Поймать Люка Берни

День 8       Когда Мартин приехал в логово Вольто, то чуть не напоролся на Дина с Чарли, –благо, успел вовремя скрыться за колонной. Разбойники медленно пробирались через лабиринт кроватей к двери, ведя при этом довольно странный диалог: – Не хочу быть слишком самоуверенным, поэтому остановлюсь на трёх, – сказал вор. – Они меня знают, поэтому, надеюсь, достаточно умны, чтобы прислать не одного человека. – А если они, наоборот, примут меры предосторожности, и на тебя набросится человек пять или шесть? – возразил Диас. – Справлюсь. – Если тебе станет плохо, то ты даже с одним не справишься. – Ай, больно! – схватился за сердце Дин. – Меня так ранят твои сомнения.       Ответ Чарли растворился в шуме жителей церкви, а оба разбойника превратились в две маленькие фигурки, стремящиеся навстречу дождливой и ветреной погоде, бушевавшей за могучими дверями. Постояв ещё несколько секунд в своём укрытии, Хейз вынырнул в бурную жизнь Вольто и стал бродить по залу, пытаясь отыскать среди разбойников Техаса. Его ход сильно замедляли постоянные предложения сыграть в карты, выпить или же просто поговорить. Хейз вежливо отказывался, из раза в раз придумывая причины для этого, но кто-то оказывался настолько назойливым, что оставаться добрым, до поры до времени, не получалось. Особенно разозлила женщина, которая вцепилась в его вязаный разноцветный кардиган и потянула на себя, – тут терпение Мартина лопнуло, и он даже прикрикнул на даму, но та лишь церемонно закатила глаза на замечание.       Техаса снова не оказалось в логове, а куда он мог уйти Мартин понятия не имел. Пришлось обходить всю церковь по второму кругу в попытках это выяснить.       Ведя беседу с пьяным разбойником по прозвищу Англичанин, который не переставал икать и акцент которого не поддавался пониманию старательно слушавшего его юноши, Мартин заметил Спенсера, стоявшего у двери в кабинет Джентльмена и бродившего взглядом по Вольто. Ещё утром Рид написал, что в его голове созрела некая идея, а потому пусть Мартин едет в Улей без него. Решив не спорить, юноша сделал так, как его попросили, совершенно не ожидая столкнуться с другом в логове. Хейз слегка замялся, но потом всё же оставил Англичанина допивать свою водку в одиночестве, и подошёл к Риду. – Что ты здесь делаешь? – спросил он.       Спенсер, однако, несильно удивился их незапланированной встрече и спокойно пояснил: – Жду Джентльмена, нужно с ним поговорить. – Да? Насчёт чего же? – удивился Мартин. – Чтобы он организовал мне встречу с Клыком. – Ты что, хочешь... – Да, – не дал закончить Спенсер. – Так ты всё-таки сомневаешься! – И уже другим тоном добавил: – Клык тебе не расскажет. – Джентльмен идёт, отойди куда-нибудь.       Хейз послушно скрылся за первым же выступом, подавляя запах ароматизированных палочек, которыми пропиталась уже вся его одежда и каждый сантиметр тела с волосами, более едким запахом алкоголя и сигарет разбойников.       Было заметно, что возвращался Чарли более напряжённым, нежели когда покидал церковь, – Дина рядом не было, скорее всего, он уже отправился с Аланом к цыганам. Движения тростью были резкими и хаотичными, а не равномерно плавными, какие Чарли обычно создавал. Что-то волновало Диаса, и это выражалось в каждом его тяжёлом шаге, в его выразительных скулах и в том, как сильно он сжимал книгу в руке. Мартин только сейчас обратил внимание на роман, сразу же узнав в нём «Отверженных». Он вспомнил вчерашнее происшествие и снова почувствовал разочарование. Даже не в Диасе, а в самом себе. На какой-то миг ему подумалось, будто он способен повлиять на Чарли, вызвать в нём сострадание к окружающим, доброту, которую тот подавил в себе ради выживания. Кем он себя возомнил!       Мимо Чарли пробежал мальчишка, и юноша остановил его тростью: – Феникс? – для начала уточнил он. – Так точно! – отозвался юнец. – Иди, проследи за Дином, но так, чтобы он тебя не заметил. Если на него нападут, не спеши возвращаться: посмотри, справляется ли Дин, – потом ко мне. – А что мне за это будет?       Чарли раздражённо вздохнул: – Я куплю тебе что-нибудь. – Зуб даёшь? – сразу же встрепенулся Феникс. – Обещаю. – Зануда! – со смехом воскликнул мальчишка. – Эй, поуважительнее, я, вообще-то, старше. Всё, беги.       Феникс отвесил шуточный поклон и устремился вперёд – догонять Тёрнера. А Чарли продолжил свой неторопливый путь к кабинету. Дойдя, он учуял запах Спенсера, но, вместо того, чтобы открыть дверь, остановился, нахмурился и, повернув голову в ту сторону, где скрывался от него юноша в красной бандане, стал принюхиваться. Мартин даже затаил дыхание. Обоняние слепого разбойника было настолько хорошо развито, что он смог почувствовать присутствие Хейза, однако теперь не понимал, – это работает самовнушение или же Мартин действительно в церкви и сейчас прячется. Спенсер, поняв заминку Чарли, непринуждённым тоном поинтересовался: – Ищешь кого-то?       Диас как будто и забыл уже о Риде и ответил ему не сразу, продолжая составлять в голове догадки, где может стоять Мартин. В итоге, подумав, что ему, должно быть, показалось, он мотнул головой и без лишних слов прошёл в кабинет, позволяя Риду последовать за ним.       Мартин наконец-то смог выдохнуть и, развернувшись, чуть не упал от столкновения с массивным разбойником. Кое-как удержавшись на ногах, он потёр лоб и поднял взгляд на обладателя неуклюжей походки. К его удивлению и радости, напротив стоял Жёлудь и улыбался во все тридцать два зуба «новичку Вольто». – Красный! – прогремел он. – Давно тебя не видел! – Да, я тебя тоже, – всё ещё пытаясь прийти в себя, отозвался Хейз. – Как жизнь?       И Жёлудь принялся в красках описывать, как его жизнь за эти пару дней нисколько не изменилась. Он продержал Мартина рядом с собой добрые двадцать минут и даже заставил отпить ликёра, чтобы юноша не замёрз в такой дождливый августовский денёк. Хейз попытался отвертеться от предложения, но мужчина оказался на удивление настойчивым, и, так как расстраивать его не хотелось, то один глоток всё же был совершён, и юноша сразу же ощутил приятное тепло внутри. Когда в болтовне Жёлудя наконец-то возникла пауза, Хейз поспешил её заполнить своим вопросом о Техасе и где того носит. Разбойник признался, что Техас обычно уходит молча, никому не сказав, куда именно; но пару мест он всё же может подсказать.       Получив напутствия от Жёлудя, Мартин отправился в путь. Для начала он обошёл все перечисленные Жёлудем места: бар «Маска Самозванца», игорный дом «Призрак удачи», лавку «Звон монет», где был книжный отдел, магазин с продуктами – но нигде Техаса не нашёл. Не потеряв ещё оставшуюся надежду и не истратив все припасенные силы, Хейз без раздумий двинулся искать дальше.       