Ломая проход / Breaking the window

Приближались осенние каникулы. Погода менялась, и ночи становились заметно холоднее с каждым днём. В этот вечер Гермиона решила надеть куртку потеплее, укрыла ноги одеялом и принесла термос с горячим чаем. Она только что налила себе чашку, пока Беллатрикс говорила о предстоящих осенних каникулах для них обеих. — Ты не останешься в Хогвартсе? — спросила Гермиона. Хотя студентам разрешалось оставаться в Хогвартсе на осенних каникулах, на самом деле это делали немногие. И она, и Беллатрикс поедут домой, и, хотя она хотела бы снова увидеть своих родителей, ей будет не хватать разговоров с подругой. И, судя по выражению лица Беллатрикс, это чувство было абсолютно взаимным. — Нет, — вздохнула Беллатрикс. — Возвращаюсь в поместье. Обычно я бы с удовольствием провела некоторое время со своими сестрами, но у моих родителей другие планы. Свадебные репетиции! Чёртовы свадебные репетиции! Беллатрикс скрестила руки на груди, выглядя очень похожей на сердитого надутого подростка, которым она, ну, в настоящее время была. Гермиона подумала, что не может её винить. — Но до твоей свадьбы еще год. — 10 месяцев и 17 дней, — пробормотала Беллатрикс, вздыхая, как будто считывала время каких-то часов смерти. — А потом моя счастливая жизнь подходит к концу. Драматично, возможно, но для Беллатрикс это было правдой. — Вот что я тебе скажу, — сказала Беллатрикс с хитрым выражением лица. — Мы могли бы использовать это в своих интересах. Когда мама приехала из Франции, она взяла с собой всю библиотеку магических трудов дедушки. Все это в поместье, в основном для показа, к сожалению. Но если и есть какие-то сведения о том, что на самом деле представляет собой это озеро, то они будут в одной из книг моего дедушки. Я в этом уверена! Гермиона кивнула. Последние две недели они обе заглядывали в школьную библиотеку, пытаясь провести какое-то исследование найденного ими озера, но, к сожалению, остались с пустыми руками в обеих своих временных линиях. Она предположила, что в библиотеке Хогвартса были тексты по множеству различных предметов, но разочаровывающе мало внимания уделялось специализированным магическим исследованиям, что, как предполагалось, было в изобилии в библиотеке семьи Блэков. — Я бы хотела когда-нибудь увидеть эту библиотеку, — сказала Гермиона. — Ты, конечно, разбудила этим моё любопытство. — Самая большая коллекция по магии, тёмной и прочей, на этой стороне континента, — улыбнулась Беллатрикс. — И это выставлено на всеобщее обозрение. Дедушка перевернулся бы в могиле, если бы узнал. Что насчёт тебя? — Просто еду домой, — ответила Гермиона, её взгляд скользнул по ней. — Я давно не была дома. Я… Я сожалею, что не проводила больше времени с родителями последние семь лет. Всегда было чем заняться, никогда не хватало времени на простые вещи, понимаешь? — Я понимаю, — ответила Беллатрикс. — Легко увязнуть в школьной работе, проектах или чём-то ещё. Заставляет забыть о простых вещах. — Вот почему я провожу с ними всю неделю, — улыбнулась про себя Гермиона, её мысли улетучились. Она всегда ставила свою семью на второе место и делала это слишком долго. Больше нет. Её родители заслуживали лучшего. Она заслуживала лучшего. — Простые… простые вещи. Семейный ужин. Вечер в театре. Или просто посидеть дома, есть пиццу, и все заботы о мире просто соскальзывают с твоей спины. Как в старые добрые времена. — Хм, звучит неплохо. — В моей магической жизни уже так много всего, что они не могут быть частью, — задумчиво вздохнула Гермиона. — Я не хочу, чтобы мы отдалялись друг от друга больше, чем уже есть. Беллатрикс немного помолчала, бросив на неё странный взгляд. — Подожди, — осторожно попросила она. — Что ты имеешь в виду? — Хм? — Гермиона посмотрела в озеро и увидела, что Беллатрикс пристально смотрит на неё. — Почему они не могут быть частью твоей магической жизни? — Беллатрикс прищурилась. Гермиона замерла. Она только что совершила небольшую ошибку и даже не осознавала, что делает это. Она постаралась сохранить как