Ломая проход / Breaking the window

— Она ещё не вернулась?! Она ещё не вернулась?! — крикнула Цисси, беспокойно дёргаясь с дивана на окно, потом на другое окно, потом обратно на диван, только чтобы броситься обратно к окну. Сидя в их общей гостиной, расположенной между всеми тремя их комнатами, Беллатрикс просто наблюдала за неустанно энергичной Цисси с широкой ухмылкой. — Ты подпрыгиваешь? — Беллатрикс усмехнулась. — Я действительно верю, что ты прыгаешь. — О, замолчи, ты, идиотка, — Цисси высунула язык, прежде чем повернуться и приклеиться к окну. — Я взволнована. Я не могу поверить, что это не так! — Так и есть! — Беллатрикс рассмеялась. — Но подпрыгивая вверх и вниз и визжа, как концертная девушка, Энди не вернётся сюда быстрее! Найди, чем занять своё время. Это пройдет быстрее. — Я просто не могу! — Цисси взвыла и бросилась на один из их диванов, прижавшись головой к подушкам и издав приглушенный крик. Хотя Беллатрикс это явно забавляло, она чувствовала, что Энди была намного смелее её до такой степени, что, по её мнению, в ней могло быть немного безрассудства гриффиндорца: ведь именно Энди отважилась посетить маггловский Манчестер в центре города. Всё сама по себе. Без сестёр или какого-либо волшебника, на которого можно было бы положиться. Если бы Беллатрикс не знала, что Энди справится с этим, она бы никогда не отпустила её, и уж точно не ради виноватого удовольствия, которое разделяли сёстры. Цисси весело продолжала подпрыгивать, пока, наконец, не объявила о возвращении Энди с криком, от которого у неё чуть не лопнули барабанные перепонки. — ВОТ ОНА! ВОТ ОНА! — Успокойся! — прошипела Беллатрикс, оглядываясь через плечо. Конечно, Каттерборо Вудхаус был настолько велик, что в лучшие дни в нём были в основном пустые коридоры, но законы вселенной гласили бы, что, если сёстры делали что-то, чего им не следовало, всё более вероятно, что либо их родители, либо Себастьян будут поблизости. И хотя Энди сейчас была на территории, ей всё равно придётся пройти испытание, прежде чем она вернётся в их комнаты. Итак, Цисси сделала, как ей было сказано, села, закусив губу, и старалась быть как можно тише. И всё же она всё ещё слегка подпрыгивала. — Серьезно, как они вообще допустили тебя в Слизерин? — пошутила Беллатрикс, заработав высунутый язык в свою сторону. К счастью, все тревоги были напрасны, когда Энди ворвалась в дверь, всё ещё одетая в свою маггловскую одежду и с такой широкой улыбкой, что её лицо почти разломилось пополам. Конечно, Цисси набросилась первой. — Ты получила это? — она снова подпрыгнула. — Ты сделала это, ты сделала это, ты сделала это?! Энди ничего не сказала, просто подняла бумажный пакет, прежде чем выудить маленькую маггловскую виниловую пластинку, вытащила её из обложки и подняла. На ней было изображено зелёное яблоко. — Сыграй её! — потребовала Цисси и почти потащила Энди и Беллу в комнату Энди. — Эй, оу! Следи за волосами! — потребовала Беллатрикс, высвобождаясь из объятий Цисси, и неторопливо вошла вслед за сёстрами. Комната Энди сильно отличалась от её или Цисси. Во-первых, потолок был наклонным, из-за чего комната казалась намного меньше, но Энди не возражала, так как это делало её более уютной. Оформленная в светлых пастельных тонах, комната просто кричала «средняя сестра», поскольку она выбрала её, чтобы выделиться на фоне ярко-розовых Цисси или тёмно-коричневых и серых Беллы. Энди поставила сумку и вытащила из-под кровати проигрыватель, чтобы установить его. Вытащив палочку, она направила её на картину с изображением четырёх кошек и преобразила её в истинную форму: концертную афишу Битлз. Беллатрикс ухмыльнулась. Всем троим нравились Битлз. А кому нет? На самом деле, это был их маленький бунт: если бы их родители знали, что они слушают маггловскую музыку, им пришлось бы чертовски дорого заплатить. Тем не менее, это был маленький секрет, который у них троих был как у сестёр. Пока Энди настраивала свой проигрыватель, Беллатрикс внесла