Поймать Люка Берни

      Улей — загадка, чёрная дыра, ловушка для непросвящённых жителей Эрида Таун. Это целый район, кишащий разнообразными отбросами общества, который готов открыть все свои тайны тому, кто может предложить тайну взамен. Полиция почти никогда не переступает границы этого места, потому что, попав туда, они перестанут быть служащими правоохранительных органов, они станут желанной мишенью, глупцами, решившими поймать хозяина в его собственном доме. Алан был хорошо осведомлён тактикой полицейских Севера. Они либо ловили тех, кого могли поймать за пределами Улья, либо намеренно выманивали разбойников из их убежища и арестовывали.       Алан не мог поверить, что действительно оказался в самой сердцевине хаоса. Люди здесь были одеты иначе: не так ухоженно, не так красиво, более вызывающе и грязно; они могли спокойно идти по середине проезжей части, могли петь во всё горло, не думая о том, что мешают, могли упасть на половине пути и остаться лежать. Большинство окон было открыто нараспашку и из них вылезали любопытные или разозлённые лица, громко ругающиеся на прохожих, а в узких переулках протягивали верёвку и сушили на ней одежду. Но так было не везде. Алан заметил, что встречались и места, где, казалось, жизни не существовало: окна и двери — закрыты, по улицам не ходят пьяные и не орут во всё горло, только ветер воет, словно плачет о пустоте. И было совершенно непонятно, почему разбойники так распределились, оставив некоторые места без жителей.       Они подъехали к белоснежной церкви около девяти часов вечера, и Алан даже почувствовал разочарование от того, что они добрались до неё по навигатору, а не с помощью познаний Рида. Алан наблюдал за ним всю дорогу, стараясь уследить за каждой проступающей на его лице эмоцией, но то ли виной было его местоположение — а он сидел на заднем сиденьи — то ли всё дело в маленьком эмоциональном диапазоне Спенсера — выражение оставалось нечитаемым весь путь. Келли не заметил страха от возвращения в Улей, не разглядел неприязни к проходящим мимо людям, или интереса, который мог бы сопровождать любого, кто никогда раньше не бывал в подобных местах. Алану даже показалось, будто Спенсер создал в своей голове барьер, не позволяющий проявлять какие-либо чувства, чтобы оставаться всегда мрачным и недоступным.       Взвесив все последствия своего интереса, Алан вдохнул побольше воздуха и спросил: – Откуда ты всё это знаешь?       Спенсер поймал его отражение в зеркале заднего вида и приподнял бровь: – Всё — это что? – Бар, например, – Алан подвинулся вперёд и протиснулся мимо двух передних сидений, – Ты знал, к кому подойти, что сказать, куда спуститься, что открыть. – Тебе твоё любопытство, видимо, жить нормально не даёт, – заметил Спенсер. – Не увиливай от вопроса.       Спенсер посмотрел на него через зеркало, вложив во взгляд как можно больше недовольства: – Я не обязан отвечать на всё, что тебя интересует. – Но мы вроде как в одной лодке, а я ничего не знаю, – запротестовал Алан. – Мы в этой лодке из-за тебя, – напомнил Рид. Телефон в его кармане завибрировал, и парень, быстро прочитав сообщение, обратился к Мартину: – Это Одри. Они не могут до тебя дозвониться. – Знаю. Я отключил телефон, – спокойно ответил Хейз, будто ничего странного в игнорировании семьи не было. – Из-за работы? – Да.       Спенсер ничего не сказал и, скрестив руки на руле, облокотился на них. На какое-то время в машине стало тихо, и все пассажиры, как один, смотрели на старое белое здание. Белоснежная церковь ничем не отличалась от других церквей: широкая лестница, ведущая внутрь, золотые купола, могучие стены. Только в ней скрывалась целая банда разнообразных отбросов, и хоть Алан не был верующим, ему становилось неуютно от этой мысли. – Каков план, Спенс? – прервал тишину Мартин. – Зайдём? – Не будь идиотом, нас там съедят заживо. Будем ждать, пока сам выйдет. – И это твой план? – возмутился Алан. – Просто ждать?       Спенсер развернулся: – Да, умник, это мой план, но если у тебя есть идеи получше, то можешь их озвучить, только желательно, чтобы в конце мы все не передохли. Сможешь придумать? Естественно, нет. Тогда будем делать так, как я говорю. А именно — сидеть в этой грёбаной тачке и ждать твоего вора, и, когда он появится, на твои плечи взгромоздится непосильная задача: не напугать его, а главное — не раздражать, потому что у нас есть всего одна попытка убедить его вернуть брошь.       Алан отодвинулся обратно на задний ряд, чтобы не быть в лёгкой досягаемости для Спенсера, если тот вдруг разозлиться окончательно, и поинтересовался: – С чего ты взял, что он вообще выйдет? – Он же разбойник, – просто ответил Спенсер и вернулся в своё положение на руле. – Точно, как я сам не догадался, – не скрывая сарказма, проворчал Алан. Видимо, если человек разбойник, значит он либо поздно возвращается в логово, либо поздно выходит на прогулку. Ну или у этой фразы был третий смысл, до которого Алан не додумался. – А когда он выйдет, мы нападём? – продолжил Мартин. – Нет, слишком большой риск потом оказаться в списке врагов. Так просто можно напасть на одиночку, а он состоит в банде. Если тронуть кого-нибудь из банды, то остальные могут начать мстить. А он скорее всего очень ценится своим боссом. – Почему? – Воры любят иметь в своих рядах детей, потому что они могут пролезть туда, куда взрослый не может, а если взрослый компактный, то это настоящая находка — с ним меньше проблем, – немного помолчав, он добавил: – Если он нападёт, то можете защититься, можете угрожать, но не вредите ему.       