Ломая проход / Breaking the window

Первый день после осенних каникул был таким же, как и любой другой день в Хогвартсе, и студенты быстро вернулись к своим обычным занятиям, ужину, домашним заданиям и любому вечернему развлечению, которое они выберут. И всё же Беллатрикс было трудно сосредоточиться на всём этом. Она сидела на своих занятиях, несомненно, давая правильные ответы на вопросы, которые, как она едва помнила, ей даже задавали, прокручивая в голове всё, что она нашла о волшебном озере. По правде говоря, она считала минуты до сегодняшнего Колдовского Часа. Не только потому, что это был бурный отпуск, и ей нужно было выпустить пар перед кем-то, кому она доверяла, но и потому, что она отчаянно хотела поделиться тем, что нашла. Без сомнения, Гермиона одобрила бы её усердие. Она пересматривала свои заметки и книги, казалось, раз двадцать за сегодняшний день, и ей пришлось сделать это дважды, потому что у неё были все материалы, включая картину дяди, дублированную Себастьяном перед её отъездом. К началу дня она уже считала часы. Прямо перед обедом она считала минуты. Она шла по коридорам, всё ещё приводя в порядок свои мысли, когда едва заметила, что к ней кто-то приближается. Всё ещё роясь в своих заметках, она натолкнулась на кого-то, раздраженно крикнула, чтобы тот, кто это был, проваливал, и продолжила идти, но её грубо вывели из транса, когда кто-то схватил её за руку. Беллатрикс зашипела, вытащила палочку и прижала её к горлу этого человека, одновременно защищая свои записи, держа их за спиной. Только тогда она поняла, что столкнулась лицом к лицу с Лестрейнджем, который бросил на неё поражённый взгляд, подняв руки. Лестрейндж, последний человек, которого она хотела видеть. — Эй, эй! Чёрт возьми, Блэк, — пробормотал он. — Что на тебя нашло?! — Уходи… прочь, — прошипела Беллатрикс. — Мне теперь нельзя разговаривать со своей невестой? — он приподнял бровь. — Это деловое соглашение! — бросила Беллатрикс. — Ни больше, ни меньше. Мне нечего тебе сказать до свадьбы. И вполне возможно, что после этого ничего не будет! — Послушай, — Лестрейндж одарил её своей раздражающей ухмылкой. — Я понимаю, что ты предпочитаешь усложнять себе жизнь, Беллатрикс, но привыкай к этой идее… ты будешь моей женой. Кудрявая ведьма почувствовала, как напрягся каждый мускул её тела, сжала челюсти и прищурила глаза. — Это, должно быть, так чудесно для тебя. Чтобы получить доступ к богатству моей семьи, связям, нашей… родословной. Ты ничего этого не заслуживаешь, Лестрейндж! Лестрейндж снова ухмыльнулся. — Беллатрикс, Беллатрикс, Беллатрикс, — усмехнулся он, но его голос приобрел более зловещий тон, когда он стал тише, он оглянулся вокруг, чтобы увидеть, нет ли поблизости нетерпеливых ушей. — У меня действительно есть, что тебе предложить, и ты изменишь своё мнение, когда увидишь мои связи. Времена меняются, Беллатрикс. Скоро, очень скоро я тебя кое с кем познакомлю. С кем-то необыкновенным сверх всякой меры! С кем-то, кто изменит мир… к лучшему. С кем-то, кто может заставить чистоту крови снова что-то значить. Как только ты увидишь его магию, как только ты увидишь его силу, Беллатрикс, ты будешь умолять меня, чтобы я взял тебя в жёны. Беллатрикс закатила глаза. Без сомнения, он позировал, как всегда. — Неважно, — пробормотала она и проскользнула мимо него. У неё не было ни времени, ни настроения для его жалких выходок. Тем не менее, встреча с ним значительно испортила ей настроение, до такой степени, что она решила держаться поближе к своим сёстрам до конца дня, начиная с ужина в Большом зале, потом делая домашнее задание вместе после него, а затем болтаясь в общей комнате. В своем общежитии Беллатрикс не сомкнула глаз и решила выскользнуть из замка немного раньше обычного. После