Он бродил по территории Вольто, время от времени останавливаясь рядом с дружелюбными на вид разбойниками, и, как бы невзначай, интересовался у них Техасом. Если удавалось наткнутся на кого-то, кто мог хотя бы предположить или же дать точные указания, где есть вероятность встретиться с нужным разбойником, то Мартин без промедлений шёл именно туда, но каждый его рывок заканчивался неудачей, и он чувствовал, как дух его медленно слабеет.       «Неужели это знак?» – подумал с отчаянием Хейз, посмотрев на серое небо, с которого упали первые капли дождя. Мартин слонялся по какой-то неширокой улице, опустив голову вниз, и думал, пока небо скидывало на него свои чистые слёзы. Каким одиноким он чувствовал себя в эти минуты, тянувшиеся друг за другом мучительно медленно, словно предела им не было. Осталось меньше недели до обозначенного Жаном Ривере срока, и Мартину не страшно умирать – страшно проститься с жизнью, в которой так и не смог разобраться. Его мечта никогда уже не сможет осуществиться, а, значит, после него ничего не останется – только сгусток обиды за упущенные возможности. Он канет в бесконечность навсегда оставшись лишь частью чужих проблем. – Я, конечно, не жалуюсь, но уж больно интересно, почему это я каждый день натыкаюсь на ваши милые мордашки, когда, казалось бы, вы должны быть на другом берегу, ну, или в случае Келли, на несколько километров левее? – донёсся до ушей сладкий говор Дина.       Мартин поднял голову и перед ним предстал такой же мокрый вор, который держал свою олимпийку в руках, пока с неё продолжала струиться быстрыми потоками дождевая вода. Тёрнер разглядывал его, склонив голову набок. Он был один. – Где Алан? – спросил Хейз, опомнившись. – О, я его оставил у цыган, пусть сам попробует выбраться, – ответил с лёгкостью разбойник и рассмеялся, заметив, как лицо Мартина стремительно переменилось. – Успокойся, нянечка, Алан уехал помогать своему отцу в офисе. – Вижу у тебя хорошее настроение, – с упрёком заметил Хейз, хотя Дин издевался над окружающими вне зависимости от своего состояния. – Можно я тоже похвастаюсь своими наблюдениями, и скажу, что у тебя – не очень. – Ну да, могло быть и получше, – признался Мартин.       Дина же, однако, не особо взволновала эта информация, он, не меняя позы, повторил: – Так что ты тут делаешь? – Ищу Техаса, – просто ответил Мартин, потому что силы придумывать оправдания закончились ещё пару разбойников назад. – Так-так, никогда не замечал в нём ничего притягательного, но вам троим он, кажется, по вкусу.       Мартин подавил в себе желание закатить глаза, насупиться или же просто взять и пойти своей дорогой, вместо этого он ухватился за рассудительность и спросил: – Слушай, а ты не знаешь, где его можно найти? – Знаю, – кивнул Дин. На лице появилась хитрая улыбка: – Что мне будет за оказанную помощь? – Почему ты не можешь просто сказать? – с досадой вопросил Хейз. – Потому что не хочу, по-моему, это очевидно.       Юноша нахмурился и собирался было уйти, вот только не знал куда. Сколько ещё ему потребуется бродить по району разбойников, и сколько времени это займёт, если Дин даст подсказку? – Чего ты хочешь? – в итоге проговорил он, признав поражение. – Услышать правду, когда я задам вопрос. Ну, меня, собственно, интересует, зачем вам, детки, так нужен Техас, раз сначала Алан, пересилив себя, пошёл пить в бар Вольто, Спенсер собирается говорить с Клыком; а ты, бедный-несчастный, судя по всему, уже не первый час шатаешься по Улью? Как по мне, сделка достаточно несложная, если тебе, конечно, нечего скрывать. – Техас, он... – промямлил Мартин и тут слова лжи стали вылетать изо рта так быстро, что юноша поначалу даже и не понял, что это он вообще-то их произносит: – Мы же тогда с Аланом остались ночевать в вашем логове и познакомились с Техасом, ну вот и вчера на него наткнулись, он предложил сходить выпить, а мы подумали, что отказываться глупо, ведь все же думают, что мы теперь члены вашей банды. А что касается Спенсера... ну, это я не знаю, может, хотел что-то через Клыка узнать о Соловьях или… – Всё, не баламуть*, избавь меня от этого зрелища, – оборвал его Дин, наблюдавший за умением Мартина выдумывать на ходу с неподдельной скукой. – Сейчас, я думаю, Техас на заднем дворе церкви. Видишь ли, он у нас парень с великой целью, и сегодня был у Соловьёв, чтобы те ему дали какое-нибудь задание, дабы проверить его навыки. Я видел, как он идёт от их территории с сейфом, который ему, судя по всему, нужно вскрыть. Ах, наверное, это довольно-таки забавное зрелище, – я имею в виду его попытки. – Мы что, с ним разминулись? – глухо отозвался Мартин. – Ну это не то, чтобы редкость в Улье, тем более, ты, дружок, далеко ускакал от церкви.       Дождь постепенно сходил на «нет», день близился к завершению, и солнце решило напоследок выглянуть из-за туч, чтобы подарить Эрида Таун прощальную радугу. Из своих укрытий стали выбираться разбойники, дети впереди всех выбежали на ненастную улицу, чтобы попрыгать в лужах, обрызгав всех рядом стоящих людей. Недовольные разбойники стали их попрекать, но юным проказникам до их ворчания не было никакого дела. – Пойдём уже, – подтолкнул его Дин, и они направились обратно к логову Вольто.       «Интересно, Спенсер уже поговорил с Клыком?» – задался вопросом Мартин.       Когда двое юношей подошли к подножию церкви и стали её обходить, Хейз позвал вора и, получив его внимание, спросил: – Ты никогда не испытывал это чувство, когда злишься на то, кем родился, где родился и что никому, по сути, не нужен? Что есть люди, которым повезло куда больше, и, хоть они в этом не виноваты, ты неосознанно начинаешь их.... – он запнулся, и Дин закончил за него: – Недолюбливать? Ненавидеть? Презирать? Нет, со мной такого не бывало, – его голос звучал серьёзно и было точно понятно, что к вопросу он отнёсся без привычной шутливости. – Мне вообще почти ни до кого нет дела. Что с тобой, Марти? Прилив философских мыслей? – Нет, просто мне интересно почему ты всегда такой... весёлый, а также равнодушный, когда, казалось бы, тоже обделён с рождения. Единственное, что тебя может разозлить – это угроза жизни Чарли, то есть Джентльмена; и я не понимаю, как ты это делаешь. Как спокойно общаешься с Аланом, когда знаешь, чей он сын, и что, возможно, именно его отец отобрал у тебя твоего. Почему не злишься?       