Поймать Люка Берни

      Всю дорогу до гостиницы «Фламинго» Мартин сидел, отвернувшись к окну и игнорируя всех, даже Спенсера, который время от времени тихо к нему обращался. Алан тоже ехал, погрузившись в собственные мысли, а Чарли, укутанный в хладнокровие, застыл в одном положении. Только Дину было всё равно: он подпевал песням, крутящимся по радио, весело барабанил пальцами по рулю и резко сворачивал на поворотах, получая удовольствие от поездки. Так они и доехали до «Фламинго», находившегося на границе Улья.        Гостиница состояла всего из двух этажей с длинным балконом, тянущимся от одного края здания до другого. Блёклые красные двери хорошо выделялись на кирпиче, выкрашенном в болотистый цвет, а везде развешанная одежда наполняла место жизнью, но, к сожалению, отнюдь не богатой. Компания маленьких детей резвилась на улице, громко смеясь и крича, пока их мамы сидели друг с дружкой на шатких плетёных стульях и обсуждали трудности, с которыми приходится встречаться. Двое мужчин, видимо, только что вернувшихся из магазина, потрепали детвору, поздоровались с женщинами и скрылись в своём номере. Всё здесь было как будто на своих местах, и люди наслаждались отдыхом, пока могли.       Их красная BMW привлекла внимание всех находившихся на улице, и Алан почувствовал смущение, когда вылез наружу. Мало того, что они выглядели слишком хвастливо, так ещё и автомобиль на самом деле краденный. По выражению лица Хейза, который незаметно подошёл к Келли, можно было с точностью сказать, что чувствует он то же самое, только в добавок ещё и ощущает себя своего рода предателем. – Может, припаркуем машину в другом месте? – попросил он. – В чём проблема? – беззаботно поинтересовался Дин, покручивая на пальце ключи.       Мартин открыл было рот, чтобы ответить, но в итоге махнул рукой: – Ни в чём. Пойдёмте уже.       В мотель Дин заходил последним, и Алану показалось, что он услышал, как тот постучал в дверь перед тем, как переступить порог. Обернувшись на вора, Келли не увидел ничего необычного, хотя даже сам не понимал, что именно пытался обнаружить, поэтому сделал вывод, что ему просто померещился стук.       Внутри мотель оказался ничем не лучше, чем снаружи: обшарпанный, выцветший и дешёвый. На полу были расстелены красные пыльные ковры, а из приоткрытых дверей номеров доносились либо разговоры, либо музыка, и, кажется, даже ропот телевизора. Никто не обратил внимания на вошедших: не вышел им навстречу, не спросил, кого они ищут. Пять человек без лишнего шума нашли нужную лестницу и стали подниматься на верхний этаж. – Не боишься, что такую машину украдут? – спросил Алан у Дина, когда они проходили второй пролёт. – Бояться можно чего угодно, но не пропажи куска металла, – лениво произнёс вор, проведя пальцем по пыльным перилам, – иу. – То есть тебе будет абсолютно всё равно, если сейчас ты выйдешь на улицу и не увидишь машину? – Ага, – не задумываясь, пожал плечами Дин, – я избавил себя от привычки привязываться к вещам. Тебе, кстати, тоже это не помешало бы. – Мне просто есть, чем дорожить! – сквозь зубы процедил Келли, сжимая кулаки. – И в советах от вора я не нуждаюсь. – Тебя всегда так легко из себя вывести, или это я такой особенный? – Всегда, – подал голос Марти. – Я хотя бы свои руки при себе держать умею, – сразу же отреагировал Алан. – А брошку с чехла не твои руки снимали? – парировал Хейз. – У тебя язык ещё не отсох про этот колокольчик говорить? Если очень хочется, то все претензии к Дину – это он его украл. – Ох, если бы я только знал, сколько это повлечёт за собой проблем, то даже близко бы не подошёл, – отозвался Дин, закатив глаза. – Да, за всё приходится платить, – фыркнул парень в бандане, и, к удивлению Алана, вор не нашёл, что на это ответить, только немного поправил шапочку на голове, хотя до этого она вполне хорошо и ровно сидела на нём. – Вы, втроём, – вставил Спенсер, – заткнитесь.       До чердака оставалось пару ступенек, но Алан проследил, как Дин ещё раз поправил свою шапочку, а потом – ещё. Когда все рассматривали шаткую маленькую лестницу под потолком, где располагался люк, вор в пятый раз поправил шапочку, и Келли не сдержался: – Оставь свою шапку в покое! Меня это бесит.       Дин посмотрел на него затуманенным взором и опустил руки. Он оглянулся по сторонам, внимательно всматриваясь в голые стены, словно кого-то пытался разглядеть, а потом снова прикоснулся к своему головному убору, и Алан с раздражением отвернулся. Это просто ещё одна странность Дина.       Рид первый поднялся, открыл люк и скрылся из виду. Мартин пошёл следом, но тут раздался низкий голос Спенсера: – Никого нет.       Когда они поднялись, их ждала длинная тёмная комната, вся покрытая пылью и заставленная коробками. Свет небольшим потоком проникал внутрь через три маленьких окошка в крыше, но его было недостаточно для такого помещения. Единственное, что указывало на правдивость слов Бюжо, – матрац с одеялом, придвинутый к стене в самом углу, и запах алкоголя с сигаретами. – Вдруг здесь есть зацепки, куда он мог сбежать, – предложил Хейз, обыскивая кровать. – Скорее всего, его Джо Бюжо предупредил, что мы придём. – Я бы не делал таких поспешных выводов, – Дин тоже подошёл к спальному месту сбежавшего. Он снова выглядел расслабленно, будто ничего особенного не произошло пару минут назад. – Мы ехали сюда около пятнадцати минут, Бюжо пришёл в себя, думаю, только недавно, значит, у Шона было слишком мало времени, но его «кровать», тем не менее, заправлена. Стал бы ты, убегая, прибираться за собой? Как по мне, он ушёл вчера вечером либо – сегодня утром. – Он мог специально так сделать, чтобы натолкнуть нас на неправильные мысли, – возразил Мартин. – Боже упаси, я сомневаюсь, что это вообще он сам кровать заправил, а ты рассуждаешь о каком-то продуманном плане. Я тебя прошу, не делай из разбойников умных людей. – Но ты не выглядишь глупым.       Вор и в этот раз предпочёл промолчать. – Дин прав, – негромко сказал Чарли. Это были его первые слова после бара «Туда-сюда», и, видимо, он слишком перенапрягся, пока произносил их, потому что больше они ничего от него не услышали. – Нет смысла спорить. Нужно опросить жильцов, – решил Спенсер. – Возможно, кто-то с ним общался и знает, куда он мог уйти. – О, игра в детективов, – Дин облокотился на одну из невысоких коробок. – Какая скука. – Разделимся, – продолжал Спенсер, – я пойду с Аланом, а ты, Марти, – с Дином и Чарли. – Джентльменом, – поправил вор.       Глаза Мартина расширились настолько, что могли вывалиться из глазниц. Сначала он ошеломлённо посмотрел на Спенсера, потом обернулся на Дина и Чарли и, наконец, нахмурившись, сказал: – Хорошо придумал... друг. – Марти, если они пойдут с тобой, то я буду уверен, что вы занимаетесь делом. – Ты же видел, что они сделали в баре, – злобно затараторил Хейз. – Они же собирались убить того мужчину. С ними небезопасно. – Обидно, не правда ли, когда правильные мысли приходят так поздно в голову? – крикнул из-за его спины Дин. – Я никуда с ними не пойду, – буркнул Мартин.       Алан почувствовал, что должен встать на его защиту, потому что всё ещё терзался виной за то, что ничего не сказал в «Туда-сюда». – Я могу пойти с разбойниками. – Нет, ты идёшь со мной, потому что я хочу узнать, куда сбежал Ли, а не ты, – отрезал Рид, не обращая внимания на гримасу, так старательно скорченную Аланом. – А тебе, Мартин, нужно научиться работать рядом с ними, несмотря на их жестокие методы, потому что по-другому мы Шона не найдём. – Поскорее бы всё это закончилось, – печально вздохнул Мартин и направился к Дину и Чарли. – Я и Алан пойдём опросим левую часть здания, а вы – правую. Встретимся через сорок пять минут у машины, – продиктовал Спенсер, и они разошлись.