Сложно было осознать, что Рид, который бы первый полез в драку, говорит не распускать руки, но Алану пришлось в это поверить, потому что в Улье мир работал иначе, и ему не хотелось проверять на собственной шкуре, прав парень или нет. – Если кто-нибудь его заметит, то сообщает остальным. Мы спокойно выйдем из машины и окликнем его, – продолжил Спенсер. – То, что мы знаем его позывное имя, даст ему повод подумать, что мы не предоставляем опасности, потому что за пределами Улья никто такой информацией не владеет. Это понятно? – Да, – ответил Мартин.       Алан решил обойтись обычным кивком, но Рида это не устроило: – А тебе, умник, понятно? – Да. – Тогда придерживаемся плана.       Мартин, получив ответы на все свои вопросы, решил оставить Спенсера в покое и, поправив немного сползшую бандану, повернулся к Келли,чтобы нравоучительным тоном поинтересоваться: – Надеюсь, тебе не надо объяснять, почему ты не должен здесь хвастаться фамилией?       Алан готов был его ударить, но вместо этого просто передразнил, почувствовав себя от этого и ребёнком, и победителем. Рид нахмурился: – Что с фамилией? – А с твоей? – сразу же отреагировал Келли. – Почему её все знают?       Спенсер не дёрнулся, но заметно напрягся: – Из-за моего брата. – Янки, – догадался Алан. Рид промолчал, но это означало «да». – И… где же он? – В тюрьме.       У Алана никогда не было любви к разбойникам, но ему было всегда интересно, как люди доходят до этой грани. Есть те, которые рождаются в Улье, поэтому изначально на дне, но есть и те, которые осознанно приходят в это место и становятся его частью. Алан задумался, росли ли вместе братья Рид, или узнали друг о друге только спустя много лет, когда один — преступник, а другой — мирный житель? Были ли они близки и за что арестовали Янки? Был ли к этому причастен Спенсер и какую роль во всей этой истории играет мужчина с татуированным лицом? Он хотел всё это спросить, но слишком долго формулировал мысли в голове, поэтому Спенсер прервал его поток размышлений: – Так что с твоей фамилией?       Алан так глубоко погрузился в раздумья, что низкий голос показался ему нереально далеким. Он тряхнул головой, возвращаясь в машину Спенсера, и отработанным тоном произнёс: – Я Келли. – Прекрати, – недовольно отозвался Мартин. – Никто не собирается здесь тебя боготворить.       Прежде, чем Алан успел придумать достойное отражение такому заявлению, Спенсер спросил: – Сын копа? – услышав утвердительный ответ, он добавил: – Держи рот на замке. – Я и сам догадался, – буркнул Келли.       Следующие полтора часа они провели, наблюдая за движением у церкви. Иногда входили или выходили люди, но никто из них не был похож на нужного вора. Мартин, придвинув ноги к груди, рассматривал разбойников, маячащих около церкви, и что-то бормотал под нос, чем нервировал Алана. Было понятно, что занятие слежкой не особо интересно Хейзу, так как он достаточно часто отвлекался на свои руки с кольцами, на свою одежду, на соседние дома, или вовсе раскладывал карты, зачем — не понятно, хотя, возможно, это занятие и имело какой-то смысл для таких же чокнутых. Алан перестал присматриваться задолго до Мартина, и только притворялся, что занимается тем же, чем и остальные, думая о личных переживаниях и о спокойных днях, по собственной глупости оставленных позади. Единственный, кому было всё равно на неудобства и скуку — Спенсер. Несколько раз к ним подходили пьяные мужчины и женщины, игриво спрашивая про машину и прося, чтобы их прокатили, но Рид всегда находил, что ответить, один раз даже Мартин вставил свои пять копеек, но Алан отмалчивался, пытаясь слиться с сиденьем.       В какой-то момент Мартин начал икать, и это невинное действие выводило Келли из себя. Он уже изрядно устал от ожидания и чувствовал, что абсолютно всё начинает его бесить. Когда и через десять минут парень всё так же икал, Алан решил, что нет способа вернее, чем напугать его, поэтому резко дернулся вперёд, схватив Хейза за плечи. Парень подпрыгнул и злобно посмотрел на задний ряд: – Какого хрена? – Ты меня достал, нужно было тебя напугать. – А мне показалось, ты хотел, чтобы я заикаться начал. Ты сбил меня с… – Боже, Хейз, ты такой неженка, – Алан ухмыльнулся и достал из кармана пачку с зажигалкой. Заметив его действие, Рид, который не подавал никаких признаков жизни до этого момента, резко развернулся и выдернул изо рта Келли сигарету: – В машине не курить. Нет. Со мной рядом не курить. – Я не понял, если тебя не будет в машине, то в ней можно курить, или это два отдельных правила? – Если хоть раз покуришь в моей машине, я из тебя двух отдельных Аланов Келли сделаю, – прорычал Спенсер.       Алан выставил руки вперёд в знак защиты и вылез на улицу. Убедившись, что никого рядом нет, он постучал по водительскому окну и, получив внимание Спенсера, приложил два пальца к губам, прося так вернуть ему его сигарету. Рид смирил его недовольным взглядом, но всё же протянул вырванную "Marlboro". Отсалютовав, Алан развернулся и подошёл к багажнику, чтобы покурить рядом с ним.       