Глаза Дина блестели, когда он изучал внимательным взором лицо Мартина, словно они впитывали в себя жизнь через слова. Вор вынул руки из карманов, протёр глаза и, не поднимая их на собеседника, сказал: – Мне просто дозволено испытывать слишком мало эмоций. – Почему? – Мартин, – внезапно Дин выпрямился во весь свой невысокий рост. Голос уже звучал иначе – не такой серьёзный, а более расслабленный и как будто уставший, – двигай ножками.       До заднего двора они добрались в неловком молчании, аккуратно огибая всевозможный мусор, лежавший так долго на каменной дороге, что, казалось, уже прирос к земле. Сам участок за церковью представлял из себя подобие спортивной площадки: три турника разной высоты и все с облезшей жёлтой краской, две шаткие лавочки и деревянный стол, на котором в данный момент стоял небольшой железный сейф, а рядом крутился и вертелся Техас, придумывая, как лучше подступиться к этой головоломке.       Когда Мартин и Дин приблизился к разбойнику, тот одарил их самым что ни на есть раздражительным взглядом, и сухо поинтересовался: – Чего надо? – это было адресовано Хейзу, а вот вор получил в свою сторону только искромётный, полный отвращения взгляд.       Дин на его выразительную гримасу фыркнул: – Сейчас перенапряжёшься от усердия, – он покосился на сейф. – Хм, это и к твоему занятию относится. – Закрой рот! – гаркнул Техас. – Ты свой шанс упустил, так что не лезь! – Я отказался, а не упустил – это разные вещи, умница. Мне, понимаешь ли, в тягость такие силовые затраты, я же не такой отважный, как ты.       Мартин нахмурился, не совсем понимая, о чём именно идёт речь, но встревать в разговор не торопился, хотя бы из обычного инстинкта самосохранения – не соваться на линию огня. – Да мне до лампочки на такие подробности, хотя я и не удивлён тому, что тебе, просто-напросто, лень, – Техас отвернулся обратно к своему сейфу и под нос буркнул: – Ничтожество, – и уже более громко добавил, обращаясь преимущественно к Мартину: – Вот об этом я и говорил: Динь-Динь звали к Соловьям, а он, вместо того, чтобы пойти туда сам, отправил Джентльмена, чтобы тот на них работал. В этом вся его суть: всё делает Джентльмен, пока сам Динь-Динь беззаботно коротает деньки.       Хейз перевёл взгляд на вора, который стоял поодаль, убрав руки в карманы, и с безразличием выслушивал правду о себе. Сложно было сказать, задевали ли его резкие слова или же звучали для ушей равносильно жужжанию мухи, так как внешнее спокойствие не давало возможности дать точный ответ. Вор кивнул, как будто был полностью со всем согласен, хотя, скорее всего, просто издевался подобным образом, и сказал: – Угомонись, а то у меня складывается впечатление, будто ты на мне помешан. – Не много ли чести для такого, как ты? – ядовито произнёс Техас. – Ума не приложу, чего Заноза за тебя вступился, чего Джентльмен о тебе так печётся или Клык, – ты же всегда был и всегда будешь пустым местом. – Так, всё, хватит! – решил-таки встрять Хейз, который уже порядком устал слушать оскорбления и переживал, как бы два Вольто не сцепились в кровопролитной борьбе. – Дин, спасибо, что проводил, но я вообще-то хотел поговорить с Техасом наедине. – Ох, Техас, тебя прямо разрывает от зависти, – пошёл в атаку Дин, проигнорировав призыв к отступлению и сохраняя при этом всё ещё бесстрастное лицо. – Ну, это ничего, когда-нибудь и до тебя будет кому-нибудь дело, возможно, даже у боссов Соловьёв случится помутнение рассудка, и они тебя к себе возьмут. А насчёт Занозы я приятно удивлён, на него, видимо, моё очарование тоже подействовало.       На последнее предложение вора толстым слоем легла ирония, но Техас, заведённый предыдущими высказываниями, насмешливую манеру пропустил мимо ушей и ответил: – А, всё понятно! Джентльмена тебе не достаточно, поэтому на стороне ещё и с Занозой трахаешься. Сразу видно: маменькин сынок.       Мартин охнул от возмущения и даже растерялся: то ли удерживать Дина от рукоприкладства, то ли – себя. Тёрнер же закусил губы и, если поначалу Хейзу подумалось, что сделал он это в попытке сдержать себя от очередного потока грязных слов, то вскоре заметил, как тело вора содрогается от смеха. Это реакция ввела в ступор не только Мартина, но и Техаса, который с непониманием наблюдал за ненавистным ему юношей, а из головы тотчас вылетели недосказанные оскорбления. Дин достал из кармана кинжал и, заметив при осмотре на лезвии застывшую кровь, со всей возможной трагедией вздохнул: – Какой ужас, придётся приобрести новый – этот я запачкал, – затем перевёл взгляд на Техаса: – Скажи, боишься заражения крови? – Ты мне ничего не сделаешь! – в голосе разбойника проскочила паника, ведь он знал, что, если Тёрнер захочет, то сделает и глазом не моргнув. – Эй, эй, возьми себя в руки! Ты чего сразу тему сменил? Давай, договаривай. Ты, кажется, что-то там говорил про Джентльмена, и что я трахаюсь с Занозой. – Дин, прошу тебя, не надо, – остановил его за рукав Мартин, когда парень сделал шаг по направлению к Техасу. – Красный, не позорь своего «друга», он же у нас к Соловьям хочет, а там трусов не любят, – одним резким движением Дин вырвался из хватки и продолжил своей ленивой походкой приближаться к светловолосому разбойнику. – Я не трус! – прорычал Техас, сжимая кулаки. – Я, в отличие от остальных, не боюсь говорить тебе в лицо то, что думаю о тебе. – Я не понимаю, ты что, комплиментов от меня ждёшь? – Оставь свои дешёвые комплименты Занозе, а я лучше сдохну. – Сделаю всё, как ты скажешь, – не стал спорить Динь-Динь и замахнулся, дабы воткнуть в какое-нибудь часть тела разбойника кинжал, но Мартин вовремя оказался рядом и остановил его руку, сильно вцепившись огрубевшими пальцами в ткань свитшота. – Дин!       Мартин обернулся на источник звука и увидел Клыка, Чарли и Спенсера, стоявших у двери запасного выхода, который вёл прямо на задний двор. Окликнул вора босс Вольто, чьё лицо исказилось от смятения или же разочарования, но никак не от злости, что, собственно, и удивило Хейза. Спенсер, нахмурив брови, разглядывал представшую перед его взором картину: своего друга, державшего вора, в правой руке которого блестел кинжал, самого Дина, решительно настроенного на насилие, и, наконец, Техаса, в данный момент слегка обескураженно наблюдающего за своим главарём. Диас же был скован ступором, ибо не понимал, что именно послужило причиной такой бурной реакции босса, но догадывался о малоприятном положении Дина. – Что здесь происходит? – спросил Клык. – Техас, Дин, я слушаю. А ты кто вообще такой? – последнее было адресовано Мартину. – Я.. Красный, – пробормотал Хейз, отпуская Тёрнера после красноречивого рывка, призывающего отцепиться.       