Поймать Люка Берни

День 2       Алан сидел в своём крутящемся кресле перед монитором компьютера и бегал глазами по строчкам статьи, посвящённой Чарли Диасу.       Всё началось в одиннадцать утра, когда Алан решил заглянуть в офис отца, чем сильно удивил Джона. Младший Келли объяснил это тем, что хочет поработать сегодня, чтобы освободить себя от обязанностей на ближайшие несколько дней, но на самом деле ему не терпелось выяснить, кто же такой Джентльмен. Он долго прокручивал в голове его неполноценное лицо, пытаясь восстановить недостающую часть — глаза — и понять, где мог его видеть. Путём долгих раздумий, отнявших почти час его жизни, он пришёл к выводу, что видел паренька в новостях несколько лет назад, в которых извещали о трагедии — аварии — настигшей некогда счастливую семью. Это всё, что он смог вспомнить.       Алан захватил с собой заявление на вора, в котором дописал погоняло «Динь-Динь» и изменил некоторое детали, добавив точности. Он положил бумагу в общую кипу листов и почувствовал приподнятость настроения, словно разбойник уже сидел за решёткой.       Опустившись на место, которое только вчера покинул, надеясь, что покинул на несколько дней, он открыл электронную базу и, выбрав нужную поисковую строчку, ввёл: «дорожно-транспортные происшествия». После недолгой загрузки на мониторе высветилось множество дел, зарегистрированных и классифицированных как «дорожно-транспортное происшествие». Алан обречённо вздохнул, понимая, что с такими успехами может просидеть до самой ночи, пытаясь найти одного единственного человека и его печальную историю. Подумав, он обозначил временные рамки: 2018 год. Келли всегда плохо ориентировался в пространстве времени и уже не помнил, как давно услышал новости, возможно имевшие отношение к Джентльмену, поэтому сделал предположение на два года, раз в памяти до сих пор сохранилась фотография.       Позади остались две страницы практически однообразных инцидентов, где виноватыми чаще всего оказывались либо пьяные, либо подростки, решившие проявить себя до первого поворота. В период зимы аварии случались по большей части из-за скользких дорог, и Алан не мог винить людей, не справившихся с управлением: зимние дороги Эрида Таун были настоящим кошмаром — и многие верили, что это наказание за всё плохое, что происходило на улицах города. Дойдя до осени, Келли наткнулся на знакомую фамилию: Рид. Только не младший, а старший — Янки. Соблазн понять больше и получить все желаемые ответы победил, и Алан щёлкнул мышкой, чтобы посмотреть полностью.       Дело оказалось незакрытым: в отчёте было написано, что водитель успел сбежать с места аварии. В бардачке нашли водительские права Янки Рида, но они были бесполезны, так как парень больше не жил там, где по документам прописан, сменив дом на улицы Улья. В тот день Янки врезался в полицейскую машину, но смог выйти сухим из воды.       Алан щёлкнул по имени, чтобы открыть личное дело старшего Рида. Первое, что он увидел: фотографии из полицейского участка. Его волосы были подстрижены почти под ноль, а на шее виднелась татуировка какой-то птицы. Алан вгляделся в лицо со шрамом на правой брови на снимке, и нашёл Янки действительно симпатичным, возможно, оттого, что он выглядел добрее Спенсера. Нос такой же прямой, скулы также сильно выделялись на худом лице, глаза такие же карие, но плечи не такие накачанные, губы как будто застыли в вечной насмешке, а брови расслаблены, словно весь мир ходил под подошвой его ботинка. Рядом с фотографиями занесена краткая информация: на данный момент ему было двадцать пять лет, рост составлял 184 сантиметра, волосы тёмно-каштановые, глаза карие. В одном ограблении он обвинялся с подтверждёнными доказательствами, и в четырёх — с неподтверждёнными, но с очень весомыми аргументами. И речь шла не мелком воровстве, а о банках, особняках, ювелирных магазинах и.т.п.. Также он три раза стал провокатором автомобильных катастроф и обвинялся в стрельбе из огнестрельного оружия. Янки Рида смогли поймать два года назад и присудили большой срок за всё, в чём он обвинялся. – Боже, Алан, что за интерес? – удивлённо протянул Джон прямо над ухом сына. Алан от неожиданности дёрнулся в противоположную от звука сторону и недовольно произнёс: – Обязательно подкрадываться?       Джон пропустил вопрос мимо ушей и повторил: – Что за интерес?       Не придумав правдоподобную отговорку, Алан просто рассказать всё, как есть: – Я виделся с его братом... и мне стало любопытно, за что посадили Янки.       Лицо старшего Келли помрачнело от упоминания, что его сын виделся с братом преступника. Каким бы благородным и справедливым ни был Джон Келли, жизнь решила оставить за ним недочёт — предрассудки, связанные с семьями преступников. Но, надо сказать, они имелись у большинства населения, которое изрядно устало от разбойников и их беспорядков, поэтому такое предвзятое мнение не было чем-то необычным, но достаточно печальным для ничем не провинившихся людей, дети которых ступили на кривую дорожку. Государство вроде как помогало таким семьям деньгами, и по сути, это были единственные средства, за счёт которых они существовали. В Эрида Таун прижилось суждение, что если кто-то в семье оказался преступником, значит, и остальные скоро ими станут, а потому мало людей решалось брать их на работу и доверять какое-либо имущество, боясь, что его обязательно обчистят. Алан вспомнил, как Рид сказал: «мне нужно чистое имя, а не деньги» — но тогда он ничего не знал о Спенсере, и какую войну тот ведёт каждый день.       