Поймать Люка Берни

      Рука была забинтована, а сердце прыгало в груди, когда они подошли к подножию лестницы, ведущей в логово Вольто. Решение Чарли оказалось непреклонным и не имело право на возражения, и, чтобы неповадно было отказаться, разбойник добавил: «Я вам ноги переломаю, если попробуете сбежать». Вот и долгожданное наказание. Спенсер же уехал домой, потому что его долг – оставаться с матерью, пока отец отрабатывает ночную смену. Напоследок он сказал: «Джентльмен, если я обнаружу у них новые синяки, то себя сдерживать не буду» – на этом он и распрощался. Рид, правда, собирался забрать с собой ещё Мартина, но тот отказался, потому что не хотел оставлять Алана одного среди десятка разбойников. Келли же был приятно удивлён и даже смущён, сделав заметку в голове, что потом стоит поблагодарить Хейза за столь благородный поступок. Конечно же, когда они будут наедине.       Дядюшка Билли дал им обоим обезболивающее, и теперь каждый чувствовал себя в разы лучше. По пути к церкви Алан стрельнул сигарету и с наслаждением делал затяжку за затяжкой, пока Диас говорил: – Кроватей мало, так что все спят по двое, в ваших же интересах лечь вместе. Ни с кем не разговаривайте и не привлекайте к себе внимания. Сейчас – быстро! – придумайте псевдонимы.       Алан с Мартином переглянулись. Как назло в голову ничего не приходило, а если что-то и возникало, то казалось глупым. Они даже не понимали, от чего должны отталкиваться, чтобы прозвища им соответствовали или, хотя бы, не звучали, как стёб над самим собой. – А почему ты Джентльмен? Ты сам это придумал? – спросил Мартин. – Потому что вежливый, и – нет, не сам.       Видимо, у того, кто дал ему это прозвище, очень большие проблемы с понятием «вежливость», подумал Келли. Он даже не удивится, если узнает, что этот «кто-то» – Дин. – Я вроде сказал «быстро», а не то, что вы можете постоять подумать как следует, – заметил Диас. – Я сам вас назову: Мартин, ты будешь Красным, а ты, Алан, – Занозой. – Почему это он Красный, что звучит очень даже неплохо, а я Заноза? Сам догадайся, что мне не нравится! – запротестовал Келли, эмоционально выбросив в сторону бычок. – Потому что. – Спасибо за пояснение, очень вежливо с твоей стороны, – съязвил Алан.       Внутри логово оказалось сплошь и рядом заполнено кроватями, на которых сидели, лежали, стояли разбойники. Кто-то ходил между рядами этого лабиринта, кто-то пробирался поверху, наступая обувью на постели; некоторые ели, другие – пили, третьи разговаривали; группа разбойников играла в карты, на глаза даже попались бандиты, затеявшие драку посередине толпы. Несмотря на большое количество людей, сильного шума они не создавали, скорее, их переговоры больше напоминали помехи на радио, нежели обычный гогот жителей Улья. Алан заметил, что у некоторых спальных мест стоят сумки или коробки с вещами, как будто все Вольто – странники, не имеющие за спиной практически ничего, кроме совсем небольшого багажа из прошлого. – Ничего себе, – выдохнул Хейз, – тесно тут у вас. – Выбирайте себе кровать, а не стойте как истуканы, – посоветовал Чарли. – Наша кровать в углу у противоположной стены. Это я сказал для того, чтобы вы её не занимали, а не для того, чтобы ко мне подходили, понятно? – Да, – в унисон отозвались Мартин и Алан.       Чарли направился восвояси, а они стали пробираться вглубь, выискивая свободные места, но на каждой кровати уже сидели разбойники и провожали их насмешливыми взглядами. Алан задумался: здесь ли сейчас Дин или ещё не вернулся в логово? Он поднял глаза и быстро забегал ими по головам людей, пытаясь зацепиться за чёрную шапку, невысокий рост, светлые волосы... Светлая макушка возникла в поле зрения, но принадлежала не Динь-Динь, а парню, через которого они передавали липовое сообщение Джентльмену, чтобы тот вышел из церкви. Он сидел один на постели, а на его правой скуле виднелся багровый синяк. Юноша тоже смотрел в их сторону, особенно на Мартина, явно узнав знакомые черты. Келли невесомо толкнул Хейза в бок и повёл за собой к разбойнику.       Когда они подошли, парень задал вопрос, обращаясь преимущественно к юноше в красной бандане: – Неужели кто-то вместо меня разукрасил тебе лицо? – он резко поднялся и, зайдя в личное пространство Хейза, произнёс, растягивая слова, как жвачку: – Как обидно, Сто шестой из Соловьёв. – Ты запомнил... – неразборчиво пробормотал парень, но разбойник всё равно его понял: – Конечно, запомнил. Каждый раз в зеркало смотрю и о тебе вспоминаю. – Это тебя...? – Джентльмен, – закончил парень и уселся обратно на кровать, – наказание за то, что я принял за Соловья самозванца и подверг его опасности. – Прости. – Мне от твоего «прости» ни горячо, ни холодно. Сам бы избил, но я не такой жестокий, так что просто проваливай с моих глаз, – он вытащил из под кровати небольшую чёрную сумку и, достав книгу в тонком переплёте, вернулся в изначальное положение.       