Чарли же, услыхав его голос, будто отмер, и, даже если черты лица остались всё также холодны, то плечи чуть-чуть приподнялись в напряжении. Скорее всего, он запутался окончательно. – Так, с тобой позже побеседуем. Техас, Дин, что происходит? – А что, не видно что ли? – первый пришёл в себя Техас. – Твой сынишка опять с катушек слетел, – и с негодованием вцепился в сейф, чтобы поднять его и пойти прочь – подальше от психованного вора.       Клык его удерживать не стал и, проводив напряжённую спину нахмуренным взглядом, снова перевёл внимание на своего «сынишку»: – Дин… – Да сам я всё знаю, – перебил его Тёрнер – без раздражения, а скорее устало – и убрал своё оружие в карман. – Зайду к тебе вечером, если хочешь почитать мне нотации о прилежном поведении, а сейчас настроения нет всё это выслушивать.       Пока Клык пытался вникнуть в причину потасовки и успокоить Тёрнера, Чарли принялся аккуратно приближаться к другу, а Спенсер хмуро глядел на всю троицу, Мартин тихонько ушёл вслед за Техасом. От случившегося кидало в дрожь: ему было обидно за Люка, за его язвительную, полную желчи натуру; и горестно за Дина, который, хоть и был ненамного лучше своего противника, всё же получил сполна по всем болезненным местам.       Техаса он успел догнать прямо у подножия лестницы, ведущей в главные двери белоснежной церкви. Злобные искры исходили от его тела на несколько километров, и поначалу Мартин даже засомневался, стоит ли вообще его сейчас беспокоить, но был замечен разбойником раньше, чем успел скрыться. Лицо Техаса перекосило от бешенства, и он практически выплюнул: – Да что тебе, чёрт возьми, надо? Что ты ко мне пристал? – Я хотел поговорить с тобой. – А я не хочу с тобой разговаривать, катись нахрен с моих глаз! – и, не дождавшись выполнения своей просьбы, которая больше походила на приказ, сам взбежал по оставшимся ступенькам и скрылся за тёмными дверями.       Мартин чувствовал себя нелепо. Хотел кинуться за разбойником, но остатки здравого смысла с человеческим пониманием заставили пойти в сторону границы Улья. Люк сейчас не настроен говорить и лучше ему дать перевести дух. Завтра же он обязательно ему всё расскажет.       Добираясь до своего призрачного района, Хейз всё старался понять, откуда исходит ненависть Техаса к Дину. Действительно ли в нём говорит зависть к вору? Ведь того приглашали пополнить свои ряды Соловьи; его приёмный отец, если можно так сказать, – босс Вольто; а близкий друг, практически брат, Джентльмен – самый лучший специалист по ядам в Улье. У Дина есть хоть кто-то, в то время как у Техаса нет никого, и, должно быть, это побуждает его говорить гадости и кидаться на людей по любому поводу, потому что он давно забыл, как вести себя иначе. Что же ему пришлось пережить в приюте... надо бы это выяснить. Когда он приедет домой, то обязательно договорится о встрече с директором. Лучше, чтобы эта встреча состоялась как можно раньше.       «Люк очень одинок. Смерть родителей сильно сказалась на его темпераменте, но это не значит, что он не заслуживает спасения, – мудро рассудил Хейз. – Все заслуживают шанс на спасение». День 9       Алан встретился с Динь-Динь на заднем дворе церкви. Вернее, Алан пришёл в назначенное время в обговорённое место и застал вора лежащим на скамейке. Одна его нога была согнута в колене, вторая – расслабленно спущена вниз; левая рука покоилась поверх прикрытых глаз. Помимо них на подобии спортивной площадки был ещё один разбойник, подтягивающийся на турникете и слишком занятый собственными мыслями, чтобы заметить пополнение скудной компании.       Келли подошёл к вору и заставил того приоткрыть один глаз и посмотреть на себя, после чего Дин вяло сказал: – Отойди, дружок, ты мне солнце закрыл. – Не жара, чтобы загорать, – заметил Алан, но всё же перебрался на другую сторону скамьи и присел на корточки чуть ниже головы вора, отчётливо видя теперь линию его подбородка, и как светлые ресницы трепещутся на ветру. – Хм, – промычал вор, – Матрос ушёл?       Алан посмотрел на того самого разбойника у турников, который, судя по всему, и был Матросом: – Нет. – Ну, тогда можно ещё полежать, – заключил Дин, немного сместив руку на лице, чтобы та сильнее закрыла глаза.       Алан невольно начал его разглядывать. Сейчас Тёрнер был умиротворён, а потому все его мышцы расслабились, точно в один миг доверились окружающему миру без опаски, что кто-то сможет навредить; разгладились черты лица, хотя на губах играла лёгкая ухмылка в ответ на приветливые, хоть и тусклые, солнечные лучи. Особенно долго взгляд голубых глаз бегал по открытой шее и аккуратному подбородку, по немногочисленным родинкам, рассыпанным на гладко выбритой коже, и еле заметным мурашкам, появившимся из-за прохладного ветерка.       Где-то на задворках сознания гуляло неловкое понимание внезапной радости от встречи, ведь Алан думал о том, как увидит Дина с самого утра. И ему от этого становилось жутко не по себе. Перемены в нём происходили постепенно, но особого счастья не вызывали, потому что не хотелось теперь каждый вечер ждать визита у окна, не хотелось просыпаться и думать, как поскорее добраться до Улья, не хотелось переживать за кого-то, услышав, что этот кто-то вчера чуть не проткнул ножом Люка. – Ты чего такой молчаливый? – спросил Дин. – Не до конца проснулся, – выдал первое, что пришло на ум Келли. – Ты, я смотрю, тоже. – Похмелье.       Алан сам не знал, почему мысль о том, что Тёрнер ночью знатно напился, вызвала в нём негодование. Он с холодком в голосе поинтересовался: – Ча.. Джентльмену очень приятно, когда ты ложишься спать и от тебя разит спиртным?       Динь-Динь не убрал руку с лица, но немного её поднял – так, чтобы она лежала теперь на лбу – и, открыв глаза, посмотрел на своего собеседника: – Почему ты спрашиваешь? – Что значит «почему»? – Тебя же нисколько не волнует, какие неудобства испытывает Джентльмен – к чему всё это?       «Проклятье! Зачем я это сказал?» – Алан уже точно решил, что, если выживет после всей этой истории с Жаном Ривере, то обязательно отправится на обследование своих интеллектуальных способностей, потому что подобная тупость сильно мешает. – Почему ты напился? – вместо ответа на вопрос, спросил Келли. – Хорошо, почему тебя теперь это интересует? – Мне Мартин рассказал про твою вчерашнюю стычку с Техасом, и что он тебе наговорил. – Дальше что?       Алан был сбит с толку тем равнодушием, которым пропитался тон вора, но всё же ответил: – Это из-за него?       Тёрнер цокнул с какой-то загадочной улыбкой на устах, вновь прикрыл глаза и почти ласково произнёс: – Малыш, если тебе это так любопытно, то мне несложно признаться, что я пью достаточно часто и в особых причинах для этого не нуждаюсь. То, что вчера мне сказал Техас, я слышу не впервой – меня многие в банде, мягко говоря, недолюбливают. Так что не нужно из меня делать мученика, а из себя – монашку, – и, пока Келли не успел вставить свои пылкие возмущения, добавил: – Матрос ушёл?       