Он почувствовал спокойствие, когда остался один. Хоть из машины и доносились голоса парней, он был рад, что ненадолго смог отойти от них. Алан начал рассматривать дом напротив и заметил, как мимо него идёт невысокий человек. Приглядевшись, Алан узнал его. Чёрная шапочка поверх светлых волос, большого размера чёрная винтажная олимпийка, серьга в одном ухе, курносый нос и спокойная походка, которой Динь-Динь шёл в направлении «белоснежной» церкви. Алан не думал, когда выбросил в сторону только прикуренную сигарету и двинулся к вору. Спенсер и Мартин не сразу обратили внимание на движение, но было слишком поздно, когда они начали выбираться из машины вслед за Келли, потому что вор уже заметил приближавшегося к нему юношу и, почувствовав опасность, начал убегать. Алан не думал, когда побежал за ним, не сомневаясь в том, что всё делает правильно, хотя Спенсер ясно дал понять, что так делать не надо. Алан думал только о кошельке и о том, сколько проблем ему принесла брошь в виде колокольчика, и если бы её не украли, то его бы здесь и не было. Когда на плече не висела гитара и вору не удалось создать эффект неожиданности, Алан почувствовал, что не проиграет в этот раз. Он был готов к тому, что придётся бежать, и поэтому сейчас ноги несли его так быстро, как только могли. Куртка мелькала впереди тусклой улицы, но благодаря небольшому расстоянию Алан мог по ней ориентироваться. Он понял, что догоняет вора в одиночку только когда тот свернул вправо, скрывшись за невысоким домом, и Келли засомневался, стоит ли и дальше его преследовать. Но эта мысль продержалась в голове ровно семь шагов. Когда он достиг нужного поворота, то был уверен, что пробежит хоть весь город, лишь бы поймать Динь-Динь. Но, не успев погрузиться во мрак улицы справа, Алан почувствовал, как оттуда на него набросились и повалили своим весом на землю. Поняв, что это вор, Алан не жалея сил пытался высвободиться, чтобы оказаться сверху и как следует ударить противника. Воспользовавшись моментом, ему удалось перекатиться, но Динь-Динь практически сразу снова оказался в лидирующей позиции и угомонил Алана, подставив к горлу кинжал. Холодное лезвие, сильно прижатое к разгорячённой коже, заставило Келли замереть и не сводить глаз с вора, сидящего на нём. Он, как и сам Алан, тяжело дышал и внимательно разглядывал лицо напротив. Его колени прижимали руки Келли к земле, отнимая у последнего возможность хоть как-то двигаться. Сложно было сказать, сколько ему лет: он выглядел на семнадцать и одновременно на двадцать, — но что сразу же бросилось в глаза Алану, так это то, что он выглядел аккуратнее других разбойников, которых ему пришлось встретить за сегодняшний день.       Парень отвёл взгляд, чтобы быстро посмотреть на рукав своей олимпийки: – Ты мне куртку порвал.       На секунду Алан даже растерялся и неосознанно покосился в сторону испорченной одежды, но, вспомнив, с кем говорит, собрался и надменно ответил: – Да плевать, – он не понимал, откуда в нём столько уверенности. Возможно, от того, что вор ровесник, и значит силы равны, а, возможно, потому что Алан знал, что скоро должна прийти подмога. Лицо Динь-Динь нисколько не изменилось, и Келли обратил внимание на его расширенные зрачки. Он понимал, что можно свалить это на время суток, у него у самого, должно быть, такие же, но у Динь-Динь они были слишком большие. Такие, что коричневая радужка лишь тонким обручем обволакивала их. – Что тебе надо, Кудряшка? – спросил вор, немного сдвинув лезвие на коже, словно напоминая, что то всё ещё существует. – Мне не очень-то удобно разговаривать с кинжалом у шеи, – признался Алан. – Неудобно разговаривать с перерезанным горлом, так что тебе ещё повезло.       «Видимо, он ждёт благодарности!» – презрительно подумал Алан и с осуждением в голосе произнёс: – Ты украл у меня кое-что.       Вор слегка расслабился, видимо, ожидая чего-то более серьёзного, но своё оружие не убрал. – Как я мог! – с иронией в голосе сказал он и уже грубее добавил: – Как ты нашёл меня? – По волшебной пыльце, – Алан самодовольно ухмыльнулся от своего остроумия. – Динь-Динь. – Твои подружки, небось, совсем скоро тоже подойдут, – задумчиво проговорил вор, заставляя Келли удивиться его внимательности, ведь он видел всего мельком Спенсера и Мартина, если вообще видел. Динь-Динь покачал головой, словно отвечая самому себе на так и не произнесённый вопрос, а потом засунул большой и указательный пальцы в рот и засвистел. От неожиданности Алану показалось, что звук оглушил его, и он непроизвольно зажмурился, не имея возможности приложить руки к ушам. Но пытка длилась недолго, и вскоре парень снова мог слышать своё колотящееся сердце и ровное дыхание сверху. Он догадывался зачем Динь-Динь это сделал, и это сподвигло его ускорить разговор. Он тряхнул головой настолько, насколько ему позволяло положение, и сказал: – Ты украл брошку в форме… – Колокольчика, я помню, – перебил вор. – Хорошая вещица. – Верни её, – потребовал Келли и, немного помедлив, добавил: – и кошелёк. – А что ещё сделать? Я вор, а не Дева Мария — до воспитания совести как-то не добрался.       