свою лепту, наложив на комнату заглушающее заклинание, в то время как Цисси довольно нетерпеливо подпрыгивала на кровати Энди. Пока Энди была занята, Беллатрикс взяла единственную обложку и взглянула. — «Привет, Джуд», — сказала она, прочитав название. — Да, совершенно новая, — просияла Энди. — Только что выпустили на прошлой неделе! Я бы даже не узнала об этом, если бы Тед не рассказал мне об этом. — Кто такой Тед? — спросила Беллатрикс. — О, — Энди пренебрежительно махнула рукой. — Мальчик моего года. Вы его не знаете. Важно то, что теперь у нас есть кое-что ещё, что мы можем добавить в нашу коллекцию. Упомянутая коллекция была копией всех альбомов и синглов, когда-либо выпущенных Битлз, искусно замаскированных под виниловые пластинки безобидных и скучных волшебных групп. Три сестры сидели, скрестив ноги, вокруг проигрывателя, заглушающее заклинание обеспечивало хорошую громкость. Эй, Джуд, не делай из этого ничего плохого Возьми грустную песню и сделай её лучше Не забудь впустить её в своё сердце Тогда ты сможешь начать делать это лучше Она уже могла сказать, что это была очень хорошая песня, и её сёстры уже увлеклись ею… падали в обморок, как это обычно делали молодые подростки. Но Беллатрикс… Беллатрикс обнаружила, что её мысли блуждают. Вся песня начала напоминать о её собственной ситуации: о том, как скоро её беззаботной жизни придет конец. О том, как прекрасно она проводила время с сёстрами, и с каждым днём его становилось всё меньше и меньше. Это поразило её, как удар под дых. Эй, Джуд, не бойся Тебя заставили пойти и забрать её В ту минуту, когда ты впустил её под свою кожу Затем ты начинаешь делать это лучше По какой-то причине… это заставило её подумать о Гермионе. Она видела, как её каштановые локоны проплывают перед мысленным взором, видела своё лицо, плывущее перед ней. Её улыбка. Такая улыбка у девушки, которая всегда была готова выслушать. Она не разговаривала с ней уже несколько дней, и было страшно подумать, как сильно она по ней скучала. Эй, Джуд, не подведи меня Ты нашёл её, а теперь иди и забери её Она покачала головой. Она не должна думать о таких вещах. Гермиона была её подругой. И их разделяло буквально тридцать лет. Не забудь впустить её под свою кожу Тогда ты начнёшь делать это лучше Беллатрикс снова погрузилась в раздумья. О своём будущем, Гермионе, Лестрейндже и о том, что будет после её злополучной свадьбы. Когда она подняла глаза, она могла только улыбнуться, когда песня заиграла, и Энди и Цисси громко подпевали «на, на, на, на». Ну, по крайней мере, это были легкие тексты, и она усмехнулась, когда Цисси всё равно умудрилась их испортить. Песня наконец закончилась, и Энди остановила проигрыватель. — Это было фантастически! — бредила Энди. — Но ты вела себя довольно тихо, Белла! Беллатрикс закатила глаза. — Я наслаждалась этой песней, пока вы, два филистера, не начали подпевать. Это всё равно что слушать, как спариваются два гиппогрифа! — Эй! — Цисси надулась. — Ах ты, мерзавка! — Энди рассмеялась. — В следующий раз тебе лучше подпевать, если ты знаешь, что для тебя хорошо! — Ещё раз! — попросила Цисси. — Пока нет, — сказала Энди, поднимая волшебно нагретую сумку. — У меня есть и другая вещь тоже! — Донер-кебаб?! — спросила Цисси… ещё одна запрещённая вещь в доме. — Донер-кебаб! — Энди усмехнулась и начала распаковывать вещи. Беллатрикс не могла не улыбнуться: она проводила время со своими сёстрами, болтая, сплетничая и поедая нездоровую пищу, слушая Битлз на повторе. Да, это был бы ещё один из тех незабываемых моментов, проведённых в качестве сестёр. Времена, которые были конечны и никогда не вернутся, однажды потерянные. *** Сегодня был хороший день. Приехать навестить родителей было замечательным решением с её стороны. Они провели вместе весь день, наслаждаясь всем, что мог предложить Лондон. Рестораны, весёлые прогулки, прослушивание некоторых психов в Уголке ораторов в Гайд-парке, Лондонский аквариум. Сегодня она снова