Алан и Спенсер

      Первой, кого они встретили, была старуха лет семидесяти пяти, вышивавшая в кресле-качалке в конце коридора около окна. Алан заверил, что старые люди всегда всё знают больше других, потому что только и занимаются подслушиванием чужих разговоров. Так как никого другого рядом не было, Спенсер не стал спорить. Оказалось, что женщину звали Флора, и она приехала в Эрида Таун из деревни, в которой прожила всю свою жизнь, но умер её муж, а у сына погибла жена, и двое детей остались без матери. Всё бросив, Флора переехала сюда, поселившись в такой дешёвой гостинице, потому что денег за душой совсем мало. Короче говоря, она рассказала обо всём, кроме того, о чём её спрашивали. Алан и Спенсер с сочувствием выслушали её рассказ, но, поняв, что из-за забот с детьми старуха ничего не знает о тайном жильце на чердаке, пошли дальше.       Рид после такой неудачи заявил, что теперь они будут действовать так, как он говорит, а именно: стучать в двери ко всем подряд, в надежде наткнуться на кого-то, кто владеет хоть небольшой информацией. Алану этот план не понравился, но он решил не возражать, просто потому что хотел посмотреть, как Спенсер упадёт лицом в грязь. Однако, сразу порадоваться не удалось, так как первые несколько дверей им открыли, но ни о каком Шоне Ли или о человеке на чердаке они не знали. Когда Спенсер постучал в номер двенадцать и остался без ответа, хотя внутри явно кто-то был из-за играющего радио, губы Келли растянулись в победной улыбке. – Лучше бы тебе так не радоваться, – предупредил черноволосый парень и двинулся дальше.       Но за следующей дверью их ждал грозный большой мужчина, который, даже не выслушав, заорал о том, что они потревожили его дневной сон, и у них должна быть веская на это причина. Но вместо того, чтобы узнать эту самую причину, он продолжил орать, припоминая и упрекая надоедливых детей, вечно пристающих к нему и считающих, что им всё дозволено. Рид попытался выстроить с ним диалог, но, убедившись, что это бессмысленно, коротко бросил, что им пора, и скрылся с глаз. – По-моему, твой план не приносит нужных результатов, – как бы невзначай заметил Алан. – Я предлагаю выйти на улицу, там как раз много народу. Нужно успеть поймать их до дождя. – Это не соревнования по лучшей идее, – проворчал Спенсер, но они всё же поступили так, как предложил Алан.       Небо над головами стало совсем тёмным, и с минуту на минуту должен был пойти дождь, но во дворе у гостиницы это мало кого волновало: женщины продолжали разговаривать, а дети – играть. Спенсер, особо ни в кого не вглядываясь, прошёл к компании, сидящей на плетёных стульях. Все женщины сразу оторвались от своей болтовни и уставились на подошедших. Должно быть, Рид их слегка напугал своим внешним видом, но его это мало беспокоило. Алан же, заметив смятение дам, выдвинулся вперёд, слегка оттолкнув Спенсера, на что тот издал какой-то недовольный рык. – Здравствуйте, меня зовут Алан... Алан, а это мой.... а это Спенсер.       Рид со стыдом покачал головой, а женщины посмотрели на Алана так, словно он вот-вот наденет клоунский нос и начнёт жонглировать, поэтому Келли быстро перешёл к делу: – Слушайте, наш... друг жил в этой гостинице некоторые время на чердаке... да, звучит странно, но… В общем, сегодня, когда мы приехали навестить его, то не застали... у себя... вот... мы очень беспокоимся и хотели спросить, не общались ли вы с ним? Может, он говорил о том, куда собирается пойти? – Не общались и ни о каком таком жильце на чердаке не знаем, – грубо ответила женщина лет пятидесяти с объёмным пучком на голове, – если ваш друг, конечно, не мышь – их на чердаке предостаточно, да и не только там. – Очень смешно, – с сарказмом сказал себе под нос Рид, но от «пучка» это не ускользнуло.       Она презрительно на него посмотрела и ещё более презрительно произнесла: – Каков вопрос – таков и ответ, молодой человек.       Пока Спенсер не успел выпалить что-то очень «вежливое», Алан поспешил вмешаться и сказать первым: – То есть никто из вас никогда не слышал странных звуков с чердака, будто там кто-то живёт, не видел мужчину, которого вы не знаете, но он время от времени появлялся у вас перед глазами? – Нет, – очень резко ответила «пучок», скрестив руки на груди. – Может кто-то другой, кроме Вас, хочет что-то сказать? – с ноткой раздражения попросил Алан у остальных женщин.       Началось бурное перешёптывание, которое в основном сводилось к возмущениям: «И что же это получается: кто-же живёт на чердаке? За бесплатно? Мы об этом не знали?!». Келли был очень удивлён, когда одна из дам, сидевшая в самой середине компании, с длинной косой и в сером платье, неуверенно произнесла: – Вообще-то Бетти часто поднималась на чердак. Она говорила, что там её кто-то ждёт, но никогда не уточняла кто. Я и не пыталась узнать. Бетти.... она всегда ведёт себя странно, я и подумать не могла, что это оказалось не плодом её фантазий. – Где живёт эта Бетти? – спросил Спенсер. – Вроде в номере двадцать восемь.       Алан взглянул на Спенсера, и, после его короткого кивка, они поблагодарили дам и отошли от компании. Женщина с пучком бросила им вслед ещё пару совсем необязательных реплик, её перебила одна из подруг, и тема зашла совершенно о другом, а о двух молодых людях забыли уже спустя пару минут.       По дороге обратно в гостиницу Алан запоздало осознал, что сейчас находится наедине со Спенсером, без Дина и Чарли, которые хранят тайны Улья, как свои собственные, а значит, он может выяснить всё, что его волнует и что поможет составить полную картину этого места. Сначала он прокручивал в голове все возможные варианты их разговора, придумывал, как подойти к нужной для него теме издалека, но в итоге остановился на том, чтобы спросить обо всём напрямую. В глазах Рида он с самого начала заработал репутацию мальчишки, любопытство которого льётся через края, а хождение вокруг до около вызовет только больше подозрений.       Когда они переступили порог центральных дверей и направились искать нужный номер, за окном полил дождь. Алан посмотрел, как на улице подпрыгнули все жильцы и начали быстро забегать в дом, прихватив по пути свой стул и своих детей. Уже спустя пару секунд за их спинами послышался топот ног и шум голосов, мимо них пробежала пара девчонок, косички которых развивались по всему коридору, а за ними спокойно прошли их родители, и все скрылись за одной дверью. Из-за узости помещения Келли и Рида часто задевали, и Алан удручённо подумал, что в такой обстановке странно будет задавать вопросы о бандах Улья.       