можно более нейтральное выражение лица и посмотрела на Беллатрикс, думая о том, как бы ей спасти ситуацию. — Твои родители — магглы, — последовало обвиняющее заявление. — Ты… ты грязнокровка! Ах. Вот оно. И Беллатрикс поняла это в течение нескольких секунд из-за одной ошибки. Гермиона должна была догадаться. Гермиона не могла быстро сообразить, как найти способ изменить ситуацию. В конце концов, Беллатрикс была умна, и её ум работал быстро. К тому времени, когда Гермиона все еще пыталась придумать ответ, Беллатрикс прочитала выражение её лица, взвесила свой выбор слов и уже пришла к странному, убийственному выводу. В каком-то смысле Гермиона знала, что в какой-то момент это произойдет, но гнев и негодование на некогда таком нежном лице Беллатрикс сказали Гермионе всё, что ей нужно было знать. Выражение её лица напомнило ей её прежнее «я»: этот сердитый, снисходительный взгляд. Лицо, хотя и более молодое, женщины, которая мучила её. Вспышки того, как её бросили на землю в поместье Малфоев, пронеслись в сознании, заставляя сжать челюсти, чтобы попытаться снова прогнать эти воспоминания. Дыхание Беллатрикс участилось, челюсть распрямилась, её голос был тихим, когда она в следующий раз обратилась к Гермионе. — Почему ты не сказала мне, что грязнокровка?! Гермиона почувствовала, как гнев пронизывает всё её существо. Стиснув зубы и голосом, пропитанным ядом, она ответила: — Ты никогда не спрашивала. Глаза Беллатрикс всё ещё были прищурены, в то время как поток эмоций пронесся по её лицу: гнев, печаль, шок… но одно бросалось в глаза: то, как Беллатрикс смотрела на неё, кричало об одном. Предательство. Это было хуже всего. По-видимому, не находя слов, Беллатрикс смотрела на неё через озеро. На мгновение Гермионе показалось, что её внимательно изучают. Тем не менее, в этот момент у неё было много собственной печали. — Я должна была знать, что всё это бессмысленно, — тихо сказала Гермиона, собирая одеяло и фляжку, грустная и сердитая за то, что потратила своё время на бесплодные усилия. — Это всегда возвращается к чистоте крови, не так ли? После всего, что мы разделили, после всех разговоров, которые у нас были, эта дурацкая чистота крови всё ещё перевешивает всё это. Я действительно думала, что мы могли бы стать друзьями. Я надеялась… Нет, я больше не буду тратить на тебя слова. Я закончила. Сказала она, вставая. Беллатрикс недоверчиво посмотрела на неё в зеркальном конце озера. — Знаешь что? Мне жаль тебя, — прошипела Гермиона сквозь стиснутые зубы, прежде чем направиться к опушке леса. — Герми! — раздалось из озера позади неё. — Пожалуйста! Я не это имела в виду! Пожалуйста, вернись! Гермиону это не поколебало. С мрачной решимостью она продолжала уходить. — МНЕ ОЧЕНЬ ЖАЛЬ! Это заставило Гермиону остановиться как вкопанную. Правильно ли она расслышала? Гермиона медленно повернулась и посмотрела в сторону озера. Во время своих бесед она довольно хорошо узнала Беллатрикс. Да, она стала другом, часто бывала весёлой и забавной. Но также гордой и высокомерной. Услышать эти слова из её уст, из всех людей. И ещё то, как она это сказала. Со своего места Гермиона могла видеть озеро только под углом, а это означало, что Беллатрикс тоже не сможет её увидеть. Она на мгновение замерла, не зная, что делать. — Прости, — снова прозвучало из озера, на этот раз мягче. Пронизано… было ли это сожаление? Боже, неужели Беллатрикс… плакала? — Вернись… пожалуйста, вернись… Я не это имела в виду… Пожалуйста… вернись… Она плакала! Гермиона отчетливо это слышала. Медленно и бесшумно она приблизилась к озеру. Когда она заглянула в него, то увидела искренне расстроенную Беллатрикс, её глаза были опущены, а по щекам текли слёзы. Это удивило её больше всего на свете. — Трикс? — тихо спросила Гермиона. Беллатрикс резко вскинула голову, вглядываясь в озеро так близко к воде, что Гермиона испугалась, что Беллатрикс вот-вот упадёт прямо в него. Сквозь слёзы она широко и счастливо улыбнулась. — Ты… ты вернулась… — пробормотала она. Тем не менее, Гермиона пока не