак не можешь. — расстояние снова сокращается. ваня выдыхает дым в сторону. — хочешь повторить? — ты чё, блять, несёшь? ну-ка вот отбрось эту хуйню и отойди от меня нахуй. — я бросаю тебе вызов. — два шага и четыре сантиметра. то, что нужно преодолеть, чтобы столкнуться лбами и заплакать. шаг. проходит ещё какое-то время перед тем, как окурки табачной смерти с привкусом осевшего в лёгких никотина полетели на землю в полной тишине. пустая площадка освещалась закатным солнцем, а детей не было. то ли район такой бездетный, то ли ещё что, никто не знает. затушив окурок, ваня схватил парня за ворот клубничной футболки, грубо притягивая его к себе в поцелуе. на губах всё ещё ярко ощущается мокрый металл и паслён, но никого это не волнует, и ваня даже слегка кусается. вызов принят. лёша почти сразу ответил на поцелуй, слегка пошатнулся на месте и обвил руки вокруг ваниной талии. ему было абсолютно плевать, если какая-то мамаша с ребёнком решит прогуляться по двору и увидит их, избитых, врезающихся друг в друга зубами на детской площадке, потому что, камон, это же такой азарт! даже от одной мысли, как это всё опасно, в лёше забурлила ягодная вода. руки сами пустились блуждать по чужому телу, хоть и не залезая под одежду, а мысли спутались и скомкались в испорченное письмо. вызов, чёрт возьми, принят.