Шанс представился на лестнице, когда основной поток народа рассосался, а они, поняв, что нужно подниматься на этаж выше, шли в тишине, нарушаемой только неравномерным постукиванием капель дождя об окна и крышу. Келли, поняв, что момент настал, легонько вздохнул и с напускным безразличием спросил: – И сколько же банд в этом Улье? – может он слегка переусердствовал, но, как бы то ни было, Спенсер бы нахмурился при любом его тоне. – В школе доклад задали написать? – Боже, Рид, ты сейчас что – пошутил? – удивился с улыбкой Келли, но, не получив никакой ответной реакции, серьёзнее добавил: – Ты же знаешь, что я не учусь в школе.       Неожиданно Спенсер развернулся и, перегородив путь рукой, сказал: – Нет, я ничего о тебе не знаю, как и не знаю того, что ты здесь делаешь.       Алан совсем его не понял, и слов в голове хватило только на то, чтобы переспросить: – Что я здесь делаю? – Да, что ты здесь делаешь. Зачем помогаешь искать брошь? Ещё недавно тебя силком нужно было тащить в Улей, чтобы ты нашёл вора, а сегодня ты уже готов терпеть Дина и Чарли, даже если те пытают человека. – Есть такое слово «спасибо», Спенсер, если посмотришь в словаре, то тебе объяснят его значение. – Я тебе не верю. У тебя какие-то личные причины находиться здесь, а я просто средство их достижения, но рано или поздно я всё выясню, и тебе очень не поздоровится, если я узнаю, что в этом деле ты как-то замешал Марти. – Не удивляйся, когда наткнёшься на моё щедрое сердце, – стараясь звучать насмешливо, отозвался Алан, но всё внутри него взрывалось, а мозг кричал: «Отличная, мать его, идея, Хейз!». Жаль, что самого засранца, заварившего всю эту кашу, не было поблизости, а потому он не мог предъявить ему всё, что думает о нём, о Спенсере, а главное – о его плане. – Слишком долго придётся искать, – процедил Рид и пошёл дальше вверх по лестнице. – Уверен не дольше, чем твоё хорошее настроение, – выкрикнул Келли, потому что последнее слово должно остаться за ним. Хорошо, что Спенсер притворился, будто не услышал этого заявления, так как у Алана закончились все достойные ответы.       До номера Бетти они добрались молча, каждый пытаясь угомонить внутреннюю бурю для предстоящей беседы. Спенсер настойчиво постучал в дверь, за которой раздавалась музыка, такая расслабляющая, что наводило на мысль, будто человек уже давно заснул под её звуки. Но нет: щёлкнул дверной замок, и перед ними предстала Бетти. Она оказалась среднего возраста, лет тридцати шести, и очень низкого роста – не доставала Спенсеру даже до плеча – её большие зелёные глаза разглядывали гостей, а совсем тоненькие брови застыли вверху, как будто не могли опуститься обратно. На голове её творился какой-то хаос из многочисленных заколок, крабиков, резинок и ручек, а на плечи был накинут малинового цвета халат, из под которого выглядывала почти прозрачная майка, но женщину это, по-видимому, не смущало. – Чем могу помочь? – спросила Бетти таким низким, совершенно не сочетающимся с её странной внешностью, голосом, что складывалось впечатление, будто говорит не она, а какой-то мужчина за её спиной.       Алан подавил в себе желание засмеяться и вместо этого натянул на лицо очаровательную улыбку, а в голосе прозвучало уважение с ноткой официальности, когда он произнёс: – Здравствуйте, Вас зовут Бетти? Да? Хорошо. Мы хотели узнать у Вас о Шоне Ли, мэм. – О, Шонни! – как-то по-детски воскликнула она и открыла дверь шире, пропуская двух молодых людей внутрь. – Вы его друзья? – Да, – мгновенно ответил Рид, осматривая заваленную всяческим барахлом совсем маленькую комнатушку, в которой помещались только кровать, маленький комод с одеждой и телевизор на табурете. Врать Спенсер не умел, а потому даже такой безобидный ответ прозвучал неестественно и даже заученно, и Алан решил, что лучше говорить будет он, дабы беседа не обернулась полным крахом. – У меня здесь не прибрано, не думала, что кто-то зайдёт, – оправдывалась Бетти, подбирая с пола одежду и засовывая обёртки от еды в ближайший тёмный угол. Весь вид комнаты так и кричал, что жительница имеет привычку раздеваться прямо на ходу и кидать вещи куда попало, а также совершенно не пользуется мусорным ведром. – Как вас зовут? – Я Алан, а это Спенсер. – Хм... – женщина перестала прибираться и задумчиво приземлилась на край кровати, отчего на пол посыпались крошки то ли от печенья, то ли от чипсов. – Никогда не слышала, чтобы он упоминал вас... Хотя он вообще редко говорил со мной о своих знакомых, если только о Липе или Джо... – Мы с ним давно не виделись, – придав голосу тоски, спохватился Келли, – приехали в город и решили повидаться, а он как сквозь землю провалился. – Да, он любит это делать... ну, в смысле пропадать. Ещё он любит мармелад, но это уже совсем другой разговор... – Не знаете, куда он в этот раз ушёл? – подтолкнул её сознание к нужной мысли Спенсер. Он предпочёл остаться у двери, как будто ждал, что вот-вот из этого бардака выпрыгнет Шон, и его нужно будет удержать. – Ох, столько мест... – вздохнула Бетти, но всего через мгновение её лицо озарила улыбка. – Можно узнать по карте!       Не дождавшись ответа на своё предложение, она вытащила из под кровати большую карту всего северного побережья Эрида Таун и серебряное кольцо. Разложив всё на полу, Бетти просунула нитку через кольцо и начала водить им по карте, объясняя: – Это кольцо Шона, оно наполнено его энергетикой и укажет место, где он сейчас находится. Он мне специально его оставил, чтобы мы могли встретиться в любое время.       Алан приложил все усилия, чтобы не закатить глаза или не ударить себя рукой по лбу, или, в конце концов, не встать, чтобы уйти и найти кого-то более адекватного. Он следил, как Бетти, убрав ноги под себя, наклонилась над картой и, что-то приговаривая, стала водить кольцом, вырисовывая им спирали. В номере было совсем тускло, за окном сверкнула молния, и ситуация всё больше начинала походить на жертвоприношение древнему богу. Почему обстоятельства не могли повернуть ход событий так, чтобы на эту сумасшедшую наткнулись Мартин, Дин и Чарли? Хейз скорее всего смог бы найти с ней общий язык или хотя бы притвориться, что понимает её. – Нашла! – своим басом воскликнула Бетти. – Ура, – без энтузиазма отозвался Спенсер. – Сейчас он в... водосточном канале у торгового центра «Колумбия», – похоже, саму Бетти этот ответ не очень устроил, но, тем не менее, она отложила кольцо в сторону и посмотрела на Алана и Спенсера таким взглядом, будто только что провернула настоящее чудо, а потому ждёт восхищения от гостей. – Мы обязательно там проверим, – не без сарказма ответил Келли. – Но Вы сами не предлагали ему никаких мест, где бы он мог укрыться, если вдруг понадобится бежать?       