Алан испытывал смешанные чувства по поводу этого исторического момента: кто-то недолюбливает Мартина больше, чем его! К сожалению, презрение светловолосого разбойника не играло на руку, а потому ощутить в полной мере, возможно, единичный подобный случай не удастся. – Как тебя звать? – спросил он. – Техас, – продолжая искать нужную страницу, ответил разбойник. – Слушай, Техас, мы новенькие, – получив понимающий, но всё ещё не особо заинтересованный в беседе кивок, Келли продолжил: – ты не мог бы нам помочь найти спальное место? – Вы стоите рядом со свободной кроватью.       Хейз и Келли опустили взгляд на постель рядом с ними и обнаружили на ней лежащего с убранными за голову руками мужчину лет тридцати шести. Глаза его были закрыты, и он напевал под нос заурядный мотив, никого вокруг не замечая. В меру упитанный, с плохо побритой щетиной и волосами, вероятнее всего, до плеч, которые сейчас были собраны в слабый пучок на затылке. – Нет, тут человек спит, – сказал Мартин. – Жёлудь, освободи место, – гаркнул Техас на мужчину. Тот подскочил, точно ошпаренный огнём, и замотал головой в разные стороны. Наткнувшись на Техаса, он нахмурился и недовольно спросил: – Что ж ты так разорался? – Место надо уступить, у нас тут новенькие.       Жёлудь наконец-то заметил Алана и Мартина и, видимо, сложил два плюс два, после чего встал, приглаживая руками простынь, словно его здесь и не было. Затем дошёл до постели, на которой разместился светловолосый юноша, и лёг рядом с ним, заняв сторону ближе к проходу и, соответственно, ближе к кровати «новеньких». Алан и Мартин, в свою очередь, подошли к не особо широкому спальному месту и осторожно присели на него, точно, сделай они это хоть немного резче, вся в церковь взлетела бы на воздух. – Как вас зовут? – спросил у них Жёлудь. Между ними было небольшое расстояние, поэтому мужчине даже не пришлось особо повышать голос для того, чтобы его услышали. Алан чуть не представился своим настоящим именем – благо вовремя запнулся – и Мартин первый сказал: – Красный. – А я... – начал Келли, быстро придумывая новое прозвище, но голова всё также была пуста. Техас и Жёлудь в ожидании наблюдали за его усердными попытками вспомнить собственное погоняло, и Келли, поняв, что фантазия – злодейка, без энтузиазма произнёс: – Заноза. – Глубоко, – протянул Жёлудь, – сразу понятно, что ты за человек. Быть напористым – это хорошее качество. – А Красный, видимо, весь запас оригинальности пару дней назад исчерпал, – вставил Техас. – Да я же извинился! – обиженно воскликнул Мартин. – Что мне ещё сделать? – Дать удовлетворить мне свою язвительную натуру.       Пока Мартин оправдывался перед Техасом, а Жёлудь старательно вникал в суть их ни с того ни с сего возникшей ссоры, Алан заметил маленькую фигурку между огромных дверей церкви, которая, прежде чем перешагнуть порог, постучала по тёмному дереву. Проделав это странное действие, Динь-Динь положил руки в карманы и прошёл внутрь, здороваясь с некоторыми разбойниками на ходу. Лохматая женщина, стоявшая прямо на кровати, кинула что-то вору в руки – что он с ловкостью поймал – со словами «папочке своему передай». Алан же обратил внимание: Дин снова выглядел очень уставшим и сонным. Конечной остановкой оказалась кровать в углу у противоположной стены, на которой сидел Чарли и выслушивал болтовню мальчишки в дырявых ботинках. Дин приземлился рядом с Диасом и, прошептав что-то на ухо, потрепал парня по волосам, испортив так старательно уложенную причёску. – Что между Дином и Джентльменом? – спросил Келли, перебив тем самым Хейза, который от отчаяния уже не знал, как извернуться, чтобы Техас перестал его подстрекать.       Жёлудь прыснул: – Ты быстро впишешься к нам, парнёк. У нас уже почти вся банда поставила башки на то, мутят они или нет. Я поставил, что да. А ты, Техас? – А я таким не страдаю, – ответил парень и под нос буркнул: – и мне плевать на всё, что связано с этим недоразумением природы. – Что поставил? – уточнил Мартин, не услыхав грубого дополнения светловолосого разбойника. – Ну, башки – деньги. – Мы просто не болтаем на фене, – пояснил Алан. – Вообще-то, "ботать по фене", – исправил Техас. – Заметно. – Да... – кивнул Алан и вернулся к теме разговора: – Почему ты поставил на то, что они встречаются? – Да потому что в жизни не видел, чтобы два парня так готовы были убить друг за друга.... да тьфу на то, что они парни, они, чёрт возьми, разбойники, мы тут каждый сам за себя. Кто-нибудь хоть раз видел, чтобы Джентльмен с кем-то кроме Динь-Динь вёл себя добродушно? Я, мать твою, праздник устрою, когда он это