чувствовала себя прежней Гермионой: любопытной, полной жизни и наслаждения. Что ж, это быстро закончилось, когда пришло время ложиться спать. Здесь, в своей комнате, она просто лежала, уставившись в потолок, и сон никак не шёл. Это чувство душераздирающего одиночества вернулось. Это чувство покинутости. Это чувство, что у тебя никого нет. Она ненавидела это. О боже, она так сильно это ненавидела. Что бы она ни делала, чего бы ни хотела, что бы ни говорила себе, это всегда безжалостно возвращалось, иногда десятикратно после хорошего дня. Если только она не будет держать себя в руках. Так вот, именно это она и сделала. Гермиона попробовала немного почитать. Это не помогло. Затем она попыталась послушать музыку, включив радио, но нашла британский чарт синглов таким же пресным и скучным, как и всегда. Наконец, она просто сбросила одеяло и нашла свои тапочки. Несколько мгновений спустя она уже сидела за своим столом и начала что-то писать в блокноте. Если сон не найдет её, возможно, работа над диссертацией по Гербологии могла бы помочь. Хотя она оставила все свои заметки в Хогвартсе, она могла, по крайней мере, поработать над вступлением и структурой своей работы. Она прочитала три абзаца, когда, к своему огорчению, поняла, что оставила радио включённым. Она уже собиралась встать, чтобы выключить его, как вдруг до её слуха донесся припев какой-то новой поп-песни. Не хочу закрывать глаза Я не хочу засыпать Потому что я буду скучать по тебе, детка И я не хочу ничего пропустить Гермиона нахмурилась. По какой-то причине это заставило её подумать о Беллатрикс. Беллатрикс, женщина, которая пытала её… и девушка, которая стала её лучшей подругой, несмотря ни на что. Во многих отношениях она всё ещё оставалась для неё загадкой. И, к своему собственному удивлению, она обнаружила, что скучает по их разговорам. Нет. По ней. Гермиона скучала по ней. На самом деле, довольно сильно. Эта мысль заставила задуматься, и она на мгновение отложила ручку. Песня продолжалась на заднем плане, в то время как Гермиона закрыла глаза и увидела улыбающееся лицо Беллатрикс. Так не похожа на злую женщину, с которой она когда-то столкнулась. Мгновение спустя Гермиона покачала головой, бросила карандаш на стол и подошла к радио, чтобы выключить его. — Что за дерьмовая песня, — пробормотала себе под нос Гермиона и неторопливо вернулась к своему столу. В конце концов, предстояла ещё работа. *** Беллатрикс и её сёстры стояли у перил большого загона с магической защитой, глядя на горы Сноудония в Уэльсе. И она, и сёстры были в восторге от великолепного старого Валлийского зелёного, которая расположилась прямо перед ними. Ещё больше юных волшебников и ведьм подбежали к перилам, чтобы посмотреть. По правде говоря, Беллатрикс никогда раньше не видела дракона так близко. Она могла пересчитать каждую чешуйку, увидеть каждый шрам, посмотреть ему прямо в глаза. Было очевидно, что этот старый дракон привык находиться рядом с людьми и был немного выпендрёжником. Он широко расправил крылья, вскинул шею и выпустил в воздух огромный огненный шар. Беллатрикс, вместе с другими собравшимися молодыми, ахнула в знак признательности за этого великолепного зверя. До сих пор семейный визит в Святилище валлийских Драконов имел поразительный успех. Даже дядя пошёл с ними: он стоял рядом у перил, глядя на дракона, а затем в альбом для рисования, который держал в руках. Уголь побежал по странице, когда дядя Ахилл работал над тем, чтобы получить мышечный тонус шеи дракона как раз сейчас, когда этот зверь подошёл для съёмки крупным планом. Что касается семейных визитов, то этот был особенным в том, что к ним присоединился дядя. Редкий случай. Возможно, это было как-то связано с тем, что у отца были дела с главой персонала Святилища, и он тащил маму с собой, а мать попросила дядю быть их компаньоном. К сожалению, это означало, что её отца по большей части там с ними не было. — Белла! — завопила Цисси и потянула за сумочку. — Дай