визита в Кабанью Голову за ещё одной прекрасной пинтой эля… которую ей пришлось довольно быстро выпить, когда этот тупой болван Хагрид вошёл в общую комнату… она направилась в Запретный лес. У озера она села на самый большой корень и прислонилась к подушке, которую принесла с собой. Сейчас определённо становилось холоднее, так что волшебно согретое одеяло, которое она принесла и обернула вокруг ног, было очень необходимо. Надев шерстяную шляпу, Беллатрикс развернула свой свиток и начала что-то писать. Вдохновение пришло быстро, и в её голове начала складываться совершенно новая история. После часа или двух написания Беллатрикс ахнула от радости, когда озеро ожило и снова окрасило поляну в волшебный голубой оттенок. Она отложила перо и быстро наклонилась к воде. — Гермиона! — воскликнула она. Ответа не последовало. — Гермиона? — снова спросила она. И снова никакого ответа. Она попыталась заглянуть в воду, чтобы получше рассмотреть поляну по другую сторону отражения. Обычно Гермиона сидела на том же большом корне, на котором сидела она сейчас, но её нигде не было видно. Может быть, она просто немного опоздала? Поэтому Беллатрикс ждала. И она ждала. Прошло пять минут. Десять минут. Всё ещё нет Гермионы. Беллатрикс с трудом сглотнула. С ней что-то случилось? С ней всё было в порядке? Пятнадцать минут. Кудрявая ведьма теперь действительно нервничала, расхаживая взад и вперёд, пытаясь контролировать своё дыхание. Двадцать минут. «Она не придёт. Что-то случилось. Она ранена? С ней всё в порядке? Она… она всё ещё хочет быть друзьями? Я что-то такое сказала? Она ещё сердится на меня за то, что я назвала её грязнокровкой? Неужели я каким-то образом разрушила нашу дружбу? Что я сделала? Что я сделала не так?!» снова и снова повторяла она в уме, мучая себя бесконечными предположениями, почему Гермиона больше не захочет быть связанной с ней. Двадцать пять. Когда время перевалило за получасовую отметку, Беллатрикс боролась со слезами. «Где она? Почему Гермиона не придёт?» Кудрявая ведьма снова спрыгнула с корня, на который только что села, и начала расхаживать взад-вперёд, прокручивая в голове сотни сценариев. Что-то случилось? Неужели её задержали? Она была больна? Могло… могло ли что-то случиться по дороге сюда? В конце концов, Запретный лес может быть опасным. Что, если Гермиона ранена и ей нужна помощь? Возможно… возможно, она сможет предупредить кого-нибудь в будущем. Как бы она это сделала? Да, она, возможно, могла бы сформулировать записку для МакГонагалл, которая должна быть доставлена в этот день в 1998 году, чтобы они могли отправиться на её поиски, если что-то будет не так. У неё уже была бумага, но ей ещё предстояло её написать. Она вырвала страницу из своей книги и начала. «Здравствуйте, это Беллатрикс из 1968 года. Уверяю вас, это не шутка и не розыгрыш. Гермиона вполне может быть в опасности…» Беллатрикс стиснула зубы и задумалась, как, чёрт возьми, она вообще объяснит кому-то в будущем Зеркало Фейри. «Расслабься, Белла, расслабься», заставила она себя успокоиться. «Даже в том случае, если Герми находится в смертельной опасности, мне всё ещё тридцать лет до будущего. У тебя есть всё время в мире, чтобы сделать свою заметку правильной.» Когда часы должны были пробить 3:35, Беллатрикс услышала какой-то шорох с другой стороны зеркала. Кудрявая ведьма отбросила свою записку в сторону, бросилась к озеру, пристроилась на корне и попыталась вести себя как можно более беспечно, но не смогла скрыть явную радость в своём голосе, когда Гермиона появилась в поле зрения, тяжело дыша при этом. — Гермиона! Ты пришла! — воскликнула Беллатрикс, прежде чем опомнилась. — Я имею в виду, хм, конечно, ты это сделала. Гермиона, со своей стороны, тяжело дышала, и ей нужно