Недовольство Алана лилось через края, но он всё же глянул туда, где прежде находился Матрос, а сейчас осталась пустота. Юноша хмыкнул: он даже не заметил, как разбойник покинул задний двор. – Ушёл.       Вор сменил позу, усевшись на скамейке, и потёр глаза. Келли беспокойно глянул на лоб, который юноша постоянно прикрывал рукой, в неосознанном опасении, что там будет свидетельство «воспитаний» Клыка, но ничего подобного не обнаружил. Кажется, Тёрнера действительно мутило лишь от похмелья. – Ну давай, народный защитник, иди на турники, – сказал он, тоже вставая. – Сколько можешь? – А сколько надо, чтобы тебя поразить? – задорно спросил Келли. Возможно, он сейчас и флиртует, но всё потому, что когда дело доходит до физических нагрузок, в которых Алан действительно хорош, то вся его самовлюблённость вылезает наружу. – М-м-м, тридцать. – Ты меня жалеешь, – только улыбнулся Алан и ухватился руками за перекладину.

***

      Когда Спенсер и Мартин подошли к церкви, то застали Алана в самом центре разворачивающихся событий. Он специально приехал раньше, чтобы показать свои умения на перекладине, а теперь демонстрировал прыжки в длину, которые наблюдал отнюдь не один вор. Рядом с Тёрнером стоял Чарли и, судя по тому, что время от времени Дин наклонялся вперёд, чтобы лучше рассмотреть метки, отмеченные мелом на земле, а потом докладывал изменения Диасу, тот тоже следил за соревнованием, проходящим у самого подножия лестницы. Вокруг собралось, вдобавок, несколько мужчин и женщин, бурно поддерживающих участников состязания. Алан и ещё пять разбойников боролись за самый длинный прыжок, и, конечно же, выигрывал хорошо подготовленный Келли, самодовольно улыбавшийся новым неудачам противников. – Выпендрёжник, – закатил глаза Мартин.       Они приблизились к двум разбойникам и Дин, заметив их, весело сказал: – Вы успели к финишной прямой. Поддержите Занозу, а то ему явно не достаёт внимания. – Эй, я всё слышу! – выкрикнул Алан из толпы. – Ты сейчас, между прочим, о победителе говоришь. – Придержи коней! – остановил его один из разбойников, готовившийся выполнить прыжок.       Погода выдалась лучше, чем вчера, но всё такая же промозглая и ветреная, что оставалось только диву даваться, как никто из соперников не упал, распластавшись звёздочкой на весьма скользкой каменной поверхности. Хотя, если получше приглядеться, то можно было заметить на одежде некоторых мужчин мокрые следы, вероятнее всего оставленные землёй после знакомства. Смотреть на то, как Алан Келли проводит время среди разбойников, как будто он никогда и не знал ненависти к ним, было не то что непривычно, а удивительно, и удивление приобретало практически вселенские масштабы по мере полного осознания это факта. – Дин, давай отойдём, – неожиданно попросил Спенсер и, не обращая внимания на смятение трёх юношей, решительно направился в противоположную от состязаний сторону. Дин прищурился, бросил на Чарли короткий взгляд, но всё же последовал за Ридом.       Хейз проводил их взглядом и вздрогнул, когда услышал позади себя тихий голос Чарли, обращавшийся к нему: – Мартин, позавчера ты забыл книгу в моём кабинете, – юноша вытянул вперёд руку, в которой зажимал роман.       Несмотря на то, что держался он как всегда отстранённо, а прямая осанка, расправленные плечи и величественный подбородок, слегка приподнятый вверх, неизменно дополняли элегантный образ, где-то в холодных чертах таилась прозрачная нервозность. – Да... – Ты специально это сделал? – Нет, мне тогда было просто не до книги, – Мартин принял протянутую ему вещь. – Ты сердишься на меня? – спокойно поинтересовался Чарли, однако, голос его совсем незаметно дрогнул в ожидании ответа.       Хейз уже хотел было в чувствах сказать: «Да, я сержусь на тебя, может, сейчас не так сильно, как позавчера, но сержусь. Ты напал на Алана и то, что ты так пытался защитить своего друга, – не оправдание» – но вместо этого застыл в недоумении.       Чарли сейчас действительно спросил, сердится ли он на него? Его это по правде беспокоит? Мартин знал, что вчера Диас извинился перед Келли за то, что специально захватил с собой книгу, дабы попросить Алана её передать по назначению; а сейчас, запихнув подальше всю свою напыщенность, гордость и демонстрацию неприступности, искренне поинтересовался, не держит ли Хейз на него обиду. Никто прежде не проявлял такого внимания к невзрачному пареньку, вечно шатающемуся с красной банданой на голове, а тут появился человек, который замечает именно Мартина – тщательней принюхивается, учуяв его запах, вздрагивает, услышав его голос. Нет, дело было не в том, что такое отношение приятно ласкало самолюбие; дело было в чувстве, в осознании, что он способен повлиять на этого каменного джентльмена, что тот готов таять ради него. – Мартин? – позвал Чарли. – Поговори со мной. – Я, – протянул Хейз, лишь бы хоть что-нибудь сказать, но вскоре быстро сориентировался в собственной каше в голове и ответил: – Нет, не сержусь. Но больше не делай так, ладно? Алан, конечно, тоже молодец, но ты его мог и убить.       Чарли промолчал, хотя, скорее всего, ему было, что возразить, но всё, что нужно объяснять, он уже вчера сказал Келли, так что сейчас вновь размусоливать эту не особо интересную тему не хотелось. А хотелось узнать кое-что другое: – Мартин, у тебя всё в порядке? – Что? – тупо переспросил юноша. – Почему ты спрашиваешь? – Ответь. – Ну... да, у меня, вроде, всё хорошо, – робко произнёс Хейз то ли от смущения, то ли от смутного беспокойства, что его вчерашний визит к Техасу наделал много лишнего шума. – Тебе из Вольто никто не угрожает? Или, может, из других банд?       Да, Диасу события минувшего вечера явно не давали покоя, а на Мартина ему точно было не всё равно, иначе бы он не прилагал столько усилий, чтобы убедиться в его безопасности. Внезапно слепой разбойник приложил тыльную сторону ладони к лицу Хейза и требовательно произнёс: – Отвечай. – Да всё нормально, успокойся, мне ничего не угрожает, – холодная кожа, прислонённая к собственной, сбивала с толку, ибо Мартин даже на мгновение подумал, будто Чарли сейчас начнёт читать его мысли. – Марти, я бы хотел вызывать у тебя больше доверия, но заставить тебя говорить – я не могу, – смиренно проговорил Чарли. – Если ты или Алан со Спенсером действительно впутались в какую-то плохую историю, то лучше скажите нам. Не стоит решать это через Техаса или кого-то из Бульдогов – они вам не союзники. – Скажи, почему тебя это беспокоит? Ты же нас ненавидишь. – Я вас не ненавижу. Нам просто тяжело сходиться с новыми людьми, особенно с теми, чьи методы убеждения сводятся к шантажу.       