мне несколько галеонов! Я хочу угостить его! — Хорошо, хорошо, успокойся, — сказала Беллатрикс и протянула Цисси несколько монет. Сразу же её младшая сестра подбежала к большому красному автомату и вставила монеты. Несколько мгновений спустя туша зарезанной свиньи соскользнула по воронке и приземлилась прямо перед старым драконом. Дракон не терял времени даром, нагнул морду, схватил свинью, чтобы подбросить её в воздух, где он ловко поймал её и раздавил между челюстями. После еды он издал одобрительный рёв и наградил толпу ещё одним большим огненным шаром, прежде чем взлететь. — Так вот, этот дракон определённо шоумен, — засмеялась Энди, наблюдая в бинокль, как он улетает. После всего этого волнения они вчетвером зашли в кафе рядом с центром для посетителей, чтобы выпить чаю с булочками. Свежеиспеченные булочки чудесно пахли, и после обильного применения джема и взбитых сливок Беллатрикс обнаружила, что они тоже вкусные. Пока Цисси и Энди болтали и бредили о своей встрече с драконом, Беллатрикс выудила из сумочки блокнот в кожаном переплете и открыла его. Хотя изначально он задумывался как дневник, она использовала его, как записную книжку, чтобы записывать идеи и работать над черновиками историй: и сегодня у неё появилось несколько идей о том, как превратить драконов в историю, которую она планировала. Старательно держа перо в руке, она быстро записывала идеи короткими неполными предложениями, прежде чем они успевали утонуть в туманных болотах нетерпеливого ума. — Ты над чем-то работаешь, дорогая? — спросил Ахилл. — О, новая история? — спросила Энди. Беллатрикс подняла глаза. — Нет, только немного… идеи. Пока ничего. — О, да ладно, конечно же, есть что-то, чем ты хочешь поделиться, не так ли? — Ахилл подмигнул, а Энди улыбнулась. Беллатрикс настороженно посмотрела на них обоих. — Ну, кое-что есть. Хотя она ещё не закончена, и я не уверена, стоит ли мне это делать… — Я не хочу слышать страшную историю! — Цисси надулась. — Видите? — попыталась Беллатрикс. — Цисси никогда не хочет слышать страшную историю, потому что она глупый ребёнок, — Энди закатила глаза. — Ну же, Белла! Беллатрикс закусила губу. — Я не знаю… — Да ладно тебе, мы же семья. Мы не будем судить, — сказал дядя. — Ты что, шутишь? — Беллатрикс фыркнула. — Вы все мои самые суровые критики. Но… ладно! Если я этого не сделаю, то не услышу конца этой истории всю неделю. Беллатрикс пролистала свою книгу в поисках первого наброска рассказа, над которым она работала. На страницах, на которых она была написана, было много исправлений и вычеркнутых слов. Когда она закончит редактирование, она перепишет его в другую книгу, где хранит все свои окончательные версии, но она ещё не была готова для этого. — Хорошо. Я называю это «Одержимостью». — «Всё началось, когда Фрейзер, мой сосед, споткнулся о камень у себя на заднем дворе. Он, как и я, всю жизнь прожил в городке Кобблпот, общине только для волшебников недалеко от Сомерсета. В нашем сонном маленьком городке ничего особенного не происходило. Это говорит о том, что кто-то, споткнувшийся о камень, считается источником волнения. — Черт бы побрал мои глаза, — услышал я, как он заорал, развешивая белье, и подошёл, чтобы разобраться. Он обрабатывал землю, чтобы посадить новую партию роз, и наткнулся на камень странной формы. Это был обсидиан, чёрный, как уголь, и твёрдый, как гранит. Фрейзер ругался и ругался, пытаясь своей палочкой поднять камень из своего сада и левитировать его над забором. Скала, однако, так и не сдвинулась с места. Дело было не в том, что его магия была неэффективной, а скорее в том, что она была слишком велика, чтобы двигаться: именно тогда мы поняли, что то, что мы видели, было лишь малой её частью. — Нужна какая-нибудь помощь? — спросил я, скорее из вежливости, чем из чего-либо ещё. Фрейзер кивнул мне, и довольно скоро мы вдвоём выкапывали камень. Мы решили, что если освободим его от почвы, то вдвоём сможем приложить к нему наши волшебные