было время, чтобы отдышаться. — Извини, я опоздала. Мне так жаль, что заставила тебя ждать, — сказала она. — Я бежала всю дорогу сюда. Прошлой ночью я мало спала, поэтому сегодня проспала. Я не хотела тебя беспокоить. Одетая в более тёплую маггловскую джинсовую куртку, а не в мантию, Гермиона производила несколько иное впечатление. Честно говоря, она выглядела не очень хорошо: бледная, с мешками под глазами и усталостью, чётко отпечатавшейся на лице, со всеми признаками женщины, для которой разумнее было просто остаться в постели в тот вечер. Тем не менее, Беллатрикс была вне себя от благодарности за то, что Гермиона всё равно появилась, и она видела всё это сквозь пальцы: для неё Гермиона была ангелом в джинсах. — Я совсем не волновалась! — Беллатрикс солгала. — Я подумала, что тебя что-то задержало. В любом случае, ты не поверишь, что я узнала! В озере Гермиона тепло улыбнулась. — Ты определённо выглядишь взволнованной. — Хорошо, — сказала Беллатрикс, поднимая маленькую деревянную коробочку. — Примерно через полчаса я закопаю эту коробку вон под тем корнем. Ты должна быть в состоянии найти её сейчас. В озере Гермиона подошла к корню, на который указала Беллатрикс. — Здесь? — она спросила. Беллатрикс подтвердила это, и, немного покопавшись, Гермиона выудила деревянную коробку, и, использовав заклинание, чтобы открыть её, скоро у неё в руках были точно такие же книги и заметки, как и у Беллатрикс. Со своей стороны, Гермиона казалась очень заинтригованной, особенно когда взглянула на картину её дяди. Вынув из рамки, Беллатрикс свернула её, чтобы поместить в коробку вместе с копиями остальных книг и заметок. — На что мы смотрим, о чём мы говорим, — сказала Беллатрикс. — Это называется Зеркалом Фейри, и они действительно чертовски редки. На самом деле это было первое наблюдение в Великобритании! Разве это не здорово, Герми?! — Зеркало Фейри, — Гермиона позволила термину несколько раз перекатиться у неё на языке. — Ни о чём не говорит. Беллатрикс была в восторге. Теперь пришло её время блистать. Пришло её время произвести впечатление и взволновать подругу. — Дедушка исследовал древние легенды как магического, так и маггловского мира, верно? — спросила Беллатрикс. — Пытаюсь определить, сколько было правдой, а сколько — мифом. Он называл Зеркала Фейри мифом, пока не нашёл упоминания в отчётах российского министерства о волшебных лесах, в частности о таёжных лесах в долине реки у Верхоянска. Было больше случаев наблюдения в лесу Цзючжайгоу в Китае и бамбуковом лесу Сагано в Японии. Самое старое известное место в Шварцвальде в Германии, и описание всегда одно и то же: расположено на поляне и среди корней давно мёртвого окаменелого дерева. Оно всегда светится синим, когда активно, и, пойми, все описания, которые нашёл мой дедушка, относятся к поверхности озера, «отражающей не окружающую обстановку, а отражающей другое время. Иногда смотришь вперёд, иногда оглядываешься назад». Точно так же, как на картине моего дяди. — Хорошая работа, Трикс, — сказала Гермиона, заставив Беллатрикс позволить себе удовлетворённую улыбку. — Подожди. А. Розье. Ты родственница Ахилла Розье? Художника? — Да, — сказала Беллатрикс. — Он мой дядя. По материнской линии. Очевидно, дедушка рассказал ему миф о Зеркале Фейри, и он был достаточно заинтригован, чтобы написать об этом картину. Он был моей зацепкой, чтобы узнать больше об этой легенде. Очевидно, Гермиона довольно внимательно изучала картину. — Трикс, — сказала Гермиона. — Ты хорошо рассмотрела картину? Что ты думаешь об отражении единорога в бассейне? — Хм, хороший вопрос, — сказала Беллатрикс, вспомнив, что на картине обычный, совершенно белый единорог заглядывал в озеро и видел отражение единорога, которое было чёрным, как