Мартин пристыженно опустил глаза, – Чарли, видимо, никогда это не забудет. Разбойник же, почувствовав кожей движение век Хейза, добавил: – Мне бы не хотелось, чтобы с тобой что-то случилось, – после чего разорвал прикосновение и, ко всему прочему, сделал шаг назад, дабы отстраниться окончательно.       Тем временем Алан, уже прыгнувший свои два метра и чувствовавший запах победы, краем глаза следил за беседой Дина и Спенсера. Он не слышал о чём говорили двое молодых людей, да и при таком шуме даже Диас со своими тонким слухом не смог бы разобрать. Келли наблюдал, как Рид, будто в смущении, закрыл лицо рукой, и как Дин после этого прикоснулся к своему головному убору. Алан напрягся, увидев, что Тёрнер поправил шапочку ещё раз, а потом ещё и ещё – снова приступ; но разгадать, чем он каждый раз вызывается, для Алана пока оставалось неразрешимой загадкой.       Спенсер следил за этими движениями, нахмурив брови, а лицо оставалось абсолютно нечитаемым. Он дождался, пока Дин придёт в себя, что-то сказал ему и стал возвращаться к Мартину и Чарли; вор же без особой охоты поплёлся следом. Всё его тело точно сковало, либо же испытывало боль, ибо, чтобы не случалось с Тёрнером, рано или поздно он возвращался в своё привычное поведение, в свой обманчиво-беззаботный костюм, однако же сейчас ничего из этого в лице Дина не читалось. Вор был зол.       Ноги сами понесли Келли навстречу юноше и столкнули с ним раньше, чем тот успел подойти к компании. Дин безэмоционально посмотрел на Алана и приподнял бровь, хотя в глазах не было даже намёка на любопытство, которое он, возможно, пытался изобразить. – Дин, с тобой всё нормально? – спросил Алан. – Беспокоишься? – сухо поинтересовался Тёрнер.       Келли всего на секунду замялся, но вору этого было достаточно, чтобы потерять к разговору и так слабый интерес, а потому он лишь протянул: – Оу, печально, – и подошёл к Чарли.       Алан нахмурился, но сдержал себя и подавил лишние эмоции. В разговоре о плане проникновения в дом Исари Тёрнер практически не участвовал, только изредка вставлял свои комментарии, но большую часть времени крутил головой в разные стороны. Чарли, судя по всему, это почувствовал, так как вор достаточно близко стоял к нему, и даже один раз наклонился, чтобы прошептать что-то Дину на ухо, но заметного результата это действие не принесло. Спенсер тоже, не отрываясь, следил за вором. На лице застыло непонимание, а глаза наполнились лёгким испугом. В общем, до поры до времени только один Мартин вёл непринуждённую беседу, пока не почувствовал общее напряжение. Он смолк и посмотрел туда же, куда и все – на Дина. – Дин, ты... – начал было Хейз, но его перебил Чарли: – Мы всё обсудили? – Значит, как я понял, – подхватил Алан, усердно пытаясь сосредоточиться на разговоре, – Мартин берёт на себя Дурнушку и будет отвлекать её? – Да, Алан, мы это обсуждаем последние десять минут, – упрекнул Диас. – А зачем? Я забыл. – Чтобы быть полностью уверенными, что она не помешает. Дин возьмёт на себя детей, если те, конечно, будут дома, я – Марко с его женой, Спенсер отвечает за машину, – раздражённо проговорил юноша. – Это мы обсуждаем последние пять минут.       Келли закатил глаза, но, вспомнив о слепоте Чарли, сказал: – Сильно перенапрягся от того, что пришлось повторить? – А тебе сложно было изначально слушать, а не витать в облаках? – в тон Алану ответил Диас. – Если на этом всё, то расходимся.       Дин мотнул головой и прикоснулся к шапочке, чтобы поправить её.       Отойдя от разбойников на приличное расстояние, Келли, даже не ожидая от себя подобного, набросился на Спенсера: – Что ты ему, чёрт возьми, сказал? – Успокойся! – рыкнул парень. – Я сам решу, когда мне успокоиться! – Болван, мне нужно было кое-что узнать. – Что же? – Пока не могу сказать. Вы должны пойти поговорить с Техасом, а свои истерики оставь на потом. – Я истерю? – ощетинился Алан. – Да, тебе сейчас нужно думать не об этом. У Дина есть Чарли, а ты должен поговорить с Техасом, пока тот снова не пропал со всех радаров.       «У Дина есть Чарли». Если спросить у Келли, почему именно эти слова вызвали в нём целую бурю раздирающих чувств, то он отшутится, съязвит или отойдёт, куда подальше, но не ответит. Он уверен, что ощущения, обволакивающие тело, надуманы, навязаны, абсурдны. Ему только что указали пальцем в собственную несостоятельность и импульсивность, сказали, что он должен делать, хотя Алан и сам в курсе своих обязанностей и ненавидит, когда с ним обращаются, как с ребёнком, – но почему тогда злость берёт совсем не от этих слов?       Алан недовольно буравил Спенсера глазами, скривив губы, точно сдерживал резкие слова. Хотелось отыграться на нём хотя бы за то, что заставил испытывать чувства, в которых разбираться вовсе не хотелось. Рид же хмуро ждал, пока юноша наконец-то сдвинется с места. Он о чём-то напряженно думал, а потому до задетого самолюбия Келли ему не было никакого дела. – Пойдём, – встрял Мартин, дёрнув Алана за рукав джинсовой куртки. – Я подожду вас тут, – сказал Спенсер, усаживаясь на ступеньки. – Мне нужно позвонить отцу – это срочно.       Келли фыркнул, будучи полностью уверенным, что Рид соврал и просто не хочет вновь встречаться с проблематичным Люком Берни. Он бросил последний взгляд на Спенсера и вместе с Мартином стал подниматься по лестнице к дверям.       Техаса в этот раз оказалось совсем несложно найти. Он расположился на той же кровати, что и в ночь, когда Алан с Мартином остались в логове Вольто, и сейчас, лёжа на спине, читал книгу, запрокинув ногу на ногу. Он даже не подозревал, что сейчас ему напомнят о неприятном прошлом, о том, что так мучительно хотелось вырвать из памяти и спрятать в самую глубокую яму, дабы ни одно живое существо не смогло его воспоминания найти.       Алан прямиком устремился к Люку Берни, но был остановлен Хейзом, схватившим его за руку. Келли резко обернулся и, выдернув локоть из мозолистых пальцев, недовольно спросил: – Что ещё?       Мартин, лицо которого до этого было вполне дружелюбным, а настроение отнюдь не плохим, нахмурился и строго упрекнул: – Ты слишком взвинчен! – Ты серьёзно? Вот прямо сейчас решил заняться нравоучением? – Алан, успокойся, ради Бога! Надо придумать, как преподнести Техасу информацию. – Что тут думать? Подошли и назвали по имени – всё. – Прекрати! Неужели тебе важнее, что происходит с Дином, чем то, что сейчас мы наконец-то поговорим с Люком? Он тоже заслужил твоего внимания, и мы должны сделать всё правильно, преподнести ему всё так, чтобы он не испугался.       