палочки. Примерно через полчаса раскопок мы заметили две вещи. Во-первых, камень был высечен и гладок, как шелк. Во-вторых, казалось, этому не будет конца. Вершина скалы имела форму точки и слегка расширялась наружу по мере удаления почвы вокруг неё.» Беллатрикс оторвалась от своего рассказа и увидела, что Энди с нетерпением смотрит на неё, ожидая продолжения. Цисси прижималась к Энди, в то время как дядя нашёл вдохновение и делал наброски. До сих пор всё шло хорошо. — «Цифры, — сказал Фрейзер хриплым, побеждённым голосом. — Мой чёртов дом стоит прямо на чёртовом кладбище или что-то в этом роде. Очевидно, что нас двоих было бы недостаточно, чтобы выкопать эту штуку. Фрейзер решил обратиться за помощью к горожанам. Не менее чем через час к двоим из нас дополнилось двенадцать, в то время как миссис. Миггинс любезно снабдила нас, работяг, чаем и печеньем. Мы начали работать посменно, одна группа копала, а другая выполняла работу палочкой, чтобы убрать почву со двора. Солнце уже клонилось к закату, когда мы поняли, что у нас на руках что-то особенное. Когда свет вечернего солнца осветил скалу, появились зелёные магические руны, светящиеся слабой силой. Это были руны, подобных которым никто из нас никогда раньше не видел, и они даже отдалённо не напоминали иероглифы, которыми пользовались наши предки. — Там, внизу, новая магия, — сказал Фрейзер мне и остальным. — Я чувствую это всеми своими костями! «Новая магия»… эти слова, как шёпот, пронеслись по всему собранию. Тем не менее, было решено, что мы отдохнём на ночь и продолжим работу завтра. Я спал довольно беспокойно, мне снились камни и руны. Они звали меня. Соблазняли новой магией. Или это старая новая магия? Как бы то ни было, когда я открыл глаза, я обнаружил, что стою рядом с камнем, всё ещё держа лопату в руке. Я всё это время копал. И это был дневной свет. Вокруг меня десятки моих собратьев-ведьм и волшебников усердно трудились над освобождением скалы из её земной тюрьмы. Здесь был весь город, включая детей и стариков. Вокруг скалы была вырыта яма глубиной не менее десяти метров, но конца всё ещё не было видно.» Беллатрикс снова подняла глаза. Теперь Цисси действительно дрожала, но опять же она была ребёнком, который боялся собственной тени. Энди не сводила с неё глаз, потягивая чай. — «Я мог видеть, что это было тогда: не просто скала, а резной обелиск, стоящий свирепо и зловеще, покрытый рунами, теперь светящимися сердитым зелёным. Его магия всё ещё лежала глубоко под землей. Я чувствовал это… и его притяжение. Он хотел, чтобы мы его нашли. Обелиск хотел, чтобы мы извлекли из этого пользу! И так мы работали. И мы работали. И мы работали. Вокруг меня лежали тела некоторых моих односельчан, либо истощенных, либо мёртвых. Неважно. Их жертва запомнится после того, как мы заявим о новой магии. — Новая магия… новая магия… новая магия… — скандировали мы все в унисон. Обелиск любит нас. Обелиск хочет одарить нас своими дарами, потому что он любит нас. Всё, что нам нужно сделать, это освободить его, чтобы мы тоже могли любить его. Поэтому мы копали. И мы копали. Пока, наконец, мы не нашли дверной проем. Пещерный и зловещий, но странно гостеприимный. Теперь обелиск стоял на свободе, гордый и свирепый, с сияющими рунами. Теперь перед нами новая магия, и мы готовы войти в неё всей группой. Некоторые из нас собрали тела павших, чтобы они могли принести пользу даже в смерти. И всё же… часть меня колеблется, когда я делаю легкий нерешительный шаг в темноту. Часть меня наполнена смертельным страхом, но я не могу понять почему. Подобно корове, которая заглянула внутрь бойни, я не могу понять контекст или природу своей участи, но я знаю достаточно, чтобы наполниться смертельным страхом. Но любой страх милосердно исчезает с каждым сделанным шагом, по мере того как притяжение новой магии становится всё сильнее. — Новая магия… новая магия… — поём мы все, входя в любящие объятия обелиска. И забываем обо всём.» — Ого, — улыбнулась