Бетти неуклюже поднялась и, достав из кармана халата пачку, закурила сигарету. Спенсер поморщил нос, но сдержался и ничего ей не сказал. – Я рассказывала ему о каморке под крышей в кафе... чёрт бы его побрал! Как же оно называется?... Как-то связанно с птицей... А, точно, «Чайка»! Как я могла забыть, это же моя птица-талисман. Ну, в общем, в этой каморке не совсем удобно, но там можно втайне прожить некоторое время, – женщина сделала длинную затяжку и покачала головой. – Ну, это, конечно, маловероятно, лучше поищите в канале у торгового центра.       Если Бетти и Шон спелись на основе своей странности, то Алан уже не уверен, что хочет найти этого разбойника. – Это все места, которые Вы ему предлагали, или были ещё какие-то? – спросил Рид. – Улей – это уже одно большое укрытие, и спрятаться в нём не так-то сложно. Порой самая большая тайна лежит на поверхности, и именно благодаря доступности она лучше скрыта от лишних глаз.       Алан почувствовал, что его уже начинает воротить от всей этой загадочности и многозначительности, да и вряд ли из Бетти можно вытянуть что-то более разумное и вменяемое, так что лучше уйти прямо сейчас. – Ну, в любому случае, спасибо Вам большое за помощь, – сказал он, направляясь к двери. – Надеюсь, мы его найдём. – Посмотрите, может его следы ещё не стёрлись, и вы доберётесь по ним, – нравоучительно подсказала Бетти. – На улице ливень, какие следы? – раздражённо произнёс Рид и, быстро кинув «прощайте», вышел в коридор.       Алан, не желая ещё хоть секунду проводить с этой женщиной, вылетел следом за Ридом, который уже целенаправленно шёл, почти что бежал, как можно дальше от номера двадцать восемь, ворча и повторяя «чокнутая». А Алан, получив сведения от Бетти, теперь снова погрузился в раздумья о недавнем разговоре со Спенсером. Как ему отвести от себя подозрения?

Мартин, Дин и Чарли

      Оставшись наедине с разбойниками, Мартин уже не чувствовал той уверенности, которая была у него, когда он толкнул Чарли или когда сказал Спенсеру, что никуда с их «друзьями из Улья» не пойдёт. Сейчас он ощущал только их превосходство в количестве и свой никчёмный голос, к которому никто не прислушается, если придётся что-то решать. Пропали и силы, и желание пытаться взять всю инициативу на себя, а поэтому оставалось только проконтролировать, чтобы «Дин и Чарли занимались делом».       Они всё ещё находились около маленькой лестницы под люком, ведущим на чердак. Спенсер и Алан минут как пять назад ушли, чтобы опросить левую часть гостиницы, и Мартин даже поспорил с самим собой, как долго они смогут продержаться в компании друг друга, не ссорясь и не препираясь при этом. Его вердикт был восемь минут. Ну а их «команда» особо никуда не торопилась: сначала Дин помог Чарли спуститься с чердака, потом они перекинулись парой слов о Шоне и теперь по привычке разговаривали между собой о задании Спенсера, не стараясь понизить тон до шёпота, чтобы их не услышал Мартин, но при этом втягивая его в беседу. Хейз наблюдал, как Дин, подбрасывая вверх монетку, рассуждал о более быстром способе узнать всё, что им нужно, и кто с большей вероятностью мог общаться с таким бажбаном, как Ли. – Есть ли тут уборщики? – спросил у него Чарли. – Хорошая мысль, – ответил ему вор, поймав монетку и убрав её к себе в карман.       Мартин не понял, что только что произошло, но весь разговор разбойников проходил примерно в таком же ключе – как будто они могли читать мысли друг друга. Оставив стенку, на которую он всё это время опирался, Хейз подошёл ближе к Дину и Чарли и, пожав плечами, спросил: – Каков план? – Найти рабочий персонал, – лениво повёл кистью в воздухе вор, – уж наверняка кто-нибудь из них поднимался на чердак, дабы коробки не двадцатым слоем пыли покрылись. Только, Марти, ты же понимаешь, что тебе с ними разговаривать? Если уж у тебя не получится, то придётся нам, но... ах, наверное, это будет малоприятное зрелище, – и парень издал короткий смешок, отчего вызвал у Мартина мурашки по всей шее.       Чарли был чудовищем в своём холодном отчуждении, но Дин вызывал у Хейза ужас, потому что он его не понимал. На первый взгляд вор казался просто актёром погорелого театра, для которого весь мир – шутка, а всё происходящее – повод для насмешек. Но его порой резкая серьёзность, которая появлялась также быстро, как и пропадала, не давала уверенно заявить, что веселье затуманивает весь его рассудок. Он много дурачится, выделывает странные вещи и издевается, подчёркивая слабость окружающих, как сделал сейчас, надавив на восприимчивость Мартина, но и назвать его дураком нельзя. Безразличие Дина ко всему, что его не касается, и хладнокровие, если только дело не доходит до опасности, лепят из него самого настоящего эгоиста, плевавшего на всё и на всех, но есть Чарли. Чарли, ради которого он, похоже, готов сделать что угодно. – До этого не дойдёт, – в итоге ответил Хейз.       Пока они спускались, Дин напевал гимн разбойников, мешая Мартину сосредоточиться на своих мыслях. Да, начиная с бара «Туда-сюда» и впредь до этого момента он размышлял о том, кем на самом деле являются Дин и Чарли. Конечно, с самого начала он прекрасно понимал, на какой риск идёт, заключая сделку с разбойниками. Изначально его опасения больше были связаны с махинациями, враньём и предательством, но почему-то он не задумывался о жестокости. В его сознании она была свойственна людям старше, людям возраста его родителей. Зачерствелые, серые, потерявшие надежду на лучшую жизнь.       