отпускала её с крючка. — Как бы ты себя чувствовала, — начала Гермиона мягким голосом. — Если бы тебя постоянно судили за то, что никогда не было твоим выбором и что ты никогда не смогла бы изменить? Беллатрикс фыркнула и слегка опустила взгляд, осмысливая слова Гермионы. — Довольно дерьмово, — был её тихий ответ. Гермиона вздохнула, снова садясь у озера и натягивая одеяло на ноги. — Знаешь, у вас, чистокровных, всё так просто. У тебя есть всё в избытке, и все просто считают, что ты лучше из-за твоего статуса крови. Вы даже не представляете, какой привилегией пользуетесь. — О? — донеслось из озера. Гермиона снова посмотрела вниз и увидела, что Беллатрикс вытирает слёзы, глядя на неё, глаза сияли с новой силой. — Ты думаешь, что жизнь чистокровных легка?! Отказаться от своих надежд и мечтаний ради какого-то абстрактного идеала? Давление, оказанное на тебя? Богатство — это ещё не всё. Я бы всё бросила, если бы это означало, что я смогу проложить свой собственный путь. И знаешь, что ещё хуже? Это одиночество. У меня нет друзей! Я никогда не знаю, когда кто-то искренен или хочет использовать меня в качестве инструмента для достижения своих собственных целей или положения. Если бы у меня не было сестёр, я бы уже сошла с ума! — Я… — пробормотала Гермиона, но замолчала. — Так ещё, помимо того, что я не могу никому полностью доверять, я вынуждена выйти замуж за человека, которого ненавижу! Все эти так называемые привилегии сопровождаются множеством условий! — Беллатрикс ощетинилась. — Так что да, ты можешь предположить, что я в целом вполне осведомлена о том, что происходит вокруг меня, Герми! Или ты не обращала внимания во время нашего разговора по душам?! Гермиона закрыла глаза и вздохнула. На этот раз настала её очередь почувствовать себя подонком. Предположения были опасны, и это было ещё раз доказано. — Ты права. Мне тоже жаль, Трикс. На какое-то время воцарилась тишина. Всё, что они могли слышать, — это звуки ночного леса. Сверчки. Ночные птицы. Ветер в деревьях. В озере Беллатрикс кивнула в знак согласия. Гермиона сделала то же самое. Беллатрикс опустила взгляд, снова подняла глаза и коротко улыбнулась. — Я не думаю, что ты хуже, Гермиона. Гермиона приняла это с кивком. — И я не думаю, что ты привилегированная сука. — Ну, ты наполовину права, — фыркнула Беллатрикс. — Какую половину? — Тебе решать. Обе девушки коротко рассмеялись. И вот оно. Чудо взаимопонимания. — Герми? Мы можем оставить это? Голос Беллатрикс был мягким. Извиняющимся. Обнадеживающий. Даже немного испуганным. Забавно, как всё высокомерие и самоуверенность просто покинули её в этот момент. Гермиона закрыла глаза и улыбнулась. Тот факт, что Беллатрикс даже задала этот вопрос, сказал ей, насколько ошибалась Гермиона, сразу списав её со счетов. Друзья могут поссориться, а потом всё равно остаться друзьями. Друзья могут и должны прощать друг друга. Поэтому Гермиона дала подруге единственный ответ, на который была способна. — Конечно, можем, Трикс. Беллатрикс испустила то, что можно было описать только как вздох облегчения, как только магия озера начала исчезать. По крайней мере, у них осталось достаточно времени, чтобы должным образом обменяться извинениями. — Верно, — улыбнулась Беллатрикс. — Увидимся на следующей неделе, Герми. Надеюсь, с некоторыми знаниями об этом озере. Повеселись со своей семьей. — И ты со своей, Трикс, — сказала Гермиона. — До следующей недели. После того, как магия исчезла и лицо Беллатрикс превратилось в её собственное отражение, Гермиона собрала свои вещи и направилась к краю поляны, на этот раз с новой надеждой. Беллатрикс была не за пределами спасения. Один этот факт заставил Гермиону улыбаться всю обратную дорогу до замка, чтобы исчезнуть, как только сон вернул её в постель. *** Беллатрикс подавила зевок, стоя на платформе в ожидании прибытия Хогвартс-экспресса. Она и её сёстры скоро отправятся в путешествие и сделают остановку в Лидсе, где они возьмут портключ обратно в Манчестер, где гордо возвышался дом их предков. Беллатрикс с