Алан нахмурился, пытаясь сообразить, что ещё требуется сказать, чтобы переубедить его, как за спиной Динь-Динь возник знакомый силуэт, а потом рядом с шеей вора блеснул ножик. Это был Спенсер. И Алан совсем не хотел задумываться о том, сколько раз за вечер он выводил Рида из себя, не зная, что тот носит холодное оружие в кармане. – У тебя проблемы со слухом или задержка в развитии? – сурово произнёс Спенсер, сверля Келли глазами. Если бы он мог, то прожигал бы ими пламенные дыры в предметах. – Я задержал его, – не так, как хотелось бы, но по факту — да. – Аааа, Спенсер, он задержал его! – встрял Мартин, ударяя себя ладонью по лбу. – А мы, идиоты, думали, он нам весь план испортил и сейчас лежит под прицелом. Нет, он, оказывается, задержал его!       Алан метнул в него испепеляющий взгляд: – Всегда пожалуйста, кретин. – Заткнитесь оба, – рявкнул Рид.       Вор, внимательно слушающий их перепалку, закатил глаза и с прекрасно разыгранной печалью произнёс: – Как грустно наблюдать за вашей «командной работой». Подождите, грустно или смешно? – он улыбнулся. – С вами не разберёшься. – Заткнись! – в этот раз на него набросились все трое.       Динь-Динь только мягко рассмеялся и передразнил: – «Заткнись!», «нет, сам заткнись!», «я не заткнусь, пока ты не заткнёшься». Ну и умора! – Убери от него кинжал, – решил вернуться к насущной проблеме Спенсер. – Убери свой нож от меня, тогда я его отпущу, – вор говорил с таким весельем в голосе и на лице, словно получал невероятное удовольствие от всего происходящего. Он точно был под чем-то. – Что если ты блефуешь? – недоверчиво произнёс Келли. – Я пока не решил.       Мартин, который стоял в стороне, не имея в руках никакого оружия, первый заметил приближение незваных гостей. Их было четверо, и они появились без привычных для разбойников криков и улюлюканий, а тихо, словно тени. Возглавлял отряд парень, которому на вид было лет двадцать и, видимо, бывший самым младшим из них. Он был высокого роста, с тёмно-каштановыми уложенными волосами, одетый в обычные чёрные брюки и голубую рубашку. Он не выглядел как разбойник, но явно им был. Губы сведены в тонкую линию, но он не был напряжен. Мартин предположил, что этот человек холоден по своей натуре, и в его глазах всегда читается уверенность, но он не мог увидеть этих глаз: они были скрыты чёрными солнечными очками. Бледная кисть левой руки сжимала трость. Он был слепым.       Динь тоже заметил приближение своих союзников и, растянув губы в улыбке, произнёс: – Привет, Джентльмен, я скучал.       Алан замер. Его сердце будто провалилось куда-то и сейчас издавало совсем слабый звук. Он не имел возможности посмотреть на Джентльмена и, возможно, кого-то ещё, кто был с ним, но сам факт того, что к Динь-Динь на помощь пришёл другой разбойник его не радовал. Это он действовал не по плану и был виноват в таком повороте событий. – Плохой вечер, Дин? – хрипло рассмеялся один из сопровождающих Джентльмена. – Мало чем отличается от обычных, но между двух парней я редко бываю зажатым. – Смотри, не возбудись, – откликнулся другой мужчина.       Спенсер понимал, что теперь они уступают разбойникам в количестве и надо действовать очень аккуратно, но сразу отступить не позволяла гордость, поэтому он повторил: – Убери от него кинжал. – Кажется, я обозначил условия. – Может, вы одновременно уберёте, и мы поговорим как цивилизованные люди? – предложил Мартин. Он с опаской посмотрел в сторону подошедших людей, но те замерли на одном месте, словно подошвы их ботинок оказались приклеены к земле. Джентльмен повернул в его сторону голову, и если бы он мог видеть, то они бы встретились глазами. – Сколько их? – негромко спросил он. Его голос звучал холодно и бесцветно, словно человек, которому он принадлежал, потерял всякое счастье в жизни. – Трое, – был ответ.       После короткого кивка он приказал: – Обезопасьте Дина.       Трое мужчин двинулись к схватке посреди улицы, но Спенсер, признав поражение, уже убрал нож от шеи вора. Он был готов к тому, что Дин нарушит «уговор» и навредит как-то Алану, но парень, бросив «давно пора», спокойно поднялся и присоединился к своей «спасательной бригаде». Алан наконец-то смог вдохнуть полной грудью, хоть всё ещё ощущал лезвие на шее. Спенсер помог ему подняться, и теперь они втроём стояли напротив стены из разбойников. – Порежем на куски, Джентльмен? – потирая руки, спросил толстый разбойник. – Или сразу отправим на Луну*? За то, что напали на твоего любимчика.       Алан наконец-то смог рассмотреть их. Он быстро пробежался глазами по неопрятно одетым мужчинам, возраст которых варьировал от двадцати трёх до тридцати, и остановился на слепом молодом человеке. Причина его заинтересованности заключалась даже не во внешнем виде, хотя в нём тоже, а в смутно знакомых чертах лица. Он был уверен, что лично не знаком с этим человеком, но словно где-то видел его фотографию и знал, как выглядят его глаза. – Нет, – качнул головой Джентльмен. – Они с Юга.       «Как он это понял?» – пронеслось в голове Мартина.       Остальные члены группы посмотрели на него в недоумении. – И что с того? Какая, к чёрту, разница? – спросил мужчина с выпирающими передними зубами. – Для меня большая, – отрезал Джентльмен.       