Отчего же в нём такое стремление предотвратить насилие? Всё просто: Мартин Хейз не жил в сказочном мире без бед и печали, каждый день сталкиваясь с проблемами бедности и тем, куда приводит отчаяние. Безысходность может обернуться ещё большей бедой, и этого пути для себя он боялся больше всего. Мартин прожил всю жизнь, видя, как люди скрючиваются под натиском непосильных для них проблем, как их глаза тускнеют, а в голове рождается мысль, которая рано или поздно приведёт к гибели. Такой путь когда-то избрал для себя Янки, такой исход может быть уготовлен Спенсеру и может даже Мартину. Но самый печальный друг бедности и безысходности – жестокость. Хейз знал, что если не будет мешать её развитию в массах, то, в конце концов, присоединится, разрушив все свои представления о людях и о мире. Вся его вера падёт крахом, и он станет обычным грешным существом, преследующим только личные цели. Возможно, его и нынешние желания эгоистичны, ведь он, по большей части, хочет спасти себя, чтобы не стать похожим на отца и мать.... Но ведь Чарли и Дин почти его возраста, и превратились в негодяев они слишком рано. – Мартин, Мартин, Мартин, – протянул Дин и приостановил его за плечо, чтобы они сравнялись и шли рядом, – расскажи-ка нам, зачем ты приобрёл такую вещь, как эта брошка с надписью «удачи»?       И вот опять: зачем он это спрашивает? Разве ему действительно интересно? Мартин недовольно на него покосился, но Дин продолжал настойчиво смотреть, ожидая ответ на свой вопрос. – Потому что мне хотелось, чтобы удача оказалась на моей стороне, – с неохотой произнёс Хейз, специально смотря на что угодно, лишь бы не на парня сбоку – он его напрягал. – Как легко человек подвергается самообману, – со смехом сказал Дин, и Мартина это задело. Ему не нравилось, когда люди высмеивали его точку зрения или методы, которые не раз приносили ему большую пользу. – Это всего-навсего психологический обман. Человек думает, что раз у него есть волшебная брошь, то он точно победит, но побеждает он, потому что изначально уверен в собственном успехе. – Может я верю, что есть вещи, способные повлиять на исход событий вне зависимости от моего состояния! – не выдержал Мартин, хотя изначально не хотел так откровенничать, тем более с Дином. – Ритуал, – предположил вор. Мартин заметил, что, когда Дина заинтересовывает что-то, он наклоняет набок голову, как, например, сейчас. – Знаешь же изначально, что смысл в самом действии, а каждый раз веришь, будто действительно происходит нечто значительное, – немного помолчав, Дин решил понятнее выразить свою мысль: – Каждый раз ты делаешь что-то для своей решительности: прикрепляешь брошку, пьёшь кофе для ясности, крестишься перед выходом – да что угодно. Ты думаешь, что весь смысл в этой брошке, в этом выпитом кофе или в молитве, но смысл в действии. Совершая его, ты чист перед самим собой, потому что ты сделал «что-то» вместо «ничего», чтобы в будущем всё сложилось наилучшим образом. Мартин, ты же сам понимаешь, что никакую удачу тебе бы эта брошка не принесла, она ведь не волшебная. Тебе просто было важно сделать хоть что-то для уверенности в себе. – Я верю, что нечто, Высшее меня по развитию, присматривает за мной, направляя, чтобы я стал тем, кем мне было предначертано стать с самого рождения. Нет, это не магия, но это моя вера, от которой я не откажусь, потому что она помогает мне. Методы, которые я использую, возможно, непонятны всем и, если тебе хочется, ты можешь называть их ритуалами, но для меня... Для меня достаточно просто верить. – Покупая брошки и нося кофты со странными вышивками? – Это способ быть услышанным. – Куда же смотрели твои Высшие силы, когда вы с Аланом перепутали гитары? Они же должны были знать, что этот случай приведёт тебя сюда – в Улей.       Мартин уже думал об этом. После того вечера, когда он лицом к лицу столкнулся с Жаном Ривере, он пытался найти ответ на этот вопрос. И он его нашёл: – Значит, это моя судьба.       Найти Люка Берни, возможно, помочь ему – вот его судьба. Может всё, что произошло с ним, всё, что ему пришлось пережить: издевательства, вечные сражения с Аланом, одиночество, непонимание, бедность, наказания, долгие часы в ожидании, что кто-то наконец-то спохватится о нём, задумается, что с ним – это путь, который ему нужно было пройти, чтобы выполнить главную миссию своего блёклого существования. Ему было уже плевать даже на смерть, он просто верил, что выполняет нечто предписанное ему свыше, и это вера делала его сильнее, подкрепляла в нём уверенность, давала стимул просыпаться по утрам.       Но, проведя некоторое время в районе разбойников, Мартин также понял, что помимо поисков Люка, судьба хотела, чтобы он столкнулся с моментами жизни, о которых раньше не так сильно задумывался, посмотрел на изнанку, в которую не так пристально вглядывался. Возможно, ему нужно было встретить Чарли, возможно, нужно было разочароваться в нём, возможно, следует попробовать его понять. Мартин пока не знал.       Дин выдавил что-то похожее на «О!» и этим ограничился. Они снова оказались на первом этаже со сопровождающим шумом и безразличием. Мартин оглянулся по сторонам, надеясь глазами наткнуться на табличку, указывающую, где комната рабочего персонала, но ничего не нашёл. Чарли в ожидании стоял рядом с лестницей, а Дин прогуливался по коридору, заглядывая в приоткрытые двери. Хейз подумал, что такое поведение неприлично, а главное – бессмысленно, ведь им нужно найти уборщиков, а не проблемы на свои задницы. – Ну что ж, Марти, можешь прямо сейчас продемонстрировать, как нужно общаться с людьми, – небрежно сказал вор, возвращаясь к ним.       Хейз отправился в глубину коридора, где только недавно прохаживался Дин, и, постаравшись выглядеть более расслабленно, постучал в закрытый номер «двенадцать». Почему-то ему не хотелось тревожить жителей, двери которых приоткрыты, ему казалось, что так он перейдёт некую черту доверия, выстроенную здешними людьми. Из номера двенадцать послышался высокий детский голосок: – Кто там?       То, что за дверью оказался ребёнок, сбило Мартина, но он всё же, немного помедлив, ответил: – Меня зовут Мартин. Твои родители дома? – Нет. Тебе что-то нужно, Мартин?       Он снова запнулся. Нужно спрашивать об этом ребёнка? Может она и знает, но вдруг перепутает. Нет, лучше найти кого-то ещё. Ответ был почти произнесён, когда девочка, не дождавшись, открыла дверь и предстала взору Хейза. Это была самая обычная девочка, лет шести-семи, ничем не выделяющаяся от остальных. Два светлых хвостика, собранных разными резинками, неаккуратно торчали в разные стороны и находились на разном уровне относительно друг друга. Бирюзовое платьице было перепачкано мукой так же, как и маленькие ручки. – Мои родители ушли с братиком к врачу. Я за главную, – сказала она, произнеся последнее слово с особой гордостью. – Я тоже могу помочь.       