сделает! – Жёлудь откашлялся и продолжил свою пламенную тираду: – Джентльмен практически никогда не покидает церковь без Динь-Динь, они даже спят только вместе и на одной и той же кровати. Какие вам ещё доказательства нужны? – Угомонись, Дин просто его использует, – осадил его Техас, который всё ещё надеялся на то, что сможет почитать перед сном. – Ну да, а помнишь ту историю с Последышами? – прохрипел мужчина, сверкая глазами от возбуждения. – Что за история? – поинтересовался Мартин. – А когда Последыши украли Джентльмена. Видели бы вы, что тогда с Динь-Динь творилось, он будто с катушек слетел. – Зачем Последышам воровать члена другой банды? – не понял Келли. – Ради башек, конечно же. Они, когда могут, выкрадывают особенно ценных разбойников из других банд, а потом требуют выкуп. Сами представляете, какую цену эти торгаши запрашивают за кого-то по типу Джентльмена. Он стоит столько же, сколько Соловей.       Какое гадство, подумал Алан. – И что тогда стало с Дином? – Да я говорю же: слетел с катушек. Он, как только узнал, в то же самое мгновение посерьёзнел, глаза потемнели, всё тело напряглось – не узнать. Я его даже забоялся. Он вызвал Клыка, собрал самых кровожадных головорезов и отправился к Последышам. Ей богу, не знаю, как его удалось остановить, чтобы он никого не убил – а то бы войны между бандами не избежать. Джентльмена боятся оправданно, но за его спиной стоит настоящий дьявол, поверьте мне. Все, кто тогда были в логове Последышей, – и купцы, и наши – сказали, что будто вернулись из ада.       У Алана мороз пробежал по коже от этих слов. Он не мог представить такого Дина. – Джентльмен тогда его остановил, – раздался у другого конца кровати – в ногах – женский голос. Жёлудь, Мартин и Алан повернули к ней голову. Укрывшись грязным одеялом, лежала совсем тощая женщина и, видимо, услыхав тему разговора, решила вставить свои пять копеек. – Что ты сказала, Ворона? – переспросил Жёлудь. – Говорю, что Джентльмен тогда Динь-Динь остановил, – повторила она. – Фрэнк рассказывал, что Динь-Динь напал на главаря той шайки, избил его чуть ли не до потери пульса, и всё равно продолжал и продолжал добивать, пока Джентльмен не положил руку на его плечо и не сказал: «Хватит». Так всё и было. – Ну, вообще-то, он просто сказал «Дин», – лениво поправил Динь-Динь, незаметно подошедший к компании. Все сразу смолкли и принялись отводить взгляды в немом стыде и ужасе. – Косички друг другу ещё не начали заплетать или сплетничество все силы отнимает? – после этого обратился конкретно к Алану и Мартину: – А вас, парни, я просто обожаю, – он усмехнулся. – Это же какое везение нужно иметь, чтобы постоянно попадать в нелепые ситуации? Просто умора!       В этом весь Дин: Чарли и Спенсер готовы были их растерзать за подобную выходку, а он только посмеялся. Да, в этом весь Дин, точнее, одна его сторона. – А теперь заткнитесь и спать. Завтра ранний подъём, – серьёзно скомандовал он и, дав Жёлудю подзатыльник, вернулся к своей кровати.       Алан с Мартином покорно легли, Техас положил книгу в сумку, после чего тоже поудобнее улёгся и накрылся одеялом. Келли не понимал, что именно происходит с его телом, но почему-то чувствовал, как оно дрожит. Нет, не от страха – от чего-то другого. Его сознание просто не могло дорисовать Дину рога и хвост, как у чёрта, несмотря на то, что тот был вором. Он вспомнил, как Дин чуть не выколол глаз Спенсеру – у того теперь шрам на всю щёку. Вспомнил ситуацию с Джо Бюжо, попытку Мартина напасть на Чарли, и как Дин встал на защиту своего... кем бы он ему ни был! «Только попробуй сделать что-то ещё, и я тебя плясать заставлю от боли». Что бы случилось, не остановись тогда Хейз? Что, если в гневе, Дин, используя свою компактность и ловкость, превзошёл бы в схватке Спенсера, который точно полез бы спасть друга? Дин и до этого казался Келли сгустком чего-то непредсказуемого и в какой-то степени безумного, но теперь он знал – вор куда опаснее.       Жёлудь ворочался в разные стороны, но, приняв, что заснуть пока не удастся, прошептал: – А знаете, кто больше всего измывался над Джентльменом, когда тот только стал Вольто? – Ты, блин, сегодня замолчишь? – свирепо зашипел Техас. – Совесть мучает, что я не до конца просветил новеньких, понимаешь? – Лучше бы твоя совесть побеспокоилась о моём сне!       Мужчина толкнул юношу в бок, отчего тот глухо охнул и ударил обидчика в ответ. Жёлудь же лишь хрипло рассмеялся и снова обратился к Алану и Мартину: – Ну, так что? – Судя по тому, как ты это произнёс – Дин, – ответил Мартин. – Всё верно. А теперь посмотрите на них: порой кажется, будто они единое целое. – Они часто говорят о себе во множественном числе, словно сразу высказывают мысль за двоих, – негромко и весьма задумчиво протянул Техас. – Да, ты у нас внимательный парень, – согласился Жёлудь. – Он вообще с мозгами и многое подмечает, только вредничает часто, – как бы оправдывая поведение юноши, объяснял новеньким мужчина.       