Лица разбойников заметно потемнели от досады. Они хотели веселья, которое заключалось в избиении и грабеже, а им эту возможность обломали. Самый высокий из них сделал неуверенный шаг вперёд, и Алан забеспокоился, что Джентльмен не услышит этого неповиновения. За то недолгое время, которое они простояли, ему показалось, что именно слепой разбойник главный в группе, но, видимо, он ошибался. Дин на это действие ухмыльнулся, и тогда высокий сделал ещё один шаг. Расслабившись и уже ощутив запах победы, он достал из своего рваного жилета нож и оскалился, пройдя вперёд, но Джентльмен, сделав два быстрых шага, вскинул трость и ударил мужчину по зубам. Разбойник взвыл от боли и прикрыл рот рукой. Через его пальцы начала просачиваться кровь, стекать по кисти и бежать дальше по руке, падая красными каплями на асфальт. Высокий убрал руку от лица, и Алан заметил в его ладони, среди кровавого моря, белый остров — зуб.       Два других разбойника в ужасе смотрели на истекающего кровью друга. Даже если в их головах и проскакивала мысль присоединиться, то сейчас она рассеялась, словно никогда и не могла существовать. Алан отвёл взгляд в сторону, почувствовав рвотные позывы. Он не мог понять, как человек, не способный что-либо видеть, может демонстрировать такую жестокость и ловкость. Мартин тоже скривил лицо, но следил за Джентльменом. – Походу, тебе нужна помощь, – небрежно сказал Дин, и Алан с отвращением покосился на него. Ни капли сострадания. Ни намёка на жалость. – Убирайся, – холодно приказал Джентльмен, стоя рядом с раненым и облокотившись на свою трость. – Клык будет тобой недоволен. – Ты не настолько важный элемент, чтобы за тебя беспокоились.       Алан поблагодарил Вселенную за то, что мужчина решил промолчать и принялся уходить, оставляя после себя кровавые следы. Джентльмен вернулся на своё прежнее место рядом с Дином, и, оперев руки на ручку трости, застыл в ожидании.       Мартин собрался, решаясь воспользоваться моментом, и, следя за своим тоном, чтобы тот оставался до конца предложения дружелюбным, произнёс: – Послушайте, мы пришли только за тем, чтобы попросить вернуть брошку, которую Динь… Дин украл. – Да-да, уже проходили, – лениво отмахнулся Дин. – Интересные у вас методы переговоров, – засмеялся толстый мужчина. – Это недоразумение, – заверил Спенсер, но Алан знал, что всё внутри этого парня так и кричало: «я убью тебя, Келли». – Мы можем её купить, – предложил он, чтобы хоть как-то исправить положение. – Брошку? – Дин изобразил глубокие раздумья: – Пятнадцать, семнадцать, двадцать… нет, всё-таки пятнадцать… Да! Я продал её за пятнадцать долларов!       Алан не сразу осознал смысла сказанных слов, а когда понял, то хотел ударить самодовольного вора по лицу, чтобы тот перестал получать постоянные поводы для насмешек. Возможно, он бы так и поступил, если бы его не смущал стоящий с вором человек, одетый в голубую рубашку. – Кому? – спросил Спенсер. – О, ты можешь попытаться отследить его, маленький Рид, но твоих познаний вряд ли для этого достаточно, – ответил Дин и улыбнулся реакцией на свою наблюдательность. – Вы очень похожи с Янки, но он, мне помнится, не был таким суровым с виду. Джентльмен, ты помнишь Янки?       Молодой человек кивнул, решив не тратить свои силы на комментарии по этому поводу. Остальные разбойники внимательнее присмотрелись к Спенсеру, и один возразил: – Да не похож! – Ты просто неправильно смотришь, – упрекнул вор. – Надо приглядываться к чертам, а не к лицу в целом.       Два разбойника снова перевели внимание на Рида и, сощурив глаза, принялись в него всматриваться, но Спенсер это быстро прекратил: – Хватит меня разглядывать! Дин, говори имя, и мы разойдёмся.       Динь-Динь выставил руку вперёд и покачал указательным пальцем в разные стороны, прищёлкнув языком: – Вы уйдёте просто так, но перед этим вывернете карманы и заплатите за вход в Улей. Теперь вы должны каждый день благодарить Господа Бога, что он подарил вам спасение в виде Джентльмена. А то сами видели: в Улье любят запах крови.       Разбойники поддержали идею Дина и злобно переглянулись между собой. Они стали приближаться к своим жертвам, и, возможно, из их ртов даже стекали слюни от скорой добычи. Алану стало жутко. В карманах было немного денег, поэтому он, недолго думая, отдал их взамен на свою жизнь. – Бани, – сказал Дин, кивая в сторону аксессуара Келли, который искренне не понял, что от него требуют, так что вор меланхолично перефразировал: – Часики наручные снимай. – Нет, – запротестовал Алан, – они моего дедушки. – Правда? – на лице парня проскочило сочувствие, и Алан даже на мгновение облегчённо выдохнул из-за проявившегося из ниоткуда сожаления. – У меня сейчас было достаточно грустное лицо? Ты же этого от меня ждал? Могу ещё слезу пустить, хочешь? – Динь-Динь растянул губы в дерзкой ухмылке. – Ты не… Да я!.. Да ты… да.. – Алан и не думал, что прежде, чем выйти на словесный поединок с вором, ему для начала придётся совладать с собственным языком. Оказалось, не кричать «Я Келли» не так-то просто. – Да-да, и ты, и я, и всё это, – вор лениво обвёл рукой улицу и своих собратьев-разбойников. – А теперь снимай часы — мне здесь уже порядком скучно торчать.       Алан злобно посмотрел на него, но часы снял. Сначала кошелёк, теперь это. Ну ничего, этому ублюдку ещё недолго осталось так радоваться. Дома уже лежит готовое заявление в полицию, тем более Алан даже знает имя вора — Дин или Динь-Динь — а значит, ухмылка совсем скоро исчезнет с этого заносчивого лица! Вещи вернутся к нему обратно, нужно только подождать, а уже в конце он и посмеётся.       