Мартин не выдержал и всё же спросил у неё про рабочий персонал, чтобы она смогла почувствовать себя действительно взрослой и главной в отсутствие родителей. Девочка улыбнулась и похлопала в ладоши, создавая вокруг себя туман из муки. – Я тебя провожу! – выкрикнула она и скрылась в своём номере. Через несколько секунд она вернулась с ключом. Закрыв за собой дверь, девочка довольно повернулась к Мартину и сказала: – Меня зовут Хлоя.       Нет. Мартину не нужно было, чтобы она шла с ним, точнее с ними. Хейз повернул голову в сторону разбойников и увидел, как они уже идут к нему: Дин с улыбкой наблюдал за Хлоей, ну а от Чарли за несколько километров веяло осуждением, несогласием с таким решением и бездеятельностью, давшей его осуществить. Мартин был в растерянности и не знал, что делать. Конечно, убрать девочку куда подальше, чтобы ей никто не смог навредить. – Мартин, это твои друзья? – Да, – быстро влез в разговор Дин и присел на корточки рядом с малышкой, – меня зовут Дин, а это Джентльмен. – Но ведь Джентльмен не имя! – воскликнула Хлоя и с непониманием глянула на Чарли. – Он просто очень воспитанный, и так ты проявляешь к нему уважение, – заверил её Дин. – Ты хочешь отвести нас к рабочему персоналу? – Да, я знаю где это, – маленькие голубые глазки всё ещё смотрели на Чарли, словно никого похожего на это существо они дотоле не встречали. – Ну, тогда пойдём скорее. – Хлоя, пожалуйста, держись рядом со мной, – Мартин быстро взял девочку за руку, показывая всем своим видом, что с этого момента он стал стеной между ребёнком и разбойниками, и чтобы у Дина даже в мыслях не возникло как-то одурачить её или воспользоваться её наивностью. – Ой, ну вы только посмотрите, – скрестил руки на груди вор, – можешь ведь, когда хочешь, не быть размазнёй.       Сначала Мартин хотел выдать что-то грубое, неприятное, жёсткое, чтобы поставить Дина на место и навсегда заткнуть его рот, позволяющий себе слишком много. Возможно, он бы его даже ударил, но не стал. Вместо этого, он выдохнул, смирил разбойника глубоким взглядом и двинулся вперёд по коридору. Дин специально пытался вывести его из себя, посмотреть, насколько это легко и какие слабые стороны имеются, но Хейз не дурак и на такую удочку не клюнет – он же не Алан. Он должен контролировать свой гнев, а иначе станет предателем того, во что верит.       Хлоя оказалась настолько болтливой, что совсем скоро её присутствие начало тяготить. Хотя, лучше слушать её, чем идти в неловком молчании с Дином и Чарли или пытаться выстроить какой-то конструктивный диалог с ними. Девочка делилась всем, что приходило в её голову: кто её родители, сколько лет братику, какую девочку со двора она недолюбливает, о какой кукле мечтает. Мартину даже показалось, что ей просто некому больше об этом рассказать, поэтому она цепляется за любую возможность, надеясь, что будет интересна хотя бы незнакомцам. А может Мартин просто додумывает, пытаясь найти личные проблемы детства в другом ребёнке. – А почему ты носишь очки? – внезапно спросила Хлоя, повернувшись корпусом в сторону Чарли. – Я слепой, и вид моих глаз может быть тебе неприятен, – спокойно ответил молодой человек. – Покажи, обещаю, мне понравятся твои глаза. – Нет. – Почему? – Я не хочу.       Хлою этот ответ явно не устроил, и она решила пристать по-другому: – А какого они цвета? – Голубого. – У меня тоже! – девочка так обрадовалась этому сходству, будто только что обнаружила кровное родство с Диасом. – А зачем тебе эта палка? – Это трость, – Чарли всё так же был спокоен, нравились ему расспросы Хлои или нет – сказать сложно, но грубить ей он, судя по всему, не хотел. – Она помогает мне передвигаться, чтобы я ни на что не наткнулся и не упал. – А сложно жить... ну, – Хлоя притихла. Даже в таком возрасте, она понимала, что уже перешла черту и, возможно, не стоит так интересоваться чужим недугом, но Диас тихо ей ответил: – Привыкаешь, – и слово это повисло в пустом коридоре.       Мартин повернул голову, но, как и ожидал, увидел только непроницаемое выражение лица. Почему-то – Мартин не знал почему, возможно, из-за прочитанной статьи – ему показалось, что Чарли соврал.       Дорога до комнаты рабочего персонала заняла у них в сумме минут десять, потому что ножки Хлои были слишком короткие, и идти пришлось не спеша, чтобы она не выдохлась. Судя по тому, что параллельно с ходьбой девочка не замолкала ни на минуту, темп они выбрали самый что ни на есть подходящий. – Вот эта комната, – объявила Хлоя, довольно улыбаясь проделанной работе. – Спасибо, малышка, – потрепал её по голове вор. – Дин, ты испортишь мне так причёску!       Разбойник посмеялся и помотал головой: – Ты очень хорошо выглядишь. – Завязывай, Дин, – зашипел Хейз. – Успокойся, нянечка, я просто люблю детей, – отмахнулся от него Динь-Динь и в добавок покрутил пустыми кистями, показывая так, что ничего не украл и абсолютно чист.       Хлоя же застеснялась комплименту, но была явно рада такому вниманию к себе. – А ты выглядишь очень забавно, Мартин, – она ткнула в него маленьким пальчиком. – Что значат эти знаки на твоей кофточке? – Это Перун – славянский символ. Он укрепляет силу, отгоняет негатив и защищает от порчи и сглазов. – Ничего себе! – искренне удивилась малышка. – А что такое «порчи» и «сглазов»?       За окном пошёл дождь, и где-то за их спинами раздался звук множества шагов с разговорами, которые велись, пока люди шли до своих номеров. – Не хочу прерывать вашу милую беседу, но мы должны заняться делом, – негромко напомнил Чарли, и Мартину даже стало как-то неловко, ведь это он должен был следить за тем, чтобы «Чарли и Дин занимались делом», а в итоге отвлёкся. – Да, ты прав, – кивнул он в итоге головой, – но мы не можем отправить Хлою одну обратно. – Всё в порядке, я очень хорошо знаю дом.       Но Мартин не чувствовал, что всё в порядке, он чувствовал, что несёт ответственность за эту девочку, так как разрешил ей выйти из номера. Родители приказали закрыть дверь, значит, они понимают, что ребёнку небезопасно в таком месте. – Нет. Подождёшь, пока мы поговорим с рабочим персоналом, а потом мы проводим тебя обратно, – твёрдо сказал Мартин и, не дав никому времени возразить, постучал в дверь комнаты.       