Джон никогда в открытую не показывал своего пренебрежения, но Алан, который пытался ровняться на отца, замечал малейшие изменения в выражении его лица, как сейчас. Сам Алан редко задумывался об участи таких семьей, возможно, он даже испытывал жалость, но не пытался их защитить или помочь им. Он помнил, как от одного мальчика в их школе отвернулись все ученики, потому что его отца посадили за воровство, и Алан не был исключением. Он определённо сочувствовал ему, но своя репутация оказалась важнее, поэтому он так ничего и не сделал. Сейчас, когда школьные годы остались позади, а его жизнь висела на волоске, Келли не придавал значения таким мелочам, лишь бы они приносили ему пользу, но нельзя не признать, что Спенсер близок к тому, чтобы присоединиться к старшему брату. – С братом Янки Рида... – задумчиво повторил Джон. – Могу я узнать, при каких обстоятельствах? Вы дружите? – Это долгая история и определённо нет, – ответил Алан. – Просто стало любопытно. И всё. – Янки был настоящей головной болью, – признался старший Келли. – Ты наверняка знаешь, что он пришёл с Юга, но за ним там список нарушений значительно меньше. Видимо, не давали парню разгуляться, вот он на Север и перебрался. – Ты имеешь ввиду, что он изначально был разбойником на Юге? – нахмурившись, спросил Алан. – Но как? У них же так не принято... А как же закон Севера и Юга? – Прости, сынок, не знаю, как он такое провернул. За ним было не угнаться, я уже молчу о том, чтобы что-то от него узнать. – Но почему в базе ничего не написано о его делах на Юге? – допытывался Алан. Он был уверен, что ни слова об это не прочитал. – У Севера и Юга разные базы, – пояснил Джон, пододвигая себе стул. – В Эрида Таун и так, что ни день, то новое преступление, а если ещё и мешать между собой берега, преступники которых никак не пересекаются, то никогда не найдешь в базе нужную информацию. Да, бывают исключения, как Янки Рид, но это исключение.       Алан подумал о Люке Берни. Что если он тоже исключение? Только не такое громкое, как Янки. Он мог иметь прошлое на Юге и затаиться от Жана Ривере на Севере. Это звучало маловероятно, но ведь нужно же от чего-то отталкиваться, чтобы начать поиски. – То есть с Севера нельзя никак попасть в южную базу? – поинтересовался он. – Можно отправить запрос, но придётся подождать. Тебе действительно так интересно? – Возможно, – задумчиво произнёс Алан, стараясь не переусердствовать со своим «интересом». – Можешь попросить Бобби о помощи. – Серьёзно? – Не думаю, что он тебе откажет, только выясни, когда он работает и всё, – кивнул Джон, но в его глазах всё ещё читалось непонимание. – Его брат... он тебе.. – Нет! – чуть ли не крикнул Алан, а потом залился смехом. Если бы только его отец видел Спенсера и знал об их "прекрасных" взаимоотношениях, то никогда бы даже не предположил то, что хотел произнести.       Джон тоже посмеялся, но слегка неуверенно, словно боялся обидеть этим сына. – Ну хорошо, – сказал он, вставая со стула. – Ты так и будешь удовлетворять своё любопытство, или займёшься делом? – Ну пап, мы же нормально разговаривали!       Джон улыбнулся и дал слабый подзатыльник: – Лентяй!       После этого он ушёл, а Алан снова вернулся к компьютеру. Он закрыл дело Янки Рида и решил отложить поиски прошлого Джентльмена на потом, когда время наказания подойдёт к концу и ему не нужно будет больше отчитываться отцу о выполненной работе.       Так он и поступил. Через три часа, перенеся приличное количество дел в электронную базу, Келли снова вернулся к автомобильным катастрофам и листал их до тех пор, пока не нашёл то, что ему нужно. Оказалось, авария не единственная беда, случавшиеся с семьёй некогда успешного бизнесмена, и Джентльмен не один раз стал сенсацией новостей. Теперь Алан понимал, почему в памяти до сих пор сохранились воспоминания о лице вчерашнего разбойника — было время, когда о Чарли Диасе говорили все.       Келли вернулся домой и решил освежить память о трагической истории в Интернете, потому что то, что он прочитал в электронной базе северного полицейского участка не совпадало с тем, что он видел буквально вчера ночью.       Статья гласила:       «Прошёл всего год с злополучной аварии, сломавшей жизни сразу нескольких людей, и вновь в дом Диасов пришла беда. Напомним, что 9 февраля 2016 года успешный бизнесмен и человек, оберегающий великое культурное наследие Эрида Таун — Генри Диас — со своим пятнадцатилетним сыном Чарли Диасом стали жертвами автомобильной катастрофы, в результате которой Генри Диас лишился рассудка, а его сын — зрения. Водитель погиб на месте от большой потери крови. С тех пор весь бизнес и всё имущество перешло в руки брата Генри — Ричарда Диаса, которому нелегко было пережить новости о трагедии, и он пообещал, что продолжит дело своего брата с особой кропотливостью и трудолюбием, пока его сын, который по официальному завещанию является наследником, не достигнет совершеннолетия и не возьмёт под своё руководство бизнес.       За весь год Чарли Диас ни разу не покинул стены своего особняка. Потеряв зрение и отца, мальчик разорвал все связи с внешним миром, заперев себя в одном месте, где никто бы не смог увидеть его с «белой тростью»* в руках. Ричард Диас высказался по этому поводу: «Ему тяжело, он переживает ужасные времена. Чарли не принимает свою слепоту, и в этом вся проблема. Я хотел переехать в их дом, чтобы быть ближе к брату и племяннику, но он отказался от моего предложения, сославшись на ежедневную учёбу и желание сохранить в доме Генри всё как есть. Думаю, он просто не хочет, чтобы я был свидетелем его страданий». Также Ричард добавил, что всё случившееся сказалось на характере мальчика: «Он закрылся не только в доме, но и в самом себе. Выплёскивает злость за потерянное зрение на всех окружающих. Но знаете, я верю, что пройдёт время, и Чарли научится жить со своим недугом».       И мы все тоже в это верили, надеясь, что жизнь снова улыбнётся осиротевшему мальчику. Но судьба распорядилось иначе, и в ночь с 12 на 13 марта 2017 года Чарли Диас был похищен из своей собственной спальни. Все жильцы дома признаются, что не слышали ничего ночью, но Чарли не смог бы сам бесшумно исчезнуть. «Должно быть, его украли разбойники, он ведь так богат. Бедный мальчик, воспользовались его инвалидностью» — со слезами на глазах комментирует ситуацию Ричард Диас. Полиция проводила расследования, обыскивая даже Улей, но всё тщетно — мальчик пропал абсолютно со всех улиц города. Мужчина по имени Давид Авгатян уверяет, что слышал разговор двух разбойников, которые обсуждали новости о похищении Чарли Диаса, и что один, рассмеявшись, сказал: мальчик уже давно стал кормом для червей.       Долгое время никто не хотел верить в такой ужасный конец для ничем не провинившегося ребёнка, ожидая, что совсем скоро полиция найдёт его. Но когда и наши правоохранительные органы, понурив головы, признали, что мальчика больше нет, Эриде Таун пришлось смириться с жестокой правдой: Чарли Диас мёртв.»       