Энди. — Это было хорошо! — Отлично, — пробормотала Цисси. — Обелиск, контролирующий разум. Мне всю неделю будут сниться кошмары! — Это было хорошо, дорогая, — ответил Ахилл. Беллатрикс слегка прикусила губу. — Это, хм, всего лишь несколько каракулей. — Не скромничай, Белла, — усмехнулась Энди. — Это тебе не идёт. Всё это время Ахилл снова работал над своим альбомом для рисования и развернул его, чтобы показать девочкам: быстрый и грязный набросок группы людей, усердно работающих, чтобы выкопать из земли довольно зловещего вида обелиск. Беллатрикс улыбнулась, когда увидела это, немного взволнованная тем, что её дядя, возможно, позже превратит этот набросок в картину. К сожалению, всё блаженство быстро закончилось, когда в кафе вошли их родители. Их дела, по-видимому, закончились. К сожалению, отец бросил только один взгляд на книгу в руке Беллатрикс и рисунок на столе и повернулся к Ахиллу, который быстро встал из-за стола и встал между ними. Голос Сигнуса был таким же низким и полным гнева. — Почему я не удивлён, обнаружив, что ты забиваешь головы моих дочерей всякой чепухой? — Чепухой? — Ахилл скрестил руки на груди. — Творчество. Наслаждение. Теперь это чепуха, а? — Клянусь бородой Мерлина, ты пустая трата места, Ахилл! — взревел Сигнус. — У тебя нет потомства! Ты не расширяешь магические знания! Всё, что ты делаешь, это рисуешь весь чертов день напролёт, ни черта не заботясь об этом мире! Беллатрикс стиснула зубы, прищурила глаза и рванулась вперед. — Это неправда! Дядя — знаменитый художник! Он создаёт прекрасные вещи! Что ты когда-либо создавал?! Дядя вытянул руку перед грудью Беллатрикс и медленно повёл её назад, подальше от отца.  — Дорогая! — сказал он, заставляя её замолчать. Хотя на мгновение слова Беллатрикс поразили его, Сигнус просто вздохнул и покачал головой. — Снова твоя отвратительная привычка отравлять умы моих собственных детей против меня поднимает свою уродливую голову. Я не должен удивляться, — вздохнул Сигнус. К сожалению, несмотря на то, что Ахилл держал их на расстоянии, Беллатрикс стояла достаточно близко, чтобы отец мог схватить её книгу. — Эй! — Беллатрикс запротестовала, пока отец держал её. — Это нужно прекратить! — потребовал отец, держа книгу на расстоянии вытянутой руки. — Беллатрикс, ты должна сосредоточиться на своём будущем и не погружаться в праздные фантазии! Или ты закончишь так же, как он! Бесполезный бездельник, который тратит свои дни взаперти в одиночестве на чердаке, размазывая краску по кусочку холста! Беллатрикс чуть не усмехнулась: отец понятия не имел, насколько привлекательно то, что он только что описал, звучало для неё. Как бы то ни было, в этой записной книжке содержались все её недавние работы и множество идей для рассказов, и ей не хотелось её терять. Она уже собиралась умолять о его возвращении, когда дядя Ахилл сделал несколько шагов по направлению к её отцу, пока он не оказался так близко к нему, что они были всего в нескольких дюймах друг от друга. На лице Ахилла было спокойное, но опасное выражение, которого Беллатрикс никогда раньше не видела. — Отдай… это… обратно… — прошипел дядя Ахилл сквозь стиснутые зубы. — С меня довольно! — Друэлла закричала во всю мощь своих легких. — Разве мы не можем устроить простую семейную прогулку без того, чтобы вы двое набросились друг на друга?! Всего один раз?! Сигнус, верни Беллатрикс её книгу! — Элла! — Сделай это! — попросила Друэлла. — Боже мой, это всего лишь несколько историй! Беллатрикс, пишущая какие-то пугающие истории, не собирается разрушать свою жизнь! Мы оба знаем, что это тоже не из-за её историй, Сигнус! Сигнус, теперь уже довольно разъярённый, ткнул Беллатрикс книгой в грудь и вышел из кафе, очевидно, чтобы успокоиться. Беллатрикс схватила свою вещь и быстро положила её обратно в сумочку, в то время как дядя и её мать смотрели друг на друга. — Ахилл, — вздохнула Друэлла. — Неужели ты всегда так враждебно относишься к Сигнусу? — Хм, — Ахилл закатил