Не заставив себя долго ждать, в дверном проёме возникла пожилая женщина в сером прямом сарафане, с белым передником и белым чепчиком на седой голове. Кожа вокруг глаз и рта была изрезана морщинами, а когда она поприветствовала их и поинтересовалась, чем может быть полезна, то открылся вид на ряд серебряных зубов. – Тётя Люси! – завопила Хлоя и, выпустив руку Мартина, кинулась обнимать старушку. – Хлоя, я тебя не заметила, – старая дама погладила светлую головку девочки, а та надула губки: – Как ты могла меня не заметить? Я сегодня ещё в таком красивом платьице, и мама мне хвостики сделала, смотри, – она крутилась и вертелась, а Люси, у которой было уже туго со зрением, всячески подбадривала малышку, не жалея комплиментов.       Мартину четырнадцать. Он только что вернулся из школы вместе с родителями, которых вызвал директор из-за его драки с Аланом. Сквозь толстый слой усталости на их лицах, он видит разочарование и злость. Отец обещает, что, когда вернётся после работы, то обязательно поговорит с Мартином о случившемся, но подросток знает, что этот разговор так и не состоится – отцу уже будет не до него. Худой силуэт уходит, хлопнув за собой дверью, а мать приказывает Мартину идти в свою комнату и заняться уроками, пока она будет делать уколы деду. Она обещает, что зайдёт и проверит, учится он или нет, но Мартину уже наперёд известно, что совсем скоро она снова окунётся с головой в свой загруженный мир, и ей нужно будет сделать слишком много, чтобы заглянуть к сыну. Они замечают его только тогда, когда он становится проблемой на их пути.       Мартин мотнул головой, прогоняя из неё лишние мысли. – Люси, Вы знаете что-нибудь о человеке по имени Шон Ли? Он жил некоторое время на чердаке в этом мотеле.       Чарли стоял совсем недалеко за его спиной, а Дин подпирал плечом стену, подбрасывая стащенную монетку. – Знаю-знаю я этого негодяя, – проворчала Люси. – Надеюсь, вы с ним не друзья? – Ни в коем случае! – усмехнулся Дин, и Мартин метнул в его сторону злобный взгляд. – Прости, папочка, что влез в разговор. – Ли встряска не повредит, – поддакнула старуха. – Жил здесь за счёт остальных, в основном шатался с этой Бетти, чёрт бы их обоих побрал. Устроил наверху такой свинарник, что теперь неизвестно, когда вся эта вонь выветрится. А порой придёт под утро такой пьяный, что приходилось мне вставать и тащить его до кровати, а то бы так всех разбудил. Узнай кто, что здесь за бесплатно живут, такой бы скандал подняли, да оно и понятно почему... Люди же здесь небогатые, каждый пытаются концы с концами свести, а этот... Я ему говорила, чтоб он убирался отсюда, да только что одна старуха может сделать против мужика, даже такого мелкого? – Вы единственная кто знали о Шоне, не считая Бетти? – Да. – Почему Вы никому не рассказали? – Да так он же, – Люси глянула на Хлою, о которой опять уже успела забыть. Девочка во все глаза смотрела на старушку и Мартина, и, кажется, была напугана тем, что услышала. Люси прошептала почти что на ухо Хейзу: "разбойник". – Я, естественно, ему поверила, «Фламинго» же на окраине Улья находится. Он мне и говорит, ежели я кому-то расскажу о нём, то он меня ночью зарежет. Я двери стала запирать, хоть никому о нём не говорила. Страшно было. Откуда они с Бетти знакомы – не моё дело, но её я тоже просила, чтобы она его прогнала, а она мне всё отвечала: «время не пришло». С ней без толку разговаривать. – Вы знаете, куда он ушёл? – Как будто мне очень интересно было. Ушёл – и слава Богу! – почти что выплюнула Люси.       Даже если она не смогла им помочь, Мартин рад был, что услышал, с каким облегчением она рассказывала об исчезновении Шона. Попрощавшись с Люси и поблагодарив её, он вместе с Хлоей, Дином и Чарли повернул обратно к номеру двенадцать. – Мартин, – тихо позвала девочка, – мне кажется, я сегодня говорила с этим плохим дядей.       Хейз резко остановился и присел перед Хлоей на корточки. – Почему ты так думаешь? – Он очень плохо пах и спускался по стене с верхнего этажа. Мои мама с папой ушли, и я осталась дома одна, увидела его и спросила, кто он такой и почему лазает по стенам, а не ходит по лестнице, как все. Он сказал, что так его никто не заметит и что ему нужно идти, а я спросила, куда же он идёт, он мне не ответил. А потом спрашивает: если бы я играла в прятки, то куда бы пошла прятаться? Я немного подумала и сказала, что мой папа всегда говорит: «Хлоя, самое лучшее место, где тебя никто не найдёт, – «Кротовая нора». Я не знаю, что это такое, но мой папа всегда так говорит, – всё это Хлоя пропищала на одном дыхании. Мартин недоумённо посмотрел на Дина, как бы спрашивая, понял ли он что-то или нет, но тот, на удивление, кивнул. – Я плохо поступила? Это был он? Я ему помогла? – Успокойся, Хлоя, ты нам сейчас очень помогла. Ты молодец, – успокоил её Хейз и поднялся, чтобы возобновить путь. – Пожалуйста, никому не рассказывайте, что я говорила с ним! Если мама с папой узнают, то они будут очень сильно ругаться, – ещё немного и она заплачет, а Мартину этого совсем не хотелось, поэтому почти всю оставшуюся дорогу он повторял ей, что никто об этом не узнает, и это останется их маленьким секретиком.       Когда они расставались у номера двенадцать, истерика Хлои из-за Ли прошла, но теперь она была на грани, потому что не хотела прощаться с новыми друзьями. Она упрашивала их побыть с ней до прихода родителей, но, к сожалению, они не могли остаться. Тогда Хлоя кинулась, раскрыв маленькие ручки, обнимать Мартина, затем Дина, а потом подошла к Чарли. Два предыдущих парня наклонились к ней, чтобы ей было удобнее, но Диас не знал, что следует так поступить, а потому стоял, оперившись на трость. – Джентльмен, ты всё-таки не покажешь свои глаза? – Нет. – Ну и не надо, – она обняла его ногу, – я и так знаю, что они очень красивые, – после этого Хлоя забежала в свой номер.       Дин, засунув руки в карманы, побрёл в сторону выхода, присвистывая на ходу. Мартин сделал шаг, но заметив, что Чарли стоит на месте, сказал: – Ты идёшь? – Почему ты хотел переставить машину? – спросил Диас.       Мартин нахмурился, удивлённый таким интересом к своим словам. Особенно после случившегося в баре. Он сглотнул и ответил: – Потому что это выпендрёж, – голос прозвучал уверенно, – мне не нравится такое привлечение внимания, как будто нарочно показано то, что эти люди никогда не смогут иметь.       Хейз был готов к любому ответу Чарли. Вряд ли бы он стал смеяться – не в стиле Диаса растрачивать энергию на эмоции. Однако парень ждал от него какой-то колкости, хоть чего-то, – он бы выстоял. Но Чарли просто двинулся вслед за Дином, как будто даже не услышал слов Мартина. То ли злость, то ли обида зазвенели в груди, хотя, на что он рассчитывал? Такие люди, как Хейз, всегда для таких людей, как Чарли Диас, ползают где-то внизу.