Алан нахмурился: Дин измывался над Чарли? Такое даже про себя произнести смешно, не то, чтобы представить, и когда-нибудь – позже – он спросит об этом поподробнее, но сейчас его распирало от желания узнать куда более мрачную тайну, поэтому он спросил: – Зачем вы похитили Джентльмена? Хотя, нет – это и дураку понятно. Почему вы не потребовали за него выкуп или просто не вернули домой, пока всё равно он не имеет права распоряжаться деньгами отца? – Вы знаете настоящее имя Джентльмена? – удивился Техас.       Келли совершенно не подумал о том, что, может, стоить чуть внимательнее следить за языком и притормозить, дабы вся их игра в разбойников не обернулась крахом, но тут на помощь подоспел Хейз: – Ну мы же смотрим телевизор, а про него одно время часто говорили. Не сложно сопоставить между собой фотографию Чарли Диаса и внешность Джентльмена. – Только вот мы не похищали юнца, – заговорщически прошептал Жёлудь, – мы его спасли. – Спасли? – в унисон переспросили Мартин и Алан. – Да, весь город думает, будто младшего Диаса выкрали из собственного дома бандиты, и только эти самые бандиты знают, что в ту самую ночь дядя Чарли хотел его убить. Не спрашивайте – подробностей не знаю, но Вольто заключили с Диасом уговор: мы учим его выживать и скрываем от дяди, а он нас потом всех вознаграждает, ну... он же будущий сазан*. – За что Ричард Диас хотел убить собственного племянника? – подал голос Мартин. – Из-за того же, из-за чего Вольто его якобы похитили – деньги, – ответил Техас. – Старику так понравился вкус власти и богатства, что ему легче было убить ребёнка, нежели со всем расстаться. А тут такая удача: наследник слепой.       «Не может быть» – единственное, что крутилось из раза в раз в голове Келли. Ричард Диас – дядя Чарли, брат Генри Диаса и тот самый человек, который со слезами на глазах рассказывал журналистам о пропаже «ничем неповинного ребёнка». Чарли не может вернуться домой. Все эти годы он был вынужден провести в Улье – самом опасном месте города – без зрения только потому, что за пределами ждала ещё большая угроза. – Ты всё, что хотел, рассказал? – буркнул сбоку Техас. – А теперь спи, и вы оба – Красный, Заноза – тоже спите. И запомните: то, что вам сейчас разболтал Жёлудь – секрет. Вас обвинят предателями, если вы кому-то – не из банды – расскажите настоящее имя одного из Вольто, понятно? Своих не выдаём.       Но Алан просто не мог заснуть. После такого долгого и трудного дня ему казалось, что он отключится, как только голова прильнёт к дурманящей мягкости постели, но теперь – после всего, что он узнал – Алан просто не мог закрыть глаза и прервать стремительный поток мыслей в голове. Чарли Диас – жертва покушения на убийство, а Дин становится неконтролируемым, стоит ему почувствовать, что Чарли в беде. Почему же тогда вор до сих пор ничего не сделал с Ричардом? Ему бы хотелось это узнать.       Келли внезапно представил, как Спенсер в эту самую секунду лежит в своей кровати, так далеко от них, на другом берегу, и, как и Алан, прокручивает в голове все события, произошедшие за последние дни, задавая себе вопрос за вопросом, гадая и надеясь, что сможет доползти таким образом до правды. Он, как и Алан, пытается расплести туго запутанный клубок, чтобы в конце концов понять, с чего всё началось и чем это может закончиться. – Эй, – тихо позвал он, но Мартин сразу же откликнулся, так как вместо того, чтобы лечь спать, бубнил под нос непонятные слова, чем-то похожие на мантру. Юноша сначала подумал, что Алан призывал его таким образом замолчать, но, увидев, что парень развернулся к нему лицом, тоже лёг на бок. – Спенсер требует от нас правды и настоящую причину погони за Люком. Скрывать от него уже бессмысленно. – Я так этого не хочу, – признался Хейз. – Он будет злиться. – Нет, – ответ Мартина удивил Келли, – Спенсер всегда оставался наблюдателем, не в силах которого было что-либо изменить. Он смотрел, как близкие ему люди постепенно уходят. А я... Я не хочу, чтобы он снова почувствовал нечто подобное из-за меня, ведь и на эту ситуацию он никак не сможет повлиять. Спенсер намного чувствительней, чем ты думаешь. – Я о нём не думаю, – огрызнулся Келли, – а ты не делаешь лучше тем, что скрываешь правду.       