глаза. — Может быть, если бы он перестал быть английским мудаком, я бы перестал дразнить его. — Я… Я лучше пойду за ним, — вздохнула Друэлла. — Понаблюдай за девочками ещё немного, хорошо? И вот они вчетвером немного посидели за столом в тишине, эта вспышка немного приглушила всеобщее веселье. Цисси действительно немного дрожала, в то время как Энди уставилась в свой чай. Беллатрикс повернулась к своему дядюшке. — Почему ты позволил ему так на себя орать? — спросила она. Ахилл усмехнулся. — Эх. Это случается, когда два человека так сильно отличаются друг от друга, как я и твой отец, — сказал он. — Он прав. Я не планирую детей. Никогда не хотел. Слишком много «задниц». Во Франции это нормально, но чистокровные англичане смотрят на это свысока. Хуже всего то, что он делает всё это из любви и хочет лучшего для вас троих… и это, по-видимому, то, что он считает лучшим для вас. Твой отец боится, что «если я буду рядом», вы трое превратитесь во меня. — Это не так уж плохо, — ответила Энди. Ахилл усмехнулся. — Не позволяй своему отцу слышать, как ты это говоришь. Беллатрикс вздохнула. Теперь, когда суматоха закончилась, она опустилась обратно на стул и отправила в рот последний кусочек булочки. Посидев немного, она покачала головой. — Вот и всё для нашей веселой семейной встречи сегодня. *** Лондонский зоопарк был таким, каким его помнила Гермиона. Когда она была маленькой девочкой, ей нравилось приходить сюда с родителями или немногими друзьями, которые у неё были, смотреть широко раскрытыми и полными благоговения глазами на слонов или жирафов, показывать на львов или смеяться над обезьянами. Ностальгия была мощной силой, и пребывание здесь, с родителями, в окружении места, которое она любила в юности, заставляло её чувствовать себя так, как будто она снова стала человеком после серьёзной неудачи, которую она пережила прошлой ночью. Гермионе нравилось, облокотившись на перила, наблюдать за вольером с кенгуру. Пока животные прыгали вокруг, молодая ведьма не могла не улыбнуться их выходкам. За исключением одного неприятного момента, в течение последних нескольких дней, которые она провела со своими родителями, она чувствовала себя так, словно медленно выползала из ямы, чтобы сделать вдох в качестве некоторого ощущения нормальности. Как ни странно, именно так она чувствовала себя всякий раз, когда разговаривала с Трикс. Странно, как ей понадобился этот опыт в зоопарке с родителями, чтобы осознать это. Однако сейчас она тоже не стала бы задавать вопросов и просто наслаждалась бы этим чувством до тех пор, пока оно длилось. По правде говоря, часть её никогда не хотела, чтобы этот день когда-нибудь закончился. Они двинулись к дому рептилий, несомненно, миновав ограду, где Гарри впервые обнаружил свои магические способности. В отличие от большинства других девочек её возраста, она никогда не возражала против своих хладнокровных чешуйчатых друзей. В детстве она умоляла родителей подарить ей бородатого дракона в качестве домашнего животного. К сожалению, из-за страха матери перед чем-либо с чешуей и аллергии отца, домашнее животное любого вида никогда не было в планах, пока она росла. Время близилось к закрытию, и она с родителями медленно двигалась к выходу, который, удобно и цинично, заставил их сначала пройти через сувенирный магазин. Они поужинали бы в модном японском ресторане, а потом, возможно, посмотрели бы фильм дома. В целом, сегодня был очень хороший день. — Приятно видеть, как к твоим щекам возвращается румянец, куколка, — улыбнулся отец, когда они на мгновение остановились у вольера с пингвинами. Вместе они наблюдали за птицами, скользившими по воде под ними. — В последние несколько дней мне стало немного лучше, — ответила Гермиона. — Мне очень не хочется отправлять тебя обратно в эту ужасную школу, — сказал отец. — Джек… — начала мать. Отец игнорировал её. — Не останешься ли ты с нами ещё немного? Гермиона покачала головой. — Мне действительно нужно вернуться в