радостью сбросила свою форму и сменила её на стильное чёрное платье до колен, теплый плащ и такую же широкополую остроконечную шляпу. Она бы с удовольствием надела мини-юбку, но её родители не одобрили бы, так как это было бы слишком по-маггловски. Пока лучше избегать конфликтов. Кроме того, было слишком холодно, чтобы выходить на улицу с голыми ногами. Она посмотрела на часы над платформой, только чтобы вздохнуть, когда поняла, что её сёстры, как обычно, опоздали. Это оставило её наедине со своими мыслями, когда другие студенты начали собираться на платформе вместе с ней. С её репутацией никто не осмеливался приблизиться к Беллатрикс, и в данный момент это её вполне устраивало. Беллатрикс подумала, что уже провела достаточно времени со своими мыслями, так как этой ночью она не сомкнула глаз. Её разум был слишком занят мыслями. О Гермионе. Отважная молодая тёмная ведьма была первой, кто признал, что она вела несколько уединенное существование. Во время семейных встреч её дядя Орион, глава Дома Блэков, часто произносил напыщенные речи о том, что грязнокровки — самые низшие из низших. Воры, которые украли их магию. Неразумные, пускающие слюни изверги, у которых не было ни малейшего подобия манер, хорошего воспитания или искупительных качеств, и они могли ударить тебя в спину и украсть твою магию, пока ты лежал, истекая кровью. Блэки остановят приливы, не пустят варваров за ворота и сохранят магическую чистоту для будущих поколений. Дядя Орион умел обращаться со словами. И имел способ общения с членами семьи, которые не соглашались с этими словами. Поэтому, естественно, Беллатрикс старалась избегать любых связей с грязнокровными. Это означало бы навлечь на себя смерть и предательство. Как её и учили. И в этом-то всё и дело. Она долго разговаривала с Гермионой, прежде чем узнала, что она грязнокровка, и обнаружила, что она совершенно нормальная девушка. Ну, не совсем нормальная, это было бы оскорблением: Гермиона была умной, знающей и вежливой. Она выслушала её рассказы и честно ответила на них. Их беседы были тем, чего Беллатрикс с нетерпением ждала каждый день. Гермиона была совсем не похожа на грязнокровку. Она не была воровкой. Не была лгуньей. Не была предательницей. Гермиона была её подругой. Единственной настоящей подругой, которая у неё когда-либо была. Это заставило задуматься. Дирк, этот мальчик-гора, был её главным соперником в квиддиче в течение многих лет. Грязнокровка, да, но, оглядываясь назад, он всегда относился к ней с уважением и весельем. Затем Беллатрикс посмотрела на несколько студентов, ожидающих поезда. Вообще-то, три сестры, известные грязнокровки. Темноволосая ведьма с минуту смотрела на них троих. Они шутили, дурачились, болтали, улыбались, смеялись. Им не терпелось вернуться домой, чтобы снова увидеть свою семью. Так же, как она сама и её собственные сёстры. Это были… три нормальные девушки. Почему она никогда не видела этого раньше? Неужели она просто не удосуживалась посмотреть? Грязнокровки… не так уж сильно отличаются от чистокровных. Сама мысль об этом была предана анафеме. Даже еретична. Но она не могла отрицать того, что было прямо перед ней. Она не могла отрицать, что её подруга Гермиона была… просто обычной ведьмой, как и любая другая. Её охватила ужасающая мысль: если то, чему её учили, было ложью, то что это будет означать для всех остальных вещей, которым её учили? Что, если они тоже были фальшивыми? Она почувствовала, как у неё участилось дыхание, и с трудом сглотнула. Что было правдой, а что ложью? Она просто больше не знала, чему верить. Беллатрикс попыталась успокоиться, пытаясь не дать еретическим мыслям захлестнуть её, когда что-то тяжёлое внезапно прыгнуло ей на спину. Вздрогнув, Беллатрикс рванулась вперёд, только чтобы понять, что Цисси прыгнула на неё и теперь хихикает, сидя на её спине. Беллатрикс выругалась и попыталась сбросить её с себя: носить её было хорошо, когда Цисси было восемь и она была крошечной, а не сейчас, когда ей было тринадцать, и она намного больше и