Чарли Диас мёртв. Но Чарли Диас не мёртв. Хоть его кожа бледная, как у призрака, но он достаточно реальный, чтобы выбить тростью зуб другого человека. А та самая фотография, которую запомнил Алан и которая была прикреплена к статье, лишь подтверждала, что Чарли Диас и Джентльмен — это один и тот же человек. На фотографии ему было пятнадцать лет. Он слегка застенчиво улыбался в камеру, а голубые глаза излучали лишь тепло, в чертах лица ещё нет той мужественности, той уверенности, какой он обладает теперь. Этот мальчик совсем не был похож на то холодное, жестокое существо с тайными принципами, которое они встретили. Но, с другой стороны, Алан не мог его винить. Чарли Диас смог пережить аварию, из-за которой потерял зрение и отца, а потом его похитили из места, которое он считал своим убежищем, в котором скрывался от всего мира. Однако, ко второй части печальной истории у Алана было множество вопросов, потому что вчера Джентльмен совсем не выглядел как человек, которого не уважают и экспортируют.       Разбойники похитили Чарли из-за денег и, скорее всего, быстро поняли, как промахнулись, ведь пока ему не исполнится двадцать один год, он не может распоряжаться своим богатством или принимать участие в решениях, связанных с компанией отца. Его следовало либо вернуть обратно, либо убить, либо попросить приличный выкуп, но вместо этого разбойники превратили недуг слепого в оружие. Чарли Диас, не принимающий свою инвалидность, пришёл в Улей как заложник, а теперь ассоциируется там с ядовитой змеёй, которой боятся перейти дорогу. Алан не мог не восхищаться всей этой историей, но в ней было слишком много чёрных пятен, скрывающих за собой правду.       В дверь легонько постучали, затем в проёме показалась голова Марии: – Алан, сюда пришёл Мартин Хейз.       Алан нахмурился, вспоминая, когда это он приглашал Мартина к себе домой, но решив, что у того видимо имеется весомая для этого причина, без энтузиазма ответил: – Пусть зайдёт. – Пообещай мне, что вы ничего здесь не устроите и если... – начала Мария серьёзным тоном, но её сын только отмахнулся: – Всё будет нормально.       Женщина тяжело вздохнула и удалилась, чтобы открыть дверь. Послышался лай Шерлока и голоса обменивающихся любезностями Мартина и Марии. Алан решил сделать вид, будто не сидит в ожидании гостя, поэтому снова перевёл всё внимание на монитор компьютера, по новой вчитываясь в статью. За спиной раздался быстрый топот собачьих лап, вбежавших в его незакрытую после матери комнату, а за ними — шаги Хейза. Увидев лишь спину Келли, он постучал в дверной косяк, извещая о своём присутствии, и Алан повернул к нему голову. – Заходи, – сказал он и немного открутился от стола, чтобы оказаться напротив Мартина, приземлившегося на кровать. – Миленько, – прокомментировал Хейз, оглядывая комнату и её не совсем чистый вид. Он снова был в этой дурацкой кофте с вышивкой, а почти каждый палец на руках украшало кольцо.       Шерлок всё ещё принюхивался к незнакомому человеку и время от времени порыкивал, то отходя, то подходя к Мартину. Алан не понимал, боится ли парень животного или нет, но решил всё таки сказать: – Он тебя не укусит, – и почесав пса за ухом, весело добавил: – если я, конечно, не попрошу, так что веди себя хорошо. – Странный у тебя юмор, Келли, – закатил глаза Мартин и кивнул головой в сторону компьютера: – Что делаешь? – Искал информацию о прошлом Джентльмена. – В Интернете? – Нет, Хейз, в личной почте президента! – Алан взмахнул руками от раздражения, но, заметив всё ещё непонимающий взгляд напротив, пояснил: – Вчера, когда я увидел Джентльмена, мне показалось его лицо знакомым, и, совсем немного подумав, я вспомнил об одной аварии, случившейся четыре года назад. – Это он устроил аварию? – Нет, он потерял из-за неё зрение. Что я тебе всё разжёвываю — сам прочитай! – и Алан развернул монитор к Мартину. – Смотри, как бы голова не заболела от раздражения, – сухо бросил Хейз и перевёл всё своё внимание на статью.       За какие-то минуты выражение его лица сменилось от непонимания до сочувствия, а затем снова вернулось к непониманию. Он взял мышку и немного пролистал вниз, чтобы посмотреть на фотографию юного Диаса. Оценив схожесть, Мартин поднял взгляд на Алана и выдавил: – Это странно, он не был похож на заложника, да и Спенсер сказал, что это Клык его натренировал и... – Да, я тоже так подумал. Может, Чарли сбежал, не выдержав внимания общественности к его трагедии? – предположил Алан, но это звучало дико и неправдоподобно.       Мартин посмотрел на него, как на идиота: – Слепой сам сбежал? Я уже молчу о том, что по твоей версии он променял богатство на жизнь в трущобах. – Отвали, – огрызнулся Келли. – Это первое, что пришло мне в голову. – Мог бы уже понять: первое, что приходит тебе голову, не имеет свойства быть удачным. – Шерлок ходит голодным, может, хочешь помочь ему решить эту проблему? – прошипел Алан. – Хватит пугать меня своей собакой, я её не боюсь! – сказал Мартин, но всё же недоверчиво покосился в сторону животного, мирно лежавшего в ногах своего хозяина.       Алан, от которого не ускользнул этот взгляд, ухмыльнулся. – Что? – сердито спросил Мартин. – Хотя знаешь, мне плевать. Ухмыляйся сколько хочешь, подавись своей весёлостью. – Мальчики, у вас всё в порядке? – спросила откуда-то из гостиной Мария. – Да, – крикнул Алана и обратился к Хейзу: – Обязательно продолжу веселиться, как только ты уйдёшь, но раз уж ты тут, то, вероятно, тебе есть, что мне сказать. – На самом деле, нет, – парень сцепил пальцы в замок. – Мы не договорили вчера... насчёт Люка Берни. Я искал о нём что-нибудь в Интернете, но ничего не нашёл. – Тебе повезло, что есть я, – довольно произнёс Алан. – Да неужели. – Да, потому что о Люке также ничего нет в базе данных северного участка, а я буквально сегодня узнал, что базы Севера и Юга разделены, и, может, именно там — на другом берегу — мы найдём что-то о пропавшем. – А если нет? – А если да? Мы не Шрёдингера** играем, нужно попробовать.       Мартин вздохнул, отводя взгляд. – Нам всё равно нужно в Улей, ты не можешь это отрицать, – сказал он. – Я это не отрицаю. – Тогда и не отрицай, что нам не продержаться там без Спенсера.       