Возможно, эти слова Алан больше хотел произнести для себя самого. Он ведь тоже нечестен. – Мне почему-то казалось, что именно так ему будет лучше, – печально вздохнул Матрин. Они закрыли глаза, поддаваясь усталости, и, уже сквозь сон, Алан прошептал: – Спасибо, что остался здесь. – Замолчи, – раздалось в ответ. День 6       Мартин опустил свою руку с гипсом прямо на лицо Келли, и Алан проснулся. Поначалу, он даже не понял, где находится, кто лежит рядом и почему он в церкви, а не в уютной домашней кровати с Шерлоком. Аккуратно убрав с себя руку Хейза и отодвинув её в сторону, Алан поднялся с пригретого места и, протерев глаза, посмотрел на наручные часы: без пятнадцати семь. Поняв, что до общего подъёма ещё достаточно времени, Келли вернулся в горизонтальное положение, но так и не смог удобно разместиться, чтобы не чувствовать вонь от давно нестираных простыней и не слышать храп соседей. Он заснул настолько измотанным, что не обратил должного внимания на окружающие его мелочи, а теперь они казались ему невыносимыми. Потратив на безрезультатные попытки минут десять, Алан поднялся и направился искать уборную.       Действие обезболивающего прошло, и теперь каждый шаг отдавал неприятными ощущениями по всему телу, заставляя Келли кривить лицо и тихо шипеть. Найдя нужную дверь, юноша зашёл внутрь и был настолько удивлён чистотой комнаты, что на несколько мгновений даже забыл о боли. Не сказать, что уборная сияла или что в мраморе можно было увидеть собственное отражение, но здесь было гораздо чище, чем в основном помещении с кроватями. Всего три раковины, две душевые кабинки и три туалета, но за ними следили с особой порядочностью. Вот и отлично – Алан не хотел бы промывать ранения в антисанитарных условиях.       Разобравшись с требованиями мочевого пузыря, парень принялся промывать порезы, оставленные ножами на теле, и ожог, который после пришлось самому перебинтовывать, а затем посмотрел на своё отражение. Ему впервые представилась возможность увидеть, что с его лицом сделали Бульдоги. На лбу – с одной стороны – виднелся тёмный крупный синяк, который будет ещё долго украшать внешность Алана, такой же сильный синяк был на левой щеке, перегородив слабый след от кулака Дина. С другой стороны лба кожа оказалась как будто разорванной, рана выглядела рваной и тянулась от начала брови до середины лобной части; нижняя губа разбита и уже опухла, но это скоро пройдёт, а вот от царапины на носу, окружённой сиреневым ободком, вероятнее всего, останется шрам.       Юноша тяжело вздохнул и вышел из уборной. В церкви царила невообразимая тишина, если не брать в расчёт чьи-то сопение и храп, и именно из-за такого массового молчания Алан смог услышать совсем тихие голоса на улице. После совсем недолгой борьбы любопытство одержало вверх над совестью, и он на мысочках подошёл к огромным тёмным дверям, которые в такой ранний час были совсем немного приоткрыты. – ... сейчас уже достаточно светло, солнце выглядывает из-за башни Перемирия и освещает даже самые тёмные уголки; отражается от окон квартир, витрин магазинов и стёкл машин, оно придаёт тепло всему, чего касается, – шёпотом рассказывал Дин, – а небо почти совсем голубое, только знаешь... оно нежнее, чем днём, и вдали, там, где прячется солнце, ещё видны оранжевые и лиловые облака, а внизу... очень тихо. Вокруг нас почти никого нет, и вот – только что – пролетел чёрный пакет, словно... – Наступил конец Света, – подсказал Диас.       Алан позволил себе выглянуть и посмотреть на двух разбойников, которые сидели рядом друг с другом на ступеньках. Келли удивило то, насколько расслабленно они оба выглядели. Он заметил, что на Чарли даже не было очков, а на Дине – шапки. Его светлые волосы развивались, как будто впитывали в себя все утренние ветра, наслаждались чувством свободы, пока снова не будут скрыты головным убором. В это самое мгновение оба разбойника казались самыми беззащитными и невинными людьми на земле, а их голоса звучали так тихо, только за тем, чтобы мир не догадался, какими уязвимы они могут быть. – Ты разглядел их? – Да, – вор описал Чарли сначала Алана – всё то, что он увидел в зеркале – не пропустив ни одного увечья, а затем – Мартина, с такой же детализацией, – Красной шапочке сильнее досталось, долго заживать будет. – Ему сломали палец. – Видел. – Когда я слушаю его, мне иногда кажется, будто я разговариваю с прошлым собой, – признался Диас, – странное чувство. Мне некомфортно с ним, он говорит то же, что сказал бы я, если бы мне всё ещё было шестнадцать, и, возможно, именно поэтому во мне какое-то странное желание его защитить, – юноша смолк, и несколько минут они сидели в тишине. – Единственное отличие заключается в том, что я был слабым, а он – нет, потому что в его случае доброта слишком многого стоит. – Доброта всегда многого стоит, – ответил вор. – Как ты себя чувствуешь? – спросил Чарли. Алана застала врасплох неожиданная смена разговора, однако, Дина – нисколько, и он ответил: – Держусь. – Не геройствуй, Дин. Если тебе плохо, то так и скажи. – Первые дни всегда так, если ничего не изменится, то я дам тебе знать.       