Получив всё, что хотели, разбойники начали отступать. Джентльмен не принимал никакого участия в чистке карманов, а просто стоял в стороне, прислушиваясь к происходящему. Никто не подал ему знак, он сам понял, что пришло время уходить. Спокойно, элегантно, с прямой спиной и властно поднятым подбородком, он направился в противоположную сторону, водя своей белой тростью по асфальту. Все последовали за ним, словно он единственный знал, куда идти. Динь-Динь шёл рядом, словно это было его законное место.       Спенсер не стал ждать, пока разбойники скроются из поля зрения. Он развернулся и пошёл в сторону машины. Мартин и Алан, не долго мешкая, двинулись в том же направлении. Келли всё ещё ощущал дрожь от встречи. Ему не было так страшно, как в ночь с Жаном Ривере, но риск получить серьёзные ранения был. Дин прав, если бы не Джентльмен, то их бы так просто не отпустили. Но почему он это сделал? Как понял, что они с Юга, хоть и не все, и почему в этом заключается принципиальная разница, если напали на его «любимчика»? А самое главное, Алан не мог вспомнить, где видел его лицо, но решил, что обязательно это выяснит.       Когда они вернулись на улицу, где оставили машину, то обнаружили… ничего. Машина пропала. Точнее, её кто-то увёл. Алан осмотрелся по сторонам в надежде увидеть, что она, на самом деле, спрятана, что они ошиблись, но нет, машины нигде не было. Спенсер грязно выругался и запустил в короткие чёрные волосы руку. Их обокрали два раза за последние двенадцать минут. Алан был в растерянности, он понимал, что теперь у них нет никакого транспорта, что придётся выбираться из Улья пешком. По грязным улицам, наполненными такими же грязными людьми, которые только и ждут, чтобы встретить на своём пути кого-нибудь, на ком можно отыграться за несправедливость жизни. Он не имел понятия, как далеко они заехали и как долго им придётся выбираться из этих трущоб. Келли посмотрел на Мартина и Спенсера. Хейз выглядел напряжённым, а Рид — разгневанным. Его и так острое лицо стало ещё острее, будто вот-вот выпустит шипы и начнёт причинять вред всем окружающим. Он долго бродил пылающими пламенем глазами по домам, пока не остановил их на Алане, и прорычал: – Ты, – он стал приближаться к Келли, и тот собрал всё своё мужество в кулак, чтобы не сдвинуться с места. На удивление Спенсер его не ударил, но с силой толкнул в грудь, что Алан чуть не упал. Возможно, это было прелюдией. – Самонадеянный болван. Какого хрена ты за ним побежал? – Потому что он начал убегать! – выпалил Алан. – Интересно, почему? От тебя всего лишь требовалось окликнуть его, а не играть в догонялки! – Рид снова его толкнул, но на этот раз Алан смог устоять на ногах и толкнул Спенсера в ответ. – Это ты подставил нож к его шее, а я его и пальцем не тронул! – В следующий раз, не буду тебя спасать! – Тоже мне, супергерой нашёлся, – фыркнул Келли. – У меня всё было под контролем. – Прекратите! – встрял Мартин, но его просьбу благополучно прослушали. – Не знал, что угроза жизни теперь называется «всё под контролем», самостоятельный ты наш, – рыкнул Спенсер и снова собирался толкнуть Алана, но парень успел перехватить его руки и отбросил назад. – Ты надеялся на помощь преступников! – раздосадованно крикнул Келли. – Ждал от них помощи? Я думал, ты хорошо знаешь этот народ! – Видимо, ты слишком много думал, раз прослушал всё, что я сказал, как только мы сюда приехали! Я вроде по-английски объяснил, как надо делать и как не надо. – Угомонитесь! – снова попробовал Мартин. – Можете терроризировать друг друга, но по пути отсюда, потому что я не собираюсь умирать в Улье!       Спенсер перевёл внимание на Мартина, и нельзя было не заметить, как он успокаивается: плечи опускаются вниз, расслабляясь, огонь в глазах затухает, а с губ проходит напряжение.       Он нервно кивнул: – Да, – и обратился к Алану: – но я с тобой не закончил. – Со мной и не надо было начинать, – ответил Алан. – Ты не заставишь меня винить себя во всём дерьме, которое происходит. – О, Алан, просто заткнись! – простонал Хейз, пряча лицо в ладонях. – Нет, но я заставлю тебя жалеть о всём том дерьме, которое вылетает из твоего рта, – пообещал Спенсер и достал из своего кармана телефон с картой.       Алан не воспринял его угрозу всерьёз, потому что знал, что это последний раз, когда они видятся. Осталось выйти из этой дыры в обычный, чистый мир, и он попрощается со Спенсером Ридом навсегда. Келли достал пачку сигарет, которая изрядно помялась после встречи с Дином, и закурил. Спенсер смирил его взглядом, наполненным отвращения, и отошёл на несколько шагов, чтобы дым до него не долетал. – Ну что? – поинтересовался Мартин. – Далеко идти? – Нет, – ответил Рид и, убрав телефон, двинулся вперёд. – Пойдём через основные улицы, где больше всего народу. Этот путь длиннее, но безопаснее. Там, где много народу, никто не будет в нас вглядываться, все слишком заняты тем, как посильнее напиться и найти кого-нибудь на ночь. Если пойдём по дворам, то большая вероятность, что мы натолкнёмся на кого-нибудь, кто захочет нас остановить, а нам этого не надо. Ни с кем не разговариваете, не реагируете, если вас позовут, лучше притворитесь, что мы с вами о чём-то трепемся. В Улье все только и ждут причину начать драку или открыть огонь, так что если вы сболтнёте что-нибудь лишнего, то можете остаться без языка. Ты меня услышал, Алан? – Не разговаривай со мной, как с ребёнком, – проворчал Келли. – А если кто-нибудь к нам конкретно пристанет? – спросил Мартин, пока Спенсер не успел снова завестись. – Делай всё, чтобы этого не случилось, а если такое произойдёт, то не изображай из себя героя и беги.       