Алан почувствовал волну злости от одного упоминания его имени. Шея как будто заново почувствовала ощущение его пальцев, грудная клетка силу его ударов, а уши услышали низкий голос и все грубости, произносимые им. Он опустил голову, разглядывая свои руки. Спенсер был ходячей бомбой, от которой никогда не знаешь, когда именно она взорвётся, а Алан уже получил сполна всего за полдня в его компании. Но Рид действительно знал Улей лучше, чем они оба вместе взятые. Это он вывел их из района ночью целыми и невредимыми. Ну почти целыми и невредимыми — щека ещё долго обдавала жаром чей-то руки. – Он не станет нам помогать, – в итоге сказал Алан. – Он не будет знать, что нам помогает. Мы будем искать брошку и одновременно Люка. Спенсер много знает об Улье, просто к нему нужен правильный подход, чтобы он что-то рассказал. – Нет, – отрезал Алан. – Я не буду тратить своё время, которого и так немного, на вашу проклятую брошку. – Нам нужен Спенсер, а по-другому его туда не затащить. – Как насчёт того, чтобы просто рассказать ему? – предложил Алан, сам не веря, что говорит это. – Исключено. – Почему? – А почему ты не рассказал своему отцу? – вопрос Мартина повис в воздухе. Алан пытался сообразить, как он догадался, что мотивом была не предусмотрительность, но никак не мог привести мысли в порядок, поэтому просто ответил: – Это другое. – С чего ты взял? – глаза Хейза горели вызовом.       Алан решил отступить, ибо сидеть и препираться с Мартином, повторяя друг другу одно и тоже, ему не хотелось: – Тогда придумаем другой план, как попасть в Улей и не умереть в первой же подворотне. – У нас нет времени на другой план. – У нас нет времени на поиски брошки! – прорычал Алан, выходя из себя.       Из гостиной снова послышался голос Марии: – Мальчики!       Алан кинул в сторону двери испепеляющий взгляд, словно за ней стояла греющая уши мать. – Выслушай меня, – тише попросил Мартин. – Ты... я... Мы виноваты в том, что брошку украли. Тебе кажется, что это совершенно незначительная пропажа, но для Спенсера от неё зависит вся его будущая жизнь. Ты никогда не поймёшь каково это — жить отбросом, когда все вокруг осуждают тебя за проступки твоего брата, когда на тебя поставили клеймо преступника, хотя ты ничего не сделал. Он каждый день борется за уважение к себе и своей семье, чтобы люди забыли о том, кем стал Янки, и снова доверились Ридам. Его с трудом приняли на работу в это лавку, потому что были уверены, что он что-то украдёт, а теперь всё так и выглядит. Если он не вернёт брошь, то ему не вернут работу, его клеймо никогда не смоется, и он будет вынужден стать таким же, как Янки, а для Спенсера это приравнивается к смерти. Он станет новой бедой родителей, которых не может бросить. Ты понимаешь, что для него это тупик? Я знаю Ридов с самого детства, я был тогда, когда Янки ушёл, и видел, что стало их с семьёй. Как из всеми любимых соседей они превратились в «ничто». Если я не найду Люка Берни и умру через двенадцать дней, я сделаю это с чистой душой, зная, что Спенсеру не пришлось предать себя ради выживания, – он сделал короткую паузу, чтобы посмотреть прямо в глаза Келли. – Ты всю жизнь имел своё место под солнцем, никогда не задумываясь о тех, кому не так повезло. Может, сейчас самое время?       Алан выдержал взгляд зелёных глаз Мартина.       «Как бы поступил отец?» – спросил он себя. – «Он бы не пошёл на сделку, а я — пошёл.»       Алан думал о том, насколько увеличатся их шансы на успех, если в Улье рядом окажется Спенсер, который хоть и будет целенаправленно искать брошку, но в то же время сможет их защитить или рассказать то, чего они просто напросто не могут знать. С Ридом может возникнуть куча проблем, начиная с его нестандартных методов доносить свои мысли и заканчивая тем, что они собираются держать его в неведении, одновременно с этим надеясь добыть нужную информацию. Алан уже представлял, как это будет... но если не так, то как? Они могут понадеяться на собственную сообразительность и аккуратность, но с учётом того, какая именно ситуация свела их вместе, у них нет ни того, ни другого. Времени с каждым днём становится всё меньше, а ему хочется жить. Возможно, они найдут брошку быстро и, возможно, узнают, где может скрываться Люк, а, возможно, он сильно пожалеет обо всём этом. Но где-то глубоко внутри слова Мартина нашли отклик, и Алан почувствовал укол совести за то, что по его вине пропала брошь, от которой зависит судьба человека. От глупой маленькой вещицы.       Его отец помог бы. Он бы не позволил ещё одному человеку стать частью преступного мира. – Ты меня раздражаешь, – буркнул Алан, признавая поражение. – Ты меня тоже, – будничным тоном отреагировал Мартин. – Ну так что? – Нам нужен Спенсер, – кивнул Алан. – Но он не знает имя покупателя. Нужно как-то уговорить этого клоуна — Динь-Динь — его назвать.       Мартин посмотрел на компьютер, на мониторе которого всё ещё светилась статья о Чарли Диасе, и предложил: – Может, будем шантажировать Джентльменом? Скажем, что выдадим его полиции, если они нам не помогут.       Брови Алана взлетели вверх: – Ничего себе, Хейз, я думал, ты на такие идеи не способен: нимб над головой не позволяет. – Мартин презрительно фыркнул. – Правда, не факт, что Дину так важен Чарли, и он готов будет ради него пойти нам навстречу. – Пойдёт, – слишком уверенно заявил Мартин. – Они близки, это сразу бросается глаза. Я обратил внимание на язык тела (Алан подавил желание демонстративно закатить глаза, так как и в эту чушь не верил): Дин постоянно держится Чарли, даже заходя в его личное пространство, также корпус тела всегда повёрнут в сторону Джентльмена, что говорит о симпатии и доверии. Он единственный, кто не подумал пойти против приказа не трогать нас, и единственный, кто не испугался жестокости Джентльмена, потому что не боялся, что она может вылиться на него. Хотя, думаю, этого бы и не случилось: один из разбойников назвал Дина его любимчиком, и вряд ли он этот вывод из пустоты взял, раз никто не стал отрицать. – И, почувствовав опасность, Дин из всех разбойников Улья позвал именно Джентльмена на помощь, – дополнил задумчиво Алан. – Ага, думаю, ему не понравится, если его мальчика сдадут полиции.       