школу. Закончить свою курсовую работу. Ты же знаешь, я никогда не могу оставить что-то незаконченным. — Почему нет? — пробормотал Джек. — Это сделали другие твои друзья. Когда они оставили тебя там. — Это несправедливо, папа, — сказала Гермиона, её голос был искренним. — У них своя жизнь, и они прошли через то же самое, что и я. Я ни в чём им не завидую. Гермиона знала, что это ложь. Гермиона знала, что чувствует себя покинутой, несколько иррационально. Отец казался задумчивым, но Гермионе хотелось добавить ещё кое-что. — Кроме того, я буду не одна, — начала Гермиона, когда они втроём направились к сувенирному магазину. — Там есть… кое-кто. — О? — спросила мать, её интерес явно был задет. — Кто-то, кого мы встречали? — Нет, — Гермиона покачала головой. — Есть одна девушка. Это… сложно. — Девушка, хм? — отец усмехнулся. — Не так! — Гермиона предостерегла его коротким взглядом. — Она… мой подруга. Мы часто разговариваем. Она… мы с ней очень похожи во многих отношениях и очень разные в других. Я с нетерпением жду возможности снова поговорить с ней. Я всегда так делаю. Она не могла не заметить, как родители снова переглянулись, заставив Гермиону прищуриться. — Это не так! — настаивала она. — Всё в порядке, если это так, милая, — сказала мать, но резкий взгляд Гермионы заставил закрыть дальнейшую дискуссию. — Ну, по крайней мере, приятно знать, что ты не будешь чувствовать себя одинокой, — сказал отец. — Наличие подруг или кого-то ещё действительно поможет тебе. Отец попал прямо в точку: с тех пор как она встретила Трикс, младшую Беллатрикс, она чувствовала себя намного лучше. И может быть, только может быть, она действительно помогала себе, помогая Трикс. Одна эта мысль вызвала улыбку на её лице, нечто такое, что не осталось незамеченным её родителями, когда они вошли в магазин подарков и были встречены ужасно дорогими безделушками. Вокруг них дети кричали на своих родителей за чучела пластмассовых животных. Гермиона на самом деле не видела ничего, что привлекло бы её внимание, но она действительно хотела иметь напоминание о веселом дне. Возможно, одна из тех бейсболок с логотипом Лондонского зоопарка или один из маленьких кошельков для монет. Тоже что-то полезное. — У меня есть для тебя кое-что приятное, — услышала Гермиона и чуть не упала на землю, когда увидела, что отец держит в руках плюшевого сибирского тигра в натуральную величину. — Папа! — Ты всегда хотела такого, когда была маленькой, — сказал отец. — Теперь я куплю тебе одного. Немного поздно, конечно, но лучше поздно, чем никогда. — Папа, эта штука стоит триста фунтов! — И что? Это мои собственные деньги, не так ли? — сказал отец и толкнул тигра ей в руки, фактически чуть не сбив её с ног. Тигр был очень мягким и пушистым, но и довольно тяжёлым. — Теперь тебе будет с чем обниматься по ночам, даже если твоя девушка этого не сделает. — Трикс не моя девушка! — запротестовала Гермиона, почти непроизвольно потираясь щекой о мягкого пушистого тигра, пока отец расплачивался за него в кассе. Выражение её лица быстро смягчилось. — Спасибо, папа, мама. За тигра и за то, что провел неделю со мной. Мне это действительно было нужно. — В следующий раз приведи свою подругу, — сказала мать. — Мы бы с удовольствием познакомились с ней. Гермиона не совсем знала, как сказать ей, что эта подруга даже не жила в тот же период времени, что и она. И всё же она полагала, что ценит это чувство. — Возможно, однажды, — ответила Гермиона, выходя из зоопарка, держа перед собой тигра. — Хм, папа, у нас есть куда положить эту штуку? — Хм, — сказал отец. — Я собирался сказать, что мы положим его в багажник, пока не вернёмся из ресторана, но я только что вспомнил, что мы приехали сюда на метро. Я ведь не продумал это до конца, не так ли? — Давай просто займём дополнительное место за столом, когда доберёмся до ресторана, — услужливо предложила мать, в то время как Гермиона перекинула тигра через плечо, чуть не заставив себя опрокинуться.