тяжелее. Андромеда стояла рядом и немного посмеивалась. — Ты была за много миль отсюда, Белла! — Это не приглашение прыгнуть мне на спину! — с вызовом ответила Беллатрикс, в то время как ноги Цисси снова нашли землю. — Это тоже не приглашение не прыгать тебе на спину, — хихикнула Цисси. — Пошли, — сказала Андромеда, когда Хорватский-экспресс остановился на станции. — Давайте зайдём внутрь. Сёстры Блэк сели в поезд и быстро заняли купе в одном из передних вагонов только для них троих. Девочки разложили подготовленные закуски, сладости и игры, которые они приготовили для трёхчасовой поездки. Все трое с помощью волшебных палочек перенесли ручную кладь на верхние полки и устроились на кожаных сиденьях. Пока Беллатрикс разглядывала довольно аппетитно выглядящий пакет с Огненно-Чёрными Перцовыми Бесами, она заметила, что Цисси прижалась лицом к окну. — Посмотри на них, — пробормотала Цисси. — Кучка грязнокровок, выглядящих бестолковыми. Вы можете просто видеть, как слюни собираются в лужи на земле. Со своего места Беллатрикс видела, что Цисси смотрит на трёх сестёр, которых она видела ранее. И тут она заметила ещё кое-что, чего никогда раньше не замечала: люди, проходившие мимо их купе в коридоре, были чистокровными. Люди, которых, она знала наверняка, не было на платформе, когда прибыл поезд. Тем временем полукровки и грязнокровки, которые ждали её рядом, всё ещё стояли на платформе. Она ясно видела Дирка, возвышающегося над остальными за окном. Она поняла, что они позволили чистокровным сесть первыми. Что-то, чего она просто не замечала раньше. Именно тогда Цисси кинула малину в трёх сестёр грязнокровок. — Цисси, не делай этого, — почти автоматически предупредила Беллатрикс. Это заставило её задуматься, почему она так сильно отреагировала. Цисси повернула голову и странно посмотрела на старшую сестру, в то время как Андромеда рассмеялась. — Да, — вмешалась Энди. — Не надо кидать всю еду в окно! Я бы предпочла не пялиться на твой плевок всю дорогу до Лидса. Цисси скорчила гримасу, в то время как Беллатрикс была благодарна за отвлечение. Прошло совсем немного времени, прежде чем поезд тронулся. Беллатрикс была в основном погружена в свои мысли во время первого этапа поездки, оставленная размышлять, и к ней не обращались. Поначалу её сестры этого, казалось, не замечали, потому что Цисси бредила своим парнем Люциусом, в то время как Энди в основном хвасталась своими высокими оценками в классе зелий. — Хей, — сказала Энди, положив руку ей на плечо и слегка встряхнув. — Ты была ужасно тихой, Белла. Это на тебя не похоже. — Да, — сказала Цисси. — Я ожидала, что к этому времени будет по крайней мере одна жуткая история. Беллатрикс выдавила короткую улыбку. — Я только… у меня много чего на уме, вот и всё. Энди и Цисси переглянулись. — О свадебных вещах? — спросила Цисси. Беллатрикс на мгновение задумалась. Этого было бы достаточно. — Да, среди прочего, — Беллатрикс поджала губы и провела рукой по своим вьющимся волосам. Цисси подскочила и схватила её за руку. — Хей, — тихо сказала она. — Это не всё будет свадебными вещами. Мы собираемся повеселиться вместе. — Только мы трое, — сказала Энди. — Почему бы нам не пойти в поход вместе? Провести ночь в палатке и просто понаслаждаться тишиной ночи. Беллатрикс коротко улыбнулась, но всё ещё пребывала в замешательстве. Когда-то она чувствовала, что может поделиться всем со своими сестрами, поговорить с ними обо всём. Они были рядом, когда ей сообщили о предстоящей свадьбе. Она плакала, кричала и ругалась… И сёстры были рядом, чтобы выслушать её, обнять и утешить. Но рассказать им об этом? О её… сомнениях? Насчёт Гермионы? Нет. Она не могла. Она бы не стала. Беллатрикс просто не посмела. Как они вообще отреагируют? Как бы это ни причиняло ей боль, сейчас было лучше сохранить секреты. Так она и сделала. Беллатрикс просто сидела у окна, пока её сестры обсуждали свою следующую тему, в то время как она смотрела на проплывающую мимо сельскую местность и обнаружила, что её мысли возвращаются к Гермионе.