Звучало, как план. Безумный, но единственный, что у них был. Взять взрывоопасного Спенсера, прибавить к нему двух разбойников, один из которых самый лучший специалист по ядам в Улье, и получить золотой билетик, чтобы они смогли поймать Люка Берни. – Нужно выдвигаться, – сказал Мартин и встал с пригретого места. – Что? Уже сейчас? – удивился Алан. Он не был морально готов к возвращению в Улей. – Если тебе больше нравятся ночные прогулки, то можешь хоть в полночь туда поехать, а с меня хватило. – Ладно, – промямлил Келли и встал. В конце концов, чем раньше они совсем этим разберутся, тем лучше.       Когда они выходили из комнаты, Мартин резко развернулся к Алану и спросил: – Который час?       Алан по привычке посмотрел на руку, но с обидой вспомнил, что остался без часов, поэтому вытащил телефон и ответил: – Почти шесть. – Отлично, – улыбнулся Хейз. – Почему? – Шесть — моё счастливое число. – А трусы на тебе случайно не счастливые? – и Алан, не дождавшись ответа, вытолкнул Мартина в коридор.

***

      Когда они рассказали Спенсеру о своей сумасшедшей идее, он сказал: – Хотите шантажировать Джентльмена? – и ухмыльнулся. – Я просто поражаюсь, как вы смогли дожить до своих лет.       Этим он и ограничился. Они заказали такси, которое довезло их прямиком до окраины Улья и высадило там, ни в какую не соглашаясь везти дальше. Алан не мог винить водителя, если бы была возможность, он бы и сам не вернулся в это место. Перед глазами пронеслось воспоминание о драке, свидетелями которой они стали, лицо парня и его неподвижно лежащее тело, и атмосфера, вызывающая лишь неприязнь и отторжение. – Нам снова придётся идти пешком? – удручённо спросил он, разглядывая нелепые рисунки пчёл на стене цветочного магазина. – Если только ты за ночь не научился летать, – скрестив руки на груди, ответил Мартин. – Разве у Спенсера нет дружков в Улье, которые могли бы подбросить нас до церкви? – У меня нет дружков в Улье, – с обвинением в голосе произнёс Рид. Он двинулся вперёд, но увидев, что за ним никто не последовал, обернулся и спросил: – Особое приглашение нужно, принцессы? – Может сначала получше всё продумаем? – предложил Мартин. – Где искать, что скажем, и так далее. – К моему огромнейшему удивлению, я согласен с Хейзом, – отозвался Алан. – Что тут обсуждать? – пожал плечами Рид. – Их логово — белоснежная церковь. – Не ты ли вчера говорил: «не будь идиотом, нас там съедят заживо»? – напомнил Алан, обрадовавшись, что загнал Спенсера в угол собственной же логики. Но парень нисколько не растерялся и, намеренно растягивая слова, будто говорил с непроходимой тупицей, ответил: – Я сказал, что церковь — их логово, а не то, что нам придётся в неё заходить. Джентльмен сам к нам выйдет. – Как? – удивился Мартин. – Мы передадим ему сообщение через одного Вольто, он выйдет, и мы расскажем, что знаем его секрет и сдадим полиции, если Дин не согласиться на сделку. – Какое такое сообщение? – Ты, – Спенсер указал на Мартина. – Сто шестой из Соловьёв. Пришёл за консультацией по яду. – Чего? А можно расшифровку? – уперев руки в бока, попросил Алан. – По пути. Мы и так время теряем, – бросил Спенсер и снова направился к Улью. В этот раз юноши последовали за ним.       Пока они шли по широкой улице, которая днём оказалась почти такой же многолюдной, как и ночью, Рид объяснил свои слова: «Соловьи» — одна из банд Улья. Для всех остальных они представляются номерами, так как родоначальники группировки — бывшие заключённые — пользуются своими тюремными цифрами. Спенсер также добавил, что Янки был Соловьём, именно поэтому он знает, что они консультируются с Джентльменом по таким вопросам, и это не должно вызвать у разбойника подозрений. Теперь, когда Алан знал больше о Янки и сколько проблем он обеспечил своей семье, ему было интересно, что заставляло Спенсера приезжать в Улей и узнавать столько подробностей о жизни разбойников, которых, по идее, он должен ненавидеть так же, как и брата. Может быть, он спросит когда-нибудь об этом.       По правую сторону от него Рид объяснял, как себя нужно будет вести во время разговора с разбойником из Вольто. Список оказался не очень большим, но если его не соблюдать, то можно наткнуться не неприятности в виде ножа в своём животе. Первое, что нужно помнить: поведение. Хейз не должен выглядеть зажатым, потому что тогда его воспримут, как сопляка, слово которого ничего не стоит. Но и с уверенностью тоже не следует перебарщивать, ведь разбойник может подумать, что перед ним зазнаются, унижая при помощи несложного поручения. Второе — речь. Нужно говорить коротко и ясно, отвечать строго на то, что тебя спрашивают. Этим мало кто пользуется в Улье, но им нужно притвориться, будто дело Мартина — важное, и он серьёзно настроен выполнить его как можно быстрее. И третье — внешний вид, но Спенсер сказал, что этим он займётся позже. – Заходите в «Карту Шляпника»! – кричал тучный зазывала, размахивая своими длинными фиолетовыми рукавами в разные стороны. – Испытайте удачу и выиграйте главный приз этой недели! – Заходите в бар «Ещё», – послышался другой мужской голос с противоположной стороны улицы. – Сегодня ночью выступит специальный гость!       Тучный зазывала бросил яростный взгляд в сторону низенького рыжеволосого человека средних лет, стоявшего около деревянного заведения и совавшего под нос всем прохожим свои флаеры. – Какой такой «специальный гость»? Ты только один в своём сарае и выступаешь! – крикнул он и снова принялся зазывать людей на испытание удачи. – В моём «сарае» по крайне мере никого не обманывают!       