Церковь всё отдалялась и отдалялась, а когда они свернули за старый кирпичный дом, то исчезла вовсе. Переулок был узким и тёмным — ни одного фонаря или света из окон квартир — ярким был только уголёк от почти сотлевшей сигареты Алана. Парень поднял голову на ночное небо, на котором не было видно звёзд, а потому оно было такое же тёмное, как и мир внизу. Внезапно за спиной послышался какой-то шорох, но когда Алан обернулся, то ничего не увидел, что заставило его запаниковать. Он снова повернул голову вперёд и вытянул шею, пытаясь разглядеть, где заканчивается переулок. К его облегчению, идти осталось совсем чуть-чуть, и уже через минуту они стояли на широкой людной дороге.       Алан с печалью подумал о том, как всего два часа назад он ехал по похожей улице и наблюдал за всеми со стороны. Теперь же он шёл среди потока разбойников и прикладывал все усилия, чтобы не обращать ни на кого из них внимания, особенно если его провожали улюлюканьем или зазывали на «весёлое времяпровождение». Один грязный мальчишка лет одиннадцати выпрыгнул на них из-за бака с мусором, желая напугать и дать повод посмеяться всем проходящим. Алан с Мартином действительно испугались, но Спенсер подарил мальчонке такой уничтожающий взгляд, что тому уже было не до смеха, и он поспешил убраться куда подальше. После этого мелкого оборванца Келли совсем стало не по себе, он просто не понимал, куда делась вся его храбрость, о которой он всегда помнил в полицейской академии. – Это была машина Янки? – спросил Мартин, когда они проходили мимо бара, из которого доносились пьяные завывания. – Да, – увидев, что Хейз собирается как-то его приободрить, Спенсер добавил: – Ему она всё равно не нужна, так что плевать.       Но Мартин не поверил его напускному безразличию. Он знал, что даже если Янки сейчас не нуждается в машине, то Спенсер всё равно хотел бы сохранить её для брата. Тем более, это удобный способ передвижения, которого бы не хотелось лишаться. – Есть шанс найти её? – Если искать, то, думаю, да. – А вернуть? – Хватит доставать меня своими расспросами.       Следующие двадцать метров они прошли в тишине. Алан даже почувствовал, как начинает расслабляться, словно все проблемы, которые могли бы встретиться им по пути к выходу, миновали, но тут из окна ближайшего дома выпрыгнул человек, разбрасывая осколки в разные стороны. Алан поспешил прикрыть лицо рукой, но всё равно мог увидеть, как из окна на улицу посыпалось ещё несколько людей, громко орущих и размахивающих пистолетами в руках. Один выстрелил вверх, другие навалились на выпрыгнувшего парня, несколько проходивших мимо подбежали, чтобы принять участие в драке, а кто-то остался стоять в стороне, чтобы просто понаблюдать за разворачивающимся представлением. Они весело кричали, подначивая дерущихся, проводили над головой своими бутылками с алкоголем, а некоторые даже выплёскивали этот алкоголь на людей, словно купая их. – Господи! – прошептал рядом Мартин. В своей белой огромной кофте он напоминал ангела среди порочных людей, а испуганным лицом — ребёнка, впервые увидевшего мир в его подлинном обличии.       В одно мгновение обычная улица, наполненная не совсем трезвыми людьми, но хотя бы идущими своей дорогой, превратилась в настоящий хаос, оглушая их криками и ударами всего, что попадётся под руку. Кто-то выстрелил в небо ещё раз, и для Алана это было подобно свистку для старта. Он обернулся, но увидел рядом только Мартина. – Где Спенсер? – пытаясь перекричать толпу, спросил он.       Парень испуганно завертел головой: – Вот чёрт! – Пойдём, наверняка он уже просто ушёл, – сказал Алан, подталкивая Хейза вперёд, но тот упёрся: – Нет, я никуда без него не уйду!       Крупный мужчина, пытаясь протиснуться в гущу событий, сильно толкнул Келли, что тот даже завалился на Мартина и чуть не сказал пару «ласковых» незнакомцу, но вовремя сдержался. Пока он пытался восстановить равновесие, какие-то руки схватили его за футболку и начали затаскивать внутрь потасовки, и Алан отчаянно стал вырываться, успев даже заехать кому-то по лицу, за что сразу же получил в ответ сильную оплеуху. Боясь, что этим чья-то месть не закончится, он схватился за Хейза, и тот, держа его за плечи, помог выбраться. – Не понимаю, смерть в Улье тебя уже не так страшит? – тяжело дыша и отодвигаясь от Мартина, поинтересовался Алан. Щека горела после удара, но сейчас это была меньшая из проблем. – Я не хочу… – начал Мартин, но тут их одновременно взяли за шиворот и потащили в неизвестном направлении. – Забыли, как ногами передвигать? – раздался голос Рида над ухом, и Алан даже удивился, что рад слышать его голос.       Пока их проносили через толпу, Келли успел разглядеть несколько окровавленных лиц и того самого парня, выпрыгнувшего первым из окна, который теперь без чувств лежал на земле. Возможно, он был уже мёртв. Алан не мог смотреть на это и отвернулся. Людям вокруг было всё равно, что человек не двигается, они продолжали весело гоготать.       