Вокруг них шумели разбойники, весело гоготали или ворчали на тех, кто не страдает от головной боли, пришедшей после бурной ночи в одном из баров. Только все звуки притупились для Алана и долетали совсем неразличимыми помехами, пока своя голова гудела от злости или волнения. Они с Мартином как будто поместили себя в совсем небольшой купол, наполненный духотой от напряжения. Келли выругался себе под нос, сам не разбирая собственных слов и поступков, и, примирившись со своей неправотой, кивнул: – Лучше, если говорить будешь ты. – Хорошая идея, – снисходительно подметил Мартин. – Надеюсь, всё пройдёт гладко.       Хейз ещё немного постоял, видимо, прикидывая, что именно сказать, как начать и что может пойти не так, а после, разобравшись со всеми назревшими вопросами, направился к Техасу. Алан, который всё это время простоял с абсолютно пустой головой, поспешил за ним.       Завидев их, Техас притворился, будто слишком занят чтением, и оттого вести какие-либо разговоры не в настроении. Двое парней же проявили настойчивость, и Хейз даже присел на край кровати, показывая таким образом, что поговорит с разбойником во что бы то ни стало, даже если тот до конца его речи собирается притворяться глухим. – Техас, – для начала позвал Мартин.       Юноша поднял на них карие глаза и явно не обрадовался тому, что предстало его взору: – Как же вы вдвоём меня достали! – После чего снова вернулся к своему чтиву, словно на этом его словарный запас закончился и ничего больше от него ждать не стоило. – Надо поговорить, – продолжил Хейз и, не получив никакой реакции на свои слова, все же не остановился: – Техас, ты должен понимать, что мы не желаем тебе зла и что ты можешь нам доверять, – карие глаза оторвались от страниц и перевели задумчивый взгляд на собеседника. – Мы знаем, что твоё настоящее имя Люк Берни.       Брови разбойника рванули вверх, а руки даже отложили книгу в сторону, ибо разговор ему стал действительно интересен. – Вот оно что... – он поднялся с места, и Мартин последовал его примеру, в то время как Келли приготовился к забегу, уже привыкнув к поразительно быстрым исчезновениям персоны напротив, но Техас лишь потянулся и изрёк: – Я тоже знаю ваши настоящие имена.       Глаза Алана расширились, и он выпалил: – Откуда? – Оттуда же, откуда и вы взяли моё, – Крис и Луи. Мы все берём эту информацию с потолка, – он с раздражением закатил глаза: – Это всё? Я не впечатлён, – после чего стал отдаляться в самое столпотворение Вольто, видимо, намереваясь затеряться среди них.       Келли сжал кулаки и, забыв о договорённости с Мартином, догнал отдаляющегося юношу, чтобы гневно затараторить ему прямо в лицо: – Не время шутить, у нас к тебе серьёзное дело. Тебя разыскивает Жан Ривере, и мы не успеем придумать, как помочь тебе, если ты сейчас же не прекратишь язвить! – Жан Ривере? – переспросил разбойник, огибая его и продолжая прокладывать свою дорогу в самый центр хаоса. – Вы побили все рекорды по количеству ерунды, которую мне доводилось слышать в Улье. Очень сочувствую вашему Люку Берни, но я к нему никакого отношения не имею.       К ним подоспел Мартин и теперь они оба, как два хвоста, следовали за Техасом. – Хочешь сказать, прозвище Принц мелочей тебе тоже ни о чём не говорит? – продолжал допытываться Келли. – Говорит, – кивнул Техас, не оборачиваясь, – что вам, двум идиотам, нужно лечиться.       Пока Алан всё больше закипал; Мартин судорожно пытался придумать, как вывести юношу на честность. Он сейчас наверняка блефует так же, как и Чарли у дверей церкви, когда они шантажировали его полицией. Келли допустил ошибку, упомянув Ривере, и она обернулась препятствием, ведь в Люке заработал инстинкт самосохранения, и при таком раскладе он ни за что не признается. Особенно незнакомцам. – Техас, как ты можешь доказать, что не Люк? – сказал наконец-то Хейз.       Разбойник остановился, преувеличенно тяжело вздохнул и глянул на преследователей. В его глазах кипело негодование, – он был явно зол за раздражительную настойчивость, – а голос прозвучал безэмоционально и призывал к немедленному повиновению: – Либо вы сейчас же проваливаете с моих глаз и из банды, желательно, тоже; либо – я немедленно иду докладывать Клыку, что вы южные шпионы, сумевшие проникнуть в Вольто. – Что... Мы не... – задохнулся от изумления Хейз, – мы не южные шпионы! – Да? Спрашивали у меня, как перебраться на другой берег, где спрятаться. Знаете, кого хочет разыскать Жан Ривере. Хорош мне делать мозги, я сказал: проваливайте. – Сам не пойдёшь с нами, я тебя насильно заберу, – прорычал Алан. – Что ты сказал? – холодно переспросил Техас, и тут вся его потайная жестокость вырвалась наружу: – Хотел бы я увидеть, как вы оба приклоните передо мной головы, когда я стану Соловьём, но, думаю, вы просто-напросто не доживёте до этого дня, южные шпионы. Даю вам последний шанс свалить, иначе я натравлю каждого Вольто на вас, и обычная пуля в лоб станет вашей самой большой мечтой, которую вы будете лелеять в голове во время намного более мучительного конца.       Мартину стало жутко от тона, каким были произнесены эти ужасные слова, а Келли кроме ответного бешенства ничего не испытывал. Ему хотелось разорвать Техаса на кусочки, и ни о каком спасении теперь даже не могло идти и речи. Почему из всех возможных разбойников им нужно достать Ривере именно Люка? Этого отвратительного, самонадеянного болвана, жаждущего всеобщего признания, но внутри полностью прогнившего.       Техас пронаблюдал за их ступором с нескрываемой скукой, мешавшейся со злорадством, после чего кинул с нажимом «пока» и побрёл дальше. Поначалу Мартин рассеянно вглядывался в его спину, а затем стал обводить глазами мимо снующих Вольто, переживая, как бы кто из них не услышал обвинения Техаса и не решил наброситься на двух безоружных новичков.       Алан, не помня себя от досады, сорвался с места и направился на улицу. Теперь притворяться Вольто больше нет смысла, да и появляться рядом с церковью – небезопасно. В том, что Техас способен выполнить свою угрозу, он даже не сомневался, и это побуждало к покорному послушанию. Однако, теперь достучаться до Люка будет значительно труднее – они слишком рано решились всё ему рассказать.       