Они вновь погрузились в тишину летнего утра, что-то переживая внутри, пока Диас не прошептал: – Прости, что тебе опять пришлось всё это проходить из-за моего отца и... – Не надо, – перебил Дин, – знаешь же, как я ненавижу, когда ты извиняешься передо мной за это, Чарли.       Чарли... Алан впервые услышал, как вор назвал Диаса не Джентльменом, а Чарли, его настоящим именем. Келли стало стыдно, и он отошёл в сторону, подальше от дверей, укрывшись в тени могучих стен, как прокажённый. Почему-то именно обычное имя заставило его в полной мере ощутить, насколько интимную обстановку выстроили между собой разбойники, насколько сильно они хотели остаться наедине, чтобы просто побыть самими собой – без очков, шапки, псевдонимов и образов отпетых разбойников.       Если бы можно было стереть себе память, то Алан бы так и поступил, потому что это правильно. Он не должен был знать всего того, что услышал: ни об отношении Диаса к Мартину, ни о каких-то проблемах Дина, из-за которых переживает Чарли, ни то, что вор может быть настолько спокойным и естественным, что, откинув подальше дурачество, способен описать слепому мир вокруг. За что извинялся Чарли? Как-то связано с его отцом... Чёрт! Нет, он даже не вправе рассуждать об этом.

***

      В семь тридцать Алана и Мартина разбудили Дин и Чарли, которые снова выглядели так же, как обычно, – очки и шапка на месте – словно никогда бы и не смогли другими стать. В семь сорок подошёл к церкви Спенсер, сразу же внимательно оценивая внешний вид Хейза и Келли на возможность новых ушибов, и ровно в семь сорок три они направились к машине разбойников – Маккуин. – Как твой палец, Мартин? – спросил Рид. Он выглядел явно не выспавшимся, отчего даже не проходящая с лица суровость куда-то испарилась. – В гипсе не болит, зато все остальные ушибы дали о себе знать.       Двое юношей вместе со Спенсером шли медленнее нежели разбойники из-за того, что Алан с Мартином ещё были слишком слабы и не могли передвигаться быстрее, не чувствуя при этом боли. Чарли и Дина их пытки не особо волновали – либо они только делали вид, будто это так, – Келли не знал и абсолютно точно ничего не понимал.       Он жалел о подслушанной беседе, так как теперь окончательно запутался и не мог разобраться, кто же идёт впереди: злодеи или кто-то, кому пришлось такими стать. Нет, он определённо никогда не сможет забыть об этом утре и глупо притворяться, словно это не так. Его сердцебиение учащалось при одном только воспоминании о расслабленных спинах, золотых волосах и ушах, на которых не висели очки. В этом было непривычным всё: искренность Чарли и спокойствие Дина. Ледяной Диас, прошедший через огонь и медные трубы, два раза ощутивший на губах поцелуй смерти, слепой и, казалось бы, неприкасаемый, так свободно признавался в своей слабости перед вором. И, нет, Алана затронули даже не слова о Мартине, а то, что Чарли попросил Дина рассказать ему об окружающем мире, который не способен увидеть. Для Алана именно этот жест демонстрировал их тесную связь, их полную оголённость друг перед другом.       Мартин, шедший сбоку, тоже не отрывал глаз от высокой прямой спины в сером кардигане поверх тёмно-синей рубашки. Если бы Чарли не был таким холодным и скрытным, то Хейз бы с ним поговорил, спросил, как он смог перенести предательство дяди и жить каждый день с воспоминаниями не только об аварии, в которой чуть не погиб, но и с мыслью, что его пытались убить. Да, Мартин, который набросился на Диаса и обозвал того чудовищем, теперь сдерживал себя, чтобы прямо в эту самую секунду не подойти к нему и не сказать, как ему жаль. Хейз, всегда старающийся оправдать людей и их поступки, сумевший полюбить родителей, которые его всю жизнь не замечали, отвернулся от человека, чья история просто не была дорассказана. Эта мысль заставляла его испытывать непривычные дотоле чувства.       А Спенсер только косо посматривал в сторону Алана и Мартина. Сегодня он, во что бы то ни стало, узнает правду, даже если её придётся вытягивать насильно. Больше всего Рид не любил чувствовать себя дураком, от которого что-то пытаются скрыть, дабы его уберечь. Он уже однажды клюнул на подобного рода удочку, и слишком дорого заплатил за своё незнание. Больше такого не повторится.       Разместившись в салоне по такой же схеме, как и в первый раз, Дин включил радио и надавил на педаль газа. Утро выдалось солнечным, но весьма прохладным, помогая полностью проснуться, прийти в себя и вдохнуть поглубже свежесть августа. На улицы уже потихоньку выползали из своих каморок и подвалов разбойники, встречая солнечный свет с недовольными, опухшими лицами. В такой ранний час даже вечным беспризорникам требовалось время, чтобы взбодриться и продолжить свою тянущуюся изо дня в день рутину.       