Изменить будущее или родители читают книги о сыне

      Этот шепот Гарри слышал со всех сторон с того самого момента, как на следующее утро вышел из спальни. За дверями кабинетов, в которых у Гарри были занятия, собирались толпы школьников, желающих взглянуть на него. Одни и те же люди специально по нескольку раз проходили мимо, когда он оказывался в коридоре, и пристально смотрели ему в лицо. Гарри предпочел бы, чтобы они этого не делали, потому что они его отвлекали, а ему надо было сосредоточиться на том, чтобы добраться до очередного кабинета       — Как и следовало ожидать, — фыркнула Лили на ситуацию с тем, как Гарри встречали прочие студенты. — Сами себе придумали, сами себе поверили, а Гарри теперь страдай.       — Ну, это-то понятно, — ухмыльнулся Сириус. — Мальчик — единственный, кто сумел пережить смертельное проклятье, так что… Известность не надутая, — он гордо надулся за репутацию крестника.       Но стушевался под скептическим взглядом рыжеволосой бестии.       — Ну, ты чего? Лилс? Это же правда!       — Это нам известно, что это правда, потому что мы прочитали «воспоминания» Гарри про «много зелёного света» и последующую боль. Ничем иным, как заклинанием смерти вот это много зелёного света быть не может, но… А кто сказал, что это самое много «зеленого света» — это было применимо к Гарри, а не ко мне, например? Я бы ребёнка не оставила и закрыла его собой — это уж точно. Так что это могло быть как раз воспоминание о том, как убили м-меня, — Лили судорожно вздохнула. — А вот к Гарри могли применить совсем иное заклятье. То же «Секо», например. Воспоминания младенца — слишком жидкая и нестабильная субстанция, чтобы утверждать что-то наверняка. Это раз.       — Но Дамблдор!.. — воскликнул Сириус и тут же опять закашлялся. — Ах, да, что это я… Мы же уже решили, что верить его словам, как Гласу небесному, совсем не стоит. Мало ли что он мог наплести, а расследования не проводилось.       — Вот-вот, — энергично кивала головой на это бормотание Лили. — Вся эта известность нашего с Джи сына построена исключительно на оговорках и догадках ХАГРИДА! Даже не Дамблдора! Которыми он успел поделиться в злачном пабе, куда направился первым делом, чтобы горло промочить, вместо того, чтобы раненого младенца хотя бы мадам Помфри показать, не то, что в колдобольницу отвезти. Дамблдор же ничего такого не говорил! — Лили потрясла кулачками в воздухе. — Сказал к магглам, значит, к магглам, а про больницу не заикался. Но это ж Дамблор! Великий и Светлый! Ему виднее, да! Впрочем, этот верзила, скорее всего не сам придумал эту версию, а просто пересказал догадки Великого и Светлого, только вот вся соль в том, что говорил Хагрид от своего имени, а Дамблдора не приплетал, так и получается, что «правда», — она специально жестами выделила слово в кавычки, для наглядности, — известна со слов именно Хагрида, а не директора Хогвартса. Но все в это всё равно поверили! Пока что в этой книге не упоминался ни один официальный источник, заслуживающий доверия, где бы описывались события той ночи, на основании официальных отчётов того же расследования или обследования мальчика колдомедиками. Одни сплетни и слухи, не стоящие выеденного яйца. Даже эти книги, о которых упоминала эта девочка… Грэйнджер. И те… просто пересказывают всем известную историю, без конкретики и каких-либо фактов. Вот и получается: сами себе придумали, сами себе поверили, сами себе обиделись, если вдруг что пошло не так, как они себе представляли.       — А два? — спросила Нарцисса.       — Что — два? — растерялась Лили.       — Ты говорила, что воспоминания младенца — это не то доказательство, чтобы поверить, что он пережил Аваду и — это было раз. А что тогда — два?       — А-а-а… Я про Морану. Нам ведь достоверно известно, что Гарри пережил смертельное проклятье не из его воспоминаний, а из слов самой Мораны, а вот это тот источник, которому не поверить… Невозможно. Но вряд ли данная сущность появилась тогда перед волшебниками и подтвердила слова Хагрида, не так ли? Вот это было — два, в пользу того, что волшебники сами себе придумали историю, и сами в неё поверили. На фоне этого мне уже интересно, насколько можно верить официальной «Истории магии», если все факты там о событиях в волшебном мире, построены на точно таких же… Эм-м-м-м, доказательствах, как и данное происшествие. То есть — там всё выдумано в пользу того или иного волшебника или события, но доказательств тому нет и не было в помине.       В комнате послышался смех. Лили с недоумением посмотрела на в кои-то веки дружно ржущих гриффиндорцев и слизеринцев, пусть и Снейп в этот раз к ним не присоединился, тоже пребывая в недоумении, а один из смеющихся был слизеринцем уже в статусе «бывший». Хотя бывших же не бывает?       — И чего ржёте? — с подозрением спросила она.       — Ой, Лили, только не говори, что в маггловской истории можно верить абсолютно всему, что пишут в учебниках! — схватился за живот Джей. — Историю пишут победители! Это всем известная истина. Поэтому этот предмет в Хогвартсе является самым малопопулярным. Был бы учителем не призрак, так можно было бы подискутировать на ту или иную тему, но… — Джей успокоился и вытер выступившие на глазах слёзы «умиления». — Что имеем, а имеем мы на посту преподавателя призрака, с которым разговаривать, что воду в решете толочь.       — Но… Почему?       — Да просто у древних родов, — высказалась на этот раз Нарцисса в поддержку кузена, — и просто чистокровных волшебников без рода, но ведущих свою Фамилию сквозь века, есть и воспоминания-дневники предков, и бумаги, типа счетов, договоров, соглашений, замешанных на магических клятвах, и прочие свидетельства, «обратные» тому, чему нас учат сейчас.       — Однако, — Малфой всё же решил тоже вложить свою лепту в обсуждение данного вопроса, — до начала двадцатого века история в том или ином виде, всё же подана относительно без искажений. Хотя, как уже сказала Нарцисса, не будь у нас преподавателем призрак, на ту или иную тему возможно было бы подискутировать. И для поддержания своих позиций в том или ином вопросе, можно было привести многие документы и прочие доказательства, которые нынешнему правительству костью в горле стоят, но от них никуда не деться. Если только забыть. Чему и способствует наличие такого преподавателя, как призрак. С этим спорить бесполезно. Призрак на то и призрак, что зациклен на своих гоблинских войнах, а о прочем он уже просто-напросто не помнит. Как и прочие призраки. Взять хоть ваше гриффиндорское привидение, вот скажите: разве с ним можно поговорить о чём-то, если тем разговора не касается… Во-первых, обстоятельств его смерти — даже про это он молчит, как рыба об лёд. Точнее, про сорок три удара тупым топором - это да, это он говорит постоянно, а вот причины, почему последовали эти сорок три удара - молчок, рот на замок. Во-вторых — для него сейчас наитрепещущим вопросом посмертия, — Люциус голосом выделил слово, чтобы донести смысл до магглорожденной Лили и полукровки Снейпа, — является приём его в Клуб безголовых охотников — об этом он может трепаться вечно. И в-третьих, ответить он может только на тему, касающуюся момента, который можно охарактеризовать как: «вот сейчас, плюс-минус пару минут», а про прочее он уже и не помнит. Нечем ему помнить — физического носителя памяти, то бишь мозгов, нет. Он же призрак. Собственно именно поэтому показания призраков и привидений не принимаются как доказательство в любом ином деле, которое не касается лично смерти тела этого призрака. Видели они или не видели, просто спустя пару часов после инцидента, случившегося на «глазах» у призрака, он об этом инциденте забывает, как и не было его.       — В общем, если ты хочешь знать истинную историю магии, то проводи исследования сама, — сказал Джеймс. — Только вопрос в том, что многие официальные архивные документы, по которым можно было бы сделать тот или иной вывод — не выдаются никому, так как на них с недавних времён наложен гриф «Секретно». Я об этом знаю, потому что старушка Бэгшот как-то за чашкой чая жаловалась на этот факт моему отцу. А Бэгшот — это…       — Автор учебников по «Истории магии» — кивнула Лили.       — Именно так. Не так давно она собралась переработать последние два тома «Истории магии» с учётом произошедших изменений в мире. Ведь эти два тома, которые мы проходим на шестом и седьмом курсах, если на то есть желающие, как раз «Новейшая история», то есть касающаяся как раз событий, произошедших за последнюю сотню лет. И заканчиваются главы, да чтобы не быть голословным…       Джеймс заклинанием «Акцио» призвал из своей комнаты учебник по истории и раскрыл его на последних страницах.       — Видишь? Как раз речь идёт про противостояние Дамблдора и Гриндевальда, а дальше — пусто. Но с тех пор прошло уже двадцать пять лет. У тех событий проявились свои последствия, были заключены новые международные соглашения, образовались новый альянсы и прочая муть, но об этом, мы узнаём уже, так сказать вживую, а не на уроках Истории магии. Да… и уроки эти наши… Ты же сама жалуешься, что историю приходится одолевать самостоятельно, потому что Бинс на лекциях ни о чём, кроме гоблинских войн не говорит, хотя и задаёт эссе по другим темам. Только их хоть раз нам возвращали, с проверочной отметкой? Вот то-то и оно, что нет. В общем, Бэгшот хотела переработать и дополнить учебники, чтобы последующие поколения уже изучали и исторические хроники нашей непосредственной современности, но… Но не смогла получить доступ к архивным документам как раз на основании того, что на большинстве из них стоит этот самый гриф. Кстати, я только сейчас об этом подумал, а почему, собственно?       И он посмотрел на Малфоя, как бы ненароком обвиняя если не его, то его отца в данном решении. Ведь Малфои заседали в Визенгамоте и имели непосредственное отношение к образованию этого запрета. Собственно, как и вся их партия традиционалистов. Отцу-то, тоже члену этого властного органа, уже этот внезапно возникший вопрос не задашь. Поздно. Малфой фальшиво поднял руки, сдаваясь на милость победителя.       — Мы тут ни при чём. Мы бы и рады, чтобы с этих документов был снят этот гриф, но к его наложению приложил лапку ни кто иной, как Нобби Лич! Которому как раз не понравилось то, что на основании этих самых документов ему могут выдать импичмент гораздо раньше следующего избирательного срока. И его в этом решении поддержали те, кто, после избрания этого магглорожденного на пост Министра Магии, вдруг смогли надеяться на такую же головокружительную карьеру, хотя и не имеют на это никаких предпосылок. И таких оказалось большинство. Взять ту же Дженкинс, которая заняла этот пост после Лича. Да и нынешний Министр, Гарольд Мичум, выходец из этой же политической партии (1). Собственно, в этом и кроется корень обострения нынешних проблем, а Волдеморт…       — Терроризм и убийства невинных — это не способ решения этих самых политических проблем, Люциус, — жёстко отбрил Малфоя Джеймс. — Стиль а-ля: "нет человека — нет и проблемы" ни к чему хорошему не приведёт, разве только к обескровливанию магического общества в общем и его последующей неминуемой деградации в частности. Да и ваша теория чистой крови — это прямой путь к полному и безоговорочному вырождению. Почитай на досуге выкладки целителей Эйвери, МакЛеода и МакКарти.       — Эйвери? — приподнял бровь Люциус. — Ты сейчас про целителя Френсиса Эйвери, младшего брата нынешнего лорда Эйвери, речь ведёшь?       — О нём самом, — Нарцисса с подачи кузена села на любимого конька, — его статьи на эту тему взбаламутили весь свет магической Европы, а у нас оказались под запретом, и, если я правильно поняла папины рассуждения, то по инициативе как раз нынешнего лорда Эйвери, который и состоит в ближнем круге самого Волдеморта, и является одним и ярых сторонников чистоты крови. А ведь за доказательствами и ходить далеко не нужно. Крэббы, Гойлы, да те же Гонты, на родство с которыми, а через них и с самим Слизерином, напирает Волдеморт! На лицо вырождение вследствие близкородственных браков! И какой рывок, какой прогресс в полукровке Волдеморте. Староста! Лучший Ученик! Сдача даже не СОВ, а ПАУКов на одни «Превосходно»! Да и Снейпа вон возьми…       Северус презрительно фыркнул, но промолчал, ему было интересно послушать, что скажет на эту тему их слизеринская ледяная принцесса Блэк. Как оказалось, её внимание он привлёк, хотя этого она не показывала — не по чину Блэк с полукровкой общаться.       — Ты уж прости, но из песни слов не выкинешь, — обратилась она к нему и продолжила развивать свою мысль. — А слова там такие: твоя мать была не то что посредственностью в магических науках, несмотря на всё её чистокровное происхождение, а стремительно приближалась к уровню «сквиб». Едва-едва СОВы вытянула с отметками в аттестате сплошь «Удовлетворительно», про ПАУКи вообще молчать приходится, ибо не сдала она их — провалила. А поди ж ты! У тебя не только зельеварение, один из родовых даров, вновь проснулся и заиграл во всю силу, но, как сейчас выяснилось, и менталистика не подвела! Да и по шкале ты уже на первом курсе Магом был, а сейчас уже как бы не Чародей.       — Что за шкала? — заинтересовалась Лили.       — А вас не проверяли? — картинно сделала бровки домиком Нарцисса. — Это первая обязанность Декана Дома — проверить вновь поступивших на уровень силы, ведь от этого будет зависеть расписание и интенсивность индивидуальных занятий с подопечными, в их свободное и выделенное на домашние задания время. Слабых подтянуть, сильных — проконтролировать, чтобы бед не наделали.       Лили насупилась, а парни, представители славного дома Годрика Гриффиндора, переглянулись — они это как-то выпустили из своего внимания.       — Так что за шкала? — всё же переспросила Лили.       — Ну, в мире есть шкала деления магов по уровню силы, — взял на себя инициативу последующих объяснений Джеймс. — От самого слабого к самому сильному: сквиб, волшебник, маг, чародей, и последняя ступень нарицательно названа Мерлин. Ибо его планку за эти полторы тысячи лет побить так никому не удалось. Впрочем, ступень Чародея тоже включает в себя не столько потенциал ядра, сколько умение его использовать, так что говорить можно только о первых четырёх ступенях, до Мага включительно. Это потенциал. Чародей и Мерлин — это расширенные понятия Мага. Чародеи не только мастерски используют уже известные заклинания, но и могут сконструировать новые. Причем не в единичном варианте, а на постоянной основе.       — Например, — вклинился в объяснения сам Сириус, — Левитационные чары впервые были придуманы и использованы в XVI веке волшебником Джарлетом Хобартом. Это мы все знаем. Но делает ли Хобарта это его единственное изобретение Чародеем? Нет! — сам себе отрицательно покачал головой Сириус. — Тем более что по силе это был всего лишь волшебник. Да и более никаких прорывов с его стороны не последовало. Чародеи же — это те, кто не только обладают соответствующим уровнем магии, но и на постоянной основе выдают новые конструкты заклинаний, которые может воспроизвести любой другой волшебник.       — Взять вот Дамблдора, хоть он и стремится к славе Мерлина нового времени, но никогда им не станет, хотя бы потому, что он по Силе Маг. Всего лишь Маг. За всю свою жизнь он не то, что не сконструировал ни одного нового заклинания, говорить о том, что бы он проделывал это на постоянной основе… Бред. А без этого он не может зваться Чародеем, именно в этом смысле слова, а не по титулу в Визенгамоте, и, тем более, Мерлином. Разница между Чародеем и Мерлином заключается в том, что первый выдает на-гора конструкты, которые могут использовать не только Маги, но и волшебники, и даже некоторые слабосилки, которые и не сквибы вроде, но и волшебниками их грешно называть. Мерлин же — это тот, кто, может, и не на гора, но регулярно выдает конструкты уровня «Патронуса». Ты это за Светочем наблюдала хоть раз? Нет? Вот и никто не наблюдал. Следовательно, он не только не Мерлин, но и не Чародей.       — А как же эти его «подвиги» вроде, двенадцати способов использования драконьей крови, и победа над Гриндевальдом? — Лили уже поняла, что это пшик, но ради проформы всё же уточнила.       — Для того, чтобы его признали истинным Чародеем, он эти двенадцать способов должен был: во-первых — открыть сам, а не в соавторстве с другим мэтром алхимии; во-вторых — ещё раз заострю внимание, это должно было быть не единственное его «открытие». Говорю в единственном числе, так как двенадцать-не двенадцать, но это однотипное исследование не предполагало слишком большого разнообразия, а хотя бы десяток таких открытий. К тому же это алхимия и зельеварение, и к званию Чародей не имеют никакого отношения. Тут имеют вес именно заклинания, базирующиеся непосредственно на магической силе: то есть из сферы чароплетения, трансфигурации, да даже защита от Тёмных Исскуств, или атака. Или заклинания по магическому уходу за простым коровником, не то, что магическими существами, огородом или садом. Главное, что это будет именно заклинание, которое нужно будет творить силой и палочкой, а не зелье или артефакт. Тогда — да. Чародей. А что насчёт победы над Гриндевальдом… — Сириус закусил губу. — Я уже сильно сомневаюсь, что нам известна вся правда об этом историческом событии. Но в любом случае… Дуэль, если она имела место быть, была воспроизведением ничего более, чем уже известных атакующих и защитных заклятий. Пусть они даже и какие-то редкие, и не всем известные. То есть опять же ничего из ноу-хау, тем более, того, что придумал бы непосредственно Дамблдор, не использовалось.       — Что-то я запуталась, — Лили сдула со лба выбившуюся прядку волос. — Так кто такие Чародеи по этой вашей шкале?       — Да что непонятного-то? — воскликнул Джей, но после терпеливо повторил. — Чародеи — это определённая ступень по шкале личной силы магии конкретного человека, но с определёнными условиями. Проводится ритуал: в центр заклинательного круга становится маг, желающий узнать свой потенциальный уровень магии. Читает катрен и вуаля — перед ним врастает энергетический столб, который имеет условно радужную окраску. Точнее, в течение одной минуты меняет свой окрас от белого к чёрно-багровому. Первый цвет — белый. Это не сквибы, но очень слабые волшебники, у сквибов вообще столб не проявится. Потом идёт голубой — это волшебники. Третья ступень — от синего до индиго плавно переходящий в багровый и чёрно-багровый цвета. Как ты понимаешь, если у тебя окраска столба остановится на тёмно-синих оттенках, то ты — Маг, а если на твоём столбе проявятся багровые тона, то ты всё равно МАГ, но если ты выполнишь условие, конструируя хотя бы по одному новому заклинанию в год, то тебя официально признают Чародеем. В твоём случае Чародейкой. Ну и с чёрно-багровыми Мерлиновскими цветами — та же ситуация. Подтверждай «титул» соответствующими открытиями — и будет тебе счастье. Но без этого «подтверждения» о «титуле» даже мечтать не думай, пусть у тебя столб хоть целиком будет состоять из цвета чёрной розы.       — И что? Потом, после того, как признают, на протяжении всей жизни корпеть и изобретать, чтобы не потерять ступень? — удивилась Лили.       — Да, нет, конечно! — воскликнул Сириус. — Но и одного-единственного нового заклинания для подтверждения статуса мало. Десяток, как минимум, а потом можно почивать на лаврах. Далее креативить только по мере наличия вдохновения и желания. Но не меньше этого.       — Впрочем, есть ещё одна особенность, — подхватила эстафету просвещения Нарцисса. — Потенциал можно раскачать, раздуть своё ядро, понимай, как тебе угодно. Пока мы растём, лет до двадцати пяти…       — Не до семнадцати? — уточнила Лили.       — Нет. В семнадцать нас признают совершеннолетними, но организм, и вместе с ним ядро волшебника продолжает расти. После раскачать можно, но невероятно сложно и принято считать, что на многие годы ядро становиться статичным, а перед смертью начинается угасание.       — И что там с Северусом? — полюбопытствовала Лили, и ей это действительно было интересно.       — Ну, когда декан Слизнорт провёл проверку, у Снейпа столб был насыщенного индиго с претензией на багровые разводы. И я точно знаю, что Северус не гонял балду, а раскачивал свой резерв.       А Лили подумала, что не только раскачивал, но и уже изобрёл как минимум два новых заклинания. «Левикорпус», который и послужил превопричиной их тогдашней ссоры, ведь Северус решил, что это она «слила» заклинание Поттеру, а оказалось, что это крыс Петтигрю подсмотрел его тренировки. И «Сектусемпра». То есть получается так, что сила у Северуса есть, а если он ещё и предоставит на суд общественности свои изобретения, то… Вполне может претендовать на звание Чародея? Жаль только, что все его изыскания лежат не в той плоскости, которую с лёгким сердцем может одобрить общество.       Девушка многозначительно посмотрела на друга, тот индифферентно пожал плечами — он за славой и известностью не гнался. По крайней мере, такой. Вот Мастера Зелий защитить — это то призвание, которое он бы хотел иметь. Нет, Чародей тоже совсем неплохо, только вот как только его признают этим самым Чародеем, то тут же упекут в Азкабан за изобретение потенциально «ужасно тёмных и злокозненных» заклинаний. Как там в этой книге Гаррик Оливандер этому ещё не родившемуся Поттеру вещал? Он свершил множество великих дел, о да, тёмных, но великих!       Нет уж, увольте. Ему при таком раскладе и Магом быть не в западло.       — А сейчас это как-то можно проверить? — спросила Лили. — В смысле мой потенциал?       — Да не вопрос, — пожал плечами Джеймс и опять заклинанием притяжения призвал свой ритуальный мешочек, где валялись мелки и свечи. Ведь то, что он обучается в Гриффиндоре, совсем не отменяет того факта, что он чистокровный маг и выполняет все положенные ритуалы колеса года, пусть это и не приветствуется ни прочими софакультетниками, ни собственным деканом. Малые ритуалы всегда можно провести и в Выручай-комнате, но для этого нужен хотя бы тот же «малый» ритуальный набор из мелков, свеч, трав и зелий.       — Нет, — Нарцисса, закатила глаза к потолку. — Мы так точно будем читать до морковного заговения. Полтора часа уже потратили на поучительную лекцию, а прочитали всего один абзац из главы!       — Цисс, ну и чего ты препонишься? Это же быстро!       Джеймс взмахами палочки освободил центр гостиной от мебели и ковровых покрытий, четкими и размашистыми движениями нарисовал заклинательный круг, поманил Лили и указал ей на центр этого самого круга. Потом проверил, чтобы все линии и руны были на месте, и ничего этими перемещениями не было стёрто, и сказал:       — Повторяй за мной! I'm testing fortitudo mea…       Действо действительно не заняло много времени. Как только Лили закончила читать заклинание, повторяя его слова за Джеймсом, перед ней полыхнул белым пламенем столб света. В течении следующей минуты он быстро сменили свою окраску на голубой, потом синий, тёмно-синий, наконец, застыл на кобальтовом оттенке синего.       — Весьма недурственно, как для маглорожденной, — прокомментировала это явление Нарцисса, — почти индиго, но однозначно Маг. Жаль, уже не проверить, какой уровень у тебя был при поступлении, сейчас-то ты уже седьмой год ядро раскачиваешь, а после помолвки с Джи тебя подхлестнула ещё и родовая магия Поттеров, плюс ритуалы… Ты же исполняешь обязательные ритуалы?       — Ну да.       — Во-о-от, — Нарцисса наставительно потрясла своим указательным пальчиком. — Так что сейчас только гадать, на каком уровне было, зато мы видим, что стало. А обычно у магглорожденных цвет столба сияет оттенками голубого, редко — синий. У тебя, скорее всего, как раз вот тот самый синий и был. Всё. Джей, увидел? Давайте продолжим читать?       В Хогвартсе было сто сорок две лестницы. Одни из них были широкие и просторные, другие — узкие и шаткие. Были лестницы, которые в пятницу приводили Гарри совсем не туда, куда вели в четверг. Были лестницы, у которых внезапно исчезало несколько ступенек в тот самый момент, когда Гарри спускался или поднимался по ним. Так что, идя по этим лестницам, надо было обязательно прыгать. …       Запомнить расположение лестниц, дверей, классов, коридоров и спален было очень сложно. Казалось, что в Хогвартсе все постоянно меняется и сегодня все иначе, чем было вчера. Люди, изображенные на портретах, ходили друг к другу в гости. И Гарри был убежден, что стоящие в коридорах рыцарские латы способны бегать.       — Никогда не понимала логики Основателей при «строительстве» этих… Как назвать-то? Ловушки, так не ловушки это совсем. Обманки эти, исчезающие ступеньки… Зачем? Ведь столько первокурсников на них ломает ноги-руки, пока не выучит, где нужно перепрыгивать.       Лили неодобрительно покачала головой.       — Я, конечно, понимаю, что в маг мире сломанная рука-нога — это не проблема вовсе. Одну ночь в Больничном Крыле — и всё как новенькое. Вот только боль, когда попадаешь в ловушку исчезающей ступеньки — это совсем не смешно и весело.       — Ну-у-у… Обманки с дверьми — это специально настроено. Время-то, когда Хогвартс возводили было весьма неспокойным, и Замок был, что называется, последним оплотом. Это часть стратегического оборонного комплекса при захвате замка. Ложные двери, да и исчезающие ступеньки туда же, — оправдала Нарцисса Основателей. — А когда время стало поспокойнее, что, кстати, не так уж и «давно» случилось… Ещё триста лет назад инквизиция предпринимала попытки захватить Хогвартс, используя для обнаружения его место положения и проникновения выявленных в маггловском мире сквибов.       — И почему об этом не написано в «Истории Хогвартса»? — спросила Лили.       — Ты меня об этом спрашиваешь? — пожала плечами Блэк.       — Вот и нашлось ещё одно из расхождений в версиях книг. В наших экземплярах эта информация присутствует, — пожал плечами Сириус. — А у тебя, Снейп?       — Нет. Я тоже об этом впервые слышу.       — Помимо прочего, там ещё и были описана бытовая жизнь обучающихся волшебников, как тот факт, что кровати и прочая мебель, включая постельные принадлежности в комнатах присутствовали только первые полгода обучения, а потом исчезали. И студенты должны были выкручиваться, кто и как могли.       — Зачем? — ошарашенно спросила Лили.       — Считалось, что студенты так быстрее постигают азы волшебства по той же трансфигурации. Хочешь жить комфортно — наколдуй. За эти полгода их, как и нас, впрочем, обучали базовым заклинаниям и чарам, которые позволяли всё это иметь и жить припеваючи. Весьма действенный метод, ты не находишь? А так, как сейчас, когда нет стимула к изучению и тренировке тех или иных заклинаний… Их и не учат столь усердно, как это было ранее. Раньше же: не можешь трансфигурировать себе из чурбачка, полена или прочего подходящего материала кровать, а из платка одеяло — спи на полу, — пожала плечами Нарцисса. — А, кстати, вот эти самые исчезающие ступеньки и фальшивые двери, приучали тренировать детей магическое зрение. Когда видишь плетения магических потоков, тебя уже не обмануть такой обманкой. То же самое касается и обогрева всего замка, включая коридоры, классы и галереи. Зачем жаловаться на сквозняки и холод, если есть согревающие чары на мантию? Или затычное на щели в окнах? Заметьте, до сих пор все вот это мы проходим в первые месяцы обучения. Но теперь никто не понимает, зачем мы изучаем эти «бесполезные» заклинания.       — Я как-то не думала в этом ключе, — задумчиво протянула Лили. — А ведь и верно. Если у студентов будет именно такой стимул, то они будут усерднее постигать науку волшебства, а не носится, аки баньши со своим квиддичем или плюй-камнями. И прочими бредовыми идеями.       Она бросила косой взгляд на своего жениха и его закадычного друга.       — Но это же не гуманно! — Нарцисса карикатурно и картинно округлила ротик и глазки, а потом добавила уже спокойно, — Сейчас такое обращение с детьми порицается обществом.       — Это, да. Но всё же такой метод был, скорее всего, действительно эффективнее, чем сегодняшний.       Казалось, что хуже Пивза ничего и никого быть не может, однако выяснилось, что это не совсем так. Школьный завхоз Аргус Филч оказался куда более неприятной личностью. В первое же утро Гарри и Рон обратили на себя его внимание — к сожалению, в плохом смысле слова. Филч застал их в тот момент, когда они пытались открыть одну из дверей. К несчастью, выяснилось, что именно за этой дверью начинается тот самый закрытый для всех коридор на третьем этаже, про который говорил на банкете Альбус Дамблдор. Филч отказывался верить, что ребята просто заблудились. Смотритель был уверен, что они специально хотели проникнуть на запретную территорию, и угрожал запереть их в находящуюся в подземелье темницу. Но в самый критический момент их спас проходивший мимо профессор Квиррелл.       — Вот. Даже не специально пришли смотреть, а банально заблудились! — воскликнула Лили на этот отрывок. — Да и Филч… Весьма пренеприятный тип. Никогда не понимала, зачем школе, полной домовиков, нужен завхоз, да ещё и сквиб?       — Высказываешь чистокровные идеи? — не упустила момента позубоскалить Нарцисса. — Это что ещё за нетолерантные лозунги? Не любишь сквибов?       Лили фыркнула.       — Я не против сквибов как таковых, только не понимаю, что один из них потерял в волшебном замке? Зачем он тут нужен? Полы мыть да кубки в зале наград начищать? Так их вроде те же домовики моют. Филч же только студентов гоняет, да на отработках те самые кубки начищать заставляет.       — Ай-йя-яй, Эванс! Какая ты закостенелая!       — И нечего дразниться.       Нарцисса фыркнула, и Сириус продолжил читать.       Ученики его ненавидели, и для многих пределом мечтаний было отважиться дать пинка миссис Норрис.       — А вот кошку мне жалко, — хлюпнула носом Лили. — Животина-то тут причём? Ну, да она каким-то неизвестным, хотя почему неизвестным (?), образом может «призвать» к нарушителям своего Хозяина. Но раз она его фамилиар, а это, скорее всего, именно так, то это её прямая обязанность. Она по магическим законам не может поступить в разрез «заданию» от Хозяина! И ведь это не кошка наказывает нарушителей, а профессора, так почему всем так хочется пнуть именно бедное животное?       Малфой беззвучно изобразил серию хлопков.       Но найти нужный кабинет было ещё полдела, потому что занятия оказывались порой куда более непростыми, чем поиск той или иной комнаты. Как быстро выяснил Гарри, магия вовсе не сводилась к помахиванию волшебной палочкой и произнесению нескольких странных слов.       — Вот именно. Магия — это не только размахивание палочкой, — поддакнула Цисси.       Каждую среду ровно в полночь они приникали к телескопам, изучали ночное небо, записывали названия разных звезд и запоминали, как движутся планеты. Трижды в неделю их водили в расположенные за замком оранжереи, где низкорослая полная дама — профессор Спраут — преподавала им гербологию, науку о растениях, и рассказывала, как надо ухаживать за всеми этими странными растениями и грибами и для чего они используются.       — И всё? — сама себя спросила Нарцисса. — Но это всё тоже не есть магия в целостном её понимании! Озвученные предметы, — это даже больше вспомогательные средства для оной, а не сама магия! А где предмет маговедение? Введение маленьких магов в мир волшебства? Я точно помню, что в письме просили приобрести учебник «Теории магии», а где же тогда тот предмет, на котором эту самую теорию разбирают?       Она переглянулась с Джеем и Сириусом.       — А разве его нет? — спросила Лили, у которой этот предмет как раз был на первом курсе. — Дай-ка сюда!       Она забрала книгу у Блэка и принялась перечитывать, бормоча себе под нос:       — Гербология есть… Чары есть… Астрономия есть… История магии, ага… Трансфигурация, куда же без неё, родимой… ЗОТИ тоже есть… Зельеварение и… Нет? Почему?       — Ну-у-у, — протянула Нарцисса, — видимо, в будущем директор решил, что этот предмет излишне засоряет мозги несведущим студентам, коих и среди прочих чистокровных полно, раз решил отменить его, как всего десяток лет назад упразднил Ритуалистику и Начала целительства, а Нумерологию сплёл с Арифмантикой, сделав их одним предметом изучения. Как он там аргументировал, Люци, дорогой?       — В связи с малочисленностью посещения данных факультативов, директор не видит смысла тратить на их проведение, считай, содержание профессорского состава и закупку необходимых материалов для практических занятий, финансы школы и Попечительского Совета. Те, кому это будет нужно, позже сами изыщут средства на оплату Мастерам, которые возьмутся этих желающих обучить, — спокойно ответствовал Малфой, так как прекрасно знал эту историю, уж больно сильно плевался папА, когда вернулся с того самого Совета Попечителей, хоть и сам был подростком, которому те проблемы в то время были ещё до, как говорится, фени.       — Вот–вот, — склонила головку Нарцисса, — Лили, ведь и у вас маговедение не обязательным предметом стоит, а факультативным, и вы записывались на его посещение уже после начала учебной недели? Не так ли?       — Кхм, ну да…       — Что и требовалось доказать. Сначала перевести предмет из обязательных в факультативные, что изучаются по желанию, а потом и вовсе выкинуть из программы, потому что, видите ли, их мало кто посещает и это становится нерентабельно. Всё просто, как медный кнат. Только вот покажите мне того ребёнка, который без пинка со стороны взрослых будет изучать скучные и нудные книжки? И я не исключение, да, — сама себе кивнула Нарцисса. — Если бы не папА, который нашёл как и чем меня замотивировать, — она невольно поерзала на сиденье, попа припомнила тяжёлую руку отца, а Сириус, догадавшийся, о чем подумала кузина хохотнул, — я бы на своём третьем курсе выбрала не Руны и Арифмантику, а Прорицания и Маггловедение. Самые ненапряжные предметы из всего, что имеется в списке, что сулит больше свободного времени, для… А, ладно — это уже не к теме.       Сириус опять хохотнул, ну да больше времени для сплетен и перемывания косточек всем попадающимся на глаза — это он и так знал. Да и Джеймс догадывался.       Снейп, как и Флитвик, начал занятия с того, что открыл журнал и стал знакомиться с учениками. И, как и Флитвик, он остановился, дойдя до фамилии Поттер.       — О, да, — негромко произнес он. — Гарри Поттер. Наша новая знаменитость.       — Северус, а вот это так необходимо было? — недовольно фыркнула Лили. — Мальчику и так достаётся по полной программе, ещё и ты подливаешь масла в кипящий котёл.       — Я не могу отвечать за то, чего ещё не совершил, — отмахнулся от обвинений Снейп, — да и… Ты хочешь сказать у меня нет причин недолюбливать очередного Поттера.       — Но он мой сын, Северус!       — Так же, как и сын Поттера.       — Р-р-р…       — Лили! Я не могу отвечать за то, чего ещё не совершил и уже не совершу, — чуть повысил голос Снейп, перекрикивая рычание разозлённой кошки, пока ещё в человеческом обличии. — Не об этом ли говорила леди Морана? К тому же… Что я такого сказал? Всего лишь констатировал факт!       — Мог бы и промолчать, — на этот раз своё недовольство высказал Джеймс.       — Мог бы, — не стал отрицать очевидного Снейп. — Но мальчику тут чуть ли не попу все вылизывают, так пусть хоть я покажу ему, что не все тут радужные идиоты и кто-то смотрит на этот мир не через призму розовых очков.       — Но… Откровенная неприязнь, Северус? — всё же немного подуспокоилась Лили.       На это Снейп только снова пожал плечами.       Драко Малфой и его друзья Крэбб и Гойл издевательски захихикали, прикрыв лица ладонями.       Нарцисса в смущении прикрыла ладонью глаза, но на этом эпизоде зацикливаться не стали, и она облегчённо вздохнула, сделав, однако, себе зарубку на память.       Закончив знакомство с классом, Снейп обвел аудиторию внимательным взглядом. Глаза у него были чёрные, как у Хагрида, только в них не было того тепла, которым светились глаза великана. Глаза Снейпа были холодными и пустыми и почему-то напоминали тёмные туннели.       — Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку, — начал он.       Снейп говорил почти шёпотом, но ученики отчетливо слышали каждое слово. Как и профессор МакГонагалл, Снейп обладал даром без каких-либо усилий контролировать класс. Как и на уроках профессора МакГонагалл, здесь никто не отваживался перешептываться или заниматься посторонними делами.       — Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки, — продолжил Снейп. — Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Но всё это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки.       — А речь ты, Нюниус, толкнул стоящую, — завистливо присвистнул Блэк. — Ни убавить, ни прибавить. Всё в точку, всё исключительно по делу. И предупреждение, что за своими тарелками и кубками нужно следить, тоже прозвучало.       — Но вот фразу про болванов, можно было бы и опустить, — недовольно насупилась Лили. — Это отбивает всё желание постигать сию науку.       Снейп опять индифферентно пожал плечами.       — А разве те, кто ходит сейчас с нами на занятия по Зельеварению — не стадо болванов? Они же вроде как СОВ сдать умудрились, а Нотт по-прежнему лажает даже в варке просто стандартной базы под сложносоставные зелья! Что уж тут говорить про новичков, малолеток, которые и вовсе учиться не хотят, а вот погонять на метле вместо уроков Зельеварения не отказались бы?       Джеймс и Сириус скривились.       — Не всем быть гениями, Нюниус, а ты меньшего не воспринимаешь.       — И это мне говорит Поттер, чей дед, Мастер, изобрёл зелье «Простоблеск», в следствии продаж которого забил поиздержавшиеся родовые сейфы.       — Так то мой дед, исключение из правил. Поттеры всё же больше по артефакторике… сохнут. Артефакторы мы, короче, а не зельевары. А это в основном трансфигурация и чары.       — И зелья, — ехидно осклабился Снейп.       — А зелья и заказать можно. Мастеру своего дела. Он и сварит известное, и рассчитает и сварит по нужным параметрам неизвестное, — Джеймс совсем по-детски высунул язык. — Взаимовоздействие в деле, так вроде это называется?       Лили вздохнула и, тоже закатив глаза, как и Нарцисса, обречённо покачала головой. Это бесконечный спор, что и кто лучше. Оба фанатики своих «талантов»: Снейп в зельях, Поттер в трансфигурации и чарах.       Сириус продолжил читать, и Лили только вздохнула огорчённо, когда книжный Снейп начал опрашивать Гарри.       — Ну он же читал книжки перед учёбой, неужели у него совсем в голове ничего не удержалось? Вон, сам же заметил, что девочка ответ знает. Ну, хотя бы перед уроком, о преподавателе которого тебе уже все уши прожужжали, что придирчивый и требовательный, особенно к гриффиндорцам, можно было пару глав в ознакомительных целях прочитать?       Снейп фыркнул.       — Это ж Поттер, хоть и твой сын, Лилс.       На ситуацию с Невиллом почти не обратили внимания. И у них при Слизнорте бывают травматические инциденты, а рецепт, пошаговый, если что, прекрасно описан в учебнике. Все это помнят, как и о том, что шаг с описанием того, что зелье нужно убрать с огня ещё до того, как закидывать туда иглы дикообраза, тоже помнили все. Даже не слишком разбирающиеся в науке зельеварения Поттер и Блэк.       — Говорю же — стадо болванов, не способное действовать даже по подробнейшей инструкции, про вариант улучшить рецепт даже говорить не приходится. Но инструкцию-то прочитать и выполнить можно? — возопил реальный Снейп, прежде, чем Сириус прочитал о его книжной реакции на ситуацию.       — Отведите его в Больничное Крыло, — скривившись, произнес Снейп, обращаясь к Симусу. А потом повернулся к Гарри и Рону, работавшими за соседним столом. — Вы, Поттер, почему вы не сказали ему, что нельзя добавлять в зелье иглы дикобраза? Или вы подумали, что если он ошибется, то вы будете выглядеть лучше его? Из-за вас я записываю ещё одно штрафное очко на счет Гриффиндора.       — Северус, это что сейчас было? — начиная снова закипать, требовательно спросила Лили. — Во-первых, даже Слизнорт в таких ситуациях прерывает урок и отводит пострадавшего в Больничное Крыло сам. ЛИЧНО! А тут первокурсники, которые ещё в коридорах путаются, и ты заставляешь отвести в Больничное Крыло пострадавшего мальчика таких же незнающих замка первокурсников? Северус! Я тебя спрашиваю! А во-вторых, Северус… Пр-р-р-ричём тут МОЙ СЫН!       Рысь снова кинулась на соперника, но тот не будь дураком, тоже снова воспарил на опробованные уже балки. А магия, палочковая, по крайней мере, опять оказалась заблокированной. Гримм бдил.       — Лили! Я этого ещё не делал! — прокаркал он оттуда.       — Лилс, Сохатый, ату его, — азартно вопил Сириус, а до балки пытался дотянуться рогами великолепный образчик оленьей породы.       Прочие присутствующие слизеринцы обречённо пережидали очередной цирк с конями. Относительное спокойствие воцарилось совсем не скоро. И только усталость прекратила этот балаган. Олень снова стал Джеймсом, который, недобро косясь на ворона, попросил Сириуса продолжить читать, а Лили-рысь улеглась прямо под балкой и как терпеливая охотница принялась дожидаться свою добычу. И только кисточки на ушах подрагивали, показывая, что она-таки прислушивается к тому, что читает Сириус.       — Кто-то обнёс «Г-гринготтс»? — заикнулся на прочитанном Сириус.       Удивление всех было настолько велико, что про распри было забыто. Лили вернулась в человеческий облик, и уселась в кресло с открытым ртом, а Снейп, тоже принявший более привычную форму, спланировал вниз и тоже занял своё кресло.       — Это как? — вопрос улетел в пустоту.       — Ну-ка, ещё раз перечитай отрывок, как и где Гарри нашёл статью? — потребовал Малфой.       На этот раз не было никаких сомнений в том, что Хагрид избегает взгляда Гарри. Великан промычал что-то нечленораздельное и предложил Гарри ещё один каменный кекс. Гарри вежливо поблагодарил его, но кекс брать не стал, а вместо этого ещё раз перечитал заметку.       — Что-то мне не нравится вот это вот упоминание о Хагриде, избегающем взгляда Гарри, — пробормотала Лили.       — Правильно, что не нравится, потому что попахивает подставой. За всю историю существования гоблинского банка ни разу не было ни одного сообщения о том, что его «попытались» ограбить. Тем более, о том, что его ограбили. И никогда не будет. Даже если ограбление действительно состоится, — Малфой задумчиво почесал набалдашником трости свой подбородок. — Гоблины быстро найдут и уничтожат вора, а награбленное вернут в ячейку. Они за свою репутацию самого безопасного места очень уж пекутся. И такая публичная дискредитация — это… Очень для них болезненно. Тот, кто заставил их это сделать, не очень умный человек, и ему за это ещё придётся расплачиваться и это будет… Кхм. Больно.       — Тебе-то откуда знать? — спросил Снейп.       — Был прецедент с одним из сейфов моей семьи. Вора нашли очень быстро, а гоблины — это вам не благодушные старички из Визенгамота с их поцелуем от дементора. Короче, деду предоставили слив воспоминания, как отчёт о проделанной работе по возвращению нашего имущества в сейф. Кровавое зрелище, я вам скажу. Плюс к этому нам заплатили за «молчание» об этой ситуации компенсацию.       — И не взяли никакой клятвы? — с сомнением спросил Джеймс.       — Чтобы мы клялись гоблинам? — вскинулся возмущённо Малфой. — Никогда! И они это понимают. Но нас вполне устроила компенсация за их оплошность, плюс тот факт, что украденное всё равно вернулось в сейф, а вор был наказан. Поэтому никто из моих предков: дед и отец, да и я тоже, не видели резона распространять эту информацию. Но, как видите, то, что знаю я, не согласуется с тем, что происходит на страницах этой книжки. И это настораживает. К тому же... У кого именно Гарри нашёл и прочитал эту заметку? - Малфой демонстративно закатил глаза. - У Хагрида! Да если бы это было действительностью, в смысле, статья и в правду была напечатана в газете, то весь Хогвартс бы бурлил обсуждая данные новости ещё пару недель после...       — Здесь говорится о том, что ограбление состоялось в тот же день, когда Гарри посетил банк, точнее в тот самый день, когда Хагрид привёл его в банк, - с сомнением протянула Лили, - С того времени месяц уже прошёл, могли и подуспокоится...       — Могли, - согласился Малфой, - В обществе в целом, могли, но вот встретившиеся после летних каникул студенты, скорее всего снова бы подняли эту тему в своих обсуждениях, как они провели лето между собой и полемика бы разгорелась вновь, пусть не столь интенсивно, но разгорелась бы... Тем более, что это беспрецедентный случай, первый за всю историю. Наравне с тем, что Поттер является единственным выжившим после применения к нему заклинания смерти. Нет, не могли это пропустить и не обсудить с вновь встретившимися друзьями-товарищами. И не обратить внимание на разговоры, что ведутся в общей гостиной факультета - это быть не только слепым, но и глухим на оба уха.       — Тогда да, соглашусь с тобой, - вздохнула девушка, — выглядит это крайне подозрительно.       Когда Гарри с Роном шли обратно в замок на ужин, карманы их были набиты каменными кексами, от которых они из вежливости не смогли отказаться. Гарри думал, что ни один из уроков не дал ему столько поводов для размышлений, как встреча с Хагридом. Если Гарри был прав, то Хагрид забрал из сейфа сверток как раз вовремя, но случайно или нет? И где этот сверток хранится теперь? Ведь чтобы его не выкрали, требуется гораздо более надежное место, чем «Гринготтс»?       — Лучше бы ты как раз об уроках и тренировках в магии думал, — обречённо простонала Лили. ________________________________ (1) Нобби Лич (1962-1968). Первый магглорожденный министр. Его назначение вызвало ужас среди чистокровных сотрудников, многие из которых подали в отставку с государственных постов в знак протеста. Всегда отрицал свою причастность к победе Англии на Чемпионате мира по квиддичу в 1966 году. Покинул свой пост после того, как подцепил загадочную болезнь (в связи с чем возникло несколько теорий заговора). Евгения Дженкинс (1968-1975). Дженкинс неплохо справилась с восстаниями чистокровных волшебников во времена Движения за права сквибов в конце 60-х годов. Однако вскоре столкнулась с первым приходом Волдеморта. Дженкинс была снята с должности из-за того, что не могла справиться с поставленными задачами. Гарольд Минчум (1975-1980). Придерживался жесткой политики. Увеличил количество дементоров вокруг Азкабана, но даже ему не удалось противостоять Волдеморту, стремительно набиравшему силу. (2) 1944 — Эйвери, Мак-Леод и МакКарти показали, что «вещество наследственности» — это ДНК 1953 — Джеймс Уотсон и Фрэнсис Крик определили структуру молекулы ДНК — двойную спираль 1961—1966 — расшифрован генетический код — принцип записи в ДНК и РНК Это, конечно, обычные РЕАЛЬНЫЕ учёные не имеющие к миру ГП никакого отношения, но одна из этих фамилий, самая первая, весьма говорящая, вам так не кажется? Так что я решила их поместить в когорту магов, ага. (3) I ' m testing fortitudo mea (латынь) — по крайней мере, мне так перевёл фразу гугл-переводчик. Проверяю силу свою.