***

      Дождь был настолько сильным, что Алан со Спенсером успели промокнуть, пока бежали от центральных дверей мотеля до машины, в которой их уже ждали Мартин, Дин и Чарли. Когда они залезли внутрь, Рид доложил, что им удалось узнать от Бетти, и Мартин при упоминании её имени вскинул брови, удивившись либо тем, что они смогли что-то узнать, либо тем, от кого они это узнали. Хейз же рассказал об их походе и, когда повествование подошло к названию «Кротовая нора», замолк, передавая таким образом слово Дину, но тот не торопился продолжать, если вообще собирался это делать. На какое-то время в машине воцарилось безмолвие, и Алан в недоумении уставился на затылок вора. Когда же он что-то скажет? И он сказал: – Завтра съездим в «Чайку», если его там не будет, я сам отправлюсь в Кротовые норы. – Во-первых, почему завтра? – спросил Рид. – Во-вторых, что это за норы? – Во-первых, в такой ливень я никуда не пойду, да и поздно уже, детки, что-то я слишком утомился с вами, – и, как бы в подтверждение своих слов, Дин зевнул, конечно же, понарошку. – Ну, а во-вторых, я не отведу вас к норам, потому что это стратегическое укрытие разбойников. Помогать вам одно, но я не подписывался на то, что бы стать предателем. – Предать такую дыру, как Улей, не жалко, – фыркнул Алан. – Возможно, ты и прав, но ради вас я этого делать всё равно не стану. – То есть ты хочешь, чтобы мы доверились тебе? Не пытайся держать нас за идиотов! Какова вероятность того, что даже если ты найдёшь Шона, то заберёшь у него брошь и отдашь нам? – Подожди, мне нужно высчитать, – с издёвкой ответил вор. – Я пойду завтра с тобой, и мне плевать, нравится тебе это или нет, – встрял Спенсер. – Хорошо, – пожал плечами Дин. – Иди, если, конечно, сможешь меня догнать, – он улыбнулся одной из тех улыбок, которые так и кричат об одержанной победе, потому что Улей – дом вора, и, если даже закрыть глаза на его компактность, то он знает местность гораздо лучше Спенсера, и, если захочет, то его действительно будет не догнать.       Спенсер стиснул зубы, и Алан нутром ощутил его сильное желание ударить Дина, а, может, дело в том, что и у Алана такое желание имелось.       Вор надавил на газ, и они покатили сквозь стену дождя в неизвестном направлении. Мартин глядел в окно, погружённый в своё внутреннее «я», Алан со Спенсером, насупившись, следили за каждым движением Дина, который всего-навсего тихо подпевал «Shooting Star». Погода с каждой минутой становилась всё хуже и хуже, а напряжение в машине всё больше возрастало, хотя до конца пути никто не вымолвил ни слова. У Алана было странное ощущение, что всего мира не существует, есть только эти люди в машине, связанные по рукам и ногам обстоятельствами и ни в коем случае не доверяющие друг другу. И при мысли об этом, злость куда-то ушла и просто отпустила Алана. Он осознал, как устал. Прошло всего ничего, но это время в компании Мартина, Спенсера и разбойников морально истощило его. Так вот как он проведёт свои последние дни? Сражаясь и отбиваясь?       Идти навстречу Дину и Чарли он точно не хотел – это было ниже его достоинства и перечило всему, чему его учили с детства. Кем бы ни был Диас раньше – сейчас он разбойник, он свой путь выбрал, а значит для Келли он враг, что сегодня было неоднократно доказано. Дин же сам у себя на уме и никто, кроме Чарли, его не интересует. Спенсер подозревает Алана, который не знает, как отбить от себя подозрения, переключить внимание Рида на кого-то другого. Но он что-то придумает. Должно быть решение для этой ситуации.       Дин высадил их через пару кварталов от «Фламинго», сказав напоследок, во сколько им завтра приходить и куда, после чего его красное BMW скрылась в тумане. Рид шёл впереди, поэтому Алан негромко обратился к Мартину: – Спенсер мне не доверяет. – Это очевидно. – Раз это так очевидно, то тогда для тебя не должно стать открытием, что тебе нужно узнать у него всё о бандах Улья, и как можно скорее. – Если я сделаю это «как можно скорее», то он может начать и во мне сомневаться. – Он уже это делает, – осадил его Алан, чем вызвал встревоженный взгляд у Хейза. – На кону наши жизни, поэтому хватит кота за хвост тянуть. Узнай всё, что надо, а с последствиями разберёмся. – В этом твоя проблема, Келли. Ты слишком импульсивен, поэтому многое у тебя выходит из под контроля, – упрекнул парень. Его волосы сильно промокли и прилипли ко лбу, чем мешали ему и сужали поле видимости. – Хватит меня поучать!       Тут в кармане завибрировал телефон. Сообщение было от Томаса: он звал его на вечеринку к Анжеле, обещая, что будет настоящая бомба, и что, если он не придёт по собственному желанию, то они выкрадут его из спальни, заодно вспомнят бурные школьные годы. А Алан и не хотел отказываться. Желание отвлечься и хоть на время забыть тот бардак, в который превратилась его жизнь, быстро затмили все возможные причины для воздержания от такой затеи.       В конце концов, ему нужно расслабиться, да и что такого, если он немного выпьет?