ночь. — Чёрных единорогов не существует. Неважно, отражает ли озеро прошлое или будущее, оно не может показать то, чего не существует. Гермиона, казалось, на мгновение погрузилась в раздумья, довольно пристально глядя на картину её дяди и слегка прикусывая губу. Это выглядело, честно говоря, довольно мило. — Возможно… он смотрит сквозь озеро на что-то совершенно другое. Это требует дальнейшего расследования. Ты нашла оригинальный миф, на котором основана картина? — спросила Гермиона. — Он у меня есть, — сказала Беллатрикс. — Это есть в книге под названием «Verlorene magische Geschichten aus dem Schwartzwald», но она не принадлежит нашей библиотеке. На самом деле, ни одна библиотека в Великобритании не владеет ею, но в государственной библиотеке Германии есть две существующие копии. Любопытно, как книга о потерянных сказках сама находится на грани того, чтобы потеряться, не так ли? К сожалению, у меня не было времени, чтобы получить её, и в любом случае получать книги с другой стороны канала — сплошная боль. — Позволь мне, — сказала Гермиона. — Я могу спросить друга в Министерстве о том, не мог бы он подать заявку на это в министерство Германии. Запросы от авроров всегда быстро отслеживаются. Ну, ускоренное отслеживание — это относительный термин, но это должно занять недели, а не месяцы. — Хорошо, — улыбнулась Беллатрикс. Гермиона внезапно вздохнула. — О, чёрт возьми, — пробормотала она. — Что? — спросила Беллатрикс. — Это уникальное и редкое магическое явление, и мы не документировали ничего из этого с тех пор, как начали наши беседы, — вздохнула Гермиона. — Честно говоря, я могла бы пнуть себя! — Я полагаю, никогда не поздно начать, — ответила Беллатрикс. — Но я думаю, что мы обе слишком наслаждались нашими разговорами, чтобы действительно думать о деталях. — Это так, — улыбнулась Гермиона. — Опять же, отличная работа, Трикс. Я посмотрю, смогу ли я узнать больше со своей стороны и поделиться тем, что я найду. Серьёзно, художник Ахилл Розье на самом деле твой дядя? Беллатрикс усмехнулась. — Он, конечно, такой. Я рада, что ты слышала о нём, — сказала она, довольно довольная тем, что её дядя всё ещё хорошо известен своей работой через тридцать лет. — Слышала о нём? Трудно не знать, кто он такой, — сказала Гермиона. — Он знаменитый художник и знаменитый затворник. — Да, он не очень общителен, — ответила Беллатрикс. — На самом деле, не за пределами его семьи. Если у тебя когда-нибудь будет возможность встретиться с ним, просто скажи ему, что ты меня знаешь, и он, без сомнения, нагрузит тебе уши. Может даже нарисовать что-нибудь, если будет в нужном настроении. Гермиона на мгновение действительно замолчала. — Я буду иметь это в виду, — сказала Гермиона мягким, почти нейтральным тоном. Беллатрикс нашла это немного странным, но была в слишком хорошем настроении, чтобы обращать на это внимание. — Как прошли твои осенние каникулы? — спросила Беллатрикс. — Тебе понравилось проводить время с родителями? Её ответ пришел в виде легкого кивка и всё более легкой улыбки. — Это было хорошо. Забавно, что ты просто не осознаёшь, как быстро проходит время, пока не станет слишком поздно. За последние годы я провела с ними слишком мало времени. Мне всегда казалось, что в то время другие вещи казались более важными, понимаешь? Я решила, что присоединюсь к ним в их лыжной поездке во время рождественских каникул. Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз спускалась по склонам, так что, думаю, я немного заржавела. — Я никогда не каталась на лыжах, — ответила Беллатрикс. — Мне кажется, это немного опасно. — Кататься на лыжах? Опасно? — Гермиона рассмеялась. — Трикс, ты летаешь в команде по квиддичу! — И что? — усмехнулась Беллатрикс. — Это не опасно. Самое худшее, что может случиться, — это то, что я ненадолго упаду со своей метлы. Это было заявление, которое заставило Гермиону запнуться и изо всех сил постараться сформировать своё мнение. — Что? На скорости в двадцать пять миль в час?! — Не так опасно, как стоять на деревяшках в снегу, — надулась Беллатрикс. — Я имею в виду, брось, Герми, как ты вообще остановишься, когда начнешь? — На самом деле это довольно просто, — ответила Гермиона. — Ты просто чуть согнёшь ноги, чтобы твои лыжи немного пересеклись, и трение замедлит тебя. Беллатрикс скорчила гримасу. — Это звучит, как рецепт для сломанных лодыжек. — Падение с метлы с двадцатиметровой высоты звучит, как рецепт для сломанных шей, — ответила Гермиона. — Нет, всё будет хорошо, — пожала плечами Беллатрикс. — В любом случае, как прошли твои осенние каникулы? — спросила Гермиона, и на её лице появилась та же добрая улыбка. — Весело, — серьезно ответила Беллатрикс. — Я имею в виду, как только я закончила репетицию свадьбы и обычную чушь. Мне приходилось проводить много времени со своими сёстрами дома, просто развлекаясь, так что всё было не так уж плохо. У меня тоже был хороший разговор с моим отцом. О, пожалуйста, напомни мне как-нибудь показать тебе Каттерборо Вудхаус. Наш особняк — это зрелище, на которое стоит посмотреть. Уголки рта Гермионы сложились в подобие полуулыбки. — Я не уверена, что твоя семья хотела бы видеть в гостях магглорожденную. — Пффф, — фыркнула Беллатрикс. — Я с ними разберусь. Слуги исключительно вежливы, дядюшке будет всё равно, я буду держать своих сестёр в узде, а дом, он достаточно большой, чтобы ты могла оставаться там всю неделю, даже ни разу не увидев мою семью. — Я бы хотела посмотреть, — сказала Гермиона. — Но есть небольшая проблема. — С разницей в тридцать лет, — вздохнула Беллатрикс. — И всё же я чувствую, что мы так близки друг другу. — То же самое, — улыбнулась Гермиона, как раз когда озеро начало мерцать. — О, чёрт возьми. Мне так жаль, Трикс. Я приду завтра вовремя, обещаю. — Всё в порядке, Герми, — ответила Беллатрикс. — Иди поспи немного, и мы снова поговорим завтра. После того, как девочки попрощались, и магия озера исчезла, Беллатрикс приступила к своей последней задаче на вечер, которая заключалась в том, чтобы поместить все исследования, которые она провела, в коробку, волшебным образом запереть её и похоронить под корнем, чтобы Гермиона могла найти её в будущем. Пока она это делала, её мысли вернулись к Гермионе и к тому, как она была рада видеть её сегодня: без шуток, Беллатрикс действительно беспокоилась о Гермионе, будь то из-за того, что она случайно оскорбила её или она была каким-то образом ранена. И когда она появилась в Зеркале Фейри, испытывая то чудесное неясное чувство внизу живота. Ангел в джинсах, такое подходящее описание: Гермиона была умной, остроумной и была тем, кто был готов мириться с её выходками… кем-то, кому она могла доверять. Ещё она была хорошенькой, хотя из её разговоров она могла сказать, что Гермиона не считала себя хорошенькой девушкой. Что ж, она ошибалась. Эти её прекрасные каштановые волосы, эти глаза… эта короткая милая полуулыбка, танцующая на губах, она появлялась всякий раз, когда она говорила ей что-то, что её забавляло. Она на мгновение задумалась, каково было бы поцеловать эти губы. Беллатрикс мгновенно замерла, её руки зависли над коробкой, которую она только что поставила на место, чтобы закопать. Поцеловать эти губы? Откуда это взялось?! Беллатрикс вздохнула. В любом случае, вопрос был спорным, поскольку она ещё раз напомнила себе, что их действительно разделяло тридцать лет. *** Гермиона смертельно устала за весь день, и беготня по Запретному лесу, конечно, не помогла. По правде говоря, она просто плохо спала после возвращения в