Оттащив их на безопасное расстояние, Спенсер так быстро зашагал по улице, что обоим парням пришлось рысцой догонять его. – Куда ты пропал? – спросил Мартин. – Меня сильно оттолкнули, а теперь замолчи и не трать энергию на разговоры.       Они шли быстро, и у Алана вскоре заболел бок. Он не осмелился обернуться назад, боясь того, что может там увидеть. Перед глазами пронеслось окровавленное лицо парня, лежавшего на земле, и Алана чуть не стошнило. Что, если это Люк Берни? Что, если один из дерущихся — он? Какова вероятность, что человек, которого они должны найти — не мёртв? От этих мыслей ему стало ещё хуже, и он остановился. Мартин со Спенсером заметили это и тоже прекратили идти. – Что? – с ноткой раздражения спросил Мартин. – У меня колит бок, – Алан упёрся руками в колени, – И сейчас стошнит. – Может, нам тебя на руках понести? – сухо поинтересовался Спенсер. – А далеко ещё идти? – спросил Келли, чувствуя, что сил осталось совсем немного, но больше всего на свете он сейчас хотел отсюда выбраться. – Нет, – ответил Спенсер. – Но если ты так и продолжишь изображать из себя старуху на пенсии, то окажешься дома только в следующем году.       Последний раз. Он видит Спенсера Рида последний раз. Это мысль успокоила его, и он возобновил путь.       Они вернулись к своему изначальному ритму, и идти стало гораздо проще. За спиной стихли вопли и смех, а впереди уже виднелась знакомая башня, которая, как знал Келли, не находилась на территории Улья. Ещё немного и они выберутся из этого забытого Богом места.       Только один раз к ним пристал какой-то пьяный мужчина, прося мелочи, но они притворились, что не заметили его. Мартин переживал, что такое поведение может задеть незнакомца, и он решит спьяну на них напасть, но Спенсер заверил, что никакой здравомыслящий человек не станет в одиночку нападать на людей, превосходящих его в количестве. Человек был явно не здравомыслящий, но слова Рида успокоили Хейза, однако следующие двадцать шагов он то и дело оборачивался назад, чем сильно нервировал Алана. Келли закурил сигарету, и Спенсер снова показал всем своим видом, как он против этого. – Ты, блин, сдохнешь, если не будешь курить каждые пятнадцать минут? – спросил он. – Я праздную, – важно ответил Алан и глубоко затянулся, выпуская приличный поток дыма. – Лишь бы повод был, – буркнул Рид, отмахиваясь. – А ты, Мартин, куришь? – Нет, – безразлично ответил Хейз, словно этот разговор был самым скучным из всех, что ему доводилось слышать. – А если бы здесь не было Спенсера? – Я уже ответил.       Алан закатил глаза, уверенный, что Хейз просто не хочет нарываться на возмущение Рида. Он попросту не может быть таким странным и при этом ничего не употреблять. Мартин же решил сменить тему и спросил: – Спенс, ты знаешь Джентльмена? Спенсер ответил не с разу, немного подумав, словно взвешивая все «за» и «против» того, что хотел сказать: – Да, – после паузы в несколько секунд он добавил: – Не считая этого раза, видел его только однажды, и то мельком. Но много слышал. – И кто он? – Один из самых ценных членов банды Вольто и лучший специалист по ядам в Улье. Появился из ниоткуда несколько лет назад, и теперь что-то вроде змеи, которой все боятся. Говорят, что сам Клык из него такое сделал: научил определять по походке своих, заставил выучить голоса каждого, натренировал, чтобы он с помощью обоняния смог различить любой яд.       «Появился из ниоткуда несколько лет назад» – повторил Алан. Значит, у него было прошлое, не связанное с Ульем. Однако Мартин задал другой вопрос: – Кто такой Клык? – Босс Вольто. – Это такая редкость, чтобы босс сам занимался кем-то из своей банды? – Помощь — это редкость. Судя по историям, Джентльмен был никем, когда пришёл в Улей и ничего не умел. Думаешь, легко научить слепого жить так, будто он может видеть?       Должно быть, на это ушло много месяцев, возможно, год, если не больше. Но Джентльмен сегодня показал такую силу, которую Алан ожидал увидеть от кого угодно, но только не от слепого. – Есть предположения, почему Джентльмен не тронул нас? – спросил он. – Нет. По слухам он не склонен к милосердию.       Он изуродовал члена своей банды, но не тронул их. Этот парень либо псих, либо справедливый каратель под прикрытием. – Всё, – объявил Спенсер.       За разговором Алан даже не заметил, как они вышли. Он обернулся и увидел заброшенный цветочный магазин, стены которого были разрисованы пчёлами. Улей остался позади. Они выбрались живыми и почти без повреждений. Физических. Морально, конечно, они были сильно истощены.       Спенсер не стал тратить время на прощания, в которых не видел смысла, и побрёл к остановке. Мартин кивнул Келли, как бы говоря «до встречи», и поспешил догнать друга. А Алан перешёл дорогу, на которой уже не было машин, и подошёл к другой остановке. Он кинул взгляд на две тени, стоящие под светом тусклого фонаря. Одна — высокая с широкими плечами, а другая — пониже и слегка сутулая. Они о чём-то разговаривали, наклонившись друг другу, как будто пустынная улица могла подслушать их беседу. Алан увидел подъезжающий автобус и вздохнул с облегчением. Совсем скоро он будет дома.