Зазывала из «Карты Шляпника» в одно мгновение вытащил припрятанный за пазухой револьвер и выстрелил не целясь. Алан, Спенсер и Мартин инстинктивно нагнулись, но пуля попала в одну из шатких стен бара «Ещё». На лице рыжеволосого мужчины отразились либо злость, либо ужас, либо удивление, а, возможно, и всё сразу. Он рассматривал дыру в стене заведения, когда тучный человек крикнул с другой стороны улицы: – Это было предупреждением. – Я сейчас тебе такое предупреждение устрою, ты, кусок отходов, – взревел мужчина, разбрасывая на ветру все свои флаеры. – Сворачиваем, – приказал Спенсер и сменил курс в один узкий переулок, напоминавший тот, который они проходили ночью. За спиной раздались новые выстрелы. Алан, который замыкал цепочку, обернулся назад, чтобы проверить, не последовал ли кто за ними. Но путь после него оставался чистым, лишь вдалеке, в небольшом промежутке между домов, мелькали тела в разноцветной одежде, хаотично перемещающееся в маленьком пространстве, открытом для его глаз. – Я не понял, я один буду притворяться Соловьём? – спросил Мартин, когда они вышли из переулка на дорогу из брусчатки, ведущую к белоснежной церкви. Мимо них бессмысленно слонялись люди, из окон высовывались дети и то ли кричали, то ли пели нечто непонятное. – Да, – ответил Спенсер. – Мы с Аланом спрячемся неподалёку. – Почему именно Мартин? – поинтересовался Келли и, случайно врезавшись в тощую женщину, поспешил перед ней извиниться. Та посмотрела на него недоверчиво и даже с опаской, словно увидела на его лбу непристойную надпись, а потом поспешила скрыться с глаз.       Рид покачал головой: – Не надо просить прощения. Здесь никто такими манерами не обладает. – Я вырос... – Ты так быстрее себя рассекретишь, – перебил Рид. – Ты на территории Улья, а это значит, что если не хочешь неприятностей на свою задницу, то веди себя так же как и все. Здесь нет места твоим манерам и твоему воспитанию, хочешь выжить — будь хуже остальных.       Алан не нашёл, что ответить на это. Сколько кошмаров ходит по улицам Улья, нагоняя ужас на всех, кто их встречает, из-за желания просто выжить? А что насчёт Джентльмена? Келли не надеялся на то, что когда-нибудь узнает правду его похищения, но истина неопровержима: он, рождённый в высшем обществе, оказался на самых опасных улицах города без зрения. Насколько ужасным ему пришлось стать?       А Люк Берни? Алан ничего о нём не знал, но он также мог быть любым прохожим, любым участником в драке, любым пьяницей или попрошайкой, а мог — кошмаром, желающим выжить. – А теперь что касается Мартина, – вновь раздался низкий голос Спенсера. – Я не могу пойти, потому что если меня вдруг опять узнают, то весь наш план пойдёт под откос. Алан не любит следовать точным инструкциям, и если он взболтнет что-нибудь лишнее, то всё закончится ещё хуже, чем в случае со мной. А ты, – Рид стянул с головы Мартина его красную бандану, – идеален для этой роли. – Ты что, мне до конца жизни это будешь припоминать? – возмутился Келли. – Если мы сегодня умрём, то, видимо, да. – Очень оптимистичный настрой. – сухо похвалил Алан, но он, на самом деле, и сам боялся, что ничего не получится. Если вчера Джентльмен их пощадил, то сегодня, узнав, что его обманули, он мог уже не быть таким добрым. – Обязательно снимать бандану? – спросил Мартин с лицом ребёнка, у которого отняли любимую игрушку. – Да, это то, что тебя выделяет, – Спенсер засунул красную ткань в задний карман своих чёрных джинс. – И так ты выглядишь... – Как разбойник, – закончил Келли. Хейз кинул в сторону Алана яростный взгляд. Его непослушные волосы помимо того, что были растопырены в разные стороны, лезли ему в глаза, и он постоянно их поправлял, хотя это не приносило нужно результата — локоны продолжали мешать. Спенсер снял очки, высовывавшееся из верхнего кармана его джинсовой куртки, и протянул их другу. – Я хотел сказать, что так ты выглядишь, как неопрятный новичок Соловьёв, желающий побыстрее заработать себе репутацию, весь день исполняя поручения боссов. – Даже не знаю, какой вариант мне нравится меньше, – тяжело вздохнув, ответил Мартин и надел очки. – Вот, смотри, – Рид указал на большие коричневые двери церкви, из которых показался молодой светловолосый парень, закуривающий сигарету. – Ты помнишь, что надо говорить?       Мартин кивнул, и тогда Спенсер подтолкнул его вперёд, а сам, вместе с Аланом, не спеша направился к другому дому, находившемуся почти напротив церкви. Когда они дошли до своего «укрытия», Мартину оставалось всего пару шагов, чтобы заговорить с Вольто. Когда он приблизился к молодому парню, его спина всё ещё была ссутулена, но зато в каждом движении чувствовалось намерение получить желаемое: позиция ног, поворот головы, жест рукой. Мартин Хейз оказался хорошим учеником. Но с такого расстояния Келли не мог слышать их разговор и какие вопросы задаёт разбойник, особо и не смотревший в сторону Матрина. Хоть Хейз и выглядел так, будто понимал, что делает, но голос мог в любую минуту сорваться, задрожать, или Мартин просто мог не найти, что ответить. Внутри Алана разрасталось напряжение. Ему казалось, что совсем скоро их раскроют, поймут, кто они такие, а главное, кто он такой: сын известного шерифа Севера. Должно быть, для таких как он в Улье уготовлены особые пытки.       Спенсер сосредоточенно наблюдал за тем, что происходило у дверей белоснежной церкви. Когда светловолосый парень, выбросив бычок, вернулся обратно в логово, он еле заметно выдохнул, словно всё это время ждал затаив дыхание, и сказал: – Пойдём. Они быстро преодолели расстояние, разделяющее их с Мартином, который агрессивно пытался привести свои волосы в порядок, но когда они подошли, парень оторвался от бессмысленного занятия и самодовольно ухмыльнулся: – Кажется, я был неотразим. – Что он спрашивал? – Спенсер не спешил разделять такую радость Хейза от небольшого успеха. – Где моё тату. Я сначала даже растерялся, внешне, конечно, не показал, а потом ляпнул, что она у меня на груди, рядом с сердцем, – Мартин лёгонько побил себя по месту, где должна была быть татуировка. – Если купился, то отлично, – заключил Рид. – Зачем она нужна? – спросил Алан, понимая, что сейчас, может, и не время этим интересоваться, но Джентльмен до сих пор не вышел, а значит его вопрос ничему не мешает. – Показать принадлежность к банде. Соловьи отличаются от других разбойников в Улье, и им важно, чтобы все это знали. – Чем они...       Из-за дверей показался Джентльмен с белой тростью в левой руке. Он выглядел так же, как и вчера, но теперь Алан понимал, откуда в нём такая тяга в аккуратному гардеробу. Рядом с ним возник Дин, который был настолько компактным, что его присутствие даже и не сразу бросилось в глаза. Как только вор увидел гостей, он резко остановился, не забыв при этом придержать за рукав Джентльмена, и сложив руки, будто в молитве, очень театрально произнёс: – Видимо, Бога и правда не существует, ведь я просил его, чтобы мне больше никогда не пришлось видеть ваши физиономии.       