Дин с Чарли совсем негромко обсуждали какого-то общего знакомого, который хочет сделать заказ, но Алан так и не понял у кого именно, да и не особо вслушивался – своя голова были забита до отказа. До магазина они доехали в непривычном спокойствие, в котором каждый чётко соблюдал личные границы и никого к себе в мысли не пропускал. Если не обращать внимания на резкую манеру вождения вора, то поездка выдалась вполне приятной.       Лавочка «Кручу-верчу» была совсем маленькой не столько снаружи, сколько внутри из-за своей наполненности. Здесь можно было найти всё, что угодно, и вместе с тем не найти ничего, так как множество предметов были просто напросто расставлены друг на друге. Полки стеллажей прогибались под весом коробок, шкатулок, украшений, одежды, аксессуаров, посуды, оружий, даже шаров для гаданий, коллекциями таких бесполезных вещей, как монеты, которые к тому же были, вероятнее всего, подделками, игрушек и строительных материалов. На полу стояли товары покрупнее: сундуки, стулья, два велосипеда, несколько комодов и дисков от машин. Под потолок были подвешены различные платки, шарфы, ловцы снов и гирлянды с перегоревшими лампочками. Среди всего этого «богатства» вошедшим даже не сразу удалось разглядеть продавца, который копался за кассой, что-то бормоча под нос. Дин нарочито громко откашлялся, и старичок выполз из под стойки, удивлённый ранним визитом. Его лысая голова блестела, а брови были настолько большими и густыми, что почти полностью скрывали глаза. – Ищете что-то конкретное? – спросил он. – Да, ключ вон от твой дверки за твоей спиной, – ответил Дин, крутя в руках шар для гаданий.       Старичок пробежался изучающим взглядом по всем пятерым посетителям: – Зачем? – Нужно поговорить с Шоном Ли, – сказал Спенсер. – Он... – начало было продавец, но Дин с неприкрытой скукой в голосе его перебил: – Не надо говорить, что его тут нет, старичок. На полу следы грязных ботинок, ведущих в комнату, не думаю, что они принадлежат тебе – нога больно маленькая. – Нам надо просто поговорить, – добавил Мартин, склоняя его выбор в их пользу, за счёт безопасности последствий.       Продавец проворчал нечто нечленораздельное и, достав из заляпанного краской передника ключ, отворил дверь, повторив несколько раз: «Поживее только». Дин постучал прежде, чем зайти, и, так как он это сделал и на входе в магазин, Алан смог заметить, что удары были идентичны друг другу. Сложилось ощущение, будто вор два раза подряд стукнул определённое количество раз – ни больше, ни меньше – и с одинаковой силой. Только Келли не понимал – это случайность или намеренное повторение.       А Шон времени зря не терял и уже вовсю паковал свои немногочисленные пожитки в поношенную с заплатками сумку. Услышав стук в дверь, он оторвался от занятия и обернулся. Это был совсем маленький человек, даже мельче Дина, с азиатской внешностью и крошеными ножками и ручками. Волосы, давно не стриженные, спадали на его лицо, лишая хорошей видимости, а над верхней губой расположились совсем мелкие усики. Разглядев среди толпы знакомые лица, он воскликнул: – Динь-Динь, Джентльмен какая встреча! – он засеменил к ним, чтобы поцеловать бледную кисть слепого разбойника. – Действительно, – с фальшивой радостью отозвался Дин.       Все прошли внутрь, и Спенсер закрыл дверь. Комнатка, как и сам магазин, была крошечная и больше служила складом, нежели местом отдыха. Среди многочисленных пакетов и дополнительных товаров еле разглядывался стол с кроватью. – Сколько людей... – промямлил Ли. – Знаете, я бы поболтал с вами, но некогда – дела, надо убегать. – Ничего, отложишь побег на потом, – сказал Чарли и, наткнувшись тростью на стул, присел на него.       То ли роль сыграло предвзятое отношение, то ли Шон действительно вызывал лишь отталкивающие эмоции. Его прерывистая, сжеванная речь, его нервные движения, его непрекращающиеся метания глаз из стороны в сторону, словно он постоянно находился в поиске лазейки для быстрого исчезновения, раздражали. Он обхватил себя за плечи, хотел присесть на край стола, но Диас ему не позволил, отодвинув подальше от себя тростью, объяснив сухим: «От тебя разит». Выставив руки вперёд, в знак защиты, будто Чарли уже собирался на него нападать, он смиренно встал подальше, время от времени разглядывая незнакомцев. – Я пришёл забрать товар, который недавно тебе продал, – сказал Дин. Он ходил по комнате, раскрывая все подряд пакеты, копаясь в них и, видимо, ничего приличного не обнаружив, двигался дальше. – Могу предложить полцены от той, по которой продал. – А что за вещица была? – почесав голову, спросил Ли. – Брошка-колокольчик, – ответил Спенсер. – А! – вспомнил Последыш. – Я её буквально позавчера продал.       