Хогвартс прямо из Норы. Возможно, во всем была виновата её встреча с Панси, сначала подумала она, но довольно быстро отвергла эту теорию. Хотя встреча с Панси снова возродила старую ненависть, возможно, даже несправедливо, это возвращало её к той же рутине, которой она была занята с начала этого учебного года, что беспокоило её. Пробраться обратно в замок и вернуться в свою комнату в общежитии было достаточно легко, но недосып начинал брать над ней верх. По крайней мере, её первое запланированное занятие завтра будет довольно поздно утром, так что расписание позволяло ей выспаться. Это, конечно, означало, что ей придется пропустить завтрак, но в данный момент она нуждалась во сне больше, чем в еде. У Гермионы было несколько шоколадных батончиков в запасе, один из которых покроет её время до завтрашнего обеда. Тем не менее, Гермиона знала, что не сомкнула бы глаз, если бы сначала не позаботилась об одной мелочи. Подготовленная, как всегда, Гермиона неторопливо подошла к своему часто используемому и любимому письменному столу и открыла ящик, в котором лежали всевозможные документы. Одним из них был бланк заявки на книги, не принадлежащие библиотеке Хогвартса. Обычно она заполняла их и передавала мадам Пинс, и, как правило, Гермиона знала, что не стоит беспокоиться, если только это не было долгосрочным проектом, так как пройдет несколько месяцев, прежде чем она получит книги, особенно если книга даже не была на британской земле. Вот тут-то и появился Рон. Заполнив форму для запроса «Verlorene magische Geschichten aus dem Schwartzwald» из Немецкой государственной библиотеки, она взяла ещё один свиток и начала писать письмо. «Привет, Рон, Мне жаль, что вчера у нас не было возможности много поговорить в Норе, но я всё равно весело провела там время. Итак, вы с Панси, а? Гарри немного рассказал мне о том, как вы с Панси начали встречаться. Не волнуйся, я не сержусь. Просто удивлена! В следующий раз, когда мы поговорим, ты должен рассказать мне всё о том, как это произошло. Я уверена, что это будет история об обстоятельствах, достойных Уизли, и я имею в виду это наилучшим образом. В любом случае, я надеюсь, что ты мог бы мне помочь. Я пытаюсь заполучить в свои руки определённую книгу, и ты не хуже меня знаешь, как медленно работают механизмы Министерства. Но если бы аврор потребовал её, ей потребовалось бы шесть недель, чтобы добраться сюда, а не шесть месяцев. Я уже заполнила всю форму. Все, что тебе нужно сделать, это подписать свое имя и подать её. Мы скоро поговорим. И спасибо за помощь. Твоя, Гермиона.» Она отложила перо и начала задувать свечи. Гермиона принесла бы свитки в совятню завтра, но она не была бы той, кем была, если бы не подготовила всё заранее. Но теперь пришло время ложиться спать. Одежда была сброшена, она вымылась и почистила зубы. Протопав от умывальника в бывшей общей ванной к своей кровати, как будто она была зомби, она позволила себе упасть на матрас и накрыла себя и своего ночного спутника одеялом. Плюшевому тигру в натуральную величину, которого папа купил ей в Лондонском зоопарке, не дали имени: в конце концов, Гермиона уже не была ребенком. Но он был достаточно велик, чтобы быть большим искусственным котом для объятий. Она обхватила его руками и прижалась всем телом к его мягкому меху. Мило. Это было мило. Лечь в постель и обнять что-нибудь мягкое и тёплое, крепко прижать к себе. Так мило. Только это могло удержать и её тоже. Может быть, если бы она немного повернула его, чтобы его лапы могли имитировать руки. Но она просто слишком устала. Завтра. Завтра она заставит тигра обнять её. А теперь спать. Спать. Спать и мечтать, что кто-то будет обнимать её, пока она спит, чтобы ей было тепло и безопасно. К счастью, она почти сразу же заснула.