Джентльмен нахмурился: – Здесь не Соловьи, – догадался он. Голос звучал тихо, но так холодно, что можно было подумать, будто парень способен вызвать зиму. – Кто? – Наши вчерашние друзья. – Те, которые тебе угрожали? – Да, вот они слева направо: красная шапочка — правда, уже без шапочки, — серый волк и бабуля. Прости, Кудряшка, роли закончились. – Дин покачал головой: – сначала преследовали, потом угрожали ножом, а теперь обманули... На юге всех так воспитывают, или это у нас маленький Рид генератор идей?       Возмущённый Алан скрестил руки на груди и с напускной скукой в голосе сказал: – Как жаль, что я оказался охотником. Верно, Чарли?       Лицо Джентльмена нисколько не изменилось, но зато Дин напрягся, и это трудно было не заметить. Вор всё также улыбался, но улыбка словно застыла на его лице как маска, пока внутри зарождалась буря от обнаружения.       «Чарли блефует» – сказал себе Алан и продолжил давить: – Чарли Диас. Тот самый, который был похищен из собственной спальни в марте семнадцатого года, – Келли повернулся к Мартину и Спенсеру: – Парни, вы же слышали о нём? – Конечно слышали, – подыграл Хейз. – Он попал в аварию с отцом за год до этого. – И, кажется, он очень богат, – дополнил Келли.       От упоминании аварии Джентльмен сильнее сжал трость, но лицо всё также ничего не выражало, словно парень умер ещё в тот февральский день, а по земле сейчас ходит его тень. Дин неподвижно стоял возле него. От былого веселья не осталось и следа, даже глаза у юноши будто потемнели и стали совсем чёрными. Видимо, Джентльмен был единственной темой, к которой вор относился серьёзно и не мог скрыть настоящие эмоции за фальшью. Он внимательно следил за разговором, изучая, но сам не спешил вмешиваться.       Джентльмен выгнул свою чёрную изящную бровь и поинтересовался: – Долго ещё будет продолжаться этот цирк? – Вовсе нет, Чарли, – ответил Алан. – Просто нам очень захотелось вывести тебя на чистую воду. – Нам нужно, чтобы Дин назвал имя покупателя... – начал Мартин, но Спенсер его перебил: – Нет, нам нужно, чтобы Дин отвёл нас к покупателю, а иначе мы выдадим твоё местоположение полиции.       Алан не очень понял, когда это они изменили условия сделки, но, должно быть, Рид просто решил, что с помощью вора они разберутся со всем намного быстрее.       Джентльмен до сих пор держался, выдавая себя разве только сжавшейся на ручке трости кистью. Он сделал несколько шагов по направлению к троице, которую знатно озадачило подобное действие, и остановился, сохранив дистанцию в один шаг до цели. Келли боялся, как бы разбойник не взмахнул тростью и не выбил им по несколько зубов. – Слева направо, говоришь, – негромко произнёс Джентльмен и за два быстрых движения перехватил рукой трость, взяв её посередине, и прижал ею Мартина к стене церкви, причинив Хейзу неимоверную боль от удара. В это же самое мгновение, не сговариваясь, точно они были одним неотделимым организмом, Дин очутился рядом с другом, вытащил кинжал из кармана олимпийки и нацелил его на Спенсера с Аланом, прикрывая таким образом спину Джентльмена. Ровным тоном слепой разбойник сказал: – Мы просто убьём вас, и нам ничего не будет это стоить. – Ты уверен, что таким образом всё решишь? – спросил Алан, потому что ничего лучше этого не придумал. Хейз сохранял удивительное спокойствие и не отрывал взгляда от Джентльмена, упирающего трость в его грудь.       Юноша в солнцезащитных очках улыбнулся, но улыбка была острой, как лезвие ножа: – Уверен ли я? Да. Вы как мухи, мешающие мне своим жужжанием нормально жить.       Он засунул свободную руку в карман брюк и извлёк оттуда небольшую пробирку, наполненную до половины белой жидкостью. Открутив большим пальцем крышку, он сначала нащупал на лице Мартина губы, а потом поднёс к ним горлышко. Спенсер дёрнулся вперёд, но Дин тут же среагировал и резко провёл лезвием по щеке Рида, оставив на ней след. Юноша зашипел и инстинктивно прикрыл ладонью пораненное место. – В следующий раз глаз выколю, – безэмоционально предупредил Динь. – Не надо, Чарли, ты же не такой, – отвернув от пробирки голову, сказал Мартин. – Мы знаем, через что тебе пришлось пройти, и мы можем... – Заткнись, – оборвал его Джентльмен.       У Алана задрожали руки. Он переводил взгляд то на Мартина и Джентльмена, то на Дина и Спенсера, и, не найдя другого выхода, решился сделать последний рывок. Если Чарли блефует, то он тоже может. – Хватит, – выкрикнул он, заставив обратить на себя внимание каждого. – Я имел ввиду, уверен ли ты, что убив нас, никто не узнает о тебе? Не будь таким наивным.       Воспользовавшись моментом, Хейз выбрался из под трости слепого разбойника, но тот даже не попробовал его придержать. Он просто опустил трость, снова уперев её в землю, и спросил: – И что это значит? – Я предполагал, что всё так повернётся, – продолжал врать очень убедительным тоном Алан, – поэтому оставил в своём доме записку, в которой написал, куда пошёл, а также зачем мне туда понадобилось. Да-да, Чарли, ты всё правильно понял, я написал о тебе, как тебя теперь называют, какая у тебя репутация, и где ты скрываешься. Можешь убить меня сейчас, но эту информацию всё равно найдут. Мне до лампочки, почему ты не хочешь возвращаться домой, но, видимо, причины весомые, раз ты до сих пор ошиваешься на улицах Улья. Выбор за тобой: оставить нас в живых и оказать небольшую услугу, или убить, став главным подозреваемым, и вернуться к отцу и дяде. – Я не позволю себя шантажировать, – процедил сквозь зубы Джентльмен. – На самом деле, выбор должен сделать Дин, – вмешался Спенсер, по всей правой щеке которого размазалась кровь. – Ему нам помогать. Хотя слово «помощь» тут уже неуместно.       Плечи Дина расслабились, словно он обратно заворачивался в свой наряд невозмутимости. Юноша плавным движением сначала убрал кинжал обратно в олимпийку, затем вынул из тонких пальцев Джентльмена пробирку с ядом, закрыл её и засунул в карман брюк – тот не шелохнулся; слепого разбойника нисколько не смущало, если Динь-Динь, не предупреждая, заходил в его личное пространство. Поправив шапочку на голове, он сказал: – Я согласен. – Дин, – тихо произнёс Джентльмен, но воздержался от продолжения. – Не стоит, – вор протянул руку Алану. – Значит, сделка?       