Спенсер выругался, Мартин печально вздохнул, а Алан почувствовал, как возрастает раздражение внутри. Чарли и Дин никак не отреагировали. Диас продолжал спокойно сидеть, обхватив одной рукой трость, Дин же – копаться в вещах, дойдя уже до сумки Ли. Мужчину наглость вора явно не радовала, но он не осмеливался сделать замечание или предпринять хоть что-нибудь, чтобы его остановить, так как боялся Джентльмена, преграждающего ему путь. – Кому? – поинтересовался Динь-Динь, хотя в голосе не звучало даже намёка на любопытство, скорее вопрос был задан чисто в формальных целях. – Марко Исари. – Цыган? – уточнил Чарли. – Да, семейство Исари. Они, как только узнали о моей брошке, которая способна приносить удачу, сразу же примчались, положили лавы** – довольные были! Он вроде дурнушке своей подарил.       Алан фыркнул и закатил глаза: до чего же верящий народ. Он проследил, как Дин вытащил небольшую деревянную шкатулку – похоже ручной вырезки – из сумки Ли и положил в карман олимпийки. Вор – он везде вор. – Где территориально находится его дом? – спросил Рид. – Не знаю, честно. – Не употребляй слово «честно», – попросил Диас, – оно тебе не идёт, и звучит из твоих уст извращённо. – Больше не буду, – покорно пробормотал мужчина, накручивая на палец грязные пряди волос, – точно на Цыганской территории. – До этого я и сам в состоянии догадаться, – огрызнулся Спенсер. – Динь, если бы я знал, что ты захочешь вернуть брошь, я бы её сохранил для тебя, чест.... – он запнулся, переведя безумный взгляд на Джентльмена. – Не барахли, – кинул Дин и наконец-то оторвался от сумки. – Благородство тебе, к слову, тоже не идёт. Ты за хорошую наживу и страну продашь. – За всеми грешок, – не стал спорить Ли. – За тобой их слишком много, – вернул ему Чарли.       Диас поднялся, что означало лишь одного – здесь больше делать нечего. Он вытянул руку вперёд, дал время разбойнику податься ближе и поцеловать кисть, а после, ведя по полу тростью, стал пробираться к выходу. Мартин и Алан сразу же последовали за ним, после них уже вышли Дин со Спенсером. Вор бросил на прощание короткий кивок продавцу, и вся пятёрка вышла из лавочки «Кручу-верчу».       Сев в машину, Дин вынес вердикт: – Ожидаемо. – Я советую оставить эту затею, – тихо произнёс Диас, – Марко Исари не такой разбойник, как этот кретин Ли. К нему нельзя просто прийти и потребовать вернуть брошь. Конечно, если ваш багаж шантажа ещё не исчерпал себя, то вы можете попробовать использовать его. – Ты знаешь Исари? – спросил Мартин. – Знаешь – неподходящее слово. Я просто один раз выполнял для него заказ. – Что за заказ? – У меня только одна специальность, Мартин, ты можешь и сам догадаться. – Я имел ввиду.... – Хейз слега запнулся, пытаясь подобрать правильные слова, – ты помог ему кого-то отравить? – Нет, я не дал ему умереть от яда. Я не единственный в Улье, кто разбирается в отравах, но именно я освоил это ремесло в совершенстве и превзошёл остальных, поэтому Марко обратился ко мне за помощью, попросив изготовить тот же яд, что был ему подсунут завистником. Исари пил яд каждый день, пока, в конце концов, у него не выработался иммунитет.       Мартин явно обрадовался такому доблестному поступку со стороны Чарли, никогда раньше не проявлявшему подобного миролюбия к окружающим, но следующее дополнение разбойника быстро свело весь восторг юноши на «нет»: – Когда умеешь что-то делать, никогда не упускай возможность выбить побольше денег за свой труд. – Ой, ну, Марти, чего сразу скис? – с издёвкой вопросил Дин, – на простом «спасибо» не покушаешь. – Дин, ты можешь высадить нас где-то на окраине? – сменил тему Рид. – Уже? Я удивлён. – Да, уже, – ответил юноша и посмотрел на Келли и Хейза таким взглядом, от которого у них у обоих поднялись волосы дыбом. – Я должен всё обдумать. Встретимся завтра.       Вор не стал возражать, для него только к радости, что Спенсер, Алан и Мартин так рано покидают Улей – значит, целый день ничем не обременён. Прибавив громкости радио, он повёз их к ближайшему выходу из района, подпевая играющим песням и барабаня в такт по рулю. Алан не разделял такого приподнятого настроения, так как знал, что впереди его ждёт нечто неприятное, а потому даже чувствовал возрастающее напряжение в груди, сопровождаемое злобой на вора, которое, скорее всего, было вызвано обычной завистью к его беспечности.       Когда они втроём покинули территорию разбойников, Спенсер жестом указал, что Келли вместе с ними едет на другой берег, а выражение лица само за себя говорило, что лучше не препираться и чем меньше сопротивлений, тем безболезненней пройдёт дорога. – Поехали ко мне, – предложил Мартин.       Алан обречённо закрыл руками лицо – только не семья Хейз.