Проходя мимо кровати, на которой ещё недавно лежал Техас, Алан ненароком зацепился взглядом за книгу, что тот постоянно читал, и за чёрную сумку, небрежно валявшуюся на полу, и остановился. Мартин, стремительно шедший следом, влетел в его спину и, потирая ушибленное плечо, с непонимание покосился на напряжённое лицо Келли. Алан же, почти не думая, взял книгу в руки и раскрыл её. – Келли, что ты делаешь? – зашипел Мартин, с тревогой оглядываясь по сторонам в поисках Техаса. – Это же чужое, тебя Люк прибьёт, если увидит. – Так что постой на шухере и не отвлекай меня, – отрезал Алан, отложив ничем не примечательную книгу и спустившись на корточки к сумке. – Наверняка у него есть хотя бы одна вещь, подписанная настоящим именем. – Но мы и так знаем его настоящее имя! – А если нет? Я не хочу сейчас рисковать собственной жизнью, не до конца уверенный в том, что Техас действительно тот, кто нам нужен. Всё, заткнись и смотри в оба. – Сам заткнись и пошевеливайся, – в тон Келли отозвался Мартин. Его зелённые глаза бродили по грязным головами разбойников, пока, наконец-то, не наткнулись на светловолосую макушку Техаса. Тот в их сторону не смотрел, скорее всего решив, что шпионы слишком испугались и поспешили сбежать.       Алан нервно копошился в сумке, перебирая вещи, что нащупывали пальцы. В основном, все немногочисленные пожитки Техаса составляли книги, среди которых нашлась и маленькая записная книжка. Пролистав её, Келли с разочарованием обнаружил лишь наспех сделанные пометки о деятельности Соловьёв, об их конкретных членах, либо же заметки в виде расписания на день и списка целей. Разбойник был помешан на этой банде и, видимо, стать её частью было его самой большой мечтой, заслоняющей собой все остальные интересы и стремления. Алан принялся раскрывать каждую книгу, в надежде, что одна из них окажется подарком и на обложке будет написано имя получателя, но и такой роскоши Келли не был удостоен. – Ну что? Ты ещё долго? – раздался сверху голос Мартина. – Подожди, я пока ничего не нашёл, – и Алан пошёл по второму кругу, вновь взяв в руки записную книжку.       Мартин тем временем с опаской следил за каждым действием Техаса, и, когда юноша закончил говорить с один из разбойников, очевидно, намереваясь вернутся к прерванному чтению, Хейз потормошил плечо Келли: – Он возвращается, нужно немедленно валить. – Я ничего не нашёл! – Хочешь рыться в вещах Люка при нём же? Пошли!       И они, быстро вскочив на ноги, пулей рванули на улицу. Алан сдерживал себя ровно до того момента, пока они не встретились со Спенсером, ожидавшем их на лестнице. – Это не он! – воскликнул Келли, зарываясь руками в кудри. – Мы не можем это утверждать, и его поведение говорит об обратном, – заметил Мартин. – Я тебе говорю, что это не Люк, чёрт возьми! Чёрт! Осталось пять дней, а у нас ни одной грёбанной зацепки. Вот же дерьмо! Мало того, что он не Люк, так он ещё нам угрожает мучительно расправой, если мы сунемся в церковь! Дерьмо, дерьмо! Грёбанный Техас! Грёбанный Люк!       Рид хмуро посмотрел на него и обратился к Мартину: – Что случилось?       Юноша пересказал ему весь диалог с Техасом и то, как Алан перевернул вверх дном все скромные пожитки разбойника, но ничего так и не смог отыскать. Правда, повествование затрудняли постоянные ругательства со стороны Келли, сбивавшие с нужной мысли. Хейз несколько раз попросил того заткнуться или, как минимум, поубавить громкость у своих красноречивых высказываний, но был полностью проигнорирован. – Поезжайте в приют, – посоветовал Спенсер, дослушав до конца. – Поздно, часы посещения закончились. – Чего? – переспросил Алан, слишком углубившийся в собственное страдание. – Ты о чём? – О приюте Антонио Де Капра. Блин, Алан, возьми себя в руки! – Со мной всё нормально! – огрызнулся Келли. – У Алана ругаться через каждое слово значит – «всё нормально», – объяснил Спенсер. – Как мы раньше не заметили. – А тебе, я вижу, очень смешно, – накинулся на него юноша. – А тебя, я вижу, покинуло самообладание. – Хватит! – встрял Мартин. – Алан, успокойся, у нас ещё есть время. Сегодня мы уже в приют не попадём, но я договорюсь с директрисой о встречи на завтра. – Что она нам такого может сказать, чтобы мы в считанные минуты нашли Люка? – поинтересовался Келли. – Расскажет, как он ни с кем не общался, и мы ринемся искать молчаливых двадцатилетних разбойников? – Она может дать нам подсказку, как подступиться к Люку. – Ты серьёзно считаешь, что этот кретин и есть Люк?! – Да, я так считаю! И не понимаю, почему ты резко начал сомневаться в нём, хотя он повёл себя вполне ожидаемо! Мы поторопились, а он слишком запуган, чтобы довериться нам. – Он не Люк! – прорычал Алан. – Он Люк! – с таким же напором ответил ему Мартин. – Да думай, что хочешь, – это всё равно всё бессмысленно, – в конце-концов заявил Келли. – Нужно идти к Клыку, а не тратить время на приют. – К Клыку бесполезно идти, – осадил Спенсер, – я вчера с ним разговаривал. Он ничего не скажет. – Может, тебе не сказал, а мне – скажет, особенно, когда я ткну ему в лицо значок отца. – Не сходи с ума! – вскочил со ступенек Рид. – Думаешь твой долбанный значок что-то решит? Может, в твоей любимой сказке на ночь – да; а здесь ты в окружении разбойников, которые готовы будут убить тебя ради Клыка. – Если мы не попробуем, то не узнаем! – Не надо пробовать, надо ехать в приют. – Это бесполезно! – выделяя каждую букву, прошипел Келли. – Алан, что с тобой происходит? – выкрикнул Мартин. – Запугать Клыка ты всегда успеешь, но с ним вероятность провала слишком велика. Вспомни Бульдогов: мы попали в ловушку из-за своей необдуманности. Сейчас логичнее всего съездить в приют и поговорить с директрисой, чтобы у нас сложилась полная картина прошлого Люка, ведь мы так и не знаем, почему приют наврал Жанне, а это может быть ключевым моментом.       Алан тяжело дышал, охваченный паникой и осознанием собственного бессилия перед всепоглощающим страхом. Келли боится смерти. Он не хочет умирать молодым, когда ещё так мало смог увидеть, так немного успел прочувствовать. Ему хочется жить с уверенностью в завтрашнем дне, ходить на встречи с друзьями, разговаривать с родителями, не ощущая при этом вину, напиваться до потери памяти, а на утро просыпаться в объятиях любимого человека, который заботливо довёл его до дома. Ему хочется жить настолько сильно, что мысль о смерти пытает больше, чем это может сделать сам Жан Ривере. – Алан, – уже более ласково позвал Мартин, – я тоже напуган. Мне тоже есть ради чего цепляться за жизнь, но паника ничем не поможет. Нам нельзя сейчас ссориться.       Алан кивнул, но сам смутно понимал, что пытался донести до него Мартин. Он знал только одно: завтра ему хочется проснуться и пойти не в Улей, а позвать Томаса погулять по ночному Эрида Таун. Невозможность этого причиняла боль, и Келли опустил голову вниз, словно полностью признал своё поражение в этой безумной гонке по поимке Люка Берни.