Келли неуверенно пожал кисть разбойнику и уже хотел отпустить, как пальцы Дина сжались сильнее, до боли сдавливая кости, и он резким движением притянул Алана к себе, накрывая его губы своими. Келли, которого застали врасплох, не сразу осознал, что именно произошло. В голове, как будто провели генеральную уборку, по ошибке выбросив все когда-либо существовавшие в ней мысли. Пустота. Алан так и остался с распахнутыми глазами, которые видели перед собой лишь две карие с зелёными каплями бесконечности, хитро сверкающие под солнцем. Дин не особо шевелил губами, но поцелуй вышел настойчивым, и в какой-то момент Алан почувствовал, что его кисть свободна — её больше никто не сжимает. На своих губах расплылась чужая улыбка. Где теперь руки Дина? Этот вопрос заставил мозг Алана заработать, и он оттолкнул от себя разбойника. – Что ты делаешь? – прорычал он, вытирая рот рукой. Господи, если бы где-нибудь рядом было мыло с водой, то он непременно бы ими воспользовался.       Дин же отошёл на пару шагов и пожал плечами: – Прости, не сдержался... эээ, – он нахмурился и опустил глаза на что-то, что сжимал в руке. – Алан. Алан Келли. Батюшки, ну надо же!       Дин присвистнул, а сердце Алана ушло в пятки. Вор сжимал между пальцев его пропуск в полицейский участок Севера, который он использовал сегодня утром и который оставил в верхнем кармане своей джинсовой куртки. Неужели его было видно, и Дин решил воспользоваться отвлекающим манёвром, чтобы стащить карточку? Алан покосился в сторону Мартина, на котором лица не было, и Спенсера, явно не знающего, что делать, но заставляющего механизмы в голове активно работать. – Сын копа? – спросил Джентльмен. – Нет, – быстро ответил Мартин. – Это другой Келли. – И всем Келли выдают пропуск в полицейский участок? – со смехом поинтересовался вор. – А то, может, стоит задуматься о смене фамилии. – Гад, – выдавил Алан. – Прежде, чем ты вспомнишь все известные тебе обзывательства, хочу напомнить о земле, на которой ты стоишь, – Дин окинул быстрым взглядом улицу, наполненную разбойниками. – Не зли меня, а не то я всем расскажу твой секретик. У нас тут, знаешь ли, таких как ты ой как не любят. – Мой секретик не исключает всего того, что я сказал ранее, – пошёл в атаку Алан. – А лишь подтверждает, что если со мной что-то случится, то вам всем не поздоровится!       Дин прикрыл рот ладонью, изображая ужас от услышанного: – А ты не мог бы повторить ещё раз, а то я не успел обделаться от страха? – а потом, в одно мгновение, выражение его лица резко посерьёзнело, и это пугало в нём больше всего: непонятно, что из того, что он делает — настоящее, а что — очередное дурачество. – Если я и отведу вас к покупателю, то на своих условиях. И больше не шантажируй нас, а то мы придумаем, как избавиться от твоей ментовской задницы, при этом не оставив никаких следов. – Мозгов не хватит, – огрызнулся Алан. – Это вызов? – Хватит соперничать в угрозах, – встрял Спенсер.       Дин посмотрел на него, и снова на лице появилась насмешка, плечи расслабились, а в голосе послышались приторные нотки веселья: – Забыл, это твоё любимое занятие, – а потом обратился к Мартину: – А ты, Красная шапочка, кто у нас? Все уже признались в своих тайных связях, один ты белый и пушистый. – Нечего скрывать, – не без презрения в голосе ответил Хейз, а потом перевёл грустный взгляд на слепого бандита. – Откуда нам знать, что сын копа ничего не расскажет своему отцу об Улье? – спросил Джентльмен. – Где, что находится и как он устроен. – Не расскажет, – заверил Спенсер. – Это в его же интересах. – Кажется, интересы Келли сводятся к сованию носа в то, что его не касается, – заметил Джентльмен и, развернувшись, направился обратно в церковь. – Завтра в три часа дня. Здесь. Опоздаете — не наши проблемы, – проинформировал Дин. – Эй, ты, феечка недоделанная, – остановил его Алан. – Верни мой пропуск.       Вор вскинул брови от обращения, каким его наградили, и, растянув губы в лукавой ухмылке, кинул в руки юноши карточку: – Какие мы злые, но ты прав: чтобы научить тебя нормально целоваться, действительно понадобится настоящая магия.       Если бы Спенсер не схватил Алана за плечи, то он бы показал этому нахалу, какую магию космоса перед глазами тот увидит после встречи с его кулаком. Динь-Динь даже не дрогнул от неудавшегося покушения и последовал за своим партнёром. Келли, тяжело пыхтя, бездумно наблюдал за их отдалением. Джентльмен грациозно зашёл внутрь, а Дин остановился перед входом и постучал в огромную дверь. Никто ему не ответил, но, кажется, он этого и ждал. Почти сразу же после стука вор скрылся в недосягаемой солнцем церкви.       Алан нахмурился. Это было странно. – Погнали отсюда, – буркнул Мартин.       Келли выпутался из цепких пальцев Рида, и они, сойдя по ступенькам, двинулись в сторону переулка. – Эй, ты как? – поинтересовался Спенсер у своего друга. – В порядке. Не думаю, что он вообще собирался в меня что-то заливать. – Тогда не порти своей кислой рожей мне настроение, – несильно толкнул его в плечо Алан. – Тогда не смотри на мою кислую рожу, – толкнул его в ответ Мартин. Он забрал у Спенсера свою бандану и повязал её на голове. – Не верю я, что Чарли настолько холоден. Мне кажется, у него просто нет выбора быть другим. – Грёбанный хиппи, ты меня поражаешь. Он тебя чуть не отравил, а ты его ещё оправдываешь, – закатил глаза Келли. – Дурак.       Мартин только отвернулся в другую сторону, словно обратил внимание на что-то очень интересное, хотя там был всего лишь обычный кирпичный дом и пара женщин на скамейке у подъезда. Когда они вышли на широкую дорогу, Рид спросил: – Нет у тебя никакой записки дома? – Не-а, – улыбнулся Алан. – Просто хотел уточнить, – Спенсер тоже слегка улыбнулся и процитировал гимн разбойников: – Мы обманули гада: король спокойно спит.       На одной из лавочек, глотая пиво, сидели тучный зазывала и маленький рыжеволосый человек. Они, видимо, позабыв недавние обиды, услыхали Спенсера и громко пропели: – И кто же нас осудит и в чём же обвинят? Закон нам не указчик — пусть стоны прозвучат! И мы решили золото под землю закопать, Научится король теперь с прислугами страдать!